Глава 2 – Ян

– Но, следуя теории хаоса, и эта система могла и может оказаться хрупкой и нарушиться. Ведь сложные системы чрезвычайно зависимы от начальных условий. Верно, доктор Малкольм? Математик, к которому обращался палеонтолог-птичник, обернулся и с упрёком посмотрел на того. Харрисон явно подтрунивал над ним, так как сидел он с довольной ухмылкой на лице. – Да-да, Джон, и небольшие изменения в окружающей среде могут привести к различным существенным последствиям. Не передразнивай меня в моём поле. И в случае с доктором Грантом системы и вправду чрезвычайно зависят от начальных условий. – Скажи, Ян, когда ты с ним виделся в последний раз? Вы, на сколько я знаю, и нечасто видитесь. Ян задумчиво посмотрел на кружку в своих ладонях, прежде чем заговорить. – Ты прав, нечасто. Последний раз был в августе на конференции в Калифорнии. По поводу последних событий. Как всегда. Ничего нового спустя 2 года. – Оно и видно. Людям только дай кусок хлеба, а они его тут же разорвут, разгрызут. Да и ещё попросят! – Надеюсь, что он придёт, – еле слышно сказал математик, отпивая горячий напиток. Жидкость приятно обожгла его нутро. Тепло распространилось по всему телу. – После того, как ты ему написал письмо от моего имени и упаковал в симпатичный зелёный конверт? Да он обязан выйти за тебя после такого, приятель. – Да иди ты, – Ян закатил глаза, слегка улыбнувшись, представив, как они выглядят со стороны. Два учёных вели себя как дети. И оба не видели в этом ничего плохого или зазорного. Малкольму пару месяцев назад исполнилось 32 года. Он и Джон были ровесниками. Ян – довольно высокий, смуглый и стройный парень с еврейскими корнями, вьющимися тёмными волосами и обворожительными карими глазами. Джон – коренастый, белый и немного полный парень с кудрявыми рыжими волосами, заплетёнными в низкий хвост и серо-зелёными глазами. Их можно было назвать противоположностями как по внешности, так и по характеру. Мужчины знакомы ещё со средней школы в штате Монтаны, где их пути разошлись после старших классов. Но они по-прежнему оставались хорошими друзьями. И Харрисон знал об увлечениях математика. Хорошо знал. Например, как тот относится к Алану Гранту. «С трепетом и уважением» - говорил он. Ага, щас. Конечно. Джон, может быть, и был немного туповат, но в своё время он начитался много романов. Девичье увлечение, но что ж поделать. Быть ранимым, чувствительным и единственным ребёнком в семье не так уж и плохо. Так, мы сейчас не о Джоне. «С трепетом и уважением» рассказывать об одном и том же человеке 24/7? Следить за всеми новостями, касающихся раскопок и выходов научных бестселлеров, где иногда светился Алан? Да ещё и таким взглядом буравить его фотографии... Здесь было место чему-то более глубокому, помимо уважения. Ян и Джон сидели на походных стульях в одной из рабочих палат на открытом небе. Группа студентов сейчас находились с другим руководителем на расследовании территории. Так что они могли спокойно пооткровенничать друг с другом без лишних ушей. И заодно пообедать. Климат в пустыне Атакама тропический, относительно прохладный. И именно в это время года здесь было особенно красиво. Скоро вы узнаете почему. – Чтобы совсем не обезнадёживать, могу сказать, что тебя многое связывает с ним. – Ты о чём и о ком? – притворился дурачком Малкольм. Он понимал, что Джон вряд ли отстанет от него. Ведь настоящие друзья копают глобально и до конца, так ведь? – Ладно, Ян, я тебя понял. Не хочешь говорить о нём и не надо. Только потом не жалуйся, если я скажу Алану, как ты трепетно и уважительно к нему относишься, – с ехидной улыбкой сказал мужчина, прокручивая у себя в голове разные интересные сценарии. О которых Ян, если быть честным, не очень хотел знать. – Честно говоря, я иногда побаиваюсь тебя, друг. Джона, как второго руководителя экспедиции, вызвали по рации с просьбой подойти к группе студентов. Так что ему пришлось оставить Яна одного присматривать за лагерем. Тот был и не против. Математику не понравилось развитие их диалога. Поэтому он не хотел его заканчивать. Удобный случай снова спас его. В последнее время избегание разговоров об его отношение к Алану стало частым занятием. В основном участниками столь неловких разговоров были Джон и Элли Сэттлер. Да, вам не показалось. Элли Сэттлер. И, лишь изредка, сам Алан. С женщиной Ян переписывался на своей неубиваемой раскладушке не совсем новой модели. Если раньше он подкатывал к ней, когда та ещё была в отношениях с палеонтологом, то сейчас они были на совершенно другом уровне общения. Это было похоже на что-то дружески-понимающе-сочувствующее. Да. Как-то так. Элли тоже прогадала про небольшой секретик Яна Малкольма. Но давить на него она не стала. Разве что только вкратце дала мужчине описание Гранта как «угрюмого, недоступного и с устаревшим чувством юмора». Но, помимо этого набора, она также добавила: «Не хочу забегать вперёд или случайно неправильно понять тебя, но я всё же кое-что скажу. Если ты будешь честен с Аланом и честен с собой, то тебе могут открыться его новые стороны. Такие как забота, внимание… Он будет смотреть на тебя, как на единственное чудо в этом мире». И математик представил это. И его унесло далеко и надолго. Он не мог объяснить, что с ним происходит, так как сам до конца не понимал. Ему было страшно давать этому чувству имя. И из-за этого ситуация становилось ещё глупее и страннее. Но кое-что Малкольм для себя всё же решил. Будь что будет. Он плывёт по течению. Доплывёт он куда надо или нет – проблемы завтрашнего его. Сегодня Ян будет просто сидеть на попе ровно и думать об Алане. Но всё же… Нужно ли ему что-то будет сделать по приезду палеонтолога? Надо ли готовить свою типичную пафосную речь? Или просто сказать: «Хэй, Алан, привет. Давно не виделись»? Теперь математик корил себя за то, что не предупредил мужчину о своём присутствии здесь. Вдруг Грант ему будет не рад? В последний раз они разошлись не на самой приятной ноте, если вспомнить взгляд холодных глаз, устремлённых прямо на Яна. Или, может быть, он всё себе выдумал в голове и это был его обычный взгляд? Тогда почему Алан смотрел на него так долго? Как всегда, много вопросов и мало ответов. Ян не любил оставлять дела незавершёнными. Так что его ждёт небольшое расследование по поводу того, что испытывает к нему один угрюмый палеонтолог. – Мне не в первой оставаться наедине с собой и беседовать с умным человеком, – будничным тоном сказал Малкольм, вставая со стула и направляясь в сторону той палатки, где находились припасы. Надо было подкрепиться и продолжить чтение очередного автора, популяризирующего теорию хаоса. День близился к концу. Когда Ян отложил книжку в сторону и прошёлся по лагерю, чтобы везде включить свет, он заметил приближающихся двух руководителей вместе с группой студентов. И те, и другие выглядели уставшими. Малкольм решил оставить расспросы на потом и узнать у Фреда, заведующего техникой, как пользоваться той вычислительной вероятность машиной. Всё же он был здесь не только из-за Гранта. Хотя в основном из-за него, конечно. Ян также помогал Харрисону с проделкой маршрута, где могли бы быть ископаемые. Вы спросите, как это работает? Предполагается, что Ян ежедневно перед отходом группы сидит за топографической картой и с помощью «большого булыжника с проводами» рассчитывает вероятность того, что в конкретной зоне найдётся нужная порода. Дальше он передаёт карту с нанесёнными пометками Харрисону, который потом корректирует её и даёт студентам. Которые в последствие играют в игру под названием «найди окаменелость». Весёлая игра, кстати говоря. Осталось теперь проверить эффективность этой схемы, чтобы использовать её в дальнейшем. На самом деле это были не первые совместные раскопки Яна и Джона. Палеонтолог-птичник постоянно звал своего друга и на раскопки, и в музеи, и в кино. Даже как-то раз позвал его с собой на конференцию в Россию. В последнее место Ян немного побоялся отправиться. Малкольм не любил отказывать другу. Поэтому каждый раз, когда они встречались, он рекомендовал Джону подключать к этому делу свою семью. К слову, Джон тот ещё семьянин. И Ян не понимал как у того хватало времени и на него, и на четверо детей с женой. У самого математика тоже была семья. Не такая большая, как у приятеля, но всё же. Дочка. Келли Кёртис Малкольм. Да, Ян совершал много ошибок в молодости. И мы сейчас не только про математику. Со стороны можно было бы сказать, что мужчина вёл гуляющий образ жизни. Но это не так. Он вечно в поисках. Чёрт, всё равно не так звучит. Плохим отцом он не был, но часто отсутствовал. Келли жила у тёти. После того, как она спасла Малькольма-старшего своими акробатическими трюками, врезав наглому раптору по роже, она снова вернулась к гимнастике. Ян гордился своей дочуркой. И характером Келли Кёртис, к сожалению или к счастью, пошла в своего уникального отца. В Атакаме началась ночь. Все спали. Кроме одного мечтательно смотрящего на звёздное небо мужчины, предвкушавшего встречу с другим.