Вернутся к фанфику

Нервы

10 марта 2026, 21:14

      — Чем же все это окончится? — Будет апрель. — Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен. Я уже слышал, и слух этот мною проверен, будто бы в роще сегодня звенела свирель.

Юрий Левитанский. Диалог у новогодней ёлки

      Время поджимало. Сразу после встречи Джинни помчалась по коридорам на кухню. Спустившись в подземелье, она нашла нужный натюрморт, пощекотала на нём ярко-зелёную грушу, под её заливистый смех рванула на себя дверь и забежала в огромное помещение. У высокой горы медных кастрюль и сотейников нашлись домовихи-двойняшки Лолла и Нонна, обожающие девчонку Уизли. Услышав просьбу, они уже через секунду, покачивая ушами и шлёпая босыми ногами по каменному полу, несли хрустальный графин и три фунта поваренной соли в глиняном горшочке. Потом они настойчиво уговаривали взять пирожное с масляным кремом и даже пытались положить его в карман джемпера Джинни, но, как бы ей не хотелось этого лакомства на ночь, она была непреклонна. Уизли и так переживала по поводу квиддича и своих физических данных, лишние волнения о жировых тканях ей были ни к чему. Она со всей строгостью решила держать себя в форме.       Несмотря на переполненную сумку и увесистую ношу в руках, Джинни стремительно шагала и легко взбиралась по лестницам, предугадывая изменение их направления. Она быстро оказалась у портрета Полной Дамы и, назвав той пароль, буквально влетела в гостиную, а затем и в свою спальню. До отбоя оставалось два часа. Спешка оправдывалась желанием помочь фиалке и успеть выполнить побольше дел, чтобы утром свободнее дышалось. Уизли обрадовалась пустой комнате, соседки сидели внизу у камина. Она шустро разложила на кровати вещи из сумки, поставила турмалин на подоконник, бегом спустилась в уборную и набрала в графин воду из-под крана.       Ещё неполная луна серебрилась сквозь туманную дымку. Вернувшись в спальню, Джинни заново прочитала записи, с мистическим трепетом подняла сосуд и поместила его под призрачный свет. Вынула хрустальную пробку и зашептала прямо в горлышко: «Живая водица, дай земле напиться. Сколько сил у луны берёшь, столько цвету и отдаёшь. Да будет так». Следом закупорила графин и пристроила его на подоконнике рядом с растением и камнем.       Довольная успехом, Джинни даже решила посвятить оставшееся время написанию эссе по Астрономии. В процессе её отвлекла тянущая боль в низу живота и пояснице. Уизли сверилась с личным календарём в книжице и подстраховалась, надев Самоочищающиеся трусы.       И не зря. Когда утром прозвенел будильник, заведённый на пятнадцать минут раньше обычного (на большее Джинни была неспособна), девушка почувствовала, что пришли месячные. А вместе с ними и дикая усталость от вчерашнего дня.       Уизли совершенно вымоталась. Но, вспомнив амбициозные планы этого дня, она собрала последние силы, поморщившись, беззвучно встала, стараясь не тревожить соседок. На заставленной волшебным снаряжением тумбочке нашла исписанную тетрадную страницу, сонными глазами пробежалась по тексту наговора. Потом заметила одиноко лежащий лист промокательной бумаги, вспомнила, что нужно вырезать кружочек, дрожащими руками взяла свою тисовую палочку и заклинанием сотворила неровный диск, разделённый до середины. Снова прочитала слова на мятом пергаменте. Вздохнув, Джинни подняла глиняный горшок с солью, одной рукой приоткрыла створку окна, встала лицом к предполагаемому востоку, посмотрела туда, где должно было быть солнце. «Да уж, погода идеально пасмурная. Недоснег-недодождь. И так ещё недели две точно», — мысленно проворчала Уизли. Затем убрала крышку сосуда и отчётливо прошептала: «Сохрани и охраняй, мой цветок оберегай».       Минутой позже Джинни уже усеивала корни фиалки удачно заговорённой четверговой солью. Из-под опущенных пологов было слышно, как просыпаются соседки. Ускорившись, Уизли постелила на почву бумажный кружочек с прорезью, разложила гематит. Развела в лунной воде соль, получив непрозрачный раствор, начала поливать им растение, пришёптывая наговор: «Цвети, цвети, цвет, луне на радость — мне на благость». Сказав это три раза, Джинни улыбнулась, подумала про Луну. Представила, как она будет счастлива успеху подруги…       — Уизли, ты чё там шипишь?       «Ага. Всё-таки услышали», — Джинни прикусила губу от досады. С шорохом взметнулся полог, и из получившегося окошка в кровати высунулась взлохмаченная голова. Бригитта Фергюсон сверлила взглядом спину Уизли. Она была явно недовольна, что её разбудили до положенного времени.       — Что ты делаешь? — девушка выглядела грозной из-за нахмуренных тёмных густых бровей.       — Цветок… поливаю, — не поворачиваясь ответила Джинни.       — В такую рань? А сама-то умылась? — Бригитта осмотрела её с головы до ног.       — Нет ещё, — пробормотала Уизли, одетая в забавную пижаму.       — Очень странно, с каких пор ты печёшься о цветочках? Оценку по Травологии выращиваешь? Похвально, — однокурсница ухмыльнулась и прищурилась.       Убедившись, что подоконник выглядит прилично, Джинни отвернулась от него и принялась наводить порядок на тумбочке. Заняв руки, она перевела тему разговора, похожего на допрос:       — Как ты поняла, что это я?       — Только ты так кряхтишь, когда встаёшь.       Уизли чуть не поперхнулась от честного ответа, а Бригитта сладко потянулась, сидя на кровати, и начала заплетать свою тёмно-каштановую копну волос в длинную толстую косу.       — Ну чё вы орёте-е-е? — донеслось мычание со стороны Марлен.       Однокурсницы зашуршали, заворочались. Джинни стала заправлять кровать и увидела, как на соседней справа отодвигается бордовая шторка.       — Доброе утро, — сонно и мило произнесла Нора Мэннинг.       Кивнув и улыбнувшись, Уизли пожелала того же девушке, которая была ей ближе всех из гриффиндорских ровесниц. Тоже рыжая и дерзкая, она очень хорошо ладила с Джинни ещё с поступления в Хогвартс, но что-то неуловимое всегда мешало Уизли назвать её своей лучшей подругой.       Поприветствовав соседок по комнате, Гретэль Лейк протёрла глаза, первым делом взяла с тумбочки свои фирменные жемчужные серьги-пусеты, застегнула их и лишь затем нацепила очки. Зашаркали по полу тапочки, Бригитта вынула из-под тяжёлого тёплого одеяла латунную грелку с длинной деревянной ручкой и положила на пол рядом с печкой, чтобы позже её убрали эльфы. Девушка проделала это со всеми приборами…       — Куда-а-а, мне холодно, — пробурчала Марлен; она отказывалась открывать глаза.       Тёмно-красный мягкий полог её постели Бригитта отодвинула до конца, чем вызвала закономерный возмущённый возглас. Фергюсон злорадно пощекотала её ножки в толстых вязаных носках и объявила:       — Подъём! Всё равно уже не удастся поспать.       — Ну почему? Кто всех поднял? — Марлен прикрывала веки тыльной стороной ладони.       — Да в Джинни ботаник проснулся. Раньше неё самой, — Бригитта усмехнулась и села на краешек кровати подруги.       — Пока вы ворчите, уже и обычное время настало, — Уизли демонстративно потрясла будильником.       — Верим, — высокая и худая Гретэль куталась в пурпурный махровый халат, надетый поверх пижамы.       — Почему в ней ботаник проснулся? — запоздало спросила Марлен и хмуро посмотрела на рядом сидящую Бригитту.       — Не знаю. Уизли, расскажи нам.       — Что тут рассказывать? Профессор Спраут дала мне цветок на оценку, — такое начало утра уже подбешивало Джинни.       — Настолько всё плохо? — прыснула Гретэль, которая смотрелась в зеркало и распутывала колтуны своих чёрных кудрявых волос.       — Обычно растения на дом дают отстающим младшекурсникам, — звонко добавила Нора, снимая через голову ночную сорочку и переодеваясь. — Видимо, тебе нужна помощь. Это поэтому она тебя в пару с Лавгуд поставила?       Услышав любимую фамилию, Уизли резко оглянулась на Мэннинг и, увидев её голую грудь, так же резко отвернулась, будто бы обжёгшись.       — О, Лавгуд-то поможет, — саркастично проговорила Лейк.       — Ага, и заразит нашу Джинни верой в сказки, научит какие-нибудь звёздные корешки искать, что придётся потом спасать, — сказала Бригитта с коротким грудным смехом.       Девочки согласно похихикали, а Уизли встала как вкопанная, обвела их всех мрачным взглядом и низким басом поинтересовалась:       — Вы чё, охренели?       Однокурсницы осторожно промолчали, тем самым больше распалив Джинни, и она продолжила:       — Даже не смейте так отзываться о ней. Ни в моём присутствии, ни в моё отсутствие, понятно?       — Ладно-ладно, — Фергюсон подняла ладони в примирительном жесте.       — Мы же просто шутим, — тихо произнесла Гретэль; её взгляд больших чёрных глаз всегда казался грустным из-за опущенных вниз уголков.       — А что это ты её защищаешь? — пискляво спросила Марлен, взбивая рукой свои жиденькие светло-русые волосы.       — Есть за что? — Нора будто бы хлестнула этими словами и как-то излишне сильно встряхнула покрывало.       — По-вашему, её нужно обижать? — Уизли не понимала такого предвзятого отношения к Луне. — Пообщайтесь с ней для начала. И вообще, видели бы вы, как она боролась в Отделе тайн.       — Неужто настолько хороша? — слегка удивилась Бригитта.       — Лучше вас всех, вместе взятых, — негромко, но с превосходством ответила Джинни и улыбнулась сама себе.       — Как скажешь, — Фергюсон ухмыльнулась, ей не хотелось сейчас спорить.       — Должна признать, в травологии она и впрямь неплоха, — заявила Гретэль, — но я не представляю её наставницей или учительницей. Поэтому и сомневаюсь, что Лавгуд тебе поможет.       — Да она меня так научит, что мы обыграем вас по идеям! — ляпнула Уизли.       — Опа, это что, соревнование намечается? — Бригитта вся подобралась.       — Да! — с азартом подтвердила Джинни; она стояла в центре комнаты, около печки, уперев руки в боки.       — Стрикленд, ты это слышала? — Фергюсон весело посмотрела на Марлен.       — Ага-а, — та в ответ лишь громко зевнула.       — Ты хочешь сказать, что вы предложите профессору Спраут больше приёмов, чем наши пары? — Гретэль скрестила руки на груди.       — Так точно, — немного теряя запал, ответила Уизли.       — Спорим? — с хитрым взглядом Нора перегнулась через кровать и протянула ладонь.       — На что? — сощурилась Джинни.       — Если кто-нибудь из нас придумает больше идей, чем ты и Лавгуд, вы должны нам ящик сливочного пива, — постановила Бригитта.       — Фу, примитив, — фыркнула Уизли, — ну а если мы выиграем, то…       — Будем таскать тебе пироги из кухни? — Марлен беззаботно болтала ногами, сидя на кровати.       — Нет, еда мне неинтересна.       — Да ладно?       — Да ладно, — с гримасой передразнила Джинни. — Если мы выиграем, то вы больше не обзываете Луну и не говорите про неё гадости. Хотя бы до конца учебного года, а там посмотрим…       — Хм, — Нора засомневалась, убрать ли ей руку или нет.       — Замётано! — шустро согласилась Бригитта.       Она вскочила, силой соединила ладони девочек и тут же разбила их рукопожатие.       — А не слишком ли разновесные ставки? — Мэннинг кривилась, потирая кисть.       — Нормально, потерпим уж, — Фергюсон отмахнулась и села обратно к Марлен.       — Ты не обольщайся, — обратилась к Джинни Нора, — мы спорим забавы ради. Всё равно очки между факультетами разделят. И так и так Гриффиндор в плюсе.       — Ага, бессмыслица полнейшая, — проворчала Гретэль. — Зачем она соединила нас с рейвами?       — Это ради дружбы… И хороших оценок по экзамену, — Уизли вдруг осознала, что процитировала Луну.       Девочки лишь недоумённо переглянулись и промолчали.       — А ты не надорвёшься? — Бригитта внимательно посмотрела на Джинни.       — В смысле?              — Экзамены, цветок растить, ещё и приёмы придумывать для нашего соревнования…              «Плюс квиддич и подготовка к показательной игре, если я вообще на неё попаду. А, и месячные, конечно. Класс», — Уизли в задумчивости присела на свою кровать и поняла, что как-то много всего неожиданно на себя взвалила.              — А когда тебе растение сдавать? — у Фергюсон был сочувственный вид, но такой, который ещё нужно было уметь разглядеть.              — В конце месяца, — вздохнула Джинни.              — В конце?! — Марлен даже чуть-чуть подскочила на месте. — Этот цветок будет здесь так долго?              — Две недели всего, — озадаченно промолвила Уизли.              — А вообще разрешено держать растения в спальнях или это нарушение школьных правил? — Стрикленд обвела всех глазами.              — Конечно, Марлен, Спраут же даёт их в качестве домашнего задания, учителя всё знают, МакГонагалл, естественно, тоже, — тихо и с усмешкой произнесла Бригитта.              — Нет, ну может, горшок надо оставить в гостиной? Или в классе самоподготовки? — не унималась девушка, дёргано поворачиваясь то к Фергюсон, то к Уизли.              — Чушь какая-то, ты чё так взбеленилась? — легонько толкнула её в плечо Бригитта.              — Он же будет всем мешать! — горячо воскликнула Марлен.              — Каким образом? — Гретэль недоумевающе улыбнулась.              — Точнее, Уизли! Она всякий раз будет нас поднимать ни свет ни заря?              — Да, Джинни, если ты будешь так же шуршать каждое утро, цветку придётся нелегко, — рассмеялась Фергюсон и, намекая, указала на окно.              — Нет, больше не буду шуршать, — процедила Уизли, хотя она была не до конца уверена в своём утверждении; она надумала уточнить этот момент у Луны.              Но её ответ не убедил Марлен, и та ещё пуще принялась перечислять минусы содержания растений в спальне, мастерски вовлекая девочек в дискуссию и навязывая им своё мнение. Джинни сидела и смотрела в пол, низко опустив голову, проклиная такое утро и спазмы в животе. Под возгласы Марлен, приводящей уже до смешного абсурдные аргументы, из-за ножки чужой кровати показался пушистый клубочек нежно-лилового цвета с чёрными глазами-бусинками и очень длинным узким языком, которым он обследовал деревянный пол в поисках еды. Арнольд будто бы почуял, что его хозяйке нужна поддержка, и поспешил к её ногам. Уизли подняла своего питомца и начала поглаживать большими пальцами его крошечный шелковистый лобик, пытаясь успокоиться, вопрошая судьбу о том, за что конкретно ей прилетело такое начало дня.       — В чём твоя проблема, Стрикленд? — раздражённо выдохнула Джинни, не выдержав и перебив увещевания соседки.       Какими дерзкими ни были её однокурсницы, серьёзную Уизли они всё-таки побаивались. Марлен напряжённо смотрела в ответ несколько секунд и наконец решила признаться:       — Я ненавижу мошек. У маглов все подоконники заставлены горшками с цветами. У мамы, у наших соседок... Все сходят с ума по растениям! И у всех летают мошки! Маленькие противные мошки! Всегда! Кто-то нехотя борется с ними, а кто-то машет рукой и говорит, что это нормально, это природа!       Джинни поражалась искренности её взбудораженного тона и старалась не закипать из-за того, какой глупостью была эта надуманная придирка. Она с трудом выдохнула через нос и процедила:       — Но у меня нет мошек.       — А если будут? — не унималась взвинченная Марлен.       Уизли устроила с ней напряжённый зрительный поединок и, по её мнению, уже побеждала в нём.       — Марлен, мы тебя услышали и поняли, и от лица Джинни смею заверить, что она не допустит никаких насекомых в нашей спальне, — вдруг вмешалась Бригитта и похлопала подругу по коленке.       Стрикленд недоверчиво обвела всех глазами и буркнула:       — Ладно.       Она встала и волшебной палочкой заправила кровать, а на последующее за этим фырканье Фергюсон невозмутимо ответила, пожав плечами:       — В жизни не буду больше застилать руками.       И, любовно поцеловав древко своей палочки, призвала ею туалетные принадлежности из тумбочки и направилась вместе с другими девочками к выходу. Остановившись в дверном проёме, она обернулась и погрозила тонким пальчиком:       — Если будут мошки...       Светленькая и худенькая, она выглядела до комичного контрастно рядом с крепкой Бригиттой. Уизли лишь насмешливо кивнула ей, заканчивая этим нелепый разговор, и потянулась за угощениями для Арнольда. Нора остановилась возле Джинни, прислонившись плечом к столбику её кровати:       — Идёшь?       — Да, сейчас, — рассеянно ответила Уизли, держа в руках корм для пушистика, который тот уже нагло выхватывал своим длинным язычком.       Мэннинг улыбнулась ей и ушла, Джинни проводила глазами её красивую фигуру и задумчиво вздохнула. Она перевела взгляд на фиалку и осознала, что, несмотря на всю утреннюю суматоху, ей понравились ритуалы и уход за растением. Было что-то возвышенное и умиротворяющее в этом процессе, и она бы его повторила, даже подучила бы ещё новые гербологические обряды. Ей не терпелось поделиться своим успехом с Луной, и Джинни подумала, что было бы замечательно выбрать имя фиалке вместе...       Когда Джинни покормила Арнольда и встала, она почувствовала, как между её ног хлынул кровавый водопад. Но Самоочищающиеся трусы высушили всё почти сразу, за что она была безмерно благодарна этому изобретению магов, хоть и достаточно дорогому, а в её случае ещё и довольно старому и слегка изношенному. Гермиона продолжала рекламировать ей магловские прокладки, с присущим педантизмом настаивая на том, что трусы менее гигиеничные, у них нестабильные чары и тёмный цветастый узор, а по прокладкам ей было бы лучше отслеживать вид и объём выделений, чтобы предупредить или заметить какой-нибудь сбой в организме. Однако Джинни не горела желанием рассматривать регулы и наблюдать за ними, пока она опиралась на собственные ощущения. С такими мыслями она пометила начало менструации в своём календарике и стала готовиться ко дню.       На завтраке она снова не увидела Луну. Рон пытался расспросить сестру про письмо от «Холихедских Гарпий», но Джинни мастерски игнорировала брата, составляя в голове свой обновлённый рацион, существенно его урезая. Она отказалась от тостов с маслом и джемом, не съела бекон и героически не взглянула на утреннюю выпечку. Это вызвало лишь капельку раздражения, но Уизли могла перетерпеть его ради поддержания формы.       Большее раздражение принесла первая пара по ЗОТИ, совмещённая со Слизерином, и её профессор. Не успела Джинни достать учебник и перо со свитком, как в класс эффектно ворвался Снейп в своей знаменитой летучемышиной мантии с развевающимися полами и на ходу спросил Уизли про материал прошлого урока. От внезапности Джинни не сразу среагировала и запуталась в словах, профессор остановился напротив неё, пристально посмотрел в глаза и, она могла поклясться, прочитал её мысли:       — Не о том думаете, Уизли.       Да, в голове не было знаний с прошлого урока, зато были мечты о Луне, тревога из-за предстоящей тренировки, назойливые отголоски ощущений лёгкого голода и спазмов от месячных.        — Минус пять очков Гриффиндору, — с плохо скрываемым удовольствием протянул Снейп и отошёл к своему столу.       Джинни вся подобралась, как к броску, но сидевшая с ней за партой Нора мягко толкнула её коленку своей в безмолвной просьбе удержаться от выпада.       — Мне передали, что профессор Спраут поручила Вам ухаживать за Медной фиалкой Лефистотеля, —  продолжал он тягучим басом, стоя к Джинни спиной, пока чарами развешивал схемы новых защитных заклинаний, и только потом обернулся. — Могу ли я надеяться, что Вы порадуете меня запасами меди в конце месяца?       Его губы изогнула ехидная кривая улыбка, а класс наполнили противные хихиканья слизеринок. Уизли слышала такие же на уроке трансфигурации во вторник, когда таскалась с горшком фиалки до обеда. Было совершенно ясно, кто «передал» Снейпу эту веселящую его информацию.       — Разумеется, сэр, не беспокойтесь, — Джинни подарила ему обманчиво лестную улыбку, что была больше похоже на оскал.       — О, ни в коем случае, мисс Уизли, а то ведь будет полнейшее фиаско, если пятикурсница не справится с программой второго курса, не правда ли? — вернул ей приятность Снейп и немного обнажил свои жёлтые зубы. — Если Вы окончательно проснулись для бесед с профессором, может, теперь-то Вы расскажете мне о базовых чарах маскировки?       На этот раз Джинни чётко отрапортовала ему материал, потому что добросовестно вызубрила его в тот же день, когда был прошлый урок. Она не удостоилась ни баллов, ни оценки в журнал, получила в ответ лишь сухой кивок, как это всегда было со Снейпом и его предвзятым отношением к Гриффиндору. Профессор третировал Джинни ещё несколько раз за всю пару, изрядно мотая ей нервы. Но Уизли успокаивала Нора и то, как их колени в серых шерстяных чулочках обжигающе соприкасались под партой. Джинни старалась не отвлекаться на это и не подавать виду, как сильно её будоражило это странное чувство. Они часто так сидели с Норой, и Уизли всегда боролась с желанием положить ей ладонь на обнажённый участок молочной кожи, медленно повести вверх по бедру, чтобы пальцы скрылись под юбкой, и с интересом посмотреть, что произошло бы дальше. Но Джинни одёргивала себя в такие моменты: «Мне нравятся мальчики». Она боялась фантазировать о девочках, потому что однажды услышала, как бабушка с отвращением сказала, что влечение к своему полу — это нездорово. С тех пор Джинни ответственно сторонилась этих мыслей, не придавая значения тому, как часто они у неё появлялись.       Далее была мучительно скучная пара Истории магии, на которой Уизли честно пыталась удерживать внимание на датах, событиях и названиях кланов великанов, попутно и урывками читая конспекты по другим предметам для экзаменов. Но монотонный призрачный голос профессора Бинса и тянущая боль в животе затуманивали разум, и под конец Джинни сдалась: присоединилась к тихому веселью с девочками, шёпотом обмениваясь глуповатыми, но оттого смешными шутками с Норой. На обеде за соседним столом она увидела Луну, впервые за день, и обрадованно улыбнулась ей, мысленно отметив, как раздражение и нервозность всегда покидают её при одном лишь взгляде на очаровательную мисс Лавгуд. Джинни съела только суп, отказавшись от жирных бараньих отбивных, и долго решала судьбу любимого хлеба. В итоге она буквально проглотила один кусок, не насытившись им, и постаралась отделаться от своего неудовольствия, поспешив навстречу Луне, но путь ей преградил Колин Криви, попросивший переписать домашку для завтрашнего урока по Заклинаниям, а затем и парень с Хаффлпаффа, долго и неуверенно пытавшийся пригласить её в Хогсмид на выходных. Когда Джинни огляделась, Лавгуд уже не было в Большом зале. Разозлившись, что не смогла поговорить с Луной, она не слишком вежливо отказала бедному парню и отправилась на пару Зельеварения. Рецепт Соблазняющей помадки оказался на удивление сложным, и Джинни по неосторожности несколько раз обжигалась брызгами сиропа и царапала пальцы ножом, нарезая бутоны кустовых роз под сорок пять градусов. К вечеру Уизли была угрюма и обессилена.       Однако самое тяжёлое ждало её впереди. Тренировка по квиддичу проводилась в самое ужасное время и самую ужасную погоду: в сумерках и в мокрый снег. С меткостью сделалось что-то кошмарное, на земле Джинни не забросила в обруч ни одного квоффла из двадцати, в воздухе она не смогла даже приблизиться к кольцам, так как её постоянно оттесняли более крепкие парни. Ей было тяжело сидеть на метле, потому что между ног всё болело, она с трудом передавала пасы из-за скованной поясницы, на поворотах её заносило, как тяжёлую корову на льду, а глаза больно и неприятно залеплял снег. Рон медлил и тупил, чем бесил Джинни, и всю игру она орала на него, а потом сорвалась и на целую команду.       — Дин, ты можешь меня так не пихать локтями?! — уже на земле кричала Уизли.       — Но соперники будут не только пихать, — усмехнулся Томас.       — Они до меня вообще не долетят, если Кут и Пикс проснутся и начнут работать битами, как полагается, а не летать, как дохлые мухи! — Джинни порывисто махнула рукой на загонщиков.       — Ричи и Джимми хорошо отработали, — негромко возразил Гарри.       — Они должны защищать нас, а не болтаться в воздухе с разинутыми ртами! — распалялась Джинни. — Хотя какая защита? С такими дырявыми воротами нам забьют десять голов, не успеем мы подлететь к чужим!       — Да ты сама ни одного мяча не забросила! — возмущённо крикнул Рон.       — Потому что кто додумался тренироваться в такую погоду? — Уизли перекинулась на Гарри.       — У нас бывали и похуже условия, — озадаченно пробормотал Поттер.       — Короче, всё, я пошла, — Джинни резко развернулась и зашагала в сторону раздевалки.       Игроки недоумённо переглянулись, Гарри устало вздохнул и тихо объявил:       — Тренировка на сегодня окончена.       И поспешил догнать девушку.       — Джинни, с тобой всё хорошо? — встревоженным голосом спросил Поттер.       — Нормально, — бросила на ходу она.       — Ты не переживай, мы ещё найдём стратегию, отработаем недостатки, — Гарри попытался её утешить, но она сердилась не из-за игры.       — Ага.       — Я хотел спросить... Ты свободна в субботу? Может, сходим в Хогсмид? — он обежал Джинни и встал перед ней.       Уизли остановилась, чуть не споткнувшись, сердце сладко замерло. Гарри Поттер впервые в жизни пригласил Джинни в Хогсмид. Она смела только мечтать об этом, а сейчас не знала, что и ответить. Уизли надеялась провести субботу с Луной, в теплице...       — Извини, Гарри, мне надо готовиться к экзаменам, — мягко произнесла Джинни и отвернулась, чтобы не затягивать момент.       — Иногда надо развлекаться, — слабо улыбнувшись, сказал Поттер ей вслед.       — Нет, прости, — с сожалением отказала Уизли и скрылась за дверью раздевалки.       За ужином она съела одно варёное яйцо и пожевала листья салата, как козочка. Джинни решила наказать себя за отвратительную тренировку, посчитав, что ей не помешало бы сбросить немного веса, чтобы быть более юркой в полёте. Расстройства добавила маленькая девочка, которая плакала в коридоре в объятиях своих подруг. Уизли не могла пройти мимо и сочувственно поинтересовалась, в чём было дело. Узнав, что её родители пропали, скорее всего, из-за Пожирателей Смерти, Джинни крепко прижала её к себе без слов, которых не могла найти, в надежде, что той полегчает. Удручённая, сама еле сдерживая слёзы, она плелась по коридору дальше, не отдавая себе отчёта в том, куда несли её ноги, как вдруг за поворотом встретила Луну.       — Джинни, — удивлённо и ласково произнесла она.       — Луна, — облегчённо выдохнула Уизли и без лишних мыслей упала в её объятия.       — Что с тобой? — чуть слышно спросила Лавгуд, нежно поглаживая её по волосам.       — Паршивый день, — прошептала Джинни, уткнувшись в её шею. — Месячные. Сейчас ещё Астрономия до полуночи.       Вдохнув её аромат поглубже, Джинни уловила нотки кокоса от выветрившихся за день духов, которые причудливым образом переплетались с каким-то пряным травяным запахом, медвяным, похожим на полынь. Уизли улыбнулась. Эта смесь ароматов — сама Луна Лавгуд.        — У меня тоже месячные, — понимающе сказала Луна, отстранившись, и поискала что-то в сумке. — Возьми, мне помогает.       Она протянула боб, и Джинни уже без сомнений разжевала его, зная, что он поможет.       — Спасибо, Луна, — произнесла она, неотрывно глядя ей в глаза, стараясь в них что-то рассмотреть. — Я так рада тебя видеть...       — Я тоже, — улыбнулась Лавгуд. — Как фиалка?       — Прекрасно, всё сделала по твоим указаниям. Как-то ещё нужно поухаживать за ней?       — Просто поливай ежедневно с наговором, потом в полнолуние можно будет зарядить кристаллы и ещё один обряд изучить.       — Хорошо. Я подумала... — замешкалась Джинни, не находя что-то явное в голубых глазах. — Давай выберем имя фиалке. Вместе.       — Давай. Можно использовать её латинское название — Виола, — предложила Луна, тут же согласившись.       — Ви! Назовём её Ви? Кратко и мило, — радостно воскликнула Джинни, воодушевившись готовностью Луны, ей понравился её вариант.       — Прелестное имя, — ангельски улыбнулась Лавгуд и кивнула.       Вдруг в голову Уизли пришла идея пригласить Луну в Хогсмид, раз сегодня это было у всех на уме, но она струсила, решив обязательно предложить это попозже.       — Мы встретимся в субботу в теплице? — выпалила Уизли. — Поработать над приёмами...       — Да! Да, конечно, это отличная идея, Джинни, — Луна лучезарно улыбалась. — Спросим об этом завтра у профессора Спраут.       — Спасибо тебе. Спокойной ночи, — прошептала Уизли и робко поцеловала её в щёчку.       — Добрых снов, — ответила Луна, и Джинни с замиранием сердца проследила за её проступающим румянцем.       Остаток вечера она провела в приподнятом настроении, почти забыв про трудности дня. Она играючи повторяла темы для экзаменов и легко справлялась с заданиями по Астрономии, что-то напевая себе под нос, и всё из-за встречи с Луной. Когда Джинни возвращалась с Астрономии под ручку с Норой и под свет Люмосов на кончиках палочек, Мэннинг неожиданно спросила:       — Что делаешь в субботу? Прогуляемся по Хогсмиду?       — Не могу, Нор, я буду в теплице с Луной, — тепло и с предвкушением ответила Джинни.       — Что, прямо весь день?       — Да, весь день, — слёту подтвердила Уизли, не сильно задумавшись над вопросом.       Нора нахмурилась и недовольно поджала губы, но ничего не сказала.       При пожелании спокойной ночи она поцеловала Джинни слишком близко к губам, но Уизли подумала, что она просто промахнулась в темноте.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!