Часть 11 Аромат роз и пламя сердец

Memento Mori. Аромат роз и пламя сердец             «Любовь не приходит к человеку тихо. Она сначала проверяет его одиночеством, потом — болью, и лишь потом, убедившись, что сердце не сломалось, рассыпает перед ним дорогу из алых роз». Свидание четвертое Утро началось с безумия. Сеул только просыпался. Город ещё не успел наполниться шумом машин и голосами людей. В воздухе стояла особенная утренняя прозрачность — та самая, которая бывает только между ночью и днем, когда мир словно колеблется между сном и реальностью. Лёгкий ветер скользил по аллеям университетского кампуса, касался ветвей гинкго, и золотые листья тихо шуршали, будто шептали древние секреты. Когда Тэхён вышел из общежития, он просто собирался идти на занятия. Но сделал лишь несколько шагов. И остановился. Потому что мир перед ним изменился. По серому холодному асфальту тянулась дорожка. Она была живая. Алая. Невероятная. Тысячи лепестков роз. Они лежали так густо, что казались мягким ковром. Лёгкий ветер время от времени поднимал один-два лепестка в воздух, и они медленно кружились, словно маленькие алые бабочки. Тэхён медленно опустил взгляд. Он сделал шаг. Лепестки мягко смялись под ногой. И в воздух поднялся аромат. Густой. Сладкий. Почти опьяняющий. Запах роз всегда действовал на него странно. Он возвращал его в прошлое — к тёплым летним вечерам в Италии, где воздух был наполнен цветами, солнцем и обещаниями, которые никто не собирался нарушать. Тэхён тихо улыбнулся. Его сердце уже знало. — Чонгук… — едва слышно прошептал он. — Sei il mio destino… В этом имени было всё: удивление, нежность, лёгкая усталость от чужого безумия и… счастье. Он пошёл по дорожке. Лепестки продолжались. Через весь кампус. Через тихие аллеи. Мимо каменных скамеек. Мимо фонарей. Студенты останавливались, смотрели, перешёптывались. Но Тэхён почти не замечал их. Потому что эта дорога была только для него. Иногда любовь проявляется не словами. Иногда — поступками, которые граничат с безумием. И чем больше Тэхён шёл, тем сильнее чувствовал, что его сердце начинает гореть. Дорожка вывела его за пределы университета. Через несколько улиц. К центру Сеула. К дверям одного из самых дорогих ресторанов города. Он остановился. Секунду просто смотрел на дверь. Потом медленно открыл её. Внутри была тишина. Та самая особенная тишина, которая бывает только там, где ждут. Зал был пуст. Но при этом… он был наполнен светом. Сотни свечей. Они стояли на каждом столе, на подоконниках, на барной стойке. Их огонь отражался в огромных панорамных окнах, превращая весь зал в золотое море. Запах воска смешивался с ароматом свежих трав и чего-то тёплого, домашнего. Запах еды. Из кухни доносился тихий звук ножа, который скользил по деревянной доске. Через мгновение дверь кухни открылась. И появился Чонгук. На нём был белый фартук. Простой. Смешной. Немного криво завязанный. Под ним — чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей. На его руках выступали напряжённые вены, а татуировки казались темнее при мягком свете свечей. Он остановился. И замер. Потому что увидел Тэхёна. На секунду их взгляды встретились. И в этот момент исчезло всё. Город. Время. Люди. Остались только они. Тэхён медленно подошёл к столу. Провёл пальцами по скатерти. На столе стояли блюда. Его любимые. Ризотто с белыми грибами. Паста с трюфельным соусом. Карпаччо. Тонкие ломтики мяса, почти прозрачные. И тирамису. Тот самый десерт, который он однажды упомянул случайно. Тэхён тихо выдохнул. — Ты… сам это сделал? Чонгук пожал плечами. Но в его глазах мелькнула нервная искра. — Каждое движение ножа. Каждый грамм специй. Он сделал шаг ближе. Его голос стал мягче. — Всё для тебя, Тэ. Он медленно отодвинул стул. — Я хотел… чтобы ты почувствовал мой вкус. Тэхён поднял бровь. — Твой вкус? Чонгук тихо усмехнулся. — Не мастерство шеф-повара. Он наклонился ближе. — Меня. Тэхён сел. Он попробовал ризотто. Закрыл глаза. Рис был мягким, сливочным. Грибы отдавали глубоким лесным ароматом, будто их только что собрали после дождя. Тёплый пар поднимался вверх и касался его лица. Это было… Нежно. Тёпло. Настояще. Он открыл глаза. Чонгук смотрел на него так, будто сейчас решается судьба мира. — Ну? Тэхён взял бокал вина. Свет свечей дрожал в его глазах. Он тихо сказал: — Sei la mia anima, Jeonggukie… Его голос звучал как музыка. Мягко. Тягуче. — Il mio destino è scritto nei tuoi occhi. Чонгук замер. Он не понял слов. Но понял всё. — Переведи. Тэхён слегка наклонился вперёд. — Ты — моя душа. Он сделал паузу. — И моя судьба написана в твоих глазах. Потом тихо добавил почти шёпотом: — Il tuo amore è la mia eternità… Чонгук медленно выдохнул. Он смотрел на него так, будто боялся моргнуть. — Иногда я думаю… — тихо сказал он. — что любовь — это не когда человек делает тебя счастливым. Он коснулся пальцев Тэхёна. — А когда рядом с ним ты перестаёшь бояться любви . Тэхён тихо улыбнулся. — Тогда ты — самая опасная любовь в моей жизни, Чон Чонгук. — Почему? Тэхён посмотрел на него долго. Очень нежно. — Потому что рядом с тобой… — он слегка провёл пальцами по его руке, — con te anche il silenzio diventa musica. Чонгук нахмурился. — И что это значит? Тэхён наклонился ближе. — Это значит… что рядом с тобой даже тишина становится музыкой. И в этот момент их сердца горели одинаково. Как свечи. Как звезды. Как два упрямых огня, которые решили не гаснуть. Свидание пятое Сквозь звездную пыль Ночной Сеул лежал внизу, как рассыпанное по земле созвездие. Тысячи огней. Мосты. Реки света между небоскрёбами. А над этим миром, в холодном прозрачном воздухе, медленно плыл огромный воздушный шар. Купол тихо шуршал. Иногда горелка издавала короткое шипение, и пламя на секунду освещало их лица. Ветер был холодным. Свободным. Высоким. Тэхён стоял у края корзины. Его волосы трепал ветер. Он смотрел вниз. И его глаза сияли. — Чонгук… — тихо сказал он. — Иногда мне кажется, что жизнь — это просто длинная дорога вверх. — Почему? — Потому что чем выше поднимаешься… тем меньше людей остаётся рядом. Чонгук подошёл сзади. Накинул на его плечи своё пальто. — Тогда нам повезло. — Почему? Чонгук обнял его. — Потому что мы поднимаемся вместе. Они смотрели на звёзды. Небо было глубоким. Чёрным. И бесконечным. Чонгук поднял руку. — Видишь то созвездие? — Да. — Свет этих звёзд идёт к нам миллионы лет. Он говорил тихо. Словно боялся спугнуть вселенную. — Даже если звезда давно погасла… её свет всё ещё летит через космос. Тэхён медленно повернулся к нему. Его глаза были сильными. Глубокими. Живыми. — Значит… любовь — это тоже свет. Он коснулся щеки Чонгука. — Даже если когда-нибудь нас не станет… она всё равно будет светить. Он улыбнулся. Тихо. Мудро. — Memento Mori, amore mio… — Помни о смерти? — Да. Тэхён приблизился. — Но живи так… чтобы даже Смерть однажды остановилась и сказала: Он прошептал: — «Я подожду. Эти двое ещё слишком красиво любят». И тихо добавил: — Se dovessi rinascere mille volte… sceglierei sempre te. Чонгук посмотрел на него долго. Потом наклонился. И поцеловал. Медленно. Глубоко. А вокруг был космос. Звезды. Ветер. И два сердца, которые решили гореть так ярко, чтобы их свет был виден даже через миллионы лет. «Любовь — это не обещание вечности. Любовь — это смелость гореть так ярко, чтобы даже когда сердце перестанет биться, его свет продолжал освещать чью-то жизнь».