Глава 9. Когда кажется, что ты тут главный – посмотри наверх.

      Солнце перевалило за полдень, и в Йорозуе стоял пыльный свет. Первым воскрес Минато — ближе к обеду, таращась так, будто его по ошибке похоронили и теперь выкапывают обратно.       — Где я? — скривился он.       Рожа ныла так, будто по ней проехались бульдозером и даже не извинились. Пальцы нащупали запёкшуюся кровь в уголке губы, затем распухшую скулу. Минато отдёрнул руку. Решение пришло логичное: проще не двигаться.       Диван под ним скрипнул, и пружина снова впилась в бок. Минато глянул по сторонам. Йорозуя в свете дня выглядела ещё хуже, чем утром. Облупленные стены, пыль на полках, давно забытая чашка с засохшей чайной гущей. Белая шерсть, смешанная с рыжими волосами, валялась клоками тут и там.       На полу спал Сого, раскинувшись на футоне, как морская звезда, придавленная кроликом. Он дышал ровно, и во сне его лицо было обманчиво мальчишеским: длинные ресницы, приоткрытый рот, волосы, прилипшие к щеке. Только вечная складка у рта выдавала, что он и сейчас готов кому-то нахамить. Или, если повезёт, сразу врезать.       — Притворяется, даже когда спит, — Минато хмыкнул.       Рыжий клубок, мерно вздымающийся на чужой груди, качнул ушами.              Следом объявился помятый, но бодрый Шинпачи. Он смело заступил на боевое дежурство по вытаскиванию Гинтоки из липких объятий летаргического сна.       — Отстань, мама, мне к пятому уроку, — скулил Гинтоки из-под подушки.       — Гин-сан, нельзя столько спать! Обед прошёл! — Шинпачи тянул его за ноги. — Вон даже Нагаи-сан уже бесцеремонно курит, а вы всё дрыхнете!       — Убей его. Труп в лесу закопай, — Гинтоки цеплялся за татами ногтями. — Сколько можно учить.       — Гин-сан!       — Я старый, — сокрушался он. — Мне надо спать много.       Шинпачи ждал, что кто-нибудь не выдержит и рассмеётся: мол, шутка, всё как прежде. Сейчас Кагура вылезет из шкафа, зевнёт и потребует еды. Вселенная ведь обычно шутит — а потом извиняется. Он даже прислушался: не скрипнет ли дверь.       Ни черта. Только Гинтоки брюзжал на футоне.       Шинпачи вздохнул, поправил очки и пошёл на кухню. Стряпать — то ли завтрак, то ли обед.              Сого продрых до заката со всей самоотдачей, на которую способен лежачий человек. Кролик деловито перебирал лапами русые волосы.       — Она сбежала от меня! Ускакала к этому паршивцу! — Гинтоки озлобленно тыкал палочками в миску с рисом.       — Саката-сан, вы храпели как бензопила. Даже я подумывал уйти спать на улицу, — сказал Минато.       — Так валил бы, тебя уж никто не держал!       За окном солнце уже скрылось, и город накрыло вечерними сумерками. Шинпачи зажимал уши руками, молясь о ниспослании глухоты.       — Вот же наглая зверюга! Лезешь к нему, даже когда он тебя не замечает! Я всю ночь искал, душу рвал, а она — прыг к нему на голову!       Одеяло легонько двинулось. Сначала шевельнулась рука, потом из-под подушки донеслось протяжное мычание.       — Подъём, садистская морда! — Гинтоки пнул футон, переворачивая Сого на другой бок.       Сого мычал, отбиваясь от одеяла. Кролик, потеряв опору, соскользнул с его головы.       — Ну кто так будит, — просипел Сого, не разлепляя век.       — Что сон сбил, бедненький? — Гинтоки прищурился.       — Да, — Сого зевнул, хрустнув челюстью. — Про то, как я вас не слышу.       Кролик ткнулся в шею Сого, зарываясь носом в теплую кожу.       — Вот! Видели?! — Гинтоки ткнул пальцем. — Она меня игнорирует! Эта девчонка меня игнорирует ради этого… этого…       — Шарлатана, — подсказал Минато.       — Заткнись, ты вообще на очереди, — огрызнулся Гинтоки.       Сого выполз. Волосы торчали в стороны, на щеке красовался след от подушки.       — Данна, — прокряхтел он, — Вы достали, честное слово. Это просто тупой кролик, который выбирает, где удобнее греться.       — Это не просто кролик! Это Кагура! Которой положено меня уважать, а не смотреть, как на пустое место!       Кролик начал взбираться по предплечью – когти цеплялись за юкату, царапая кожу. Сого, поморщившись, подтолкнул пушистый зад вверх. Кролик улёгся на голову, свесив уши, и закрыл глаза.       Гинтоки махнул рукой.       — Невыносимо, — кинул он, уходя из комнаты. — Неблагодарные.       — Ощущаю себя ёкаем из древних легенд, — сообщил Сого обреченно. — На котором живут духи леса.       — Вы ёкай-футон, — поправил Минато, — Лежбище для мелких паразитов.       — Нагаи, иди в жопу.       — С удовольствием, — кивнул Минато. — Но там, кажется, пока очередь. Я постою.       На голове Сого теплый комок начал тихонько посапывать, убаюканный покоем. За окном стояла темень. И в свете лампы рыжий кролик на русых волосах казался каким-то мистическим символом. Сого склонялся к тому, что это наказание за все грехи сразу, в том числе за будущие.                     

***

             Первой завизжала торговка рыбой.       Она выносила ведро с требухой, когда из-за угла выкатилась мертвая крысиная семья, сбившаяся в комок, — и уставилась на неё мутными бусинками. Ведро полетело на землю, требуха разлетелась по мостовой. Торговка заголосила так, что с соседней улицы прибежал самурай с мечом.       Потом визжать начали дети. Они гоняли дохлую крысу по переулку, пока один не поскользнулся и не влетел в лужу.       Люди стояли кучками у лавок, тыкали пальцами в сторону канав и шептались. Кто-то говорил про отраву, кто-то про мор, кто-то про конец света. Старуха с амулетами уже развела торговлю — бойко шли бумажные обереги от крысиной напасти.       — Ну и гадость! — шарахались прохожие от запаха.       Серые тушки лежали вповалку, с остекленевшими глазами и раздутыми животами.       — С ума посходили, — Гинтоки обернулся на скорчившихся мужчин. — Как будто дохлых крыс не видали.       — Гин-сан, но не в таком количестве…       — Саката-сан, а в войну вы ели грызунов? — внезапно спросил Минато.       — Думаешь, тебя первого сожрут, если голод начнётся? — Сого закатил глаза, поправляя рыжий комок, оккупировавший его плечо. — Напрасно. Дерьма слишком много.       — Хоть в чем-то с тобой согласен, — Гинтоки косо посмотрел, да шаркнул обувью тише. — А тебе, плут, лучше не знать, что я жрал.       Кролик переложил мохнатые лапки поудобнее, высокомерно взирая на мир с высоты человеческого роста.              

***

             Вечерняя смена заступала на дежурство, патрульные сновали с озабоченными лицами. Штаб обыкновенно гудел.       — Окита-сан, а почему на Вас сидит... это? — спросил Сота, вытаращив глаза.       Ватанабэ стоял рядом и трясся, зажимая рот ладонью настолько, что побелели костяшки. Лицо покраснело, а из глаз текли слезы, но он героически молчал.       — Это талисман первого отряда, — ответил Сого, не сбавляя шага. — В рамках программы повышения боевого духа личного состава. Не видишь? Все уже воспряли.       Всхлипывание вперемешку с хрюканьем вырвалось со стороны Ватанабэ.       — А… почему он рыжий? — опешил Сота.       — По тем же причинам, почему ты кретин, — Сого пожал плечом, чуть не скинув кролика. — Генетике, как заметил, начхать. Кому-то слабоумие, кому-то редкий цвет шерсти.       Кролик гордо вскинул голову, отворачиваясь от Соты.              Внутри комнаты собрания горел мягкий свет настольной лампы. Кондо сидел за столом, изучая какие-то документы. Хиджиката затягивался сигаретой у окна. Дым тянулся на улицу, растворяясь в темноте.       — О, Сого! — Кондо поднял голову.       Улыбка застыла на его лице. Хиджиката поперхнулся дымом, и сигарета маятнулась у него в зубах, едва не выпав.       — Сого, — нахмурившись, произнес он. — Ты совсем умом тронулся?       — Смотря, что Вы имеете в виду, — Сого прикрыл глаза. Кролик снова взбирался, устраиваясь на макушке.       — Что у тебя на голове, идиот?!       — Потому что, — Гинтоки ткнул пальцем в сторону Сого, — он жулик и пройдоха, который чем-то заманил её!       — Вы пришли сюда зверинцем хвастаться?! — взревел Хиджиката.       Минато не удержался и прыснул. Гематома на скуле в свете лампы засияла фиолетовым пятном.       — Минато-кун, а с тобой что случилось?       — Производственная травма, ничего серьёзного, Кондо-сан, — улыбнулся он.       Сого неспешно опустился на татами. Кролик опустил уши, изучая новых людей.       — Почему он так зыркает на меня? — спросил Хиджиката, отступая на полшага. — Я ему ничего не сделал.       — Не льстите себе. На Вас так все смотрят, Хиджиката-сан.       Шинпачи, поправляя очки, кашлянул в кулак.       — Если позволите, я вкратце объясню…       Когда Шинпачи закончил, в кабинете воцарилась тишина. Кондо замер с открытым ртом, и было видно, как в голове у него одна мысль догоняет другую и обе спотыкаются.       Хиджиката со скрипом повернул голову и уставился на Минато:       — Вначале написать завещание, а потом иди во двор делать сэппуку.       — Так я не самурай…       — Ты знал, где она, ещё за день до пропажи, — Хиджиката продолжил. — Молчал, чтобы потом сознаться? Что ж, самурайского духа тебе не занимать.       Минато прилип к косяку и, кажется, попытался с ним слиться.       — Принцесса Соё лично интересовалась, — запричитал Кондо. — Ждёт доклада, волнуется. — Он взглянул на кролика и неожиданно просветлел. — Хотя, если подумать, Кагура-чан теперь такая милашка. Может, принцессе так даже больше понравится?       — Кондо-сан! Вы издеваетесь?!       — Тоши, а что такого? Рыжая, синеглазая, принцесса даже разницы не увидит, — ответил Кондо.       — Я тоже так считаю, — Сого закивал. — Дело закрыто, лавры получены за быстрое раскрытие. Заберите только эту животину от меня.       — Да, с радостью, — Гинтоки шагнул вперёд и потянулся к кролику.       Но не успел он сомкнуть пальцы на пушистой тушке, как та вцепилась когтями в голову Сого и истошно пискнула. Сого шикнул от боли, дёрнув головой.       — Ах ты ж! — Сого попытался разомкнуть лапы, но кролик сильнее вжался. — Да отпусти ты, паразит!       — Ну... Окита-кун ведь говорит, что всё закрыто, — проблеял Кондо. — Может, в самом деле, не стоит лишнего шума?       — Шума? — Хиджиката побагровел. — Да половина города орёт из-за дохлых крыс! А мы вместо девчонки подсовываем принцессе кролика. Ещё немного, и поползут слухи, что это всё Шинсенгуми устроил.       — А это разве не мы? — удивился Кондо.       Хиджиката задохнулся. Сигарета у него в пальцах переломилась пополам.       — Всё, я больше не могу, — прошипел Хиджиката. — Расследование твоё, Сого. Лавры тоже твои. Но чтобы принцесса осталась довольна.       Сого закрыл лицо ладонями и протяжно завыл. Гинтоки довольно осклабился.       — Кондо-сан, — Сого простонал из-под ладоней, — ну скажите ему, а? Я устал. Меня тошнит от собственной формы. Не хочу я эти расследования. Пусть Хиджиката-сан возглавляет, ему хотя бы будет о чём подумать, кроме соуса.       — Ах ты паршивец! — Хиджиката скрипнул зубами.       — Я в тебя верю, ты справишься, — Кондо гордо заулыбался, сложив руки на груди.       — Я не просил Вашей веры. Я просил поспать. И чтобы эта пушистая дрянь слезла с моей головы. И чтобы всё это исчезло. Я хочу…       — Ты хочешь быть полезным членом общества, — перебил его Хиджиката. — Прими как данность звания.       — Вот-вот! — Гинтоки хохотнул. — Такого только впрягай да паши!       Кролик ткнулся носом в макушку Сого и заурчал.       — Хиджиката-сан, я хочу быть как вы. Абсолютно бесполезным. Как импотент в борделе: все смотрят с жалостью, а толку ноль. Чтобы проходили мимо и не трогали.       — Я не импотент!       — А я и не говорил, что Вы импотент, — Сого приподнял брови. — Извините, не знал, что у Вас такие чувствительные темы. Вернее, нечувствительные.       Хиджиката рванул к нему, но Кондо ловко перехватил за плечо, удерживая на месте.       — Тоши, спокойно! Он провоцирует! — Кондо держал, громко смеясь ему прямо в ухо.       — Пусти! Я ему сейчас покажу, какой я бесполезный! Я его так работой загружу, он имя своё забудет!       — Не можете, Хиджиката-сан, — Сого поднялся с непроницаемым лицом, — У меня типа важное поручение от принцессы.       Гинтоки заржал в голос, слюна брызнула во все стороны. Он дергано показывал пальцем в Хиджикату.       — Реально импотент! — кричал он, хлопая по колену. — Шило заржавело, вот и бесится!       Шинпачи покачал головой. Рука потянулась к очкам и замерла, не донеся. Он прикрыл веки и мысленно считал до тысячи.       Минато бесшумно выскользнул в коридор, растворившись в полумраке.