Глава 2 : { Итама / Хикаку }

Секс никогда не был для него приоритетом, особенно с учетом всего груза, лежащего на его плечах: бесконечные миссии, хрупкие союзы, усталость, которая пожирала его ночи, словно невидимый враг. Но в тот вечер, под обжигающими струями душа, его рука с почти болезненной силой сжала уже затвердевший член, набухший от желания, которое он больше не мог сдерживать. Итама. Это имя пульсировало в его сознании, как пылкая одержимость, запретная тайна, от которой кровь закипала. Не задумываясь, движимый ненасытным голодом, он порылся в запотевшем ящике и вытащил ярко-красный фаллоимитатор, блестящий в тусклом свете ванной. Рядом с ним — бутылочка смазки, которую он дрожащей рукой открутил. Выбор этого замкнутого пространства был не случаен: две кафельные стены, холодные и беспощадные, идеально выровненные, чтобы обеспечить надежную опору, якорь в этом шторме ощущений. Он с влажным шлепком прижал присоску дилдо к ледяной плитке, затем щедро выдавил смазку на толстый силикон, заставив его мерцать, словно непристойное обещание, под водой, все еще стекающей горячими струями по его коже. Его скользкие, нетерпеливые пальцы покрыли каждую искусственную вену, каждый провокационный изгиб, прежде чем скользнуть вниз к собственному телу. Он долго ласкал свой анус с почти ритуальной нежностью, медленно выписывая круги костяшками пальцев вокруг тугого кольца, вызывая дрожь, пробегающую по его позвоночнику. Ощущение было восхитительным, приятным жжением, от которого его член еще больше затвердел, подергиваясь у живота. Медленно он приложил округлую головку дилдо к своему входу, дыхание перехватило, зубы впились в нижнюю губу, чтобы подавить первобытный стон. Каждый миллиметр, проникающий внутрь, был божественной пыткой, вторжением, растягивающим его интимную плоть и разжигающим глубокий огонь в его сердцевине. Одна рука прижалась к противоположной стенке, побелевшие от напряжения костяшки пальцев, он пытался удержать равновесие, но вскоре его охватило разочарование: он хотел большего, всегда большего, глубины, которая наполнила бы его до самой души. С хриплым вздохом, полным отчаяния, он с большей силой вонзил в себя огромный силиконовый имплант, чувствуя, как он заполняет каждую щель его ануса, с жестокой точностью принимая форму его стенок. Его мышцы инстинктивно сжались вокруг незваного гостя, приспосабливаясь к его неумолимой форме, жаждая полноты, от которой он дрожал с головы до ног. Он начал медленно, гипнотически двигаться взад-вперед, его бедра извивались с кошачьей грацией, позволяя удовольствию нарастать, как неумолимая волна. Влажный звук плоти, соприкасающейся с силиконом, смешивался с плеском воды, непристойная симфония эхом разносилась в замкнутом пространстве. Затем, крепко уперевшись в холодные стены, впивавшиеся в кожу, он ускорил темп, его ягодицы шлепались о плитку с каждым резким толчком, все его тело вибрировало от дикой энергии. Его эрегированный и блестящий член следовал ритму, его кожа была растянута до предела, кончик был покрыт каплями предсеменной жидкости, смешивающейся с текущей водой. «Итама… мой чертов Итама…» — пробормотал он надломленным голосом, хриплым от желания, горло сжалось от неутолимой жажды. Каждое движение дилдо по его простате вызывало чистые вспышки наслаждения, электрические разряды, распространяющиеся до кончиков пальцев ног, толкая его к бездне, из которой он больше не мог выбраться. Он резко выгибался, мышцы живота сокращались в видимых спазмах, пальцы впивались в плитку, оставляя красные следы, его тело сотрясало экстаз, который пожирал его заживо. Крик, вырвавшийся из его горла, был первобытным, животным, ревом освобождения, когда оргазм захлестнул его. Его бедра содрогались в неистовом ритме, дилдо проникало все глубже с каждым сокращением, словно пытаясь выпустить все напряжение, накопившееся в его венах. Его сперма изверглась горячими, обильными струями на кафельный пол, забрызгивая воду, кружащуюся вокруг его ног, а его прерывистое дыхание и стоны эхом разносились в густом паре. Когда волна наконец утихла, оставив после себя блаженную пустоту, Хикару, тяжело дыша, рухнул на стену, сердце колотилось в груди, как боевой барабан. Он с бесконечной нежностью вынул дилдо, чувствуя, как его анус все еще пульсирует, чувствителен и удовлетворен, отголоски удовольствия застревают в каждой клеточке его существа. Под медленно остывающей водой он ленивыми движениями вытирался, его разум был затуманен интенсивностью этого одинокого транса, кожа покраснела и была покрыта призрачными следами. Полотенце соскользнуло с его бедер, когда он, волоча ноги, добрался до кровати, его тело было тяжелым, вялым от глубокого удовлетворения. Он забрался под одеяло, готовый погрузиться в восстанавливающий сон. Но в глубине души Итама оставался навязчивой фигурой, неугасимым пламенем, которое, как он знал, никогда не сможет погасить. Огонь, который он разжигал снова и снова, пока безумие не поглотило его целиком, поглотив вечной страстью.