65. Письмо из прошлого

Утро началось с тишины, но это была не та умиротворяющая тишина, которая обычно наполняла клинику после спокойной ночи. Это была тишина звенящая, настороженная, словно сам воздух застыл в ожидании чего-то. Джисон проснулся первым, ещё до того, как первые лучи солнца коснулись горизонта, и лежал, прислушиваясь к этой тишине, чувствуя, как внутри него медленно, но верно нарастает тревога. Он не мог понять, откуда она взялась. Вчерашний вечер был тёплым, полным смеха и любви. Минхо объявил о них всей стае, и это было правильно, это было нужно. Но что-то всё равно свербело под кожей, как заноза, которую невозможно вытащить. Он повернул голову. Минхо спал рядом, и его лицо, расслабленное и спокойное, казалось почти безмятежным. Джисон смотрел на него несколько минут, впитывая каждую черту: тёмные ресницы, чуть подрагивающие во сне, резкую линию скул, мягкий изгиб губ. Он любил его. Так сильно, что иногда это чувство казалось почти физической болью. И именно поэтому тревога, засевшая где-то глубоко внутри, пугала его ещё больше. Потому что если что-то случится с Минхо, с их стаей, с этим хрупким миром, который они построили... Джисон не знал, сможет ли он это пережить. Он осторожно, чтобы не разбудить альфу, выбрался из-под одеяла и подошёл к окну. Улица за стеклом была пустынной и серой, и только одинокие фонари, ещё горевшие в предрассветной мгле, разгоняли сгущающиеся тени. Джисон прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Внутри него пульсировал свет — тот самый, которому научил его Док Кан. Но сегодня он не приносил спокойствия. Наоборот, он словно пульсировал в такт с тревогой, усиливая её. Что-то приближалось. Что-то большое и неизбежное. Он не знал, сколько простоял так, глядя на улицу, но когда обернулся, Минхо уже проснулся. Альфа сидел на кушетке, и его глаза, тёмные и внимательные, смотрели на Джисона с той тихой настороженностью, которая появлялась у него всегда, когда он чувствовал, что что-то не так. — Ты рано, — сказал он, и его голос, хриплый со сна, прозвучал мягко, но в нём уже слышалась готовность действовать. — Не спалось, — ответил Джисон, отходя от окна и садясь рядом с ним на кушетку. — Просто... чувство. Минхо кивнул, не требуя объяснений. Он знал. Он всегда знал. — Позавтракаем, и я соберу стаю, — сказал он, поднимаясь. — Что-то происходит. Я чувствую это тоже. Джисон кивнул, и они вместе вышли из комнаты, направляясь на кухню, где уже начиналась обычная утренняя суета. Док Кан, как всегда, возился у плиты, и запах свежего кофе и жареных тостов наполнял помещение. Но даже этот знакомый, уютный запах не мог развеять тревогу, которая окутывала Джисона, как плотное одеяло. Завтрак прошёл быстро. Чан и его братья, обычно шумные и весёлые, сегодня были на удивление молчаливы, словно чувствуя то же, что и Джисон. Йеджи и Рюджин сидели, прижавшись друг к другу, и на их лицах была тень беспокойства. Ли Феликс, бледный, но с новым амулетом на шее, который, казалось, придавал ему сил, то и дело поглядывал на дверь, словно ждал кого-то. Хёнджин, появившийся ближе к концу завтрака, был, как всегда, невозмутим, но Джисон заметил, как он на мгновение задержал взгляд на Феликсе, и в его глазах промелькнула тень. После завтрака Минхо собрал всех в общей комнате. Его лицо было серьёзным, и в голосе звучала сталь. — Джисон чувствует что-то, — сказал он без предисловий. — И я тоже. Что-то приближается. Мы не знаем, что это, но должны быть готовы. Усильте патрули. Проверьте запасы. Никто не выходит за пределы города без сопровождения. Чан кивнул и вместе с братьями вышел, чтобы начать обход. Йеджи и Рюджин отправились проверять лесополосу, а Ли Феликс, сжимая амулет, ушёл в свою комнату, чтобы попытаться уловить хоть какие-то знаки через свой дар. Джисон остался в общей комнате, глядя в окно. Тревога не утихала. Наоборот, она становилась всё сильнее, словно что-то невидимое подбиралось всё ближе. Он не знал, что это, но чувствовал — это связано с ним. С его прошлым. С его отцом. Он не ошибся. Ближе к полудню в дверь клиники постучали. Стук был негромким, но настойчивым, и Джисон, сидевший ближе всех к входу, поднялся, чтобы открыть. На пороге стоял невысокий мужчина в форме почтальона. В руках он держал небольшой конверт, запечатанный сургучом. — Хан Джисон? — спросил он, сверяясь с бумажкой. — Это я, — ответил Джисон, чувствуя, как внутри всё сжимается. Почтальон протянул ему конверт и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь. Джисон посмотрел на конверт. Он был старым, с потёртыми краями, и на нём не было обратного адреса. Только его имя, написанное аккуратным, но слегка дрожащим почерком. Он вернулся в комнату, держа конверт так, словно это была бомба. Минхо, заметив его состояние, подошёл и встал рядом. — Что это? — спросил он, глядя на конверт. — Не знаю, — ответил Джисон. — Но, кажется, это то, чего мы ждали. Он сел на кушетку, и Минхо опустился рядом. Несколько секунд Джисон просто смотрел на конверт, не решаясь его открыть. Потом глубоко вздохнул и сломал печать. Внутри была фотография. Старая, с пожелтевшими краями, немного выцветшая, но всё ещё чёткая. На ней стоял мужчина — его отец. Джисон узнал его сразу, хотя видел только на единственном снимке, который хранился у мамы. Молодой, с тёмными волосами и пронзительными глазами, он стоял, обнимая за плечи женщину. Женщина была красивой, с длинными тёмными волосами и странным кулоном на шее — круглый медальон с изображением ворона. Она улыбалась, но в её улыбке было что-то загадочное, почти печальное. На обороте фотографии была надпись, сделанная тем же дрожащим почерком: «Найди меня. Я знаю, кто ты. Я знаю, кто твой отец. Мы связаны больше, чем ты думаешь». Джисон смотрел на фотографию, и его руки дрожали. Отец. Женщина. Ворон. Слова, которые не имели смысла, но в то же время что-то будили внутри — что-то древнее, глубинное, словно отголосок далёкого воспоминания. — Кто это? — тихо спросил Минхо, заглядывая через его плечо. — Я не знаю, — ответил Джисон, и его голос сорвался. — Но это мой отец. И эта женщина... она знает его. Она знает меня. Она хочет, чтобы я её нашёл. Он перевернул фотографию и снова посмотрел на женщину. На её кулон. Ворон. Символ, который он уже где-то видел. В дневнике отца. На старых страницах, которые он перелистывал, пытаясь найти информацию о Мировом древе. — Ворон, — прошептал он. — Это символ... я видел его в дневнике. Отец писал о ком-то, кто носит знак ворона. Он называл их... Наездниками Фантомов. Минхо напрягся. — Наездники Фантомов? Те самые, о которых говорил Феликс? — Да, — Джисон кивнул, и его глаза расширились от осознания. — Минхо, эта женщина — одна из них. И она знает моего отца. Она знает меня. Он замолчал, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Наездники Фантомов. Те, кого боялись все. Те, кто, по словам Феликса, могли открыть врата между мирами. И его отец был связан с ними. Был ли он одним из них? Или их врагом? И почему эта женщина хочет, чтобы Джисон её нашёл? Минхо взял фотографию из его дрожащих рук и внимательно её изучил. Его лицо было мрачным, но спокойным. — Мы должны показать это остальным, — сказал он. — И мы должны быть осторожны. Если эта женщина действительно связана с Наездниками, она может быть опасна. — Или она может быть ключом, — возразил Джисон. — Ключом к тому, чтобы найти моего отца. Или к тому, чтобы понять, что происходит. Он посмотрел на Минхо, и в его глазах горела решимость. — Я должен её найти. Минхо долго смотрел на него, а потом медленно кивнул. — Тогда мы найдём её вместе, — сказал он. — Но сначала — соберём информацию. Ты сказал, что видел символ ворона в дневнике отца. Давай посмотрим, что ещё там есть. Джисон кивнул и пошёл за дневником. Он вернулся через минуту, держа в руках потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Открыв её на странице, где он впервые увидел символ, он показал Минхо рисунок — круг, вписанный в треугольник, с вороном в центре. — Вот, — сказал он. — Отец писал, что этот символ означает... «Те, кто ходит между мирами». Он называл их Наездниками Фантомов. И он писал, что они... они не враги. Но и не друзья. Они — наблюдатели. Хранители равновесия. — Хранители равновесия? — переспросил Минхо, нахмурившись. — Да, — Джисон перелистнул страницу. — Он писал, что Наездники не вмешиваются в дела оборотней, если те не нарушают границы. Но если границы будут нарушены... они придут. Он замолчал, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Наездники Фантомов. Женщина с кулоном ворона. Его отец. Всё это было связано. И он, Джисон, оказался в центре этого клубка. — Мы должны быть готовы, — сказал Минхо, и его голос был твёрдым. — Если Наездники придут, мы должны знать, чего ожидать. Он встал и вышел из комнаты, чтобы собрать стаю. Джисон остался один, держа в руках фотографию. Он смотрел на лицо отца, на женщину с кулоном, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Тревога никуда не ушла, но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Решимость. Он найдёт эту женщину. Он узнает правду. О своём отце. О Наездниках. О себе. Он больше не был просто оборотнем, которого обратили по случайности. Он был сыном охотника. Наследником тайны. И, возможно, ключом к чему-то гораздо большему, чем он мог себе представить. Вечером, когда стая собралась в общей комнате, Джисон рассказал всем о письме и о том, что узнал из дневника. Реакция была разной. Чан нахмурился и предложил усилить охрану. Йеджи и Рюджин переглянулись, и в их глазах читалась тревога. Ли Феликс, бледный, но сосредоточенный, сказал, что чувствует в этом что-то важное, но не может понять, что именно. Хёнджин, сидевший рядом с ним, молчал, но его взгляд был задумчивым. — Мы должны выяснить, кто эта женщина, — сказал Минхо, подводя итог. — И почему она связалась именно с тобой, Джисон. Но мы не можем действовать вслепую. Сначала — разведка. Потом — действия. — Я хочу пойти с тобой, — сказал Джисон, и его голос был твёрдым. — Это моя семья. Моя тайна. Я должен быть там. Минхо посмотрел на него, и в его глазах промелькнула гордость. — Хорошо, — сказал он. — Мы пойдём вместе. Той ночью Джисон снова не спал. Он лежал рядом с Минхо, глядя в потолок, и думал о фотографии. О женщине с вороном. О своём отце. Он не знал, что ждёт их впереди, но чувствовал — это начало чего-то нового. Чего-то, что изменит всё. Он повернулся к Минхо и прижался к его плечу. Альфа обнял его, и его тепло, его присутствие, его любовь были единственным, что давало Джисону силы. — Я с тобой, — прошептал Минхо, словно прочитав его мысли. — Всегда. — Я знаю, — ответил Джисон, закрывая глаза. — Я знаю. Он не знал, что готовит им будущее. Но он знал, что они встретят это вместе. И этого было достаточно.