Глава 3 – Встреча

Открыв чемодан Алана, можно было увидеть аккуратный, по-своему умиротворённый мирок. На дне, как обычно, лежала пара комплектов сменных рубашек, штанов, носков и белья. Сверху был набор инструментов с разными насадками. Отдельно от него — любимая грубая кисть Гранта, с помощью которой он пробегал по окаменелостям, смахивая песчинки и крошенную известковую породу. Ну и помимо всего бумажник с документами и наличкой. Раньше в этом чемодане вместе с Аланом путешествовал окаменелый 13-сантиметровый коготь раптора. Он любил запугивать им детей, сомневавшихся в проницательности ходивших раньше по Земле хищников. Но после увиденного и пережитого на Исла-Нублар, Грант понял глубину всей катастрофы. — Наша работа устареет, — хмыкнув, сказал тогда в Юрском парке Алан. — То есть, ваша работа вымрет? — мягко подстебнул догнавший его на лестнице Ян, глядя на палеонтолога карими глазами из-под солнечных очков. Уже не динозавры, а Алан будет считаться вымершим видом. Трагедия, не иначе. Но если это и произойдёт, то он будет продолжать заниматься своим делом на последние гроши. И когда-нибудь соберёт всю историю древних существ в одном месте. «Палеонтологический музей имени Гранта». Звучит неплохо, согласитесь? Выброшенный окаменелый коготь был символом возрождения динозавров и вымирания профессии Алана. Ну, рано или поздно, и ему пришлось бы «эволюционировать». Да, динозавры, живые динозавры пробудили в нём небывалую радость и восхищение эволюцией. Увидеть живым то, что ты всю жизнь видел в костях… Словами не описать ощущения. Но, как мы говорили раннее, недолго длилось это счастье. Динозавров, которых создал Ин Ген, были лишь оболочкой тех, что существовали десятки миллионов лет тому назад. Палеонтологу не впервой перемещаться на самолётах. Во время перелётов он либо спал, либо любовался видом из окошка воздушного транспорта. На этот раз Грант решил почитать журнальчик из сумки сиденья. До аэропорта Каламы оставалось совсем немного. Алан совсем не подозревал, что его там ждёт. В его жизни уже всё понятно и предрешено. Как считал сам палеонтолог. К примеру, ему уготована судьба одиночки. Это он точно знал. Единственные серьёзные и многообещающие отношения у него были с Элли Сэттлер. Но в какой-то момент их интересы просто разошлись. Как и они в последствие. До чего же дрянная эта штука — жизнь. И старость он встретит один. И последний день рождения он отметит тоже один. Из семьи у него никого не осталось. За исключением каких-то далёких родственников, которые только рады будут получить наследство Грантов. Надо будет как-нибудь переписать завещание. Полёт прошёл хорошо. — Доктор Грант! Алан! Да он приехал, смотрите! — радостно закричал Джон Харрисон, подбегая к остановившейся около трейлера служебной машине, где на заднем сиденье находился долгожданный мужчина. — Привет, Алан. Как жизнь? Сэмми, спасибо, что довёз наш ценный груз. Дотащи вещи Алана до его палаты, будь добр. Мне нужно ему тут всё показать, — дал указания водителю Харрисон. Пока Сэм возился с чемоданом и сумками Гранта, палеонтолог-птичник взял своего коллегу под локоть и повёл прямиком в лагерь. — Здравствуй, Харрисон. Нам вроде некуда торопиться. К чему же такая спешка? Они дошли до группы студентов, которые собрались в полукруге на стульях под большой палатой и каждый что-то горячо обсуждал друг с дружкой. Но, увидев Гранта, тут же замолчали. Алан помялся на месте, и Джон несильно пихнул палеонтолога локтем в бок, чтобы тот поздоровался. — Всем привет. Я доктор- — Алан Грант, — хором продолжили за него ребята. Алан уже и забыл, когда на него в последний раз смотрели таким восхищённым и удивлённым взглядом одновременно. Неужели он стал настолько известным после выпуска своей книги о динозаврах на Исла-Нубларе, рассказывающей о прелестях и ужасах великой науки — генетики? Хотя, вряд ли. Это же юноши с кафедры палеонтологии. Было бы страннее, если бы они сейчас не ответили хором. — Ладно… Джон, почему они смотрят на меня так удивлённо? Будто, о моём прибытии, в курсе только ты, — прошептал Алан с явным подозрением, повернувшись и наклонившись к лицу Харрисона. Здесь точно был какой-то подвох! — Так, дорогой мой коллега, зайди-ка во-о-он в ту палату, и ты всё поймёшь. Правда не обещаю, что тебе понравится увиденное. Письмо, кстати, писал не я, — промурлыкал Харрисон, похлопав ошеломлённого мужчину по плечу, уходя к своим не менее ошеломлённым студентам. Грант хмыкнул, понимая, что Джон не скажет ему всё как есть. Хорошо. Он поиграет по его правилам. Солнце приятно подпаливало лицо мужчины, пока он шёл до палатки, на которую указал Джон. Может быть, у Алана получится немного развеяться на этой экспедиции. Он пока не знает, сколько здесь пробудет. Всё зависит от того, как пойдут раскопки. Он слышал, что здесь, в пустыне Атакама, можно увидеть красивые пейзажи. «Цветущая пустыня» — писал ему Харрисон, который вовсе не Харрисон. Но кто же тогда? Подходя к нужной палатке, Алан почувствовал приятный запах тушёного мяса. Судя по всему, это была палатка-кухня. И внутри неё кто-то напевал. «Кажется, что-то в стиле джаза», — поразмыслил палеонтолог. Низкий голос мужчины приятно обволакивал уши. — Одна лишь мысль о тебе заставляет моё сердце петь, Как лёгкий апрельский ветерок, летящий на крыльях весны, И ты предстаёшь во всём великолепии, Моя единственная любовь Грант узнал этот голос. Он откинул занавеску и вошёл внутрь. Увидев широкую спину высокого мужчины, не облачённую в ткань, Алан замер. Сильные рельефные мышцы перекатывались вслед за движениями. Поджаристая смуглая кожа была идеальна. Как и всё в нём. Он словно древние египетские Боги, которые, к сожалению или счастью, были не в компетенции Алана. Сбежать или привлечь его внимание? Алан не трус, так что второй вариант ему больше подходит. Он опёрся бедром о низкий стол и откашлянул. Будь что будет. — Джон, я пробую себя в кулинарии. И, как думаешь, что нравится Алану? Мне кажется… — Ян запнулся, когда обернулся к Гранту с сковородкой в одной руке и лопаткой в другой, — Вспомнил лучик — вот и солнце. Доктор Динозавр решил чествовать нас своим присутствием. Здравствуйте, доктор Грант. Малкольм не ожидал, что палеонтолог прибудет так быстро. Ладно, нет. Он не ожидал, что тот вообще прибудет. Ян, будучи в шоке, мало понимал, что сейчас делает. Он торопливо положил кухонные принадлежности и подошёл к мужчине, который был ниже его на полголовы, чтобы обнять. Алан оказался прижат к горячей и голой мужской груди одного очень инициативного математика. Тепло. Очень тепло. Хотя нет. Горячо. Ещё бы чуть-чуть сократилось расстояние, и они могли бы почувствовать сердцебиение друг друга. Рука небрежно прошлась по спине Гранта. Потом до Малкольма дошло в каком положении они находятся, и он нехотя отстранился, тихо извинившись. — Вы всё же приехали, — пробормотал Ян, неловко взъерошив свои и так непослушные тёмные волосы. — Доктор Малкольм, я тоже рад вас видеть, но всё же вы не могли бы надеть что-нибудь сверху? — сказал шокированный палеонтолог, отведя взгляд в сторону, иначе разглядывание восьмого чуда света могло бы затянуться надолго. — Что такое? Вы стесняетесь? Это, знаете ли, признак небезразличия, — во второй раз математик не растерялся и поддразнил Алана, подмигнув ему. Тем не менее он взял серую футболку, висевшую на стуле, и надел её, — Здесь чертовски жарко от плиты. С приездом в пустыню Ян решил переодеться в более удобную форму, а не свои привычные чёрные джинсы, чёрную рубашку и кожанку. Здесь его стиль был немного не актуален. Но он выглядел по-прежнему круто. Даже с принтом уточки на футболке. Он повернулся к палеонтологу, который задумчиво смотрел куда-то в ковёр, постеленный в палате. Тот, увидев взгляд на себе, продолжил беседу. — Почему все так удивлены? — Никто не ожидал, что вы приедете, доктор Грант, — с широченной улыбкой сказал Малкольм. Ему трудно было скрыть радость от приезда мужчины. Да и, собственно, зачем? — Сколько же я отсутствовал? — задал риторический вопрос Алан, потирая виски. Время летело беспощадно быстро. И он, как и остальные люди, иногда терялись и витали в облаках, теряя смысл слова «время». Или тоскливо сидели дома и тоскливо следили оттуда за всеми новостями. — В любом случаем мы рады, что вы вернулись. Я рад. Взгляд глубоких тёмных карих глаз встретились с серо-голубыми. Оба понимали — эта экспедиция обещает быть занимательной. Из раздумий их вырвал свист чайника. — Ах, точно. Вы голодны? Я тут кое-что по мелочи приготовил. — Что? А, да. Я бы съел что-нибудь. И, прошу, зови меня просто Алан, — неожиданно для Яна, сказал палеонтолог. — Хорошо, просто Алан. Тогда я просто Ян. Они обедали в приятной непринуждённой тишине, в которой висело предчувствие развития их отношений. Ян боялся сделать что-то не так, поэтому иногда нёс неловкие вещи. А Алан хотел понять себя. Но прежде всего этого мужчину, который, в общем-то, и есть виновник столь дивного торжества. Этого мужчину с глубоким внимательным и пронзительным взглядом очешуительных карих глаз. — У меня были некоторые проблемы после… сам знаешь после чего. Об этом по-прежнему трудно разговаривать спокойным тоном. То, что было в парке Хаммонда и на Исла-Сорне… У меня будто вся жизнь перед глазами пролетела. Многое стало неважно, — заговорил Грант, кончив трапезу. Он сделал небольшой глоток уже успевшего поостыть чая. — Я понимаю, о каких проблемах идёт речь, Алан. Я прекрасно понимаю, — серьёзным тоном заверил математик. Не один Грант потерял смысл вставать по утрам. Или по ночам от кошмаров. И понять это чувство могли только они, Сэттлер, внуки Хаммонда и сам Хаммонд отчасти тоже. — Слушай, я хотел спросить тебя. Что ты здесь делаешь? Но, прежде чем Ян открыл рот, в кухню тут же ворвался весёлый и запыхавшийся Харрисон. — Извините, что прерываю вас, голубки, но нам уже пора на экспедицию. Ян — за технику, Алан — в машину. О, это что, макароны с тушёнкой? Джон отбросил все формальности, как и сами Грант и Малькольм минутами раннее. Пока птичник торопливо выскрёбывал остатки еды со сковородки себе в рот и благословил великого повара-математика, мужчины закинули пустую грязную посуду в раковину и вышли из палаты, идя выполнять свои задачи. Они понимали — разговор не окончен. Гранта, на самом деле пока многое смущало. Например, странный взгляд Джона на них с Яном. Как у свахи. Знаете такой? Управившись со сборкой вещей за час, команда из нескольких студентов, учёных и сотрудников отправились на трёх вездеходах вглубь пустыни. Им нужно было двигаться по намеченному маршруту. Когда машины только тронулись с места, Ян запрыгнул в первую попавшуюся и сел куда-то на заднее сиденье к студентам. — Мимо, доктор Малкольм, мимо, — лукаво сказал один из них. Его звали Виктор. То был невысокий худощавый парень с кудрявыми каштановыми волосами, янтарными глазами и прихрамывающей ногой. И острым, очень острым языком. Но, признать, парень гений. Малкольм слышал о его достижениях даже больше, чем хотелось бы. — Ой, помолчи, умник, — фыркнул Ян, подняв уголки губ. И, как Харрисон, Виктор Грэвс не был слепым и видел необычную химию между своим профессором и Яном. К слову, рядом с худым сидел широкоплечий высокий Джеймс, который повсюду таскался с Виктором. Да, Малкольм за три недели присутствия в лагере уже насмотрелся на этих двоих. Оба зубрилы до костей и безумных научных теорий эволюции. Которые, впрочем, впоследствии, оказывались не такими уж и безумными. Два молодых парня друг друга стояли. И девушки в университете уже не особо обращали внимания на их пытливые и увлечённые лишь собой и друг другом умы. Ехать оставалось недолго. Они вышли на основную тропу, ведущую к необходимому месту. Издалека виднелись разной формы горячие от солнца песочные холмы с замысловатыми узорами волн. А ещё дальше — горы и соляные лагуны. Какие-то из лагун были пересохшие, а часть — вполне пригодны для купания. Харрисон старался каждый день вывозить всех плескаться в тёплой солёной воде. Будучи на месте, все начали выходить из машин. Алан встал и опёрся рукой о дверцу. Его губы приоткрылись, когда он увидел «сердце» пустыни. Рядом с Грантом материализовался птичник, который наслаждался удивлённой физиономией коллеги. — Ну, как тебе? — Здесь очень красиво, Джон. — А я о чём? Атакама в самом разгаре своего цветения. Что может быть лучше этого зрелища? — Даже не могу представить. А вот Ян, только что вышедший из другой машины, мог. Его взгляд сразу же зацепился за лицо старшего мужчины, неосознанно стараясь впитать в память мельчайшие изменения в мимике. Глаза Гранта сверкали, губы растянулись в улыбке. В этих чертах не было прежних скептицизма или безразличия, которые Алан по привычке носил как маску. Хотя у палеонтолога всегда было трепетное отношение к природе и всему связанному с ней. Но этот искренний момент вызвал в сердце Малкольма странное шевеление. Подогрев той искры, которая зародилась ещё тогда в парке.

— А я могу.