Тяжелейшая зависимость

Нобара не к месту вспомнила свою детскую фантазию о том, как, переехав в Токио, она станет крутой тусовщицей. Тогда представления о жизни в большом городе в целом и о студенческой жизни в отдельности у нее были самые примерные, основывались больше на молодежных комедиях и фильмах о крутых независимых женщинах, которые идут по большому город на каблуках и со стаканчиком кофе навынос, опаздывая на важную встречу. Кофе навынос, который Кугисаки впервые увидела вживую в семнадцать лет, понравился, а вот разгульная сторона студенчества несколько разочаровала. На вечеринках, куда ее поначалу часто звали, было слишком много парней и их уверенности в том, что любой нетрезвый диалог должен закончиться как минимум поцелуем. В итоге Нобара, обозначив происходящее крепким словцом из арсенала бабули, стала наотрез отказываться приходить на подобные сборища. И вот накануне она почти побывала на тусовке богачей, а уже сегодня проходит по коридору незнакомой квартиры, освещенной длиннющей фиолетовой светодиодной лентой. Как настоящая крутая тусовщица. Согласилась она прийти сюда только потому, что ей нужно было встретиться с Фушигуро, а он с Юджи как раз должен быть на этой тусовке. Нобара сомневалась, что Мегуми оказался тут по своей воле, но им обоим выбирать не приходилось: решив связать свою жизнь с Итадори, любой оказывался вовлечен в его жизнь социальной бабочки. Отложить встречу тоже не вариант: девушка не могла продолжать оставаться в общажной комнате наедине с навязчивыми мыслями и непонятными чувствами, к тому же надо было хотя бы попробовать последовать совету Фуми, чтобы потом ей с уверенностью доложить – бредятина, вообще не помогло. Да и Юджи клятвенно обещал, что с тех пор, как она ходила на вечеринки, все изменилось и те люди, которые портили всякое удовольствие пошлыми намеками, давно уже там не появлялись. Парочка обнаружилась у стены в большой комнате. Мегуми заметил ее первой, ведь Юджи был занят тем, что рассказывал какую-то смешную историю сгрудившейся возле него компании. Фушигуро плавно отделился от остальных и нашел пустой стакан, в который отлил пиво из своей бутылки. – Выпей. Без него трудно выносить это место, – ему пришлось повысить голос, чтобы его было слышно сквозь музыку. – Я не ты, чтобы плакать на интровертском, когда находишься на вечеринке, – хмыкнула Нобара, но все же последовала совету. – В таком случае тебе стоит присоединиться к нему, чтобы тараторить на экстравертском с кучей незнакомцев, – Мегуми кивнул на соулмейта с выражением бесконечного терпения. – Если они знакомы дольше трех минут, считай, что это его друзья, – почти без ревности заявила девушка. Она знала, что с места лучшей подруги ее скинуть будет непросто, но в последнее время они виделись не так часто. Нобара сама себе давным-давно уже сказала, что так все и будет, ведь те, у кого есть соулмейт, неизбежно отдаляются и будет проще, если она примет этот факт и, может, сама начнет отвыкать от Итадори. На практике же Кугисаки практически горевала каждый раз, когда замечала, что в их отношениях что-то менялось. – Ого, какие люди! Но отвыкнуть было трудно, особенно от того, как Юджи до сих пор, видя Нобару, забывал об остальных своих друзьях и сразу лез обниматься и задавать миллион вопросов о ее самочувствии, новостях и планах. – В холодильнике я видел вино, давай стащим, Мегуми, зачем ты ей эту горькую бормотуху налил, она такое не пьет, – сплошным текстом протараторил Юджи пока тащил обоих за руки в сторону кухни. Правда, он ошибся направлением и распахнул дверь в одну из спален, спугнув целующуюся парочку. – Извините! С этим цветным светом черт ногу сломит, куда пойти надо. Фушигуро молча перехватил инициативу, увлекая их в противоположном направлении – туда, где стол был заставлен полупустыми бутылками, а на подоконнике расположилась небольшая компания, яростно спорившая насчет того, как именно соулмейты распределяются. – Я тебе отвечаю, они явно используют соционику. – Скажи еще, по знакам зодиака распределяют. – А я думаю, что есть маленький процент истинных соулмейтов, а остальных распределяют, бросая кубики. Юджи рассмеялся и тут же включился в диалог: – Согласен с предыдущим оратором! Может, они еще для точности распределения монетку подкидывают. Это финальный этап. – Вообще-то вы вписываетесь в эту бредовую теорию, – невзначай обронила Нобара, помотав головой на предложенные Мегуми открытые бутылки. Поэтому она и дружила больше с девочками: им не приходилось объяснять брезгливый страх оказаться без сознания после пары глотков чего-либо на вечеринке. Но, как ни странно, на лице парня возникло что-то вроде стыдливого понимания, и он послушно полез в холодильник искать закрытые запасы. – Чертовы скептики, – фыркнул автор теории. – Вот вы все обосретесь, когда узнаете, что я был прав! Нобара с Мегуми переглянулись, но не показали виду, что они, быть может, окажутся ближе всех к раскрытию тайны распределения. Собственно, это и было причиной, по которой Кугисаки была здесь. – Ваши с Маки кубики под стол закатились, – тихо, не для посторонних ушей, добавил парень и откупорил бутылку вина. Она вспыхнула от этого замечания и на миг ощутила яростное желание это оспорить, но вовремя головой осознала, что вообще-то была согласна с такой мыслью. – Как думаешь, кто бы мог быть ее соулмейтом? – вместо этого невзначай уточнила девушка. Фушигуро слегка дернул бровью, удивленный замечанием, но ответил мгновенно: – Юта. Нобара отхлебнула прямо из бутылки. Это же имя назвала вчера Маки. – Юта – это тот, который с Инумаки? Мне казалось, что они прям убеждены в своей… соулмейтскости, – старательно выговорила она, не найдя слова получше. Мегуми поджал губы и посмотрел в горлышко собственной бутылки – совершенно нелепая попытка избежать любопытных глаз Нобары. Впрочем, и она уже знала парня достаточно, чтобы понимать: если он решил о чем-то не распространяться, то не расскажет об этом и под пытками. – Ладно, а с Маки у них что? – К чему эти вопросы? – прямо спросил парень, подняв голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Но после сверлящего взора Маки пристальное внимание Мегуми казалось детским лепетом, и Нобара небрежно дернула плечом, обронив: – Позже. – Более громким голосом, предназначавшимся для компании, она добавила: – Знаки зодиака – прошлый век, они используют mbti. Фушигуро смерил ее долгим взглядом, но принял ответ. – Потому что у Львов и Козерогов дерьмовая совместимость? – насмешливо уточнил он с таким видом, будто ему интересно участвовать в диалоге. Нобара была уверена, что он решил немного притвориться ради Юджи, но все равно удивилась подобным познаниям рационального Мегуми. И мысленно отметила, что у Маки день рождения декабре-январе. Несмотря на приложенные усилия, как раз Мегуми утомился первым, пусть и пытался это скрыть. По меркам Нобары, они болтали с этой компанией всего ничего, даже бутылка в ее руках осталась едва початой, а он уже начал медленно моргать, смотря сквозь собеседников, и Юджи, заметивший это первым, поспешил напоследок чокнуться стаканами и под каким-то предлогом вывести их из кухни. – Сюда, – Фушигуро, не оборачиваясь, потянул Итадори за рукав и повел их с Нобарой через всю комнату мимо пританцовывающих смеющихся людей. Он обогнул человека, который закрывал за собой балкон, и вытащил их в ночную прохладу. – Вау, я думал, сюда попасть без шансов. Тут постоянно кто-то курит, – обернувшись на Нобару, пояснил Юджи. – Сейчас все идут на противоположный балкон. Там красивее и вид на город. Красивее этого балкона могло быть что угодно: этот явно использовали как склад для вещей. В дальнем углу друг на друге громоздились мешки, конструкцию венчали подвесные горшки с цветами, которые держались на искренней вере в собственную цепкость. По краям стояли старые тумбочки с заметным слоем уличной пыли, благо балкон был просторным, иначе из-за этой древней мебели им пришлось бы делить одно личное пространство на троих. Юджи немедля уселся на одну из них и пару раз провел ладонью рядом с собой – явно старался для Фушигуро, который брезгливо поджал губы, но все же сел. Нобара предпочла стоять. – Мы можем спокойно поговорить, – хотя Мегуми явно устал, отчего и говорил отрывисто, он явно сохранил немного энергии специально для планов Нобары. Она не хотела себе признаваться, но вообще-то это было довольно мило – как будто кот проигнорировал всех в комнате и потерся именно об нее. На всякий случай Кугисаки оглянулась и проверила, насколько плотно закрыта дверь, прежде чем негромко сказать: – Предлагаю сворачивать обработку анкет. – Почему? – в один голос и даже с одной интонацией спросили Юджи и Мегуми. От этой синхронности Нобаре захотелось выпить, что она, собственно, и сделала, выставив перед ними палец – “минуточку”. – Во-первых, мы набрали уже тыщу человек. – Девятьсот девяносто шесть, – немедля поправил ее Мегуми. – Как скажешь, господин математик, четыре человека нам погоды не сделают. Этого уже достаточно, чтобы мы сравнивали данные. Если будет больше, мы просто запутаемся и не сможем учесть всех. – Я бы запутался уже на сотне, – согласно кивнул Юджи и непонимающе взглянул на Мегуми, который его комментарий встретил недовольным вздохом. – Учитывая, сколько людей распределено в сумме… Да даже за последний год – такая выборка может оказаться нерепрезентативной. – Услышав тишину в ответ на свои слова, парень посмотрел на одинаково озадаченные лица и вздохнул еще раз. – Мы можем прийти к неверным выводам, потому что собрали мало людей. – И тут у меня есть “во-вторых”, – парировала Нобара. – Возможно, нам стоит поискать другой способ. – У нас же их так много. За каким чертом я тогда вообще устраивался в распределительный? – раздраженно отозвался Мегуми, но она видела: он заинтригован. Хотелось немного подержать его в напряжении, тем более что и Юджи подался вперед, ожидая, что же скажет Нобара, но вино уже немного дало в голову, поэтому она решила сосредоточиться на главном. – Короче, вчера мы с Маки… – Чего-о? – с той же раздражающей синхронностью протянули парни. Нобара потянулась за вином. – Неважно. Важно то… – Нет, это еще как важно, – пораженно фыркнул Итадори. – Маки совсем хватку растеряла, почему ты тут живая и веселая стоишь, – пробормотал Мегуми и потянулся за телефоном. – Важно то, – на миг повысила голос Нобара, – что, оказывается, ее отец знал, кого ей распределили. И ее сестре. И это все до того, как они сами сказали. – Но это конфиденциальная информация, соулмейты в документах появляются через два-три месяца только, – нахмурился Мегуми. – Но он мог воспользоваться связями. Как это к нам относится? Нобара молча уставилась на него. Как можно быть таким умным и таким тупым? Она надеялась, что ее идею озвучит кто-то другой, и тогда ей не придется брать за нее ответственность. Как будто они вместе все решили, и ее инициативы в этом нет, ведь если Маки узнает, чья это идея, то она может подумать, будто Нобара питает к девушке нездоровый интерес. А интерес был вполне здоровый. Это ведь взаимовыгодное сотрудничество, вот и все. Фушигуро удивленно моргнул, разрывая зрительный контакт, и Юджи заерзал, изнывая от того, что он единственный тут ничего не понимает. – Ты предлагаешь использовать Маки? – Не использовать, – разозлилась Нобара. Почти же додумался до правильной мысли, какого черта он свернул не туда. – Сотрудничать. Я думаю, что Маки сама заинтересована в том, чтобы узнать, что вообще происходит при распределении. И она знает больше нас, сам знаешь почему. – Сейчас у нее нет доступа к информации. А раньше ее политика интересовала примерно никак, – Мегуми поморщился, но все же задумался. Он опять посмотрел на экран телефона, будто искал там ответа. Юджи покосился на мужа и слегка улыбнулся, подмигнув Нобаре. Значит, шанс есть. – Маки наблюдательная, – продолжила Нобара. – К тому же я умею задавать нужные вопросы, вместе мы сможем нашарить нужное направление. – С чего вдруг ты захотела общаться с Маки? – исподлобья взглянул на нее Мегуми. – И что вы вчера с ней делали? Я, кажется, говорил тебе, что к ней лучше не лезть. – Прости, пап, забыла отчитаться, – прошипела Нобара, сдерживая желание приложить парня бутылкой. От возмущения все слова разбежались – этот покровительственный тон, который она неоднократно слышала от Зенин, в исполнении Фушигуро раздражал особенно, к тому же распространяться о том, как она собиралась влезть в чиновничье логово, девушка не собиралась. – Это из-за тебя она спрашивала… – Мегуми осекся, услышав звук открывающейся двери. Звуки музыки и смеха на секунду стали громче, а затем вновь приглушились после хлопка двери. Парень от двери сделал два быстрых шага прямо к окну и – профдеформация Нобары заставила ее приготовиться вытаскивать прыгуна – высунул голову наружу, тяжело выдыхая и повисая на перилах. – Вечеринки – та же работа? – поинтересовался Юджи таким тоном, как будто говорил со старым другом. Парень вздрогнул и обернулся – только сейчас Нобара узнала Ешино Джунпея. Лицо у него было очень вымотанное и напряженное, но, увидев компанию, он тут же улыбнулся этой хитрой улыбкой, которая ее бесила, и принял искусственно расслабленную позу. – Не пропускаю ни одной смены, – бодро отозвался он. – Все идут курить на тот балкон, – Фушигуро показал пальцем направление, одним взглядом давая Нобаре понять, что разговор не закончен. – Джунпей не курит, – мигом вставил Юджи. – Как раз потому, что никто не выходит на этот балкон, я и здесь, – криво улыбнулся Джунпей и, Нобара готова была поклясться, на его и Мегуми лицах отразилось какое-то странное взаимопонимание. Видимо, что-то на интровертском. – Ванная в конце коридора. Все ломятся в ту, что возле гостиной, так что туда редко кто заходит. Джунпей благодарно кивнул Фушигуро и, переведя взгляд на Нобару, ахнул: – Так ты тоже умеешь пить! – Для этого нужно особое умение? – скептически поинтересовалась она, еще не успев остыть от нападок Мегуми. Джунпей лишь хмыкнул: явно собирался что-то сказать, но промолчал. Повисла тишина, в которую лично Нобара заполнила несколькими хорошими глотками из бутылки. Она заметила, что Юджи и Мегуми переглянулись, видимо, размышляя на тему того, как выкурить отсюда четвертого лишнего и продолжить обсуждение. Помогать она не собиралась: пусть сами разбираются, к тому же ей нужно время, чтобы продумать, как она будет защищаться. – Если вы обсуждаете что-то секретное, я в деле, – с вялым любопытством протянул Джунпей, глядя в окно. – Вообще-то ты можешь нас рассудить, – неожиданно заявил Итадори. – Как считаешь, будет норм, если мы с Нобарой и Маки будем обсуждать всякое… по соулмейтской части? – Типа вчетвером? – поднял брови парень. – Надеюсь, это не конкурс идеальных соулмейтов, Маки ненавидит проигрывать. Улыбающийся шуткам Джунпея Мегуми не входил в бинго-карточку сегодняшнего дня, но вот он здесь. Так скоро Нобара останется совсем одна в своей непонятной неприязни к Ешино. – А, так вы серьезно, – оглядев друзей, застывших с ожидающими выражениями на лицах, удивленно пробормотал парень. Склонив голову к плечу, он уставился на девушку с непривычной от него серьезной внимательностью: – С каких пор подобный вопрос перестал быть риторическим? – Хватит вести себя так, будто мы с Маки – полные неадекваты и не в состоянии нормально друг с другом разговаривать, – уж от кого, от кого, а от Джунпея она подобные намеки терпеть не собиралась. – Вы не дохрена ли о себе возомнили? Думаете, мне правда требуется ваше одобрение? Я не спрашиваю вашего разрешения разговаривать с Маки, а приглашаю к общему обсуждению. Лицо Юджи вытянулось, будто она ему прямо в лицо чем-то плеснула, и Нобаре стало немного стыдно за свою резкость. Но Мегуми совершенно равнодушно ее выслушал и таким же ровным безразличным тоном сказал: – Может, и стоило спросить. У вас с Маки было ровно ноль диалогов, которые закончились благополучно. Так что, если хочешь, можешь составить список вопросов, я ей передам. – А ты теперь ее секретарь или что? – Нобара решила даже не пытаться озвучивать разумный аргумент о том, что глухой телефон с передачей вопросов и ответов через кого-то, а не живой разговор – это прямой путь к тому, чтобы запутаться и топтаться на месте десять лет. Разговор уже давно свернул в ту сторону, где куда больший вес имеет не фактическое обоснование, а уровень язвительности. Уж в этом Кугисаки могла дать прикурить кому угодно. – Очень остроумно, десять баллов, – медленно похлопал в ладоши Джунпей. – Ты почти отвлекла меня от того, что Фушигуро прав. Нобара уставилась на него с искусственной улыбкой и немым вопросом: “Давно ты взял в союзники соулмейта того, в кого влюблен?” Но Ешино только фыркнул. – Давай посчитаем, – он растопырил перед ней ладонь и начал загибать по одному пальцы: – в первые встречи Маки узнала, что ты не хочешь быть ее родственной душой. Не осуждаю, но могу представить, как ты ее… озадачила, мягко выражаясь. – Когда мы впервые познакомились с друзьями Мегуми, она тебя почти матом послала, – вставил Юджи, продолжая обиженно смотреть на подругу. – А что было на церемонии… – добил Джунпей. – А что было на церемонии? – растерянно спросил Юджи. – Ты говорила, что все прошло нормально! – Все так и прошло! – защищаясь, заявила Нобара, хотя уже сама слышала, насколько фальшиво она звучит. – Правда? А в итоге я узнаю о том, как прошла церемония моей лучшей подруги от Джунпея! – он резко встал и приблизился к ней, с хмурым видом заглядывая в лицо. – Потому что он твой лучший друг. И лучший друг Маки, судя по всему, – ядовито обронила Нобара, отворачиваясь в сторону, чтобы увидеть, что Мегуми что-то показывает Джунпею на экране телефона, а тот с улыбкой комментирует. Здорово им, не приходится задыхаться от вины и злости, впервые ссорясь с самым близким на свете человеком. – Да я сам Маки чаще в последнее время вижу, чем тебя! – Я учусь и работаю, прикинь! – Я тоже, и что? Перебрасываясь короткими фразами-обвинениями, они и сами не заметили, как начали говорить поверх друг друга, совершенно не слушая собеседника. – Ты отвечаешь через раз. Ты вечно типа занята, но потом я узнаю от Озавы, что вы классно провели время. – У тебя сейчас и соулмейт, и ремонт в этой квартире, которая в очке дьявола находится… – От Озавы! Давно вы стали лучшими подружками? Ей-то ты наверняка сказала, что на церемонии было? – …И еще работа с учебой. – Я-то думал, что мы после церемонии встретимся и поржем с того, как там все тупо и долго… – Хочешь сказать, тебе правда так интересно, как мои дела? – …А ты расскажешь какую-нибудь тупую историю о том, как облажалась ты или Маки, но вместо этого ты идешь к… Чего? С чего мне должно быть неинтересно, как твои дела? – Вау, это что, ревность? – Так ты ревнуешь меня к Мегуми? – Да, Юджи, Озава, которая все душой верит в соулмейтов и которая думает, что у меня есть типаж в мужчинах, стала моей лучшей подругой. – Черт, я ведь догадывался, ты ведь начала вести себя странно как раз после распределения. – Окстись и приди в себя. Какая еще… Громкий звук хлопнувшей двери заставил их обоих вздрогнуть и умолкнуть на полуслове. Нобара обернулась – на балконе стояли только они вдвоем. Она растерянно повернулась обратно к Юджи, чтобы посмотреть на него как в зеркало. Увидев на лицах друг у друга собственную озадаченность, от неожиданности они рассмеялись. После такого стало как-то неловко возвращаться к тому, чтобы высказывать обиды, и Нобара, помявшись, села на место Фушигуро. Она подергала Юджи за футболку, приглашая сесть рядом, и чуть поежилась: распаленная своими идеями, гневом и вином, она не замечала, что на улице ночами уже по-октябрьски прохладно. Итадори неохотно, с каким-то напряжением в теле, сел рядом, но привычным движением закинул ей руку на плечо и прижал ближе, грея собой. Кугисаки захотелось рассмеяться или расплакаться: сидит надутый, а все пытается позаботиться. – Я сказала, что все нормально, потому что сразу после церемонии мы посрались с Маки, а потом я, кажется, разлюбила Саори. И мне стало ну очень хорошо. То есть сперва плохо, а потом хорошо – это же получается, что в сумме нормально, так? В среднем арифметическом. Рука с плеча попала, зато в поле зрения медленно начало заходить лицо Юджи с открытым в удивлении ртом. Внимательно осмотрев подругу, он заморгал, принимая увиденное за правду. – То есть ты… последовала моему совету? Черт, я действительно сейчас общаюсь с другим человеком. Нобара слегка толкнулась в него плечом, смеясь. – Я могу это рассказать кому-нибудь? – поджимая губы в нетерпеливой манере человека, который сейчас же побежит разбалтывать все, уточнил он. – Хоть всему миру. Я теперь свободная девушка, – гордо улыбнулась Нобара. Но внутри все еще шевелилось желание извиниться, которое боролось с привычкой не извиняться никогда. Поэтому она выдавила из себя что-то, лишь отдаленно напоминавшее намек на извинение: – Ты второй, кто об этом знает. – Так и знал, что ты нашла мне замену, – проворчал Юджи, но по тону было понятно, что это больше шутливая драматизация, чем настоящая обида. – Ладно, извини. Я буду тебе сообщать важные сюжетные события своей жизни. Возможно, даже раньше, чем сообщу Фуми. – Уж соизволь, – притворно проворчал Юджи. – И не ревнуй меня к Мегуми. Я тебя люблю, но по-гейски. – Я скорее с собой покончу, чем окажусь в любовном треугольнике с двумя парнями, – в тон ему парировала Нобара. Мысленно она подметила, что друг не извинился в ответ. Видимо, виноватым он себя совершенно не считал. Может, так оно и есть, вот только для нее, усилиями сумевшей заставить себя извиниться, хотелось бы ровного счета. Иначе она ощущала уличной попрошайкой, только вместо денег ей подкидывали чуток прощения. Но озвучить это девушка не решилась. Все же поссорились они впервые, лучше не закатывать второй скандал сразу после первого. Стоит проявить терпение и из вежливости и уважения к их дружбе отложить его на попозже. – Можешь мне по секрету рассказать кое-что? – после недолгого молчания подал голос Итадори. – Я никому не расскажу, даже Мегуми, обещаю. – М? – Кугисаки подняла голову, чтобы хорошенько рассмотреть его лицо. Юджи был открытой книгой, поэтому можно было сразу оценить, соглашаться или нет. На первый взгляд, ничего подозрительного. – Ты поняла, что разлюбила Саори, потому что полюбила другую? – Боги, у вас с Фуми один мозг на двоих? – устало выдохнула Нобара. И почему всем трудно поверить, что она сумела прийти к этому самостоятельно, не ища замену для пустующего чувства? – Мне просто интересно, с чем связано твое активное желание увидеться с Маки, – простодушно признался парень, за что заработал ощутимый тычок локтем в ребро. Юджи поморщился и оттолкнул подругу от себя: – Ай, ну и мерзни тогда! – Как верно сказал Мегуми, у нас с ней пожизненно все не слава богу и мы буквально иллюстрация того, насколько отвратительно работает система распределения, – скороговоркой выпалила она, покраснев от негодования. – Я обратилась к вам только затем, чтобы вы присутствовали рядом и мы не разодрались в пух и прах. И вообще-то! Вообще-то тебе стоило быть благодарным, ведь я нам придумала совместный дружеский досуг. – А ты не могла придумать нам хобби попроще? – фыркнул Юджи. – Какие времена, такие и хобби, – мрачно сказала Кугисаки и сделала еще пару глотков. Она засунула подальше и тщательно утрамбовала желание разболтать Юджи все о вчерашнем вечере. Хотелось доказать, что она не такая уж и безнадежная, вот есть целая одна встреча с Маки, которая закончилась вполне благополучно. Но выслушивать снова, какая она тупая, лезет на рожон и просчиталась во всем, не хотелось. Мнения Маки по этому вопросу ей вполне хватило. Правда, вино постепенно начинало развязывать ей язык и заинтересовано шевелить спрятанный в глубине сознания мешок с желанием проболтаться. Поэтому Нобара встала и дернула за собой Юджи: – Как тебе такое хобби: мы будем на вечеринке вести себя так, как обычно ведут себя студенты на вечеринке? – Нажремся, будем блевать по очереди и наутро кто-то придет в универ во вчерашней одежде? – уточнил Юджи и рассмеялся от брезгливого страха, проступившего на лице девушки. – Мы можем начать с танцев. Просияв, Нобара приподнялась на носочки от радости и со скрипом открывающейся двери впустила в себя музыку.

***

Маки тяжело вздохнула, услышав, как в наушниках музыка прервалась рингтоном звонка. Дело даже не в том, что кто-то прервал спокойную прогулку до дома под песни, перекрикивающие ее собственные мысли. Дело больше в том, что среди ночи обычно звонят не для светской болтовни. День и без того выдался нелегким. Большую его часть Маки тщетно пыталась вытащить из головы воспоминания о том, что было накануне. Но Нобара в мыслях по степени упрямства ничем не отличалась от Нобары в реальности – чем сильнее Маки старалась избегать ее, тем более изощренные пути к ней она находила. Маки пошла на пробежку, но, задумавшись о том, как утонченно выглядела Нобара, забрела за пределы обычного маршрута и сбилась с дыхания, пока преодолевала гору на обратном пути. Маки с Тоге сидели за ее ноутом, и экран, на котором высветились файлы с телефона отца, то и дело заслоняла спина Нобары, вставшей вчера между ней и отцом. Маки чувствовала себя глупой героиней ромкома, которая обязательно должна прийти к основному любовному интересу, и неважно, что этот интерес натворил за все время фильма. А собственный мозг происходящее воспринимал как хоррор и кричал в экран: “Дура, кто идет в подвал в старом доме!” Выходит, из Нобары получилась бы хорошая Элизабет, способная нарушить чей-то душевный покой. Правда, из Маки Дарси был никакущий: ни огромного состояния, ни особняка, ни социальной неловкости. Ни гордости. Когда Кугисаки вчера влезла в предстоящую драку, это было настолько неожиданно, что Маки замерла, не в силах произнести и слова. Только причиной в этот раз стала не паническая атака, а банальная растерянность. Маки даже едва ли слышала, что Нобара высказывала ее отцу, хотя совсем от реальности не оторвалась: она продолжала чувствовать напряжение в ногах, готовых удержать ее, несмотря ни на что, и влажный ветер со стороны сада между лопаток на открытой спине. Вечерняя прохлада ощущалась наиболее явственно, и Маки, уставившаяся на Нобару, думала только о том, что ей наверняка неудобно из-за платья, которое закрывает только одну руку. И только потом запоздало в голову смогла проникнуть здравая мысль о том, что прямо сейчас Кугисаки рушит все усилия по сохранению ее присутствия в тайне. Маки вцепилась в нее каждым умственным усилием, ведь в противном случае ей пришлось бы признать, что оцепенела она от непривычности роли. Это она всех спасает, не наоборот. Оказаться по другую сторону было странно и неловко, ведь раньше никому постороннему не приходило в голову вмешаться, да еще так бесцеремонно, в очередную попытку отца избить ее. Позже в тепле салона машины, когда Маки почувствовала себя чуть спокойнее оттого, что покидала это чертово место, – именно этот момент стыд нашел идеальным, чтобы подстеречь ее. Маки никогда не делала секрета из того, что происходило дома, но и распространяться особо не любила. Ей было стыдно за то, что она позволяла всему этому происходить с собой. Неловкость трансформировалась в полноценное чувство вины и ответственности за не свои дерьмовые поступки, а спокойствие Нобары, будто ничего такого не произошло, не способствовали тому, чтобы по-быстрому забыть этот вечер и жить дальше. Маки не хотелось этого признавать, но она отчасти стала понимать Май, которая всю сознательную жизнь провела в ожидании соулмейта, способного вытащить ее из этого кошмара. Какой-то частью души ей хотелось того же самого. Признать это было еще стыднее: Маки из тех, кто рассчитывает только на себя, а не ждет помощи извне, особенно от чужого человека. Кажется, она вчера вновь совершила ошибку. Своей непредсказуемостью Кугисаки заставила ее ослабить броню, показать настоящие чувства, которые Маки и от себя-то скрывала. Поэтому она и провела день, неустанно злясь на себя и не решаясь ни с кем этим поделиться, причем ощущая огромную потребность в этом. Джунпей точно бы ее отчитал (снова), поэтому его очередное приглашение на студенческую вечеринку однозначно отклоняется, Мегуми ничего не скажет и будет осуждать молча, Май будет осуждать громко, об остальных и говорить нечего. Среди ее подруг-фехтовальщиц наличие соулмейта негласно принималось за еднственно правильный образ жизни, поэтому с ними Маки даже не пыталась поднимать эту тему: помнила сама, насколько сложно было открыть глаза и увидеть правду. Насильно рушить прекрасную иллюзию, в которой девушкам уютно жилось, казалось жестоким. Ее-то сердце было закаленным и ранее, а ожидать такого же от других она разучилась давно. Сообщение от Мегуми застало ее прямо посреди очередного круга метаний. Малышка Мегс: занята? Малышка Мегс: можешь за отцом присмотреть? Маки: а что, его другие дети обижают? Малышка Мегс: 🙄 Малышка Мегс: он пошел опять на скачки Маки вздохнула: “присмотреть” было правильным словом. Большую часть времени Тоджи был образцовым отцом и тренером, но то, что одним людям дается легко, как дыхание, для других ощущается как одышка от марафона. Когда-то в детстве они вместе с Мегуми закатывали Тоджи скандалы, граничащие с истериками, из-за его тяги к азарту, но со временем приучились пытаться смотреть на мир глазами самого Тоджи. Избегание сомнительных компаний и игр на деньги казалось им самим собой разумеющимся, но для таких, как Тоджи, подобная вещь выглядела как попытка тащить грузовик голыми руками. К чести старшего Фушигуро, он и сам прикладывал усилия: если в детстве Мегуми и Маки он мог пропадать на неделю чуть ли не каждый месяц, то постепенно количество срывов сократилось до пары раз в год. Как только они повзрослели, то и вовсе стали ходить вместе с ним, удерживая от самых безумных ставок и драк. Тоджи, будучи в измененном азартном состоянии, ворчал, но все же слушался. В этот раз Маки отыгралась в полной мере: присела ему на уши так, что Тоджи не мог спокойно отвлечься на свое тотализаторское действо. Она помнила, что сплетни – это еще одно его слабое место: Тоджи тщетно пытался скрыть эту свою черту, но не мог упустить какой-нибудь хороший слух, особенно касавшийся его окружения. Хоть Маки и была плохой рассказчицей – не имела привычки делиться с кем-то своей жизнью в подробностях, – она говорила и говорила, умолкая только для того, чтобы выслушать уточняющие вопросы. Девушка грамотно выстроила рассказ, много времени уделив красочному описанию благотворительного вечера, затем переключилась на тех, кого брат знал хотя бы отдаленно и плавно подвела к тому, какие яркие недостатки ее родители показали на этом сборище. Благоразумно умолчав о захвате отцовского телефона и того, по какой причине Нобара оказалась там, она перешла к детальному описанию своей родственной души – тут Тоджи уже настолько вовлекся, что и проигранная ставка (лошадь обидно финишировала четвертой) не особо его расстроила. Маки даже смогла без особых сопротивлений и просьб отыграться привести его в пивную неподалеку. Атмосфера там тоже была лудоманской – мужчины за столиком у стены смотрели футбол на экране и обсуждали тотализатор, а компания неподалеку от них считала вероятность того, что какой-то вороной конь в следующий раз придет первым. Маки благоразумно уселась подальше от них за барную стойку, уступив Тоджи место поближе к колонке. – То есть тебя грызет то, что тебе показалось, что твоя родственная душа милая? Или то, что она повела себя, как следовало бы твоей родственной душе? Маки не стала сдерживать желание изучать глазами потолок – вот поэтому она сперва и не подумала рассказывать обо всем Тоджи. Он до сих пор пытался поддерживать иллюзию того, что соулмейты реальны, да еще и звучал так, будто правда в это верил. Но слова Мегуми доказывали обратное, и Маки еще успеет найти этому подтверждение в телефоне отца. – Выпей-ка еще, – вздохнула она, подзывая бармена. – Не-е-ет, ты смогла меня отвлечь от ипподрома, но не надейся скатиться с разговора, – протянул Тоджи, за спинку стула поворачивая ее к себе. – Вам обеим бы перестать выпендриваться и уже спокойно сойтись. Ты старше, так начни первая. Женщины любят напористых. Маки вытаращила глаза, не зная, с чего начать и как донести до брата, что она женщина и ей виднее. – Это уже новый уровень менсплейнинга, – фыркнула она. Злиться на Тоджи было глупо: в своей дурацкой манере он пытался ей помочь и, кажется, правда верил, что его советы полезны. – Опять какой-то ваш сленг, – скривился он. – Из-за ваших словечек чувствую себя древностью. – Так ты и есть… – Маки не успела договорить: стул под ней резко пошатнулся на сорок пять градусов, чтобы она плавно с него скатилась. – Эй, у тебя фехтовальщицы запасные появились? – Как твой тренер, я щас должен заменить твой бокал на безалкогольное. Как твой брат, я рад, что дожил до твоего совершеннолетия и мы впервые с тобой бухаем и – бонусом – обсуждаем твою нелепую личную жизнь. – Сам-то, – буркнула Маки. – А у меня все прекрасно, – с какой-то кривой фальшивой улыбкой добавил Тоджи. Он резко умолк и в несколько глотков осушил стакан, для девушки это выглядело так, будто брат насильно пытался себя заткнуть. – И у тебя тоже будет, когда с девочкой своей сойдешься. И болезнь твоя пройдет, и медаль олимпийскую мне принесешь наконец. Знаешь, как говорят: любовь лечит. – Так говорят про время, – возразила Маки. Из всего, что Тоджи сегодня сказал, именно это разозлило ее больше всего. Как будто ее успехи, прошлые и будущие, вовсе не ее и она постоянно должна быть за них обязана кому-то. – Мне не нужна Нобара, чтобы взять на Олимпиаде золото. Я его заберу сама. – Вот это настрой, – хохотнул Тоджи, едва не подавившись новым бокалом пива. Пока Маки медленно тянула один, брат пил как умирающий в пустыне, который случайно набрел на пивную скважину. – Ну смотри, я жду, что моя микрозарплата тренера пополнится премией за чемпионку. – Ты ее просадишь у букмекеров за неделю, – посмеялась девушка. – Обижаешь. Дай мне сутки, – подмигнул Тоджи и махнул бармену. Маки чуть не расхохоталась в голос: несчастный не успел сделать и пяти шагов от них, а уже пришлось возвращаться с новым пенным бокалом. Тоджи, пригубив уже четвертый по счету стакан, от которого взгляд стал совершенно мутным и добрым, продолжил: – Когда-то я и правда мог месячную зарплату за пару часов просадить. Да что там, будь моя воля, дом бы заложил со всем семейством в нем. Включая твоего папку, – злую усмешку на его губах Маки могла очень легко себе объяснить. У самой автоматически вылезла такая же. Тоджи чуть помолчал, потирая подбородок, будто хотел этой паузой разделить уже сказанное от того, что еще предстоит произнести, оставить их на расстоянии. – Но моя родственная душа… Это я тебе говорю: любовь лечит. И человека из тебя делает. Я-то не всегда таким, как щас, был. Это сейчас за мной сын и младшая сестренка следят как за дедом в деменции, а раньше, когда мамку Мегуми встретил… Сколько женщин у меня было, готовых со мной на этом дне копошиться, и только она поднимала меня на свой уровень. Маки не вмешивалась и не комментировала его слова, казавшиеся ей во многом пьяным высокопарным бредом: с таким же видом основательно накидавшийся Джунпей порой затирал ей об искусстве кинематографа. Разница была лишь в том, что в кои-то веки Тоджи был с ней почти полностью откровенен. Пиво перед ним продолжало исчезать, и она уже сбилась, какой это по счету стакан: восьмой? восемнадцатый? Девушка только старалась скрыть, насколько она была заинтересована в том, чтобы брат продолжал напиваться. Тот, кто напивается, рано или поздно пробалтывается, и крепкий орешек Тоджи с его удивительным метаболизмом и толерантностью к алкоголю не исключение. – А потом я опять на дне. Жить не хотел, готов был еще ниже дна пролететь: какая разница, ради кого мне стараться человеком быть? Казалось, сердце мое отвалилось и в могилу полетело, туда же… Мегуми повезло, что он так на мамку свою похож. Смотришь на башку эту вихрастую, на глаза эти с… как его… с укором смотрят. Нельзя было падать, иначе получилось бы, что я часть ее с собой потяну. Свою-то часть не жалко было… Музыка из колонок резко увеличила громкость, Маки даже подскочила от неожиданности. Вспомнив, она взглянула на часы: совсем забыла, что в десять вечера бары из разговорных становятся тусовочными и шумными. Тоджи поморщился и даже поднял кулак, чтобы ударить колонку, но Маки шустро его перехватила. – Пошли отсюда, – прокричала она, а брат, взглянув на нее мутными глазами, с сожалением скривился, раздосадованный тем, что разрушение откладывается. “Вот таким ты был, значит”, – усмехнулась она, закидывая руку себе на плечо. Тоджи еще мог идти, но делал это с переменным успехом, ругаясь на современные пивнухи, в которых ни поговорить, ни подраться нормально нельзя. Маки была солидарна наполовину: понимала, что момент честности упущен и больше она от брата ничего не дождется. Впрочем, вряд ли она узнала бы многое: он начал дремать на автобусной скамейке еще до прибытия такси, запихнуть его внутрь девушка смогла лишь потому, что не пропускала силовые тренировки в течение многих лет. Были и плюсы: пьяный Тоджи, как оказалось, был склонен к риску, выяснению отношений и задорному насилию. За те полкилометра, что они брели от бара до остановки со скамейкой, он дважды пытался свернуть в сторону залов игровых автоматов, раз семь решил, что какой-то парень не так на него посмотрел (все прохожие, видя степень опьянения и габариты мужчины, избегали с ним зрительного контакта), и не менее пятнадцати раз требовал продолжения попойки или хотя бы раунд армрестлинга с любым незнакомцем. Желающих не было. Потом он пытался позвонить какому-то Годжо с явно не самыми чистыми намерениями – Маки сперва напряглась, но увидев, насколько плоха мелкая моторика брата, решила не вмешиваться. Разве что поймала в полете телефон, когда Тоджи окончательно сдался и обвинил во всем технологии. Зато в тепле салона такси его разморило и он вырубился за пару секунд. Девушка с облегчением вздохнула, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Даже перспектива тащить на себе эту тушу до квартиры не напрягала, ведь гораздо сложнее тащить тушу, которая сопротивляется. Остаток пути Тоджи только невнятно бормотал и вроде как пытался шевелить ногами сам, пока Маки на себе транспортировала его до спальни. Когда она, сдув со лба потную челку и сделав последнее отчетное фото для Мегуми, уже собиралась уходить, брат то ли простонал, то ли прорычал и добавил: – Так что ты… со своей тоже не вы- не выбрп… пендривайся особо. Там не дураки ведь сидят… Тоджи неопределенно мотнул головой, делая совершенно непонятным, где именно – “там”. В небесной канцелярии, соединяющей души? Или в самом обычном здании министерства, где кучка людей в пиджаках решали, кто кому предназначен? Ответа ждать было бесполезно: выдав эту почти осмысленную фразу, брат чуть ли не сразу захрапел. – Засранец, – устало пробормотала Маки. Транспортировка пьяного стокилограммового тела лишила ее сил, их не осталось даже на то, чтобы разозлиться как следует. В качестве моральной компенсации она обшарила холодильник в поисках перекуса и, удовлетворившись парой онигири, реквизировала бутылочку изотоника. Собственно, по вышеперечисленным причинам она и не была настроена на телефонный разговор. Однако имя контакта дало понять, что просто так она не отделается. Маки приняла звонок и продолжила идти, помахивая телефоном в руке в такт шагам. – Что там у тебя? – Не соизволишь ли экран повернуть в сторону своего прекрасного лица? Меня укачивает, – Джунпей глотал окончания некоторых слов, а значит, был пьян. Маки вздохнула: для разговора с ним она была возмутительно трезва, а для трезвых нет большей пытки, чем пытаться выстроить диалог с пьяным. – Я иду домой. Мне неудобно еще и телефон на весу таскать. С чего вообще ты решил позвонить по видео? – С того, что ты врушка. И, когда я у тебя кое-что спрошу, мне надо видеть твое лицо. Маки подняла телефон напротив своего лица, чтобы он увидел, насколько она не впечатлена подобным выпадом, хотя на самом деле была как минимум заинтригована. – Другое дело! Вот так и оставь. По сторонам только смотреть не забывай, когда переходишь дорогу, – дурашливо-заботливым тоном прощебетал друг. Маки не стала говорить, что ночью, на улице, в наушниках она сканирует окружение всеми остальными органами чувств. – Что ты там хотел спросить? – Есть идеи, почему Кугисаки горит желанием с тобой увидеться? Внутри себя Маки споткнулась на ровном месте, закашлялась от несуществующей воды – сделала все, что делают люди, которые слышат, как их невозможный соулмейт вместо старательного избегания вдруг начинает искать с ними встречи. Ровно после того, как почти очаровал накануне. Но внешне она лишь приподняла бровь с выражением “ты мне скажи”. Джунпей обреченно простонал. – Ну ладно, может, оно и к лучшему. Я бы лично выехал к тебе прям щас, если бы оказалось, что ты имеешь к этому отношение. – Зачем? И что ей вообще нужно? – Зачем выезжать к тебе? Затем, чтобы вправить тебе мозги и пробудить ту часть, где растет самоуважение! Тебе напомнить… – Зачем ей я? – нетерпеливо перебила Маки, внутренне хваля себя за то, что ничего не рассказала Джунпею о последней встрече с Нобарой. – Какие-то дела обсуждать. Ну, те самые, – парень с широко открытыми глазами уставился на нее с экрана, чтобы Маки поняла, почему по телефону он не хочет этого озвучивать. Она промолчала, давая себе время: внутри поселилось спокойствие, смешанное с разочарованием. В сущности, это проблема Маки, что она так сильно отреагировала на поступок Нобары. Даже хорошо, что именно бесцеремонный Джунпей принес ей новость, ведь, если бы это была сама Нобара, Маки бы успела нафантазировать себе еще что-то. Что-то, что ей совсем не было нужно. Да и фантазировать было по факту не о чем, между ними уже давно все было ясно. – Лучше скажи, почему ты лежишь в ванной. В пустой. В одежде, – собравшись с мыслями, девушка вернула голосу привычный насмешливый тон. – О, это открытие Фушигуро! Подожди, а ты предпочла бы увидеть меня без одежды? – ехидно протянул Джунпей. – Я бы предпочла узнать, когда ты успел подружиться с Мегуми, – фыркнула Маки, несколько удивленная тем, что не слышит привычного “соулмейт Юджи”. – А, да история не особо интере… Погоди, – парень зашуршал душевой шторкой, в кадре осталась только напряженная шея и кусок рубашки – он явно что-то высматривал. – Так ты все-таки не умеешь пить. За кадром кто-то что-то пробормотал, голос показался Маки смутно знакомым. Но смотреть на куски кафеля и одежды Джунпея ради того, чтобы выяснить, с кем он говорит, она не особо горела желанием. Девушка ускорилась, помахивая телефоном в расслабленной руке – Попей воды лучше, – сочувственно рекомендовал Джунпей неизвестному собеседнику. – Да не из-под крана, на кухне! Иди уже, топай к остальным. – Я отключаюсь, – зевая, проинформировала Маки. – Подожди! – крик в наушниках отдался эхом, и она поморщилась от резкого звука. При этом голос на фоне стал громче и ближе. – Приве-е-е-т! Маки встала как вкопанная и немедля развернула телефон экраном к себе. – Привет? – сказала и тут же нахмурилась от того, как неуверенно это прозвучало. Нобара по ту сторону экрана нахмурилась тоже, но из-за того, что она явно была пьяна (на это указывала то и дело влезавшая в кадр бутылка), это выглядело как-то по-детски наигранно. – Ты не рада меня видеть? Сегодня все говорят, что ты никогда мне не рада, – надув губы, протянула Нобара. Маки прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Кугисаки постоянно пыталась выглядеть сдержанной, деловой и логичной, и то, как сейчас она совершенно не старалась, выглядело смешно. И мило. Черт. – Кто говорит? – уточнила Маки тоном, каким обычно разговаривала с младшим составом – детьми дошкольного возраста, которых из-за раздолбайства Тоджи иногда приходилось учить ей. – Да вот этого хоть взять! – Нобара ткнула Джунпея ногтем в щеку, вдавив ее внутрь. – Чего я-то сразу? И хватит уже этой бутылкой плечо мне отдавливать, чего ты вообще ее везде с собой таскаешь, не украдут же. Тут уже Маки не выдержала и принялась доходчиво объяснять другу, почему же девушки на вечеринках не могут позволить себе такую роскошь, как забыть о своем напитке, а потом продолжить пить его как ни в чем не бывало. Одновременно с ней ту же самую идею доносила Нобара, только с большим жаром и переходом на личности. – Ладно-ладно, я вас понял, не ешьте меня, – страдальчески провыл Джунпей, сползая в ванной ниже. – Может, я отдам телефон Кугисаки, раз вы так спелись? Обе тут же умолкли, пристыдившись непонятно чего, а парень ехидно захихикал в тишине. – А знаешь, что, хорошая идея, – неожиданно заявила Нобара, и изображение задрожало, выхватывая совершенно разные детали интерьера. Уже спустя пару секунд середину кадра заняла она сама. Пока девушка деловито поправляла челку, Маки мысленно отметила, как профессионально она держит кадр. Сама Маки обычно держала телефон как попало – так хорошо она не выглядела ни при каком созвоне. Закончив с волосами, Кугисаки приблизила лицо к телефону и полушепотом спросила: – Как ты после вчерашнего? – Нормально, – скупо отозвалась Маки, не зная, как ей реагировать на это внезапное желание пообщаться. Нобара прищурилась и слегка надулась, внимательно рассматривая Маки. – Почему ты не пришла на вечеринку сегодня? Тебя звали, – наконец заговорила она вновь. – М-м-м, это не совсем мое, – Маки решила выдать полуправду: у нее не было причин откровенничать со своей родственной душой и объяснять всю предысторию того, как она вернулась к своей скучной жизни. – Это из-за меня? – прозвучало почти обвинительно, но Нобара выглядела уязвленной, как будто отсутствие Маки нанесло ущерб лично ей. – Все-таки у тебя гигантское самомнение, Ласточка, – рассмеялась Маки. Смех был ей щитом там, где обычная непробиваемость не справлялась. Нобара часто заморгала и отвела взгляд – Маки втайне нравилось то, как она каждый раз смущается собственного псевдонима. А еще он оказался отличным способом отвлечь ее. Но не в этот раз. Глаза Кугисаки расширились, и она посмотрела прямо в экран: – Вчера ты не теряла свой телефон, так? Тебе нужен был телефон отца. Ты искала в нем что-то… не личное? Маки, собиравшаяся добавить еще что-то, вмиг забыла только что сформулированную фразу и на какую-то долю секунды замерла с открытым ртом. Задержка была минимальной, и она уже была готова соврать, и сделать это максимально убедительно, но тут же поняла, что Нобара все увидела и поняла даже без слов. – Что бы там ни было, я не собираюсь об этом говорить с тобой по телефону, – дипломатично-резкий ответ вылетел сам собой. Маки злилась на них обеих: и на чересчур проницательную Кугисаки, и на излишне самоуверенную саму себя, которая раскололась лишь от одного вовремя заданного вопроса. – Раз так, давай встретимся. Ты, я, Юджи и Мегуми, – немедля предложила Нобара, как будто и не заметив холодного тона. Как будто к этому и вела. Маки опустила телефон и зажмурилась. Она все еще не собиралась подпускать к своему “проекту” никого. Чем меньше людей знает, тем меньше людей окажутся в опасности в случае чего. Но, памятуя о предупреждении Джунпея, девушка понимала, что дать отпор Кугисаки, которая себе уже что-то вбила в голову, едва ли получится. Лучше принять приглашение: это будет разумно, так Маки сможет хотя бы отчасти контролировать направление ее мыслей, и заранее обдумает все, чтобы больше не допускать таких глупых проколов. Медленно выдохнув, она со своей обычной уверенной саркастичной интонацией уточнила: – Это приглашение на двойное свидание?