Часть 10 Изумрудные небеса и сахарная вечность

Изумрудные небеса и сахарная вечность. «Истинная любовь не ищет тихой гавани — она сама становится светом, по которому заблудшие души находят дорогу домой среди вечных льдов». ⸻ Танец на краю мира: Искры северного сияния В полумраке комнаты, залитой мягким светом настольной лампы, старый глобус вращался с тихим, едва уловимым шорохом. Его лакированная поверхность ловила золотистые отблески света, и материки медленно скользили под пальцами Чонгука, как будто сама Земля решила на мгновение стать игрушкой судьбы. Чонгук придерживал шар кончиками пальцев. Тэхён сидел напротив, поджав под себя ноги на диване. Он смотрел на вращающийся глобус с таким выражением, будто перед ним был не школьный предмет, а загадка, способная изменить жизнь. — Второе свидание должно быть честным, — сказал Чонгук спокойно. — Честным? — Тэхён склонил голову. — Абсолютно. Никаких планов. Никаких подготовленных маршрутов. Он слегка толкнул глобус, и тот закрутился быстрее. — Только судьба. Тэхён тихо усмехнулся. — Звучит опасно. Потом тихо пробормотал почти себе под нос: — Madonna mia… questo uomo è pazzo… (Боже мой… этот человек сумасшедший…) — Звучит интересно. Чонгук посмотрел на него чуть прищурившись. — Закрой глаза. — Почему? — Потому что если ты будешь подглядывать, мы можем случайно оказаться в Париже. — А что плохого в Париже? — Ничего, — пожал плечами Чонгук. — Но это слишком предсказуемо. Тэхён фыркнул, но всё же послушно зажмурился. Его длинные ресницы дрогнули. — Закрыл. — Честно? — Если ты сейчас не остановишь глобус, я начну жалеть о доверии. Чонгук рассмеялся тихо. — Стреляй, Тэ. — Что? — Куда укажет судьба — там мы и оставим наш след. Тэхён вытянул руку в темноте. На секунду его палец завис в воздухе. А потом резко остановил вращение. Глобус медленно остановился. Чонгук наклонился ближе. И вдруг тихо присвистнул. — Ммм… — Что? — Ты уверен, что не подсматривал? — Гук… — Ладно. Открывай глаза. Тэхён открыл их. Его палец стоял на белой, почти пустой территории. — Лапландия? — удивился он. Потом тихо выдохнул: — Ma che destino assurdo… (Какая же странная судьба…) Чонгук усмехнулся. — Поздравляю. — С чем? — Ты только что выбрал одно из самых холодных свиданий в истории человечества. — Мы же не поедем туда… Чонгук посмотрел на него так спокойно, что у Тэхёна внутри что-то ёкнуло. — Конечно поедем. — Чонгук… — Ты ткнул. — Я ткнул наугад! — Судьба тоже любит играть наугад. ⸻ Спустя несколько дней Лапландия встретила их звенящей тишиной. Они стояли посреди замёрзшего озера. Огромного. Безграничного. Поверхность льда была гладкой, как отполированное стекло, и отражала звёзды так чётко, что казалось — космос разлился под ногами. Вокруг поднимались тёмные сосновые леса. Снег лежал на ветвях тяжёлыми шапками, а воздух был таким холодным, что дыхание превращалось в серебряный туман. Чонгук опустился на колено. — Дай ногу. — Что? — Коньки, Тэ. Тэхён фыркнул. — Я сам умею. Потом тихо добавил: — Tranquillo, amore… non sono così inutile. (Спокойно, любовь моя… я не настолько бесполезен.) — Я знаю. Чонгук спокойно начал затягивать шнуровку. — Но сегодня я хочу это сделать. Тэхён наблюдал за ним молча. — Ты странный. — Это комплимент? — Пока не решил. Чонгук поднялся. — Пошли. Когда они вышли на лёд, под ними раздался глухой глубокий гул — словно озеро приветствовало их древним голосом. Они скользили медленно. Осторожно. И вдруг… Небо взорвалось. Сначала это была едва заметная дымчатая линия. Тонкая зелёная вуаль. Но через секунду она развернулась, словно гигантская небесная лента. Изумруд. Неоновый пурпур. Фиолетовый холодный свет. Северное сияние расползлось по небосводу, как живое дыхание космоса. Оно текло. Пульсировало. Танцевало. И отражалось на льду под их ногами. Теперь казалось, что они скользят не по озеру, а по самой Вселенной. Тэхён остановился. — Чонгук… Его голос стал почти шёпотом. — Это… настоящее? Потом тихо прошептал, поражённый: — Dio… è bellissimo… (Боже… это прекрасно…) Чонгук подъехал ближе и обнял его со спины. — Настоящее. — Я думал, это просто красивые фотографии. — Нет. Он тихо прошептал у его виска: — Это солнечный ветер сталкивается с магнитным полем Земли. Тэхён усмехнулся. — Даже северное сияние ты объясняешь физикой. — Потому что это ещё красивее. — Почему? Чонгук мягко притянул его ближе. — Подумай. — О чём? — Миллиарды частиц летят из Солнца через космос. — И? — Они сталкиваются с Землёй. Он поднял взгляд к сиянию. — И тогда рождается свет. Тэхён долго смотрел на небо. — Как будто два мира встретились. — Именно. Чонгук тихо добавил: — Как мы. Тэхён прошептал почти неслышно: — Allora forse il destino esiste davvero… (Тогда, возможно, судьба действительно существует…) Сияние разливалось над ними огромными волнами. В этот момент их любовь казалась такой же бесконечной и необъяснимой, как этот небесный огонь. ⸻ Сказка, ставшая плотью: Сладкий плен детства Уже в Сеуле как то вечером они сидели у камина в доме Юнги. Огонь тихо потрескивал, бросая мягкие золотые тени на стены. Тэхён лежал, положив голову на колени Чонгука. Тот медленно перебирал его волосы. — Тэ. — Мм? — Какую сказку ты любил больше всего в детстве? Тэхён чуть улыбнулся. — «Гензель и Гретель». Чонгук поднял брови. — Серьёзно? — Да. — Но она же довольно мрачная. Лес. Ведьма. Детей хотят съесть. Тэхён рассмеялся тихо. И в этом смехе вдруг прозвучал тот маленький мальчик, которым он когда-то был. — Я никогда не думал о ведьме. — Тогда о чём? Тэхён посмотрел в огонь. — О домике. — Пряничном? — Да. Он немного помолчал. — Я всегда мечтал… разломить кусочек стены. Чонгук усмехнулся. — Очень криминальная мечта. — И попробовать карамельное стекло. — Тэ… — Серьёзно. Он поднял взгляд. — Представь. Дом из имбиря. Окна из карамели. Крыша из мармелада. Потом тихо сказал на итальянском: — La felicità deve avere il sapore dello zucchero. (Счастье должно иметь вкус сахара.) Он тихо добавил: — Для ребёнка, который хотел тепла… это было абсолютное счастье. Чонгук ничего не ответил. Но его глаза стали очень тихими. Очень задумчивыми. Его разум уже строил план. ⸻ Третье свидание Через неделю Чонгук остановил машину возле знакомого здания. Тэхён нахмурился. — Детский дом? — Мм. — Мы же были здесь на прошлой неделе. — Да. Чонгук вышел из машины. — Пойдём. Когда двери большого зала распахнулись, Тэхён остановился. И просто замер. Посреди зала стоял он. Пряничный дом. Огромный. Высотой почти с человека. Стены из тёмного имбирного теста. Белые узоры глазури. Окна из прозрачной янтарной карамели. Крыша усыпана мармеладом, как драгоценными камнями. Вокруг стояли дети. С широко раскрытыми глазами. — Чонгук… — голос Тэхёна дрогнул. — Мм? — Это всё… настоящее? Он тихо прошептал: — Non è possibile… (Это невозможно…) Чонгук улыбнулся. — До последнего леденца. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Он сделал глоток горячего чая. — Сегодня правил нет. Тэхён сделал шаг к дому. Провёл пальцами по карамельному стеклу. Потом осторожно отломил кусочек карниза. И попробовал. Его глаза расширились. — Он правда… вкусный. Потом тихо рассмеялся: — È incredibile… (Это невероятно…) Дети сразу оживились. — Можно?! Тэхён рассмеялся. — Конечно можно. Через секунду начался хаос. Дети ломали карамельные окна. Смеялись. Пробовали мармелад. А Тэхён сидел на полу среди них, перепачканный сахарной пудрой, и выглядел так счастливо, будто время повернуло назад. Чонгук стоял у двери. И не мог отвести от него взгляд. Видеть, как этот гордый, сильный и невероятно красивый человек превращается в сияющего ребёнка — было для него самой большой наградой. Тэхён вдруг посмотрел на него. — Чонгук! — Мм? — Ты сумасшедший. — Почему? — Потому что ты построил дом из сказки. Чонгук тихо ответил: — Ты же хотел попробовать. Тэхён долго смотрел на него. И прошептал: — Спасибо. Потом тихо добавил: — Grazie… davvero. (Спасибо… правда.) Чонгук лишь усмехнулся. Потому что в этот момент он понял простую вещь: он готов построить для Тэхёна хоть целый мир. Из сахара. Из золота. Из света северного сияния. Лишь бы этот свет в его глазах никогда не погас. ⸻ «Счастье не в том, чтобы найти идеальный мир. Счастье в том, чтобы однажды построить для кого-то пряничный дом и провести его под изумрудным небом, доказав: чудеса всё ещё существуют».