Часть 16 Пепел , который притворяется льдом

Пепел, который притворяется льдом «Иногда правда приходит не как свет. Иногда она приходит как нож — тихий, холодный, и точный настолько, что сердце не успевает даже закричать». ⸻ Дом Юнги всегда пах одинаково. Крепким кофе. Старой древесиной. И молчанием. Не тем уютным молчанием, которое бывает между близкими людьми. А тем тяжелым, вязким, которое оседает в легких, как пыль. В этот вечер оно было особенно густым. За окнами медленно сгущались сумерки. Сеул тонул в мягком неоновом свете. Дождь начинал накрапывать, оставляя тонкие дорожки на стекле. А в гостиной сидел Чон Чонгук. Тот самый Чонгук, которого весь университет привык видеть сильным, уверенным, непоколебимым. Но сейчас перед Юнги сидел другой человек. Лицо осунулось. Скулы выступали резко, почти болезненно. Кожа была бледной — той самой бледностью людей, которые слишком долго смотрели в лицо смерти. Месяц комы оставил на нем следы. И не только на теле. Чонгук сидел в кресле, чуть наклонившись вперед. Его пальцы сжимали подлокотники так сильно, что костяшки побелели. Каждое движение отзывалось болью в груди. Иногда он ловил себя на странном ощущении — будто внутри сердца всё ещё сидят шипы. Те самые. Чайные розы. Из кошмаров. Он провел рукой по лицу и тихо выдохнул. — Я должен был выслушать Тэ… Его голос прозвучал хрипло. Как будто слова шли через песок. Юнги стоял у окна. Спиной. Он держал кружку с кофе, но давно уже не пил. Пар над напитком почти исчез. Юнги смотрел на город. Но на самом деле он видел совсем другое. Чимина. Тот вечер. Ту боль. И имя, которое он больше не хотел слышать. — Я не дал ему и шанса… — продолжил Чонгук, глядя в пол. — Даже секунды. Тишина в комнате натянулась, как струна. И вдруг — Юнги резко обернулся. Его взгляд был холодным. Опасным. — Чонгук. Голос прозвучал резко. Как удар. — Не смей. Он сделал шаг вперед. — Не смей при мне произносить имя этой шлюхи. В комнате стало ещё холоднее. — Из-за него… — Юнги медленно выдохнул, — я потерял Чимина. Каждое слово было тяжёлым. — Тэхён разрушил всё, к чему прикоснулся. Чонгук резко поднял голову. В его глазах вспыхнул огонь. Настоящий. Живой. — Не смей его так называть! Голос сорвался на рычание. Он попытался встать слишком резко — и тут же схватился за грудь. Юнги это заметил. Но не смягчился. Он лишь горько усмехнулся. — Серьезно? Он подошел ближе. — Ты сейчас защищаешь его? Юнги склонил голову чуть набок. — Забавно. Он медленно прошёлся по комнате. — Потому что пару недель назад ты сам стоял в холле университета… Он посмотрел прямо в глаза Чонгуку. — …и называл его именно так. Чонгук стиснул зубы. — Это другое. — Правда? Юнги усмехнулся. — Ты втаптывал его в грязь перед всем университетом. Он наклонился ближе. — Ты. Сам. — Что изменилось, Гук? Пауза. — Кома размягчила тебе мозги? Чонгук резко ударил кулаком по столу. Стеклянная поверхность дрогнула. — Я имел на это право! Голос прозвучал громко. Слишком громко для этой тихой комнаты. — Я его истинный! Он тяжело дышал. — Ты понимаешь, что это значит? Юнги молчал. А Чонгук продолжал. — Когда истинный предает — это не просто ревность. Он провёл рукой по груди. — Это как будто тебе вырывают сердце и заставляют смотреть. Его голос стал тише. — Я горел в этой боли. Он поднял взгляд. — А ты — нет. Пауза. — Ты не имеешь права судить его. Юнги вдруг рассмеялся. Но этот смех был пустым. Без радости. — О, поверь… Он достал из кармана конверт. Толстый. — Я имею право. Он бросил его на стол. Снимки рассыпались. Как осколки. Чонгук сначала даже не посмотрел. Но Юнги тихо сказал: — Смотри. И он посмотрел. На первой фотографии был Тэхён. Клуб. Тэхён сидел за барным столиком . Перед ним стоял стакан с апельсиновым соком. Он держал её двумя пальцами — так, как всегда держал. И… он смеялся. По-настоящему. Напротив него сидел мужчина. Высокий. Статный. Итальянец. Темные волосы аккуратно уложены. Тонкие черты лица. И взгляд. Тот самый взгляд мужчины, который уверен в себе и в мире. Он смотрел на Тэхёна так, будто всё вокруг было неважно. На следующем фото они разговаривали ближе. Очень близко. На третьем — итальянец встал. Он положил руку на плечо Тэхёна. На четвертом — он ушел. А через несколько минут Тэхён направился за ним. Чонгук молчал. Он смотрел на фотографии. Долго. Очень долго. — Я нашёл его, — тихо сказал Юнги. Он указал на мужчину. — Лоренцо Моретти. Имя прозвучало тяжело. — Первая и единственная настоящая любовь твоего Тэхёна. Чонгук ничего не ответил. Юнги продолжал. Медленно. Жестко. — Они учились вместе в Риме. — Жили вместе. — Несколько лет. Он скрестил руки. — Потом поссорились. — И Тэхён сбежал в Корею. Юнги посмотрел прямо в глаза Чонгуку. — А тут появился ты. Пауза. — Удобный истинный. Он усмехнулся. — Влюбленный. — Надежный. — Идеальный способ забыть прошлое. Слова падали как камни. — Но как только Лоренцо снова появился… Он указал на фото. — Тэхён даже не подумал. Тишина. — Он прыгнул к нему в постель. Чонгук продолжал смотреть на фотографию. Тэхён смеялся. Счастливо. Так, как будто в мире не существовало боли. Юнги тихо добавил: — Лоренцо здесь по бизнесу. — Когда он закончит дела… Он развёл руками. — Они улетят в Италию. — Вместе. Комната стала слишком тихой. Чонгук медленно опустил фотографии на стол. Его пальцы больше не дрожали. Ничего не дрожало. Внутри стало пусто. Он вдруг вспомнил. Коридор. Двери. Сны. Он пытался спасти Тэхёна. Из воды. Из болота. Из огня. Он отдавал руки. Жизнь. Душу. А оказалось… Спасать нужно было себя. — Тэхён умер для меня. Он сказал это очень тихо. Но в комнате эти слова прозвучали как приговор. Юнги внимательно посмотрел на него. Но не увидел того, что ожидал. Не было слёз. Не было ярости. Ничего. Только холод. Чонгук поднял глаза. — Без остатка. Он встал. Медленно. — Значит… Он на секунду задумался. — я больше никогда не выберу любовь. Юнги нахмурился. Но Чонгук продолжал. — Ни одна омега… Он посмотрел на фотографии. — не достойна того, чтобы ради неё умирать. Тишина. — Никогда больше. Он развернулся. И пошёл к двери. Фотографии остались лежать на столе. Тэхён на них всё ещё смеялся. Счастливо. Живо. Но для Чонгука он уже был… мертв. Дверь тихо закрылась. А Юнги долго стоял в комнате. И почему-то чувствовал, что эта история только начинается. ⸻ «Самая опасная смерть — это не когда человек перестает дышать. Самая опасная смерть — когда сердце перестает верить в любовь».