Глава 7. Долгожданная встреча.

      Куромаку всё объяснил Курону. Коротко и спокойно — сказал, что теперь будет приходить реже. Ремонт нужно закончить, а времени осталось немного. Если Курон будет чувствовать себя лучше, он может приходить помогать.       Курон тогда только кивнул.       После того случая прошло где то три дня. Теперь Куромаку был у себя дома.       В самой дальней комнате стоял тяжёлый запах пыли и старого дерева. Почти вся мебель уже была вынесена — у стены остался только старый комод и массивный стол. Куромаку и Пик молча взялись за комод с разных сторон. Дерево тяжело скрипнуло, когда они приподняли его и медленно потащили к двери.       Пол тихо поскрипывал под тяжестью мебели. Комод двигался медленно, оставляя на полу тонкие светлые полосы. Они поставили его в коридоре и сразу вернулись обратно. Следующим был стол. Пальцы скользнули по шершавой поверхности дерева, когда они подняли его. Ножки тяжело стукнули о пол, и они аккуратно вынесли его из комнаты. Работа шла молча. Только звук шагов, скрип пола и редкие удары мебели о стены.       Куромаку двигался быстро, почти не делая пауз. Он брался за следующую вещь сразу, как только предыдущая оказывалась на месте. Казалось, будто он специально заполнял каждую минуту делом. Комната постепенно пустела.       Когда внутри уже почти ничего не осталось, Куромаку на секунду остановился у окна. Вечерний свет мягко ложился на двор, на покосившийся забор, на пыльную дорогу, уходящую между домами. Он машинально посмотрел туда. В сторону той дороги, что вела к дому Курона. Там было тихо и пусто.       Через секунду Куромаку отвернулся и снова взялся за работу.       В тот же день Куромаку собирался выйти на вечернюю пробежку, как делал почти каждый день. И заодно заглянуть к Курону. Он вспомнил, что несколько дней назад одолжил у них инструменты и так и не вернул.       Но усталость всё-таки взяла своё.       Работы за день оказалось слишком много. Руки гудели после перенесённой мебели, плечи неприятно тянуло, а ноги налились тяжестью.       К тому же мама утром упоминала, что вечером к ним кто-то должен прийти. Какая-то её старая подруга со своими детьми.       Куромаку не особенно хотелось участвовать в чужих разговорах и слушать бесконечные воспоминания о «старых временах». Как только он проводил Пика за калитку, дом снова погрузился в тишину.       Куромаку прошёл через коридор в зал. В комнате уже темнело — занавески были наполовину задёрнуты, и вечерний свет ложился на мебель мягкими серыми полосами. Он даже не стал включать свет. Просто прошёл к дивану, тяжело опустился на него и на секунду прикрыл глаза. Мысль о пробежке мелькнула ещё раз, но быстро растворилась в усталости. Тело будто само решило за него. Куромаку вытянулся на диване, положив руку под голову. Через несколько минут он уже спал.       Но долго поспать у него не получилось. Сквозь сон до него донёсся мамин голос:       — Куро, гости пришли.       Куромаку вздрогнул и резко открыл глаза. На секунду он даже не понял, где находится. Потолок, полумрак комнаты, мягкая спинка дивана под плечом — всё это будто возвращалось постепенно. Из-за усталости он почти обо всём забыл. Кроме одного.       Обычно к ним в гости приходила тётя Людмила. Со своим внуком.       Мысль об этом вспыхнула в голове мгновенно. Куромаку резко сел. Слишком резко. Перед глазами на секунду потемнело, мир качнулся, но он даже не обратил на это внимания. Он уже поднимался на ноги.       Через пару шагов он оказался в коридоре, потом вышел во двор. Вечерний воздух был тёплым, пах травой и остывающей землёй. Из беседки доносились голоса и тихий звон чашек. Именно там мама обычно сидела с гостями за чаем.       Куромаку почти не замедлял шаг.       Он уже почти представлял, кого увидит.       Длинные, тускло-светлые волосы, которые под лунным светом казались сероватыми. Неуверенную улыбку. Щёки, которые всегда чуть краснели, стоило кому-то заговорить с ним. Но когда он подошёл ближе и заглянул в беседку — он увидел рыжую макушку.       В беседке сидела незнакомая на первый взгляд картина. Взрослая женщина с тёмными волосами, аккуратно собранными на затылке, и двое детей рядом с ней. Симпатичный рыжий парень, лениво облокотившийся на стол, и маленькая девочка лет семи, болтавшая ногами на скамейке.       Куромаку понадобилась всего секунда, чтобы всё понять. Рыжие волосы. Та же улыбка. Тот же взгляд. Он сразу узнал его. Коля.       А девочка… Куромаку невольно перевёл взгляд на неё. Маленькая, с такими же рыжеватыми прядями и большими светлыми глазами. Неужели… Арина?       — Вот, Мария, помнишь моего сына? — с теплотой сказала Татьяна.       Женщина подняла глаза и улыбнулась.       — Да, конечно. Куромаку. В нашей же школе учился.       — Да-да, — оживлённо кивнула Татьяна.       Куромаку тоже её помнил. И слишком хорошо. Он помнил её голос в коридорах школы. Помнил, как однажды она сказала при всех, что их класс — «сборище тупых баранов, которым образование уже не поможет». Эти слова почему-то всплыли в голове сами собой. Но Куромаку всё же смог выдавить из себя вежливую улыбку.       — Вы, наверное, ещё не виделись, — продолжила Мария. — Это мой сын, Коленька. И дочка Софья.       Маленькая девочка сразу оживилась.       Она вскочила со скамейки, подбежала к Куромаку и, совершенно не стесняясь, протянула ему куклу.       — Смотрите! Это Мила!       Куромаку слегка растерялся, но всё же наклонился ближе.       — Очень красивая, — тихо сказал он.       Девочка довольно улыбнулась.       А вот Коля всё это время смотрел на него. Он тоже узнал Куромаку. Узнал того самого парня, с которым недавно видел Курона у реки. На его лице появилась лёгкая улыбка. Только в этой улыбке было слишком много понимания. И слишком мало дружелюбия.       — Ты бы видела, какой у меня сейчас дом! Пойдём, никак не могу определиться, какие обои выбрать для дальней комнаты, — оживлённо сказала Татьяна.       Мария тут же закивала, поднимаясь со скамейки.       — Конечно, пойдём.       Они направились к дому. Уже у двери Татьяна обернулась:       — Поболтайте тут.       И они скрылись за дверью. Во дворе стало заметно тише. Куромаку медленно перевёл взгляд на Колю.       И почему-то внутри сразу поднялось странное, резкое чувство. Такое внезапное, что он даже сам удивился. Ему вдруг безумно захотелось дать по его конопатому лицу. Сильно. Так, чтобы этот аккуратный нос больше никогда не выглядел таким самодовольным. Он сам не сразу понял, откуда взялась эта злость. Коля сидел расслабленно, будто у себя дома. Локтем опёрся о стол, покачивал ногой и смотрел на Куромаку почти с насмешкой.       Затем он медленно поднялся из-за стола и аккуратно обошёл его сбоку. На секунду остановился, опустил взгляд на столешницу. Там лежало что-то небольшое.       Коля оглянулся через плечо — быстро, почти незаметно — и, будто невзначай, взял эту вещь. Движение было коротким и ловким. Через мгновение его рука уже опустилась в карман.       Куромаку не успел разглядеть, что именно это было. Но он точно видел: Коля что-то взял и спрятал. Брови Куромаку тут же нахмурились. Он уже хотел что-то сказать, но в этот момент со стороны дома послышались шаги и голоса.       — Ну всё, — весело сказала Татьяна, выходя во двор. — Давайте уже садиться за стол, чай стынет.       Мария шла следом, всё ещё обсуждая что-то про обои.       — Я тебе говорю, светлые лучше будут, комната сразу больше кажется.       Татьяна махнула рукой.       — Так, садитесь, садитесь.       Она начала расставлять чашки.       Коля спокойно вернулся на своё место, будто ничего и не произошло. Куромаку ещё несколько секунд смотрел на него, всё сильнее хмурясь, но в конце концов тоже сел за стол.       Чай они допили довольно быстро.       Куромаку почти не участвовал в разговоре. Он сидел молча, иногда кивая или коротко улыбаясь, но в основном просто слушал. Усталость тяжело лежала на плечах, а внутри всё ещё неприятно зудела та странная злость, появившаяся при виде Коли. Он чувствовал: стоит ему сейчас что-нибудь сказать — и раздражение легко прорвётся наружу.       Поэтому он молчал.       Зато Софья оказалась удивительно милой. Девочка всё время показывала ему свою куклу, рассказывала, как её зовут и какие у неё есть платья. Но постепенно её голос становился всё тише, слова путались, а глаза всё чаще закрывались.       Наконец Мария посмотрела на неё и мягко вздохнула.       — Сынок, может возьмёшь Софью и уже пойдёте домой? — сказала она, погладив девочку по голове. — А то уже поздно, она скоро уснёт.       Коля кивнул.       — Конечно.       Татьяна сразу же встрепенулась.       — Ты не думаешь, что сейчас слишком поздно? — сказала она, оглядывая двор. — Они же ещё дети, в такую поздноту одних отпускать.       Мария немного замялась.       — Да мы недалеко живём…       — Всё равно, — перебила Татьяна и повернулась к сыну. — Пусть Куромаку с ними пойдёт.       Мария тут же закивала.       — Да, конечно. Отличная идея.       Куромаку перевёл взгляд на Колю.       Ему совсем не хотелось идти. После целого дня работы, после разговоров, после этой странной тяжести в голове он мечтал только об одном — лечь и уснуть. К тому же мысль о том, что ему придётся идти рядом с Колей, совсем не радовала. Он уже почти открыл рот, чтобы отказаться. Но увидел довольное лицо матери. И тихо выдохнул.       — Хорошо, — коротко сказал он.       Коля пожал плечами, будто ему было всё равно.       Он поднял уже почти засыпающую Софью на руки, и они втроём вышли за калитку в тёмную деревенскую улицу.       Софья довольно быстро проснулась и дальше уже шла сама, сонно перебирая ногами по пыльной дороге. Она держала куклу за руку и иногда тихо что-то ей шептала. Ночь была тёплая. В деревне почти не осталось света — только редкие окна ещё горели, да луна висела над крышами. Куромаку долго шёл молча. Он даже решил ничего не говорить. Просто проводить их до дома и вернуться.       Но одна мысль никак не отпускала. Наконец он всё же произнёс:       — У тебя есть ещё одна сестра?       Коля сразу понял, к чему этот вопрос. Он знал о байке Курона.       — Нет, — спокойно ответил он. — Только я и Софья.       Он сказал это так легко, без паузы и без напряжения, что Куромаку почти сразу поверил. В его голосе не чувствовалось лжи. Через пару шагов Коля вдруг пихнул его плечом.       — Но если не веришь, можешь зайти к нам домой и убедиться, что я не прячу никакую Арину. — Он усмехнулся.       Но у Куромаку это не вызвало даже малейшей улыбки. Его лицо осталось таким же спокойным и холодным.       Они прошли ещё несколько домов. Дорога стала уже, вокруг потянулись тёмные заборы и сады. Коля вдруг сказал:       — Слышал, что Курон с сарая свалился. — Куромаку промолчал, а Коля покосился на него. — Знаешь, кто сарай поджёг?       Куромаку коротко ответил:       — Курон?       — А ты догадливый. — довольно усмехнувшись сказал Коля.       Он снова заулыбался, будто рассказывал какую-то забавную историю.       — Ага. Курил там и сигару забыл потушить. — он замолчал на мгновение, а после снова косо посмотрел на Куромаку. — Ты на вид вроде нормальный. Чего с ним водишься? Несколько раз вас видел.       Куромаку даже не повернул головы.       — Почему у тебя такое отношение к нему?       Коля фыркнул.       — Ты будто не в курсе? Он глиномес. И об этом все знают.       Куромаку остановился на секунду, затем спокойно ответил:       — Я в курсе. Но не считаю, что это причина настраивать против него половину села.       Куромаку прекрасно знал, что Курон не гетеросексуал. Это стало понятно ещё тогда, на поляне, когда тот неловко заговорил про «Арину». Он видел, как Курон на секунду запнулся, как взгляд его метнулся в сторону, как слишком быстро прозвучало это имя — будто первое, что пришло в голову.       Куромаку ведь не был глупым человеком.       Он сразу понял, что это ложь. И понял, почему она появилась. Курон не любил эти разговоры. Это было заметно по тому, как он напрягался, как начинал подбирать слова осторожнее обычного, как его уши и щёки слегка краснели. Поэтому Куромаку никогда не задавал лишних вопросов. Ни тогда у реки, ни позже.       Он просто ждал. Ждал, пока Курон сам захочет рассказать.       Иногда, вспоминая тот разговор, Куромаку даже слегка усмехался. Не со зла — скорее с тёплым, тихим весельем. Потому что врать Курон, честно говоря, умел очень плохо. Его выдавал каждый взгляд, каждая пауза, каждое неловкое движение. И это его врущее выражение лица почему-то сильно забавляло Куромаку.       Но он никогда этого не показывал.       Коля усмехнулся шире.       — Неужели ты тоже из этих?       Куромаку наконец посмотрел на него.       — Из каких?       Он сказал это тихо, но в голосе появилось что-то холодное.       — Из тех, кто достаточно интеллектуально развит, чтобы не судить людей по нормальным факторам, на которые они не могли повлиять? Если да, то я из таких. А ты, видимо, нет. Раз можешь лишь подстраиваться под мнение общества и оскорблять кого угодно, чтобы скрывать собственные комплексы.       Коля молча слушал. Они уже почти дошли до его дома. За забором горел свет, калитка была приоткрыта. Софья зевнула и потёрла глаза.       Куромаку посмотрел на Колю ещё раз и добавил, будто между прочим:       — А ещё твоя мать изменяла твоему отцу-алкашу с физруком.       Он сказал это тем же ровным голосом, без злости. После этого Куромаку развернулся и пошёл обратно по тёмной улице, даже не оглянувшись.       Куромаку вернулся домой и застал женщин, которые что-то искали. Когда он подошёл ближе, сразу услышал голос матери:       — Куро, ты случайно не видел тут колечка? Такое… с разными камушками.       Куромаку присел возле стола. Он полез в карман, чтобы достать телефон и включить фонарик. Но вместо телефона его пальцы нащупали что-то холодное и металлическое. Он достал руку.       На ладони лежало кольцо. То самое.       На секунду во дворе повисла тишина. Куромаку поднял взгляд и сразу поймал на себе недовольные глаза Марии. В её взгляде было что-то неприятно знакомое — то самое выражение, с каким когда-то она говорила про «класс тупых баранов». Ему даже показалось, что сейчас она снова это скажет. Но Мария промолчала. Она лишь перевела взгляд на Татьяну, будто требуя объяснений.       Куромаку сам не понял, как кольцо оказалось у него в кармане. Мысли на секунду спутались. Он пытался вспомнить — когда? где? как?       Но пока он думал, Татьяна уже быстро сказала:       — Ну вот, нашлось.       Мария тут же шагнула вперёд, резко выхватила кольцо из его руки и, не говоря больше ни слова, направилась к калитке.       К тому моменту, когда Куромаку наконец понял, что произошло, она уже была достаточно далеко.       — Это Коля мне подбросил… — попытался он объяснить.       Он сказал это тихо, но быстро, почти оправдываясь. Татьяна посмотрела на него. И этот взгляд был хуже любых слов. Осуждающий. Разочарованный.       Она ничего не сказала. Просто отвернулась и пошла в дом.