Глава 3 : { Тока / Изуна }

Обнажённая грудь Токи поднималась и опускалась в ритме медленных, размеренных движений её бёдер, когда она двигалась на твёрдом члене Изуны. Комната, тускло освещённая единственной прикроватной лампой, светилась мягким янтарным светом, воздух был густым от влажного жара их переплетённых тел и лёгкого запаха пота и желания. Её полная, слегка блестящая грудь касалась рельефной груди Изуны при каждом движении, посылая по её позвоночнику электрические разряды. Щёки Токи покраснели от напряжения и эмоции, которую она едва смела признать, её взгляд был прикован к тёмным, пронзительным глазам её постоянного клиента — Изуны Учихи. Она была проституткой, куртизанкой или, как некоторые грубо выражались, «шлюхой». Это слово ранило, но она создала вокруг себя щит. По правде говоря, иронично, сколько синонимов существовало для профессии, которую мир считал такой отвратительной. У Токи не было другого выбора, пока что. Счета накапливались, мечты рушились, и эта работа, какой бы унизительной она ни была, давала ей хоть какую-то долю контроля над своей жизнью. Изуна был постоянной фигурой в этом хаосе. Сначала клиентом. Затем, постепенно, чем-то большим. Она влюбилась, против своей воли, против правил, которые сама для себя установила. Любви не было места в ее профессии. И все же каждый четверг, когда он стучал в ее дверь, ее сердце билось, как у девушки. Сегодня вечером, как всегда, она отдалась ему с нежностью, которую скрывала за профессиональной маской. Ее движения были медленными, размеренными, почти благоговейными. Она двигалась на нем с плавной чувственностью, ее бедра лениво кружились, наслаждаясь тем, как он наполнял ее, дополнял. Теплое, скользкое лоно Токи обволакивало пульсирующий член Изуны, каждое погружение было глубже предыдущего, пока их тазы не соприкоснулись в мягком, ритмичном шлепке. Она чувствовала каждую вену, каждый пульс, и это заставляло ее дрожать от удовольствия, которое она не притворялась. Изуна лежал под ней, наблюдая с той холодной интенсивностью, которая всегда обезоруживала её. Его руки лежали на её бёдрах, не сжимая, не направляя. Они ласкали, проводя невесомыми дорожками по её бледной коже, по бёдрам, по бокам. Он никогда не был груб, никогда. Даже в самые страстные моменты он оставался самообладающим, его прикосновения были точными, почти нежными. Тока иногда наклонялась, чтобы коснуться его губами, украдкой целуя его, даже зная, что для него это ничего не значит. Для неё это было всё. «Тока…» — прошептал он, его глубокий голос сотрясал ее кожу. Она задрожала, ее тело мгновенно отреагировало на это единственное слово. Она слегка ускорилась, ее бедра двигались быстрее, сильнее, но все еще с той мягкостью, которая отличала их встречи от встреч с другими клиентами. С Изуной не было ни спешки, ни насилия. Только связь, пусть даже и односторонняя. Она запрокинула голову, длинные темные волосы ниспадали на плечи, из ее губ вырвался стон. Ноги дрожали, бедра горели от напряжения, но она не хотела останавливаться. Пока нет. Она прижала ладони к груди Изуны, чувствуя под пальцами размеренное биение его сердца. Это тепло, это присутствие — это было все, что у нее было. Она закрыла глаза, позволяя оргазму нарастать, как медленная, неизбежная волна. Ее лоно сжалось вокруг него, обхватив его член обжигающей хваткой, и она прикусила губу, чтобы подавить крик. Изуна, почувствовав её наслаждение, просунул руку между ними, его большой палец с поразительной точностью нащупал её клитор. Он нежно поглаживал его медленными круговыми движениями, усиливая спазмы, пробегающие по телу Токи. Она ахнула, её ногти слегка впились ему в грудь, оставляя едва заметные красные следы, которые исчезнут к следующему четвергу. «Изуна…» — выдохнула она, не в силах сдержать его имя. Она не знала, услышал ли он, волновало ли его это. Но она всё равно произнесла это, как молитву. Когда оргазм наконец накрыл её, это был беззвучный взрыв. Её тело выгнулось, мышцы напряглись, и она рухнула на него, прижавшись лбом к его лбу. Изуна обнял её, его руки обвили её талию с нежностью, которую она знала только в такие моменты. Он мало говорил, никогда не говорил, но его действия говорили то, чего не говорили слова. Он позволил ей дрожать в его объятиях, его член всё ещё был глубоко внутри, мягко пульсируя, пока он достигал своего оргазма. Ни криков, ни стонов. Только хриплый выдох, нахмуренный лоб и тепло его семени, наполняющее её. Они замерли так на мгновение, сплетаясь в тишине после произошедшего. Тока хотела, чтобы это длилось вечно, чтобы мир замер здесь, в этой обшарпанной комнате, где она, как ни парадоксально, чувствовала себя живой. Но она знала, что будет дальше. Изуна отстранится, оденется, оставит счет на тумбочке. И скажет, как всегда: «Я вернусь в следующий четверг». Она медленно поднялась, в ее теле все еще звучали отголоски их союза. Изуна смотрел на нее, его темные глаза были нечитаемы. Она улыбнулась, надеясь, что улыбка будет выглядеть непринужденной, профессиональной. Но ее сердце колотилось слишком сильно, и она знала, что он это чувствует. «Тогда в четверг?» — спросила она тише, чем хотела. Он кивнул, уже поднимаясь. «Четверг», — просто сказал он. И, как всегда, ушел, не оглядываясь. Тоука рухнула на кровать, ее тело все еще согревалось от него, от этой любви, в которой она никогда не признается. Она была счастлива, да. Благодарна. Даже если это была иллюзия, даже если она была для него всего лишь проституткой, у нее были эти моменты. Эти четверги. И, может быть, однажды она найдет в себе смелость остановиться. Сказать ему правду. А может, и нет. А пока она любила его молча, в интимности их нежных, страстных встреч.нежных, страстных встреч.