Глава 4 : { Тобирама / Итачи }

В доме царила тишина, слишком тихая для осеннего вечера, когда опавшие листья хрустели под ступенями часовых вокруг поместья Сенджу. Тобирама вернулся домой поздно, плечи его были тяжелыми после дня, проведенного за запечатыванием свитков и надзором за деревенскими ограждениями. Он ожидал лишь обжигающе горячего чая и тишины своей библиотеки. Однако, как только он переступил порог коридора, ведущего в спальню, его слух уловила мягкая, глубокая мелодия — отдаленный звук сямисэна. Он нахмурился. Итачи должен был вернуться не раньше полуночи. Он бесшумно поднялся по лестнице, оставив сандалии внизу. Дверь спальни была приоткрыта, излучая тусклый оранжевый, почти интимный свет. Тобирама толкнул её. Итачи лежал на кровати, наполовину опираясь на локти, в одной только рубашке — *своей* рубашке, белой льняной, которую он надевал на военные советы, слишком большой для тонких плеч Учихи. Ткань скользила по бледной коже, обнажая изящную линию ключицы и едва заметный изгиб бедра. Его черные волосы, распущенные, ниспадали на подушку, словно живые чернила. Он поднял взгляд, Шаринган был отключен, и улыбнулся — медленной, почти вызывающей улыбкой. — Добро пожаловать домой, Сенджу-сама. Тобирама резко захлопнул дверь. Замок щёлкнул. «Ты должен был вернуться только на рассвете», — пробормотал он, голос его был хриплым от усталости и чего-то еще. Итачи пожал плечами, позволяя рубашке сползти ниже по руке. «Я убедил АНБУ, что буду здесь полезнее». Тобирама приблизился, его сапоги тяжело ступали по татами. На нем все еще была легкая броня, металлические пластины холодили кожу. Он снимал их одну за другой, методично, не отрывая взгляда от Итачи. Нагрудник с глухим стуком упал на пол. За ним последовал пояс. Он снял перчатки, пальцы напряглись, затем расстегнул тунику. Черная ткань скомкалась у его ног. Итачи неподвижно смотрел, но его зрачки расширились — темные, блестящие. Тобирама остановился у края кровати, с обнаженным торсом, боевые шрамы блестели на свету. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся щеки Итачи. «На тебе моя рубашка», — просто сказал он. «От тебя всё ещё пахнет», — тихо ответил Итачи. «Я носил этот запах весь день. Больше ничего». Тобирама медленно вдохнул. Он забрался на кровать, обхватив коленями бедра Итачи, но не сдавливая его. Он наклонился, слегка коснулся его губ легким, почти целомудренным поцелуем, а затем проник глубже, стал более страстным. Итачи тихо застонал, его руки скользили по мускулистым плечам Сенджу, очерчивая четкие линии, выточенные годами тренировок. Тобирама прервал поцелуй, спустился ниже, слегка укусил нежную кожу под ухом. Итачи выгнул шею, предлагая больше. Рубашка распахнулась под нетерпеливыми пальцами Сенджу, обнажив бледную грудь, нежные ребра и плоский живот. Тобирама провел линию обжигающих поцелуев до пупка, затем обратно вверх, зацепив сосок зубами. Итачи вздрогнул, из горла вырвался приглушенный стон. «Ты напряжен», — прошептал Тобирама, прижимаясь к его коже. «Ждешь весь день?» «Да», — выдохнул Итачи. — «Я думал о тебе. О твоих руках. О твоем голосе. О твоем…» Он не закончил. Тобирама просунул руку под рубашку, коснулся голого бедра и медленно двинулся вверх. Нижнее белье. Ничего. Просто теплая, мягкая кожа — а выше, что-то твердое, холодное, спрятанное. Тобирама замер. Он поднял голову, встретился взглядом с Итачи — теперь красным, его Шаринган вспыхнул от возбуждения. «Ты посмела», — сказал он хриплым голосом. Итачи слегка насмешливо улыбнулся. «Я выполнил ваши приказы. Вы сказали мне готовиться». Тобирама просунул руку под ягодицы Итачи, слегка приподнял его. Пробка была на месте — черная, гладкая, идеально вставленная. Он осторожно повернул ее, ровно настолько, чтобы вырвать у Учихи вздох. «Как долго?» — спросил он. «С самого утра, — признался Итачи, краснея. — Я вкладывал это, думая о тебе. О твоем возвращении. О том, что ты со мной сделаешь». Тобирама зарычал — грубым, животным звуком. Он выпрямился, одним резким движением сорвал штаны. Его член выскочил наружу, твердый, тяжелый, уже блестящий на кончике. Итачи смотрел на него, приоткрыв губы, глаза сияли. «Ты возьмешь меня вот так?» — прошептал он. «В твоей рубашке на мне?» «В точности так же», — ответил Тобирама. Он схватил смазку с тумбочки — бутылочку, которую они всегда держали под рукой. Он щедро вылил её на пальцы, а затем на свой член. Итачи раздвинул ноги, предлагая себя, покорный, захватывающий дух. Тобирама медленно вынул пробку, наслаждаясь протяжным стоном Итачи, когда игрушка покидала его тело. Кольцо мышц покраснело, расслабилось, было готово. Тобирама прицелился, головка его члена уперлась во входное отверстие. Он вошел нежно, медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Итачи выгнулся, вцепившись руками в простыни, рубашка расстегнута на груди, пуговицы расстегнуты, обнажая все. «Тобирама…» — простонал он. Полоса Сенджу вошла одним плавным движением, до самого основания. Итачи вскрикнул — высоким, надломленным, прекрасным звуком. Тобирама наклонился над ним, страстно поцеловал его и начал двигаться — сначала медленно, затем сильнее, глубже. Каждый толчок попадал в простату Итачи, заставляя его дрожать, хныкать, молить о пощаде. «Сильнее», — выдохнул Итачи. «Пожалуйста…» Тобирама подчинился. Он схватил Итачи за бедра, приподнял их, изменил угол. Он безжалостно вбивался в него, кровать скрипела под ними, простыни скручивались. Рубашка соскользнула с плеч Итачи, обнажив еще больше кожи, пота, красных следов от зубов и пальцев. Итачи был ошеломлен — глаза закрыты, рот открыт, волосы прилипли ко лбу. Он протянул руку, ища руку Тобирамы. Сенджу схватили ее, переплели пальцы и ускорились. «Я собираюсь…» — начал Итачи. «Иди сюда», — приказал Тобирама. «Иди ко мне». Итачи напрягся, выкрикнул его имя и вошёл между ними — белые полосы забрызгали рубашку, его живот, грудь Тобирамы. Сенджу зарычал, чувствуя, как мышцы Итачи сжимаются вокруг него, выжимая из него все соки. Он сделал ещё несколько неистовых толчков, затем глубоко вонзился в него и излился внутрь с гортанным стоном. Они так и оставались, тяжело дыша, переплетаясь, дрожа. Тобирама полурухнул на Итачи, уткнувшись лицом ему в шею. Он вдыхал его аромат — пот, секс и тот едва уловимый привкус зеленого чая, который всегда был присущ Итачи. «Ты…» — пробормотал Тобирама. «Твой», — закончил Итачи с улыбкой в голосе. Тобирама осторожно вытащил свой член, вызвав у Учихи последний стон. Он схватил тряпку с тумбочки и тщательно вытер Итачи — живот, бедра, область между ног. Рубашка была испорчена, в пятнах, помята. Он осторожно снял ее и отбросил в сторону. Итачи перевернулся на бок и прижался к нему. Тобирама обнял его, одной рукой запустив в его волосы, а другой положив на бедро. Вернулась тишина, мягкая, мирная. «Завтра ты вернешься домой пораньше?» — сонным голосом спросил Итачи. «Я это устрою», — ответил Тобирама. Итачи улыбнулся, прижавшись к его груди. Снаружи ветер играл с листьями. Внутри два переплетенных тела погрузились в сон, наконец-то обретя целостность.