Глава 8. Сон в легкой поступи может проломить ребра.

      Сого резко распахнул глаза, и солнечные лучи тут же ударили в лицо. Он перевернулся на бок, кривясь от света, а шум в ушах накрыл его шипящим шелестом волн. Под драную юкату набился мелкий песок, который впивался в кожу. Сине-зелёное море гнало волны на берег, ветер тащил с собой вонь соли и склизких водорослей.        Над ним висело ярко-синее небо, без единого облачка. Такое, как в повседневных аниме, когда компания едет на пляж — визгливо смеяться, стесняться тел в купальниках и вслепую бить по арбузу. Вот только Сого не в пляжном эпизоде. Он заснул в дурацкой Йорозуе, с дурацким кроликом, на дурацком футоне.       Сого недовольно простонал.       А сейчас он валялся на пустынном пляже, какого в Эдо никогда не видывал. Ни зонтиков в полоску, ни орущих детей с ведёрками, ни торговцев жареными кальмарами. Только песок, море и небо — три стихии, собравшиеся добить его окончательно.        — Ками-сама, ну хватит. Просто убей… — Сого выдохнул с досадой.       Захотелось плюнуть и зарыться башкой в песок. Само срастётся как-нибудь. Может, его жалкий вид достигнет Такамагахары, пробудит совесть у богов, и те отправят его обратно в мягкий футон.       — Заебало… — Сого уткнулся лицом в руку и зажмурился до рези в висках.       Влажный тычок в щёку дёрнул его.       Он подскочил. Песок разлетелся по сторонам, утягивая руки глубже, забиваясь под ногти.       — С кем разговариваешь?       Кагура сидела на корточках и улыбалась ехидно, глядя на него синими глазищами.       — Какого хрена…       Солнце било ей в спину, и рыжие пряди полыхали в воздухе, подхваченные ветром. В глазах защипало от пестроты.       — Чего вылупился, садист? — Кагура наклонила голову. — Тебе солнцем приложило? Ты-то не ято, не сгоришь.        Волосы скользнули по вырезу красного ципао, и в горле у Сого запершило.       — Я… — он прокашлялся. — Чайна, ты…       — Ты песка нажрался и разговаривать разучился?        В ушах сквозь шум врезался писк. Сого тяжело сглотнул вязкую слюну.        — Откуда ты здесь?       — Оттуда. — Кагура мотнула головой в сторону пляжа. — Я вообще-то тебя купаться звала. А ты дрыхнешь, как тюлень дохлый.       — Что там случилось? — Сого сел.       — Чего? — Кагура нахмурилась.       — Ты знаешь, о чём я. Что там было? Кто на тебя напал? Где ты пропадала?       — Тебе песок в голову набился? — Она отклонилась назад. — Что за допрос?       — Пока я просто спрашиваю. — Сого подался вперёд. — Ты исчезла на два дня. Вырубила телефон, а я нахожу твоё ципао в разгромленной квартире среди крови. — он ладонями уперся в песок. — А сейчас ты сидишь здесь и лыбишься, как будто ничего не было.       — Какое ципао? В какой квартире? Что ты несешь?       Сого смотрел на неё в упор, не давая себе отвернуться. Веснушки на носу, чуть заметные, будто кто-то рассыпал пыль и поленился стереть. Кривой маникюр на коротких ногтях: один подпилен короче остальных, на безымянном облупился лак. У застёжек ципао торчат нитки. Мочка уха проколота неровно, и серьга там дёшевая.        — Ты не помнишь, — сказал он тихо. — Или пиздишь.        — Чего?! — Кагура вспыхнула. — Ты охренел?!        — Ты даже забыла, что ято не могут под солнцем ходить. — Сого потёр лоб.       — Да пошёл ты! — Кагура вскочила и затараторила: — Я тебя купаться звала утром! А ты пришёл, лёг и заснул, как старик. Я ждала, пока ты храпел. А теперь какую-то пургу несёшь!       — Да прикрой рот на секунду! Голова трещит. — Сого цокнул языком и швырнул в неё горстью песка.       Кагура пригнулась, и песок просвистел над макушкой.       — Ну всё, ты доконал!       Она вцепилась в воротник его юкаты и рванула за собой.       — Чё творишь, чокнутая?! — Сого упёрся ногами, взрывая песок. За ним потянулись кривые борозды.       — Сейчас волоком до воды дотащу, и ты протрезвеешь, — процедила она, не сбавляя шага.       Кагура рванула сильнее. Сого попытался упереться, но песок выскользнул, и его протащило ещё на полметра.       — Пусти, дрянь! — заорал он. — Ты мне юкату порвёшь, идиотка!       — На праздничное не похоже, — пропыхтела она, не оборачиваясь. — Переживешь.        — Я с тобой сначала по-нормальному разговаривал!— он вцепился ей в запястье. — А ты меня тащишь, как мешок с дерьмом!       — Ну хоть в чем-то мы солидарны.        До воды оставалось несколько шагов. Было слышно, как шипела пена, которая лизала песок и отползала обратно, дразня. Сого дернул её на себя, но рыжая была сильнее и злее, чем он думал.       — Я не шучу! Отпусти! — рявкнул он.        — Как скажешь.       Сого полетел в воду, растопырив руки. Он не успел вдохнуть, как соленая вода хлынула в открытый рот. Он вынырнул, отфыркиваясь, и мокрый песок тут же прилип к лицу.       — Сука! — отплевываясь, просипел Сого.        Кагура, уже зашедшая по колено, расхохоталась, глядя на его перекошенную рожу.       — Можешь поплакать, садист! — крикнула она и шлепнула ногой по воде, обдав веером брызг.       — Сейчас ты у меня поплачешь.       Он ринулся на неё, разбрызгивая воду. Намокшая юката липко облепила ноги и потянула вниз. Сого задержал дыхание и сграбастал Кагуру в охапку, утягивая за собой.       Она выругалась на китайском так, что рыбы, наверное, покраснели, — и звук оборвался, когда вода сомкнулась над ними.       Холод сдавил виски, в уши влилась глубина, и мир сузился до тела, которое вырывалось из рук. Она извивалась, заколачивала его ладонями, царапалась, впиваясь ногтями в кожу. А Сого держал крепко, хотя лёгкие уже начинали гореть.       Пузырьки воздуха срывались вверх клубами. Он раскрыл глаза, терпя резь. Сквозь пелену он различал рыжие волосы — они плыли вокруг, подсвеченные сверху, и щекотали лицо.       Хватка ослабла.       Кагура толкнула его и вырвалась на поверхность. Сого вынырнул следом, хватая воздух ртом, пока вода заливала глаза.       — Цао ни ма! — Кагура кашляла и хлестала ладонью по воде. — Я чуть не захлебнулась, тварь!       Волосы прилипли к лицу мокрыми прядями, ципао облепило тело, а на щеках горел злой румянец.       — Не драматизируй, Чайна, — он протер веки, размазывая воду. — Говно в воде не тонет, как говорится.       — На себе проверял?        Она замахнулась, но он оказался быстрее и стиснул её запястья. Сого улыбнулся, щурясь от солнца. Юката отяжелела и тянула вниз, будто хотела утащить обратно.       Кагура не дёргалась. Только дышала часто и хмурилась, глядя ему в лицо, а вода заливала глаза, в которых плескались блики.       — Опять молчишь? — процедила она сквозь зубы. — Думаешь, что гадкое выкинуть? Небось, что я уродливая или…       — Нет. Ты… как русалка мстительная. Или ещё какая-то хтонь. Слишком красивой при жизни была, вот и сгноили быстро.       Сого поперхнулся собственными словами и отскочил, как ужаленный в зад. Её руки отпустил.       Кагура вспыхнула, будто её окатили кипятком: от шеи до корней волос. Что-то пискнула, чего он не разобрал, и толкнула его в воду.       

***

      Сого распахнул глаза в полумраке.       Сердце колотилось в горле, дыхание сбилось, юката взмокла от пота. Он лежал на футоне и смотрел в потолок невидящим взглядом.       Рядом, свернувшись клубочком у его виска, спал рыжий кролик. Уши прижаты, носик подрагивал во сне, тушка мерно вздымалась. Сого сглотнул пересохшим ртом. Он приподнялся на локте и уставился на рыжую шерсть и подрагивающие усы. Сого не решился коснуться.