Вернутся к фанфику
Лгунья
20 марта 2026, 12:38— Что же из этого следует? — Следует жить, шить сарафаны и легкие платья из ситца. — Вы полагаете, все это будет носиться? — Я полагаю, что все это следует шить.
Юрий Левитанский, Диалог у новогодней ёлки
Утро пятницы было свободным от занятий. Джинни проспала завтрак и подумала, что это к лучшему, хотя желудок протестующе урчал. Спальня уже пустовала, Уизли сладко потянулась и бодро подскочила, что полить фиалку. Спазмы в животе не оценили этот энергичный порыв. — Цвети, цвети, цвет, луне на радость — мне на благость, — приговаривала с улыбкой Джинни, осторожно водя графином вокруг корней растения. Ей было отрадно, что у неё было что-то физическое, что связывало её с Луной. Что-то общее, что дарило надежду на большее. Джинни посмеялась над своей смелой мыслью, что фиалка теперь ощущалась как их дочь. — Ви, — нежно произнесла Уизли, невесомо поглаживая большим пальцем бархатные листочки, — мы назвали тебя Ви. Она с трепетом увидела, что нарядные лепестки покрывало уже большее количество меди. Воодушевившись успехом, Джинни с непривычным ей энтузиазмом стала делать все необходимые домашние задания. В процессе она услышала тонкий стук по стеклу и, выглянув в приоткрытое окно, обнаружила их семейную сову, Эррола, принёсшего письмо от мамы. Сегодня он был на удивление аккуратен, и Джинни угостила его специальным крекером для птиц. Он устроился отдыхать и есть на каменном подоконнике, а Уизли принялась читать письмо: «Здравствуй, доченька! Как твои успехи? Как учёба? Очень соскучилась, хочу увидеть тебя на Пасху, но пойму, если не приедешь из-за подготовки к экзаменам. Не переутомляйся, хорошо питайся, гуляй на свежем воздухе, не забывай про развлечения, не отказывайся от веселья из-за учёбы, ты всё успеешь. Как мальчики? Небось всем голову вскружила, моя красавица. Хочешь, оформим подписку на модный сейчас журнал-каталог косметики «Эвридика». Там только проверенные натуральные компоненты, выращенные в садах под присмотром. Будешь заказывать себе, что нужно. Цены, конечно, кусачие, но ради любимой доченьки... Обязательно пиши, какие вещи тебе нужны, не стесняйся, попробуем достать. У папы много работы, но он передаёт тебе привет. Люблю тебя, будь умницей! Хотя ты и так умница, никогда меня не разочаровываешь. Я полностью в тебе уверена. Мама» У Джинни осталось двоякое чувство после письма, будто она обманывала дорогого человека. Было столько вещей и мыслей, волновавших её, которыми она не могла поделиться с мамой. Вздохнув, она решила, что напишет ей ответ попозже, когда сформулирует его получше. Спустившись в гостиную, Уизли краем глаза заметила оставленную утреннюю газету и секундой позже прокляла своё любопытство. На фронтальной странице пугающе огромными буквами было напечатано: «Вчера, тринадцатого марта 1997-го года, Аврорат подтвердил информацию об исчезновении супружеской пары волшебников...» Джинни отбросила газету, сразу же вспомнив вчерашнюю девочку, её заплаканное лицо и страх в глазах, и помрачнела. Как же она устала от этих заголовков, от этой войны, бессилия и неизвестности. Как же она устала начинать дни с плохих новостей... За обедом она смогла съесть только тыквенный суп. На Заклинаниях они со слизеринцами третий урок подряд разбирали сложную формулу, так как почти никто не мог вникнуть в суть механики чар и мучились с заумным произношением. От напряжённых попыток и взмахов палочкой Джинни сняла мантию и постоянно отирала ладонью лоб, но трудности того стоили, потому что она значительно продвинулась в своих результатах, да так, что в середине пары её вызвали к доске, чтобы продемонстрировать успехи и обьяснить однокурсникам непонятные моменты. Когда она встала, она почувствовала, что между ног было как-то влажно, но не придала этому значения. Уизли с достоинством показала пассы палочкой, затем развернулась к доске, чтобы подчеркнуть важные шаги в формуле. Послышались шушуканья, но Джинни их не заметила, потому что уронила мел. Шелест голосов усилился, появились смешки, однако Уизли подумала, что они были вызваны её неуклюжестью. Она резко наклонилась, и в этот момент до неё долетели знакомые хихиканья слизеринок, становившиеся громче и продолжительнее. Джинни подняла кусочек мела и, непроизвольно одёрнув юбку, обернулась: противницы неприкрыто смеялись и противно кривили лица, мальчики морщились и прикрывали носы руками, а подруги встревоженно показывали на область бёдер. Уизли опустила голову и увидела, как по внутренней стороне ляжек текли струйки крови. Она обрадовалась, что Флитвик увлечённо писал в свитке и ничего не замечал вокруг. Джинни глухо отпросилась в уборную и, схватив мантию, вышмыгнула в коридор. Она остановилась в какой-то нише, не имея представления, что делать дальше. Всё-таки старые волшебные трусы прохудились. Когда она меньше всего этого ожидала. Больше у Джинни ничего не было, ни запасной пары, ни альтернатив. В магическом мире лучше этих трусов пока ничего не изобрели. Конечно, были варианты с марлей и ватой, а также с тряпками, но Уизли предпочла бы воздержаться от них. «Идти искать Гермиону? Все, кого я знаю, пользуются трусами, навряд ли кто-то поделится ими. Искать Луну? Она обязательно что-то придумает», — судорожно размышляла Джинни. Когда она уже почти отчаялась, из двери класса вышла девушка и направилась к ней. Ею оказалась маглорожденная слизеринка Лия, которая молча протянула Уизли целую пачку прокладок, тем самым сломав стереотипы о вражде факультетов. Видимо, всё это было не так важно по сравнению с женской солидарностью. Джинни горячо поблагодарила девушку и побежала в туалет. Когда она входила обратно в класс, она неосознанно прятала пачку под мантией, чтобы потом незаметно сунуть её в сумку. Уизли посетила закономерная мысль, почему она должна это делать: стесняться физиологии и средств гигиены. Остаток занятия она провела спокойно, держась невозмутимо и холодно. Смешки и взгляды её напрягали, но не сильно, потому что Джинни искренне не понимала, что такого сверхъестественного многие видели в случившемся. Нора сочувственно держала её за руку под партой и поглаживала пальцем кисть, это расслабляло, хотя моментами на Уизли накатывало безумное желание, чтобы Мэннинг поцеловала её руку, переложила к себе на бедро или на грудь, или между ног... И водила ею, как бы ей хотелось... Но следом Джинни строго отчитывала себя за непотребные мысли и фокусировалась на учёбе. Все тревоги и неприятные чувства исчезли, когда она увидела Луну у дубовых дверей, ведущих во двор. Девушки тихо и кротко поздоровались и неспешно двинулись в сторону теплиц на долгожданный урок Травологии. Смеркалось, хотя света с каждым днём прибавлялось, чему Джинни очень радовалась. Низкое небо лавандовых оттенков нависало над чёрно-бурыми застенчиво зеленеющими холмами. Мягкий снег, как размокший хлопок, лежал у подножий валунов и маленьких кустарников. Ветер дышал весной, и это предчувствие нового только усиливалось от случайных касаний плечами. Джинни до зуда хотелось взять Луну за руку и побежать в горы, в удивительные шотландские горы, кружиться с ней на лугу и целовать, целовать, целовать... Таинственный свет волшебных огоньков наполнял теплицу душевностью, делал её камерной, создавая впечатление, словно сейчас будет разыгрываться представление только для Джинни с Луной. Профессор Спраут объявила новую тему, назвав незнакомое пятикурсникам опасное растение — Опутывающую кудрявую капусту, и показала неизвестный приём по уходу. Спустя полчаса лекции студенты склонились над кадками на земле, Джинни и Луна работали в четыре руки, вовремя убирая их от пронырливых листьев коварной капусты. Прочертив бороздку вокруг корней, девушки разложили в ней камни шунгита по сторонам света и залили всё водой. Их пальцы постоянно находили друг друга, девушки тёрлись плечами и сидели бок о бок, опустив головы над растением, интимно касаясь лбами, лицо Луны было так близко к лицу Джинни, что ей отчаянно хотелось повернуться и впиться поцелуем в губы Лавгуд. Потом ей приходилось успокаивать себя, вспоминать, что она на уроке, что ей нравятся мальчики, но полностью удержаться от искушения она не смогла. Джинни нежно заправила белокурую прядку за ухо, полюбовавшись профилем Луны и цепочкой из разномастных пуговиц в её мочке. Смутившись своего откровенного жеста, она прикрылась комплиментом: — Красивые серёжки. — Спасибо, — шепнула Луна, — могу сделать тебе такие же. Хочешь? Уизли покачала головой, улыбнувшись, и поймала на себе хмурый взгляд Норы, которые та часто бросала за сегодняшнее занятие. Не придав этому значения, хотя смутно напрягшись, Джинни обвела глазами теплицу. Она увидела, как парень с Рейвенкло трепетно смотрел на её друга Кевина, с которым тот был очень близок. Она заметила в его глазах влюблённость и убедилась, что она не одна была в такой ситуации. Подумала, что ему, возможно, тоже было тяжело признаться в чувствах. В магическом мире были геи, даже Дамблдор, по слухам, им являлся, но многие относились к ним либо с равнодушием, либо со скрытой неприязнью, потому что почитали традиционные браки, в которых супруги могли родить наследников. В этом прогрессивные волшебники не далеко ушли от блюстителей чистоты крови: неважно, с маглом или нет, но, будь добр, продолжи род, чтобы передать магию. А однополые пары оставались бездетными (даже несмотря на желания некоторых завести семью), так как никто ещё за многие столетия почему-то не придумал нужного обряда. Поэтому к ним относились несерьёзно, хотя к мужчинам порой намного мягче: многие закрывали глаза на их «баловство», как это часто называли в обществе. Оттого Джинни почти не видела лесбиянок в своём окружении, ведь люди порицали такой «эгоистичный» стиль жизни женщин, ожидая от них обязательного материнства. Эта мысль сильно раздражала Джинни. Парень поймал её взгляд, вопросительно подняв брови, и Уизли поспешила ответить глазами, что она понимала его, передать, что у неё самой сейчас разворачивалась та же история, на что она получила крошечную смущённую улыбку уголками рта и успокоилась. Джинни ещё порассматривала однокурсников, заметила другие зарождающиеся чувства: у Колина Криви и симпатичной девушки с Рейвенкло явно намечался роман. Эти наблюдения вдохновили Уизли, подарили надежду в своём любовном случае. Она вспомнила моменты из детства, которые разделила с Луной, как они всегда общались домами. До школы дни напролёт проводили время на свежем воздухе, играли на лужайках, у озера. Как с первого курса вечно были рядом, а с занятий в Отряде Дамблдора стали крепче дружить, получше узнали характеры, привычки, предпочтения. И Джинни не заметила, как с того же ОД по-другому, уже романтически, взглянула на Луну, неосознанно влюбилась в неё. А после Отдела тайн и её спасения Луной больше не могла успокоиться, сгорая от неозвученных чувств. Точнее, она тихо, как свеча, светилась огоньком чистой любви и привязанности. Джинни честно пыталась переключиться на парней, но всё время в толпе искала глазами Луну. Фанатичная одержимость Гарри Поттером так и прошла постепенно на фоне этой кроткой девичьей влюблённости. Когда Луна повернулась посмотреть на задумавшуюся Джинни, Уизли коротко взглянула в голубые, слегка погрустневшие навсегда, глаза и вспомнила, как впервые увидела их такими после трагедии с её мамой, миссис Лавгуд. Джинни знала о случившемся довольно подробно, но никогда не осмеливалась расспросить Луну о её чувствах, переживаниях. Она пыталась представить, каково ей было начинать жить без мамы, рано осваивать быт и помогать папе, каково ей живётся без неё сейчас, без возможности поговорить с ней о женском, получить совет. Луна даже не успела рассказать ей про первые месячные. От всех этих мыслей Джинни немного прослезилась и, тяжело вздохнув, растроганно подумала про свою маму и про то, что нужно поскорее написать ей ответ. В конце урока Луна спросила разрешения у профессора Спраут дополнительно позаниматься завтра в теплицах, за что Помона восторженно похвалила их, задержав тёплый взгляд на Уизли, и Джинни почувствовала близость успеха. На душе стало полегче. Весь обратный путь в замок девушки обсуждали методы ухода за растениями и договорились встретиться после ужина у Большого зала, чтобы продолжить мозговой штурм в библиотеке. Добежав до спальни, Джинни спешно достала пергамент с пером и принялась строчить письмо маме. Уизли решила обратиться к ней с просьбой поделиться советами или заклинаниями по выращиванию растений, ведь она много работала в огороде и часто пыталась приобщить Джинни к садоводству. Младшей Уизли никогда это не было интересно, но сейчас она была готова погрузиться в тему ради выигрыша в соревновании. Ещё Джинни думала, что это могло помочь сблизиться с мамой, чтобы позже у неё получилось рассказать ей о своих переживаниях. Теплилась надежда, что новость о квиддиче так воспринялась бы мягче... «Здравствуй, мамочка! У меня всё хорошо, сосредоточена на учёбе. Про Пасху пока ещё не решила. Как твои дела? Как папа? Тоже скучаю. Из косметики ничего не надо, в моих запасах ещё что-то есть, да и не сильно она мне нужна. У меня испортились Самоочищающиеся трусы. Одна девушка выручила меня, пока у меня есть замена. Но я была бы очень рада, если к следующим месячным ты могла бы привезти мне новую пару. Прости, я понимаю, что они дорогие... Мамочка, но больше всего я прошу тебя прислать какой-нибудь сборник твоих секретов по садоводству, советов по ускорению роста растений и улучшению их качества. Желательно как можно быстрее. Мы с Луной работаем над проектом, и нам очень нужна твоя помощь. Спасибо! Люблю и обнимаю, передавай привет папе!Всегда ваша,
Джинни»
Примчавшись в совятню, Уизли отправила письмо школьным филином и отправилась на ужин. Сегодня было мало диетического выбора, поэтому она позволила себе лишь хаггис, и то не всю порцию. Справа за столом сидел Невилл, и всю трапезу они провели в беседе о травах, её Медной фиалке и способах выращивания, за которые дают дополнительные баллы на СОВ. Раньше бы её не заинтересовал подобный разговор, но сейчас Джинни жадно вслушивалась в каждое слово Лонгботтома. Уизли подозревала, что нравилась ему, замечала знаки симпатии, но также ощущала, будто бы он внутренне смирился, что она никогда не будет с ним. Увы, каким бы славным он ни был, Джинни не могла разуверить его в этом. Зато Невилл мило общался с Луной и всегда хорошо о ней отзывался, за что Джинни его очень уважала. Перед тем, как она закончила есть, Гарри подошёл к ней и сообщил, что следующие тренировки состоятся в понедельник и во вторник, а потом деликатно, но уверенно накрыл её руку своей ладонью и спросил: — Может, в твоём плотном графике освободилось место для прогулки? Джинни даже улыбнулась от его целеустремлённого настроя. Как же всё-таки приятно было получать от Гарри Поттера приглашения! Маленькая Джинни внутри неё пищала от счастья, но у взрослой уже поменялись приоритеты. Уизли поблагодарила его и вежливо отказалась от предложения, сославшись на уроки, но Гарри, казалось, не слишком-то и расстроился. У Джинни даже появилось ощущение, что после её слов он вознамерился попытать удачу вновь в скором будущем. Подбежав к дверям Большого зала, Уизли спонтанно обняла замечтавшуюся Луну. Видимо, пример Поттера был заразителен, и Джинни вдохновилась его смелостью. Но лучистая улыбка, озарившая лицо Луны, стоила всех рисков. — Привет, Джинни, — очаровательно пропела Лавгуд. — Ты вся сияешь. — Это всё из-за тебя, — неожиданно призналась Уизли, — я рада, что мы проведём больше времени друг с другом. — Это взаимно, — с милой улыбкой Луна изучающе склонила голову набок. Слово, так естественно слетевшее с губ Лавгуд, поразило Джинни, заставило её задержать дыхание. «Неужели она...» — Уизли побоялась закончить волнующую мысль, чтобы не сойти с ума от эйфории. Девушки направились в библиотеку под рассказ Луны про сегодняшнее занятие по Уходу за магическими существами, на котором Хагрид демонстрировал карликовых огненных львов. В какой-то момент они разбежались из загона и подпалили ему все тыквы, но Луна осталась в восторге от миниатюрных животных: пушистые и окружённые всполохами огня, прелестные в своей дерзости, они напомнили ей Джинни. Сердце Уизли зашлось в бешеном темпе. Увлёкшись рассказом, Луна, упоённо жестикулируя и глядя куда-то вдаль, не заметила человека за поворотом и случайно врезалась в парня, вроде бы в старшекурсника с Хаффлпаффа. — Эй, полоумная Лавгуд! Хоть раз вытащи голову из своей задницы и посмотри, куда прёшь, — рявкнул он и грубо задел её плечом. — Чё ты щас сказал? — тут же взъярилась Джинни, она не заметила, как оказалась вплотную к нему и толкнула его в грудь руками. — Оу, Уизли, ты идёшь в библиотеку? — с интересом оглядел её парень и ухмыльнулся. — Возьми лучше меня с собой. Я б с тобой позанимался. Он по-хозяйски положил руку на её талию и притянул к себе. Уизли поднесла колено к его паху, задержав в опасной близости, и схватила ворот его футболки. — Убери руки, или моё колено случайно дрогнет, — прорычала Джинни. — Ладно, ладно, — с неловким смешком парень поднял открытые ладони и отшатнулся. — Извинись сейчас же перед Луной! — гаркнула Уизли, указав в её сторону. — Извини, — неохотно буркнул он и, развернувшись, поспешил уйти, явно недовольный тем, что его отбрили. Джинни свирепо выдохнула, успокаиваясь, и крепко обняла Луну за плечо, как своё сокровище. Так они двинулись по коридору дальше. — Не обращай на него внимания, — тихо и доверительно сказала Джинни, — и если кто-то будет говорить гадости, тоже не обращай внимания. Я постою за тебя, если что. — Я знаю, что они не имеют этого в виду, поэтому я не воспринимаю их слова всерьёз, — легко ответила Лавгуд, а чуть позже застенчиво добавила: — Спасибо, мне приятно... Сердце Уизли сжалось от переизбытка чувств, в глазах потемнело на мгновение, всё вокруг показалось нереальным, и, наверное, поэтому Джинни порывисто поцеловала Луну в щёчку. Лавгуд совершенно невинно и обезоруживающе хихикнула, и Уизли подвисла от этого звука и её трогательного вида. Она залипла глазами на её ангельской улыбке, и всё, что она хотела в тот момент, — это почувствовать её губы на своих. — А Уизли-то лесбиянка, оказывается, — послышался гнусавый протяжный голос Паркинсон. Та стояла в окружении слизеринской свиты и ехидно скалилась. Джинни испугалась этого слова в соседстве со своей фамилией, но виду не подала. И, раз уж на то пошло, её предпочтения назывались бисексуальностью, если она верно помнила. Она услышала этот термин от Джорджа и Фреда во время их давнего разговора про какого-то бывшего старшекурсника. «Про Флинта? Или же он гей? Надо бы уточнить», — засомневалась Джинни. Потом она в очередной раз втолковала себе, что вообще-то ей нравились только мальчики, и собралась с мыслями. — Отвянь, Паркинсон, — бросила Уизли, проходя мимо, всё так же крепко держа Луну за плечо. — Мне тут птичка напела, — лениво продолжила ей в спину Пэнси, — что ты протекла сегодня на уроке. Ты ходи где-нибудь подальше от нас, а то чистых полов совсем не останется, все перепачкала своей предательской кровью. Типичные хихиканья повторились вновь, и Джинни проигнорировала их, как и грубость Паркинсон, но потом она услышала продолжительное «фу-у-у» от парня из их компании и, вспыхнув, резко обернулась на него: — Это ты про свои потные яйца? Она не любила, когда парни озвучивали своё непрошеное некомпетентное мнение о месячных, и тем более ненавидела, когда они пытались пристыдить за них. Пристыдить за естественное состояние женского организма. Девочки прыснули, конфузливо прикрыв рты ладошками, а парень стоял и хмурился, разинув свою большую пасть, оскорблённо не находя слов. — Похвально, Уизли, только смотри зубки не обломай, — скучающим писклявым тоном предупредила Паркинсон и потеряла к ней интерес. Джинни повела Луну прочь от них, мысленно извиняясь перед ней за свою несдержанность. Однако дойти до библиотеки в спокойствии им, похоже, было не суждено, потому что буквально через несколько шагов к ним пристал Марс, однокурсник с Гриффиндора. — Не переживай, Джинни, Паркинсон так говорит, потому что сама лесби, — усмехнулся парень; видимо, он стоял неподалёку и наблюдал за этой сценой. Уизли недовольно покосилась на него и уточнила: — Она же сохнет по Малфою. — Ну, может, она хочет за него замуж, чтобы получить его состояние, но вообще-то они с Малфоем прикрывают друг друга, чтобы их не раскрыли, — со снисходительной улыбкой объяснил Марс, — он ведь гей. — Да ладно? — Ты когда-нибудь видела его с девушкой? — насмешливо спросил он и, когда Джинни задумчиво покачала головой в отрицании, вынес свой вердикт: — Он самый настоящий гей. Только Джинни попыталась переварить это смелое утверждение и понять, откуда у Марса такие познания, как он уверенно положил ладонь между её лопаток и произнёс: — Приглашаю тебя на свидание завтра в Хогсмиде, красотка. Это будет лучший день в твоей жизни, поверь мне, ты не устоишь. «У всех весенний зуд какой-то?» — удивлённо усмехнулась про себя Джинни. — Закатай губу, герой-любовник, — ухмыльнулась Уизли, — завтра я работаю с Луной в теплицах. — Да вы прям сладкая парочка, — шутливо обронил Марс. «Неужели так заметно?» — напряглась Джинни, слегка ослабив хватку на плече Луны. В это время парень прильнул к Уизли и, волнующе опалив дыханием ухо, вкрадчиво промурлыкал: — Тебе нужен кто-то по-огненнее. Как я. Джинни пихнула его в грудь, оттолкнув: — Отстань, Марс. На что он лишь добродушно рассмеялся и, подмигнув ей, ушёл. Симпатичный, высокий, широкоплечий, Марс был хорош в боевой магии и пользовался популярностью в школе, и Джинни даже думала, что ей, возможно, стоило присмотреться к нему, но его взрывной характер и пресловутая мальчишеская самонадеянность отталкивали её. — Достали, — выдохнула Уизли и убрала руку с плеча Лавгуд. — Почему? — искренне недоумевала Луна. — Все постоянно вьются вокруг меня, как мошки над тухлым персиком. Почему они так навязчивы? — пожаловалась Джинни. — Это естественно, — безмятежно отозвалась Лавгуд, — ты красивая. Уизли засмущалась и промолчала. Было приятно получить такой комплимент от Луны. Джинни знала, что красива. Даже изящный Блейз Забини со своим безупречным вкусом порой засматривался на неё, хотя потом брезгливо отводил взгляд, над чем Уизли только посмеивалась. Но Джинни не льстило повышенное внимание, она видела в своей красоте больше проклятие, нежели дар. За ней люди не разглядывали сути Джинни, по крайней мере, те, кто не хотел узнавать её. Уизли казалось, что все её личные заслуги достались лишь за миловидную внешность. И девушка давно жила с ощущением, что от неё многие хотели оторвать кусочек. Подруги дошли до библиотеки, Луна поздоровалась с мадам Пинс, и та как-то слишком нежно ответила ей, а на приветствие Уизли только хмуро кивнула. — Честно говоря, я побаиваюсь мадам Пинс, — Джинни пробормотала на ухо Луне, когда они пробирались между рядами шкафов. — Как тебе удалось раздобрить её? — На самом деле, она довольно милая, — привычно пропела Лавгуд, пожав плечами, — любит поболтать, обсудить книги и канцелярию. И обожает миндаль в сахаре. Уизли широко улыбнулась: она всегда удивлялась умению Луны найти подход к людям. Девушки сели за свободный широкий стол и начали составлять план действий. Они просмотрели список методов ухода за растениями, добавили новый с сегодняшнего урока, выявили сходства и отобрали самые удобные практики, чтобы отработать их завтра в теплице. Джинни любовалась стилем учёбы Луны: она делала всё чётко и увлечённо. Уизли же училась больше нахрапом, она предпочитала осваивать материал на деле и тут же его применять и не любила академическую тягомотину. — Ты уже определилась, кем хочешь стать? — тихо поинтересовалась Джинни. — Нет ещё, выбираю между магозоологом и энергетическим лекарем, — мечтательно ответила Лавгуд. — Я стремлюсь к тому, чтобы как можно больше магических ингредиентов состояли не из животных компонентов. — Ого, это как? — загорелась любопытством Уизли. — Чтобы у волшебников была альтернатива, понимаешь? Растительная или из неживой природы. У нас ведь почти все рецепты, ингредиенты для зелий, да даже повседневные вещи сделаны из живых существ! Волшебных и неволшебных. Хорошо хоть, что пишем на пергаментной бумаге, а не на настоящем пергаменте из телячьей кожи. Но по сравнению с обычными животными магические же очень редки. Если мы продолжим так беспечно использовать их, как сырьё, они исчезнут. И забудутся. Современные волшебники уже не знают многих волшебных существ, — горячо объяснила Луна. — Как морщерогих кизляков? — дрожащим голосом спросила Джинни, поражённая страстностью Лавгуд. — Они на грани вымирания, поэтому их никто не видел и сейчас не верит в них, — заговорщицки прошептала Луна, а потом села ровно, будто бы собравшись, и заключила: — Вот почему в личной практике я стараюсь использовать рецепты и ингредиенты только из растительных ингредиентов. Уизли умилилась её энтузиазму и восхитилась этичностью образа жизни Лавгуд, в её голову совершенно закономерно пришла гениальная мысль: — Это потрясающе, Луна! Давай отберём приёмы для растений по этому принципу. И придумаем ещё какие-нибудь методы сами, — широко улыбаясь, предложила Джинни. — Это определённо усложнит нам задачу... Но это замечательная идея! Я так рада, что тебе созвучны мои суждения, — трепетно произнесла Луна, трогательно склонив голову набок, её глаза вдохновенно сияли. Джинни расплылась в улыбке и почувствовала, что покраснела. Девушки пересмотрели список и жирно подчеркнули приёмы, которые подходили их критериям. — Сколько дополнительных СОВ ты сдаёшь? — Уизли продолжила интересоваться учёбой Луны. — Четыре: Прорицания, УЗМС, Магловедение и Руны, — перечислила Лавгуд, не отрываясь от пергамента. — Так много? Как ты всё успеваешь? — удивилась Джинни. — Не знаю, — Луна пожала плечами, — планирование дел, наверное. Раньше было хуже. На третьем курсе профессора хотели даже выдать мне маховик времени, но передумали. — Почему? — Из-за моей рассеянности, — легко ответила Лавгуд. — Как грубо, — Джинни недовольно поджала губы. — Они поступили правильно, — мягко возразила Луна, — со временем нужно обращаться точно и выверенно, оно не прощает ошибок. Джинни молча кивнула, поняв, что Лавгуд не обижалась на замечание профессоров о её черте характера. — Я о маховике слышала только от Гермионы. Мне кажется, она единственная с Гриффиндора, кто пользовался им, — усмехнулась Уизли. — У нас на Рейвенкло многие знают про него, — задумчиво пропела Луна, с любопытством посмотрев на неё. — А как именно ты планируешь своё время? Расскажи, пожалуйста. Потому что я вроде бы тоже этим занимаюсь, но всё равно ничего не успеваю, — слегка стыдливо призналась Джинни. — А что ты делаешь? — уточнила Лавгуд. — Составляю списки заданий, чередую по важности... — Я тоже, но помимо этого я расписываю всё по часам и сортирую по виду занятия: учёба, отдых, быт и так далее, — разъяснила Луна. — Самое главное — это уметь прислушиваться к себе, подстраиваться под свои нужды и особенности, трезво оценивать свои способности, например, знать, сколько времени обычно занимает то или иное дело. Загонять себя в чьи-то рамки — только вредить... — Спасибо, Луна, это очень ценный совет, — еле слышно промолвила впечатлённая Джинни. — Ты большая молодец, что так чутко относишься к себе и с умом планируешь время. — Спасибо, Джинни, ты очень добра, — улыбнулась Лавгуд. — Но я плохой пример, ведь я часто забываю про приёмы пищи, а потом хожу целый день голодная. Джинни тут же вспомнила все разы, когда Луна отсутствовала на трапезах, и наконец поняла, что к чему. — Пойдём, — порывисто сказала Уизли, встав и взяв Лавгуд за руку. — Куда? — с тихим любопытством спросила Луна, спешно собирая вещи. — Сейчас увидишь, — азартно проговорила Джинни и потянула её к выходу. Было очень легко и естественно нестись по коридорам школы с Луной, держась за ручки и смеясь. Уизли подумала, что могла бы бегать так с ней всю жизнь. Они в рекордные сроки добрались до подземелий и остановились напротив большого натюрморта в позолоченной раме. — Это кухня, — интригующе произнесла Джинни и пощекотала нарисованную грушу. Та захохотала, превратилась в зелёную ручку, Уизли открыла дверь, и перед ними предстал огромный зал, точно повторяющий Большой, но с немыслимым количеством утвари и со снующими всюду домовыми эльфами. — Я слышала о ней, — рассеянно отозвалась Луна, рассматривая помещение, — но думала, сюда нельзя заходить... К ним мгновенно подбежали и облепили со всех сторон Лолла и Нонна со своими друзьями, наперебой начав расспрашивать про день. Джинни познакомила их с Луной, и они сразу же полюбили её, тем более это было очень просто, так как она общалась с ними с невиданной вежливостью. Эльфы чуть ли не силой вкладывали в руки девушек угощения, Луна очень стеснялась этого, думая, что объедает школу, на что домовики уверенно заявили, что она может заходить к ним когда угодно и лакомиться чем захочет. От навязчивых предложений не устояла и Джинни, хотя до последнего самоотверженно держалась, она сорвалась из-за голода последних дней, съев две заманчивых фруктовых корзиночки с заварным кремом под истории из жизни эльфов. Перед уходом Джинни и Луна тепло поблагодарили друг друга за вечер и выразили нетерпение увидеться завтра вновь. Однако Джинни не собиралась спускать себе с рук слабость и наказала себя за сладкое на ночь, устроив яростную тренировку сразу же после встречи. Она частенько занималась в заброшенном классе неподалёку от башни Гриффиндора, время от времени возмущаясь, почему в Хогвартсе не открыли спортзала, размышляя, неужели волшебники древности не делали зарядку. Прокладка шуршала в процессе, но Джинни не обращала внимания, постепенно привыкая к ней. Уизли не знала, правильно ли она выполняла упражнения, хорошая ли техника у неё была, девушка просто выплёскивала эмоции и очищала голову, интенсивно качая пресс, напряжённо отжимаясь, в конце занятия растягивая забитые мышцы. Уставшая, с чуть кружащейся головой, вся мокрая и липкая, в неудобной тяжёлой школьной форме, она поспешила в общежитие, чтобы принять душ. Освежившись и слегка отдохнув, закутавшись в махровый халат, Джинни уже выходила из ванной комнаты, как в дверях столкнулась с зашедшей Норой. Она выглядела по-домашнему расслабленно и была одета в короткие мягкие шортики и тонкую маечку, через которую волнующе просвечивали соски. Замершая Джинни не могла отвести от них глаз и сглотнуть вязкую слюну. Девушки стояли не двигаясь, и необъяснимое вибрирующее притяжение повисло в воздухе между ними. Уизли вздрогнула и резко отвела взгляд, чуть отвернувшись, не зная, как поступить дальше, не понимая, что с ней творится. Нора, прищурившись и оценивающе наклонив голову, открыв взору соблазнительный изгиб шеи, который Джинни замечала боковым зрением, по-кошачьи приблизилась к ней и томно произнесла: — Ты какая-то нервная в последнее время, тебе надо расслабиться. Она обошла её, невесомо коснувшись плечом, встала за спиной. Сперва робко дотронувшись, Нора начала массировать плечи Джинни, с каждым движением усиливая нажатие. Уизли слабо выгнулась в её руках, получая странное и непрошеное удовольствие. Крепкие пальцы скользнули на шею, приятно разминая ноющие мышцы. Джинни кожей ощущала прерывистое дыхание Мэннинг, и от этого всё тело снова и снова прошивало мурашками. Нора стянула полотенце с влажных тёмно-рыжих волос и вдруг стала медленно целовать шею, обжигая Джинни горячими губами. От шока та не знала, что делать, замерев и еле дыша, тело предательски отзывалось на неожиданные ласки. Руки Мэннинг дразняще спускались ниже, пальцы правой коротко сжали грудь, будто обещая что-то, а затем ловко подцепили узел пояса, развязывая его. Другой рукой Нора уже поднимала полы халата, не переставая посасывать измученную кожу шеи. Джинни боялась развития опасной ситуации, она хотела, чтобы Мэннинг остановилась, и в то же время она боялась, что та действительно остановится. Уизли сильно возбудилась, когда представила возможное продолжение, а следом опрометчиво представила Луну на месте Норы. Из горла вырвался тихий стон, и только тогда Джинни отшатнулась с диким видом. — Что ты делаешь? — неверяще прохрипела Уизли, неосознанно держась за полуразвязанный пояс. — Я же вижу, как ты на меня смотришь, — ухмыльнулась Мэннинг и потянулась к ней. — Раз нам обеим нравятся девушки... «Они все сговорились, что ли?» — возмутилась Джинни, припомнив череду сегодняшних подозрений в её влечении к своему полу. — Я не такая! — воскликнула с отвращением Уизли и оттолкнула её руки. Она сказала это больше для того, чтобы убедить себя, потому что это было слишком правдиво, и ей всё ещё хотелось продолжения. Джинни резко развернулась и побежала прочь из душевой, Нора окликнула её в дверном проёме: — Да что ты? Или такая, но только со своей блаженной Лавгуд? — зло выплюнула она, тяжело дыша и выглядя разъярённой. Уизли поразилась: почему все так фанатично хотели решить за неё её самоопределение и отвадить от Луны? Она ничего не ответила, только бросила тяжёлый взгляд и унеслась в свою комнату. Джинни легла спать намного раньше, понадеявшись, что всё это было помутнением её рассудка или галлюцинацией, которая завтра забудется. В субботнее утро ничего не забылось, но неприятные чувства скрасило предвкушение скорой встречи с Луной. Уизли поливала фиалку почти что в эйфории, когда с нежностью приговаривала заветные слова: «Цвети, цвети, цвет, луне на радость — мне на благость». Меди на лепестках стало ещё больше, но половину она пока не покрывала, хотя такими темпами, подумала Джинни, все цветки превратятся в медные колокольчики к концу следующей недели, и Уизли не только сдаст проект раньше срока, но и войдёт в число признанных одарённых травологов Хогвартса. Может, её даже наградят значком или медалькой и тем самым увековечат её имя в зале трофеев. «Это точно эффективные методы Луны», — уже серьёзно подумала Джинни и начала собираться. Они с Норой избегали смотреть друг на друга, между ними было натянутое холодное молчание, но соседки либо спали, либо тоже готовились ко дню в сонной субботней тишине, поэтому никто не заметил их взаимного игнорирования. Застегнув пуговицы пёстрой вязаной кофты, накинутой поверх обычного лонгслива, Джинни надела любимые вишнёвые велюровые штаны, обрадовавшись тому, что они стали свободнее и отходили от талии, чуть сползая вниз. Уизли посадила на плечо мелодично урчавшего Арнольда и отправилась на завтрак. Съев только омлет и понадеявшись, что он придаст ей достаточно энергии до обеда, потому что, на самом деле, она ощущала себя очень уставшей, но упрямо не желала подчиняться этому состоянию, Джинни буквально вприпрыжку бежала к вестибюлю у главных ворот замка, где они договорились встретиться с Луной. Через несколько минут Лавгуд будто бы воплотилась рядом, явившись как из тумана, и девушки, тепло обнявшись, направились в теплицы. Луна негромко рассказывала про сны, которые видела этой ночью, накрапывал весенний дождик, прогулка бодрила, и весь путь был мирным и безмятежным, если не считать старшекурсника, который крикнул вслед Джинни: «Хорошая попка!» Уизли показала ему оскорбительные два пальца и была такова. Профессора Спраут девушки встретили на улице. Магическим ключом та открыла им и одной четверокурснице с котом четвёртую теплицу с менее опасными растениями. Луна со знанием дела выбрала наиболее подходящие экземпляры для отработки их с Джинни методов, и подруги погрузились в медитативный процесс садоводства. Насыщенный запах земли и компоста бил в ноздри, перемешиваясь с лёгкими цветочными ароматами, и путался в мягких прядках Луны, щекотавших щёку Джинни, когда она садилась рядом с ней, наклоняясь к кадкам. Её травянистый запах мыла для волос растворялся в общем богатом сочетании ароматов и, как благовоние, настраивал Уизли на созерцательный лад. Дождь застенчиво барабанил по стеклянной крыше, пасмурное небо затеняло пространство, создавая интимный полумрак. Старые газеты, разложенные на столах, шуршали от ветра, иногда пробиравшегося в теплицу, и временами сливались в один звук с громким мурчанием довольного кота четверокурсницы. Хорошо, что он был равнодушен к пушистику Джинни, частенько перепрыгивавшего с её плеча на свисающие побеги и обратно. Ощущения влажной жирной почвы на руках, шершавая текстура глиняных горшков и мимолётные касания пальцев Луны здорово расслабляли Уизли, приятно раздавливая её и словно размазывая по пространству, как комья чернозёма. Теперь она понимала, что особенного находила её мама и другие люди в этом занятии. Она могла увидеть себя в будущем ухаживающей за растениями, предчувствовала, как садоводство могло стать одним из её способов борьбы со стрессом наравне со спортом. Луна и Джинни попробовали все приёмы из своего списка, вспомнили про каменную мульчу и втирание бальзама в листья, оттого они смели надеяться, что увидят плоды своего труда уже в следующий приход сюда. Девушки до обеда проработали в уютном молчании, иногда перешёптываясь и без конца касаясь друг друга. Для Джинни это утро было лучше всех свиданий в мире. Уизли съела лишь овощное рагу, и прямо во время трапезы к ней прилетел Эррол с письмом от мамы, которая сильно обрадовалась неожиданному интересу дочки к травологии. Она приложила свои рукописи и старинные от бабушек и прабабушек, в которых пергамент был сплошь усыпан мелкими нюансами и секретами, а также тонкую замусоленную книжку с садоводческими советами. Последняя фраза в письме «Люблю больше жизни» и умилила, и покоробила Джинни. «Будет ли любить меня так же, когда узнает про квиддич и Луну?..» — грустно подумала она и вздохнула. Она взглянула на мисс Лавгуд и с печалью заметила, что она не могла так написать маме и попросить о помощи, рассказать о тревогах... Взволнованная, Джинни с отчаянной решимостью попросила у сидевшей рядом Гермионы полоску пергамента и перо и черканула маме записку с благодарностью. Радость от утренней встречи с Луной и сентиментальные чувства от размышлений побудили Уизли рассказать про приглашение от Гвеног Джонс. А потом, помедлив, она захотела признаться в кое-чём ещё. «Мало ли что бабушка говорила, может, мама меня поддержит...» — понадеялась Джинни. И с робостью приписала: «А ещё я влюблена...» Эррол унёс письмо, а Уизли побежала к Луне показывать сокровища от мамы. Они направились в класс самоподготовки, где продолжили разбор методов и изучать книгу. — У меня мама так же делала! — восторженно воскликнула Лавгуд, вычитав одну садоводческую хитрость, и от света в её глазах у Джинни сжалось сердце. Они провели несколько часов, штудируя пособие и записи, делая пометки, склонившись лбами друг к дружке. Уизли теряла голову от близости Луны, и потому она не могла себя остановить от частых прикосновений, долгих взглядов, слишком громких неуместных смешков и беспричинных поцелуев в щёку. Студенты постоянно смотрели на них с любопытством и недоумением, а Джинни уже было всё равно. Она хотела рискнуть. Она не была уверена во взаимности, но её собственные чувства сводили с ума и требовали выхода. Даже возможный отказ не страшил её, гораздо острее ощущалась потребность в признании и освобождении души. Закончив с изучением книги и определившись с нужными приёмами, девушки стали читать «Придиру» и разгадывать сканворд, расслабленно и душевно прижимаясь друг к другу головами. Было так свободно и хорошо, что Джинни даже порой переходила на лёгкий флирт, осыпая комплиментами порозовевшую Луну. В романтическом настроении она решила проводить её до гостиной Рейвенкло. — Спасибо тебе, Луна, за прекрасный день. И спасибо, что отвлекаешь меня от тяжёлых мыслей. Мне становится легче и веселее, когда я рядом с тобой. Только с тобой, — тихо произнесла Уизли, стоя у входа в общежитие другого факультета, она держала Лавгуд за руку, поглаживая большим пальцем костяшки. Она вспомнила, что ей так же делала Нора, и на мгновение её грудную клетку сдавило от горечи ссоры. — И тебе спасибо, Джинни. Я счастлива, что мы дружим с тобой. Ты так поддерживаешь меня... — Луна улыбнулась и смущённо опустила глаза. Подумав, что лучшего момента не представится, Уизли собралась с духом и спросила: — Встретимся завтра в теплице? А потом, может, пройдёмся до Хогсмида, выпьем сливочного пива? Или посидим в чайной? Какой ты любишь чай? Джинни поморщилась от своего косноязычия и нервного лепета, знаменитая храбрость как-то враз сдулась. — О, Джинни, я не смогу, — сочувственным тоном сказала Луна, отчего у Уизли всё внутри скрутилось. — Меня уже Невилл пригласил. Уизли застыла на месте, не в силах поверить её словам, не представляя, как она так просчиталась, недооценив тихоню Невилла. — Это свидание? — услышала она свой дрогнувший голос, который больше утверждал, чем спрашивал. — Свидание? Я никогда не была на свидании, — растерянно промолвила Лавгуд. — Я не знаю, но мы просто прогуляемся по магазинам и... — Это свидание, — резко оборвав её, настаивала на своём Джинни, сама не понимая причины и медленно закипая. — Он тебе нравится? Романтически? Её тон был жёстким, как на допросе, и Уизли внутренне съёжилась от этого, жалея Луну и мысленно извиняясь перед ней, но она уже не могла унять свою ревность. — Не знаю, — озадаченно ответила Лавгуд. — Я не знаю, как это должно ощущаться, мне ещё никто не нравился в этом смысле. — Никто?.. — Джинни отпустила её руку. — Нет, наверное, — Луна недоумевающе пожала плечами. Всё радостное настроение вмиг улетучилось. «На что я надеялась? Почему я решила, что она влюблена в меня? С чего я вообще взяла, что ей нравятся девушки?» — сокрушалась Уизли. Но её также раздирало противоречивое чувство, что ей не почудилась симпатия Луны. Она посмотрела на Лавгуд: та выглядела огорошенной и беспомощной, и Джинни было очень жаль её. Она не была виновата в иллюзиях Уизли. Сдавленно вздохнув, Джинни сухо пожелала ей приятного вечера и быстро ушла. Уизли не разбирала дороги, она ругала себя за наивность и отчитывала за невнимательность, нечуткость. Она не представляла, как ей теперь вести себя с Луной, что делать со своими чувствами. Вдруг в людном коридоре Джинни заметила Нору, стоящую в кругу старшекурсников. Она была довольно популярна в школе и дружила со многими «крутыми» студентами. Взглянув на неё, Уизли ощутила волну тоски, она поняла, что всё-таки немного соскучилась по ней за сегодня, ей не хватало их привычного общения, хотя она до сих пор не могла осмыслить то, что произошло вчера. Джинни было стыдно за свою резкую реакцию, она не хотела осуждать Нору за влечение к девушкам, она больше защищала себя в тот момент. Слегка замешкавшись, она подозвала Нору к себе. — Я... я до сих пор не понимаю, что произошло вчера, — честно начала Уизли, — но я не должна была так реагировать, извини. Я просто не ожидала... всего этого. Нора долго смотрела на неё оценивающим взглядом, а потом внезапно смягчилась и произнесла: — Прости меня, пожалуйста, я всё неправильно поняла. Я не должна была так поступать, это ужасно. — Давай просто забудем про этот случай и продолжим общаться? — предложила Джинни. — Давай, — несмело улыбнулась Нора. Уизли первой потянулась обнять её, но как только она обхватила руками её плечи, Мэннинг грубо оттолкнула её от себя и излишне громко воскликнула: — Фу, ты что, лесбиянка?! Я не такая! На её лице явственно застыло отвращение, злой мстительный взгляд метал молнии, а в уголке рта закралась насмешка. Опешив, Джинни даже приоткрыла рот: она совсем не ожидала такой подставы от Норы. — Фу, это чё, правда? — скривилась одна слизеринка. — Ну да, а вы не видели, что ли, как она с полоумной Лавгуд обжимается? — вякнула вторая с надменным видом. — Как хорошо, что у нас с ней душевые раздельные, — протянула третья, обведя подруг глазами. — Только в нас не влюбляйся, ладно? — встревоженно попросила хаффлпаффка, и Джинни различила в её гримасе жалость, будто та смотрела на какую-то бедную букашку с оторванными крыльями. Вдруг к Уизли вышел семикурсник с Рейвенкло, вроде бы Эдди Кармайкл, она знала его по рассказам. Он был умён и блестящ в учёбе, но походил на Фреда и Джорджа своими махинаторскими схемами. Парень вплотную приблизился к ней и со всей мальчишеской наглостью заявил: — Ты слишком красивая, чтобы быть лесбиянкой, — он самодовольно ухмыльнулся. — Я могу тебя переубедить. И противно поиграл бровями. Джинни ошеломлённо промолчала, только прожгла взглядом тихо ликующую Мэннинг и стремительно ушла прочь. Липкое тяжёлое чувство униженности душило Уизли, ей казалось, что она шла голая и все смотрели на неё, очень хотелось ото всех спрятаться. На пути к башне Гриффиндора ей попался Гарри, он подловил её, всю во взъерошенных чувствах, заметно обрадовавшись встрече. — Привет, Джин, — от его улыбки на душе немного потеплело. — Тяжёлый день? Он озабоченно хмурился, блуждая пытливым взглядом по её лицу. Уизли лишь кивнула и замерла, опустив голову, не понимая, что делать, и на что-то решаясь. — Тебе нужно повеселиться. Я помню, сколько времени убивала подготовка к экзаменам, так с ума сойти можно, — тихо посмеялся Поттер и слегка порозовел. — Приглашаю тебя на освежающую прогулку, завтра в Хогсмиде. Никаких разговоров об учёбе, гарантирую. Только интересные темы, красивая природа, вкусная еда и приятная компания. Джинни по-доброму усмехнулась. Ей понравилась его настойчивость. «С такой выигрывают войны», — с уважением и воодушевлением подумала она. Многие девушки мечтали о свидании с Гарри Поттером, и с каждой секундой Уизли находила всё меньше поводов отказаться от такой возможности. Луне она, похоже, не нравилась, завтрашний день та проведёт в компании Невилла и, если ему повезёт, в его объятиях. Про Джинни уже расползлись слухи, о её ориентации, вероятно, догадывались. «Если я не уверена во взаимности, то зачем рисковать статусом в обществе и семье?» — рассудила Уизли и задумалась над пользой выходного, проведённого наедине с Гарри. «Ничего ж страшного не будет, это просто воскресная прогулка, чтобы развеяться. Которая заодно избавит от сплетен и домыслов про лесбиянство... И они не дойдут до мамы раньше времени», — дальновидно размышляла Джинни. Она кстати вспомнила слова мамы о веселье. Уизли посчитала, что после всех расстройств этой пары недель она заслужила немного отдыха и развлечений. Взглянув на трепетного Гарри, на его вечно взлохмаченные волосы и очаровательные пятна румянца на юношеских скулах, она с замиранием сердца признала: «И я так долго этого ждала...» Джинни кокетливо улыбнулась, склонив голову набок, и вкрадчиво произнесла: — Спасибо за приглашение, Гарри, я согласна.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!