Часть 21

Ресторан встретил их приглушенным светом софитов, обилием красного бархата и тяжелым запахом дорогих духов вперемешку с ароматом трюфелей. За каждым столиком сидели пары, скованные романтическим пафосом этого вечера. Ниа успел пару раз сходить с другими людьми в рестораны, но никогда не испытывал такого волнения. К тому же для них это был настоящий романтический вечер. Когда они сели за стол, Ниа нервно посмотрел на возлюбленного, а затем на сервировку и свечи на столе. Ему очень непривычно было видеть Мэлло в костюме. Раньше они никогда бы не подумали о том что будут сидеть в ресторане, празднуя четырнадцатое февраля. Им можно было бы никуда не ходить и ничего не праздновать, но это просто был еще один способ показать, что они важны друг для друга после всего что они пережили. Когда их пальцы соприкоснулись, они улыбнулись другу. Мэлло взглянул на него в полумраке зала. Кажется Ниа говорил, что выбрал ресторан с минимальным уровнем шума. В зале звучала негромкая музыка, придавая расслабленную атмосферу. На ужин они выбрали итальянские, а так же какие-то незнакомые блюда. Перед тем как приступить непосредственно к ужину, Ниа медленно взял бокал за тонкую ножку. Его пальцы держали хрусталь аккуратно и точно. Он слегка наклонил его, глядя, как темно-красное Кьянти ловит отблеск свечи на белоснежной скатерти. Вместо того чтобы просто выпить, он на пару секунд завис, наблюдая за тем, как вино медленно стекает по стенкам стекла, мысленно просчитывая его плотность. Он сделал небольшой глоток, замер, удерживая жидкость на языке, чтобы полностью разобрать вкус, а затем медленно выдохнул. Терпкое, плотное вино приятно обожгло горло, и по телу сразу разлилось долгожданное тепло. Неловкость и напряжение от шумного зала вокруг наконец-то начали отпускать. — Ну как тебе? — спросил его Мэлло. — Неплохо. — Ну еще бы, — хмыкнул Мэлло, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Я же говорил, что итальянцы в этом шарят. Кьянти — классика, его испортить сложно. — Поверю тебе на слово. Они наконец приступили к ужину. С возрастом в Мэлло было больше собранности, он держал приборы, уверенно и спокойно. В такой вечер не хотелось много говорить и просто наслаждаться друг другом. Они просидели так почти два часа, обсуждая еду, которую им подавали. Домой к Ниа они поехали на его машине. Поначалу Мэлло даже настаивал на мотоцикле, но Ниа категорически отказался, аргументируя тем что это нецелесообразно. — Ты что, напился? — с улыбкой спросил его Мэлло, придерживая за талию, когда они подъехали к дому. — Я в порядке, — сказав это, Ниа тут же слегка пошатнулся. — Ты же говорил, что хочешь опробовать мой подарок. — Мои когнитивные функции в порядке, — негромко, но чуть медленнее, чем обычно, произнес Ниа, стараясь четко выговаривать слова. — Однако я вынужден признать, что недооценил крепость того коктейля, который ты мне посоветовал перед десертом. Сказав это, Ниа выпрямился и направился к крыльцу. — Ты выпил за вечер не только коктейль, — напомнил ему Мэлло. — Не думай, что это помешает мне выиграть партию в шахматы. — Сомневаюсь в этом. Ниа ухмыльнулся и достав ключи, открыл входную дверь. Они оказались в теплой гостиной и огляделись. Мэлло заметил на столе подаренный букет. Перед тем как войти в гостиную, они на секунду замерли в полумраке коридора, прямо у самого дверного проема. Ниа все еще слегка покачивался, его пальцы судорожно сжимали плотную ткань пиджака Мэлло, пытаясь удержать равновесие, а дыхание было непривычно частым. Мэлло аккуратно прижал его спиной к стене и поцеловал. Он целовал его медленно, собственнически, но с невероятной, бережной нежностью. Ниа ответил сразу же, приоткрывая рот, полностью отдавая контроль над моментом и растворяясь в ощущении чужого тепла. Трезвенник, прагматик и самый рациональный человек на планете, который всегда просчитывал всё на десять шагов вперед, сейчас действительно слегка опьянел. Тихо рассмеявшись, Мэлло увлек его за собой в гостиную — туда, где их уже ждали разложенная доска и сладкий шахматный подарок. Сев за стол, они начали играть в шахматы. Ниа, все еще слегка хмельной после коктейля, сидел в кресле, поджав под себя одну ногу. Его движения стали чуть более плавными и неторопливыми. Он задумчиво перебирал пальцами белого ванильного коня, чувствуя, как от тепла кожи кондитерская фигура начинает едва заметно подтаивать. — Могу сказать, что из всех игрушек и головоломок, что у меня когда-либо были, эта — самая лучшая. В процессе партии фигуры будут буквально таять, — с улыбкой тихо произнес Ниа. Мэлло, довольно заулыбался и снял с себя неудобный пиджак. Видеть Ниа таким расслабленным, слегка пьяным и искренне радующимся подарку — было для него лучшей наградой за недели поисков нужного кондитера. Он уверенно двинул вперед своего темного шоколадного коня, открывая партию. — Рад, что тебе понравилось, — прищурился Мэлло, подпирая подбородок ладонью. — Но не расслабляйся. Ошибся — твоя фигура отправляется ко мне. И поверь, я съем твоего ванильного короля без всякого сожаления. Ниа сделал первый ход, плавно передвинув ванильную пешку на две клетки вперед. Пальцы оставили на белом какао-масле едва заметный глянцевый след, и этот мимолетный контакт заставил его улыбнуться. Алкоголь стирал привычные границы: вместо того чтобы просчитывать партию на тридцать ходов вперед, выстраивая безупречную защиту, Ниа просто наслаждался моментом. — Смело для того, кто едва удерживал равновесие на улице, — усмехнулся Мэлло. Он мгновенно ответил ходом своего черного коня. Мэлло играл агрессивно, как и всегда, но сейчас в его выпадах не было прежней злости — только чистый, азартный флирт. Ниа на секунду задумался, накручивая на палец прядь белых волос. Его взгляд скользил по шоколадным фигурам. Ниа вывел в центр доски своего слона. — Я просто проверяю твою бдительность, — тихо парировал Ниа. — Ты ведь так увлечен предвкушением десерта, что можешь пропустить элементарную вилку. — Меня не так-то просто отвлечь, когда на кону твои фигуры, — Мэлло подался вперед, опираясь локтями о стол. Его палец коснулся черной пешки, двигая ее наперерез слону Ниа. Пространство между ними сократилось, и теперь они оба смотрели не столько на доску, сколько в глаза друг другу. Первые ходы были сделаны, фигуры замерли в хрупком равновесии, и атмосфера в комнате окончательно потеряла всякую серьезность, превращаясь в их личную, сладкую игру. Мэлло не заставил себя долго ждать. Заметив, что Ниа из-за легкого хмеля оставил без прикрытия левый фланг, он с победным видом двинул своего шоколадного коня по диагонали. С легким деревянным стуком черная фигура заняла клетку, выбивая из игры белую ванильную пешку. — Первая кровь, — ухмыльнулся Мэлло. Он взял с доски «белую пленную», но вместо того, чтобы просто отложить ее в сторону, поднес к губам и откусил ровно половину. Сладкий, насыщенный вкус натуральной ванили и нежного какао-масла мгновенно растаял на языке. Мэлло зажмурился от удовольствия, а затем протянул оставшуюся половинку пешки прямо к губам Ниа. — Твои люди чертовски вкусные, L. Пробуй. Ты должен знать, чем пожертвовал. Ниа мягко улыбнулся, чуть подался вперед и аккуратно забрал губами оставшийся кусочек прямо из его пальцев. Шоколад был теплым, сладким и оставлял приятное послевкусие. — Моя жертва была тактической, — спокойно ответил Ниа. Его взгляд на секунду стал непривычно острым для человека, который только что съел собственную пешку. Ниа протянул бледную руку к доске и уверенным, точным движением переместил своего ванильного слона на освободившуюся позицию. — Шах твоему королю, Мэлло. И, кажется, твой конь теперь тоже в ловушке. Мэлло замер с открытым ртом, переводя взгляд с доски на Ниа, который сидел в кресле с абсолютно невозмутимым видом. Ниа был способен просчитать комбинацию даже под действием крепкого алкоголя. Поняв, что его так красиво обвели вокруг пальца, Мэлло не выдержал и тихо, восхищенно рассмеялся. Блондин замер, пристально разглядывая доску. Его шоколадный конь действительно оказался зажат в тиски безупречной ловушкой, а королю грозил неминуемый удар от ванильного слона. Кажется план Ниа сработал идеально. — Ах ты змея, — беззлобно процедил Мэлло, но в его глазах вспыхнул опасный, азартный огонек. Вместо того чтобы судорожно искать логичный выход и отступать, он решил действовать в своем фирменном стиле — абсолютно непредсказуемо. Мэлло уверенно взял своего черного ферзя и легким щелчком сбил с доски атакующую ладью Ниа, полностью игнорируя угрозу собственному королю. — Спасать коня? Ну уж нет. Если мой король и падет, то я заберу с собой твою лучшую фигуру, — ухмыльнулся он. Мэлло взял сбитую ванильную ладью, но не стал ее есть. Он медленно поднялся со своего места, обошел стол и опустился на подлокотник кресла Ниа, нарушая все мыслимые правила шахматного этикета. Сидеть на расстоянии доски ему надоело. — Ты слишком увлекся своей идеальной тактикой, L, — тихо прошептал Мэлло, наклоняясь к самому уху Ниа. От него пахло дорогим парфюмом, хорошим стейком и горьким шоколадом. Он аккуратно провел прохладной ванильной фигуркой по бледной щеке Ниа, оставляя на ней едва заметный, тающий сладкий след. Ниа от неожиданности вздрогнул, а его дыхание сбилось. Он поднял глаза на Мэлло, чувствуя, как алкоголь в крови вспыхивает новой волной тепла от такой опасной близости. — Мэлло… это против правил, — попытался возразить Ниа, хотя его голос прозвучал совсем не убедительно. — Твой король все еще под шахом. — К черту правила, — тихо рассмеялся Мэлло. Он перехватил ладью поудобнее, откусил кусочек, а затем, подавшись вперед, мягко коснулся губами щеки Ниа, прямо там, где остался ванильный след. Его поцелуй был неторопливым, тягучим и сладким. Ниа прикрыл глаза, окончательно сдаваясь этой абсурдной, но такой личной и долгожданной игре. На доске мог победить кто угодно, но прямо здесь и сейчас они оба уже выиграли свой самый главный приз. Но Мэлло не собирался останавливаться на достигнутом. Вернувшись на свое место, но по-прежнему удерживая Ниа своим нечитаемым, горящим взглядом, он сделал финальный сокрушительный выпад. Его черный шоколадный ферзь скользнул по диагонали доски, сбивая последнюю защитную пешку белых, и замер прямо перед ванильным королем. — Шах и мат, Ниа, — выдохнул Мэлло, и на его лице расцвела та самая, до боли знакомая победная ухмылка. Он победно вскинул руки, откидываясь на спинку кресла, а его глаза буквально светились первобытным, чистым восторгом. В этот миг он снова выглядел тем самым азартным девятнадцатилетним парнем, способным перевернуть весь мир ради своей победы. Ниа мягко улыбнулся и аккуратно положил своего ванильного короля на бок, признавая поражение. Втайне он именно этого и хотел. Его изощренный ум мог бы выстроить глухую оборону и свести партию к ничьей даже в нетрезвом состоянии, но Ниа намеренно оставил ту лазейку на фланге. Он слишком хорошо знал Мэлло. Ему до безумия хотелось, чтобы его возлюбленный снова ощутил этот прилив сил, это дикое, искреннее воодушевление, которое всегда делало Мэлло по-настоящему живым. Видеть, как загораются глаза Мэлло от триумфа, для Ниа было гораздо важнее собственного выигрыша. — Ты превзошел сам себя, Мэлло, — тихо, но с глубоким уважением признал Ниа, пододвигая к себе поверженного ванильного короля. — Твоя атака полностью разрушила мою систему. Мэлло мгновенно перемахнул через стол, забирая шоколадного ферзя-победителя и ванильного короля Ниа. Он протянул корону белой фигуры Ниа, а сам с явным удовольствием откусил голову темного ферзя. — Это потому, что ты слишком долго думаешь, L, — Мэлло ласково притянул Ниа к себе за затылок, утыкаясь носом в его мягкие белые волосы. — Но должен признать… это была лучшая партия в моей жизни. В тихой гостиной, пропахшей какао и ванилью, они сидели на диване в обнимку посреди разбросанных фигур. Им больше не нужно было воевать с миром или друг с другом. Настоящая победа была в том, что этот вечер они делили на двоих. Через полчаса, Мэлло повел его в комнату где стояло фортепиано. — Хочешь, чтобы я сыграл? — спросил Ниа, глядя на то как пристально тот смотрит на него. — Когда мы были в доме Вамми… я практически не видел, как ты играешь… — Потому что ты сбегал во время уроков? — улыбнулся Ниа. — Мне этот навык не понадобился… — уверенно заявил Мэлло, — Хотя вынужден признать, что пару раз мне это пригодилось во время заданий, которые я выполнял. Ниа бесшумно опустился на стул и откинул лакированную крышку инструмента. Бледные, тонкие пальцы привычно замерли над клавишами. Он редко играл при ком-то, но сегодня, в этот особенный февральский вечер, ему хотелось выразить то, для чего у него никогда не находилось нужных слов. Он нажал первую клавишу, и по комнате разлился глубокий, мягкий звук. Ниа играл неторопливо, без нот, доверяя лишь мышечной памяти и собственным ощущениям. В его исполнении не было технической безупречности концертного пианиста, но была та самая абсолютная, математическая гармония, которую он так любил искать в хаосе этого мира. Музыка заполняла пространство гостиной, переплетаясь с витающим в воздухе густым ароматом ванили и горького какао. Мэлло остался сидеть у стола, подперев подбородок рукой. С его лица исчезла привычная дерзкая ухмылка. Он завороженно смотрел на Ниа, чья тонкая фигура в свете свечей казалась почти призрачной. Мэлло никогда не признался бы в этом вслух, но этот тихий, умиротворяющий момент трогал его до самой глубины души. В этой музыке не было вызова или соперничества. В ней был покой, к которому они оба так долго и мучительно шли. Ниа взял последний, протяжный аккорд, и звук медленно растаял в тишине комнаты. Он не стал закрывать крышку, а просто оставил руки на клавишах, мягко улыбаясь своим мыслям. Мэлло подошел к нему и приобнял со спины. Он пробежался пальцами по клавишам и извлек несколько глубоких, резких аккордов. Ниа почувствовал насколько их стили отличаются. Блондин сел рядом с ним на стул, притянул к себе за затылок и чмокнул в губы. Ниа так и не переоделся, продолжая щеголять в своем костюме. Пользуясь моментом, Мэлло начал медленно расстегивать пуговицы с его пиджака и жилета. Когда последняя пуговица была расстегнута, Ниа сам снял их с себя и скинул прямо на фортепиано. Усмехнувшись, блондин перешел к рубашке и расстегнул несколько пуговиц, обнажая бледную, почти прозрачную кожу. Мэлло опустился на колени прямо перед ним. Его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу на груди Ниа, заставляя того крупно вздрогнуть. Подавшись вперед, Мэлло медленно лизнул его сосок, а в следующий миг весьма ощутимо прикусил его, заставляя Ниа резко втянуть воздух сквозь зубы. — Мэлло, — хрипло выдохнул Ниа. Когда Ниа схватил его руками за плечи, они поцеловались. — Идем, Мэлло… — сказав это, Ниа встал со стула и повел его за собой в свою комнату. Расстояние до спальни показалось им целой вечностью. Оказавшись в комнате, Ниа начал расстегивать пуговицы уже на рубашке Мэлло. При этом его руки слегка тряслись. Когда блондин помог ему избавиться от одежды, они плюхнулись на кровать. Ниа провел рукой по его светлым волосам и пригляделся к старому шраму на его лице. Голубые глаза Мэлло пристально следили за его движениями. Опустив голову, Ниа поцеловал его в шею, а затем перевернул возлюбленного на бок и потянулся к тумбочке. — Может на этот раз обойдемся без презерватива? — хмыкнул Мэлло. Ниа хотел уже в очередной раз отказать ему в этом, но поскольку сегодня был особенный день для них обоих, он потянулся к смазке. На некоторое время он застыл, так как ни разу не трахал Мэлло без презерватива. — Нэйт, не тяни. Просто вставь уже. Хватит думать. Отбросив мысли, Ниа начал возиться со смазкой и растягивать его. На взгляд Мэлло, Ниа слишком долго возился с прелюдией. Даже во время секса, Ниа умудрялся целую вечность размышлять, а не делать все быстро и резко. Мэлло резко выдохнул, когда Нэйт наконец прижался к нему ближе, не без труда вставил свой член и начал размеренно двигаться. Ниа прижался к его шее и тяжело задышал. — Нэйт, побыстрее, — поторопил он, чувствуя, что видимо Ниа так и будет двигаться со своей черепашьей скоростью. Ниа послушно задвигался быстрее и установил ритм, который, казалось, устраивал их обоих. Прекрасно понимая, что долго не продержится, Ниа одной рукой обхватил истекающий смазкой член Мэлло и переплел свои пальцы с его. Мэлло закрыл глаза от наслаждения и задвигался ему навстречу… Утром после бурной ночи, Мэлло с трудом сел на кровати и посмотрел на Ниа, который умиротворенно спал. Этот «тихоня», который раньше еле свою задницу поднимал с пола, взял его за ночь не один раз, меняя позиции. И честно говоря, Мэлло это нравилось, иначе вытягивать из него эмоции было крайне сложной задачей и даже откровенные разговоры, ему приходилось щипцами вытягивать. Когда он провел пальцем по его щеке, Ниа тут же открыл глаза и взглянул на него. — Проснулся? Ты из меня все соки вытянул. — Ты сам просил не останавливаться, Михаэль, — ухмыльнулся Ниа. Мэлло не стал отрицать правду и потянулся к тумбочке. — Ты ищешь сигарету? Только не в комнате, Мэлло. — Твои запреты меня наоборот заводят, — улыбнулся блондин и снова потянулся к тумбочке. — Мэлло! — Шуток он не понимает. Мэлло действительно нестерпимо хотелось курить, но он сделает это чуть позже и после завтрака на улице. На его загорелой коже, покрытой старыми шрамами, отчетливо виднелись свежие покраснения и следы от пальцев Ниа. Тот всегда казался хрупким, но в темноте его хватка становилась железной, граничащей с одержимостью. — Мне всегда было интересно… когда ты набил эту татуировку? — поинтересовался Ниа, присев на кровать. — Через год после инсценировки смерти, — признался Мэлло. Он набил себе тату в виде ангела с черным и белым крылом на всю спину. Тату символизировало грех и искупление Мэлло. Набитые крылья переплетались со шрамами, напоминая о прошлом. Сейчас же, Мэлло казалось, что тату скорее символизировало их обоих. Они оба были такими разными, но так дополняли друг друга. Скорее всего, он никогда не расскажет, насколько глубоки его чувства к Ниа. Ведь он осознал это только сейчас и до сих пор пытается свыкнуться с этой мыслью. Он жалел лишь об одном. Не так он хотел признаться ему в чувствах, бессвязно и еле подбирая слова. Мэлло не вздрогнул, когда Ниа коснулся его спины и начал водить пальцем, рассматривая ангела. Он лишь чуть прижался спиной к ладони Ниа, ища этого прикосновения. Спустя десять лет разлуки, кошмаров и побегов, его крылья наконец нашли свой дом — здесь, в тихой комнате, под тонкими, бережными пальцами Ниа. Да, он наконец-то обрел свой дом, которого у него никогда не было. — Давай жить вместе, — закрыв глаза и прижавшись к его щеке, предложил Ниа. Мэлло выдохнул, взял его за руку и улыбнулся. — Я уж думал, что ты никогда не предложишь. — Да неужели? — Я уже мысленно выбирал, какую комнату займу под свои мотоциклетные шлемы и где поставлю коробки с запасом сладостей на случай ядерной войны. А ты все молчал и крутил свои дурацкие кубики. — Эй! — возмутился Ниа с улыбкой. — Конкретно займусь твоим питанием. Твои коллеги доложили мне о том как ты в одно время подсел на энергетики и кофеин, а также забивал на сон. Ты чуть не подорвал свое здоровье, а тебе было плевать, как и на свой внешний вид. Ниа закатил глаза и натянуто улыбнулся. Мэлло прижался к нему ближе и провел рукой по его мягким волосам. — Жду не дождусь, когда ты займешься мной. День переезда Мэлло больше напоминал стихийное бедствие, завернутое в черную кожу. Ниа сидел в центре своей абсолютно белой, стерильно чистой гостиной, окруженный идеальными рядами коробок с конструкторами, и наблюдал за этим хаосом. Мэлло затащил в квартиру огромный баул, из которого сиротливо торчал гриф акустической гитары, швырнул на пол куртку и с грохотом опустил на ковер ящик, доверху набитый плитками дорогого шоколада. В этот момент он казался чужеродным элементом в упорядоченной вселенной Ниа. Ярким, шумным и совершенно неправильным. — И это все? — тихо спросил Ниа, не отрываясь от сборки карточного домика. — А мне много не надо, — Мэлло тяжело выдохнул, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, и опустился на пол прямо напротив Ниа. — Главное я уже привез. Остальное — дело наживное. Ниа аккуратно поставил последнюю карту на вершину башни. Он ждал привычного колкого комментария, но Мэлло просто смотрел на него. Внимательно. Почти гипнотически. Взгляд его синих глаз скользил по бледной коже Ниа, по его длинным белым волосам, словно Мэлло до сих пор не верил, что это происходит наяву. Что они больше не враги, не конкуренты за право называться преемниками L, а просто двое выживших, нашедших друг в друге спасение. Мэлло протянул руку и легким движением разрушил карточный домик. Карты с тихим шелестом осыпались на ковер. — Эй, — негромко позвал он, — Хватит строить стены. Ты уже согласился впустить меня. Не дожидаясь ответа, Мэлло подался вперед, сокращая разделявшее их расстояние. Он обхватил лицо Ниа ладонями. Мэлло потянул его к себе и поцеловал. Поцелуй вышел нетерпеливым, глубоким и головокружительно теплым. Мэлло целовал так же, как жил — отдавая всего себя, без остатка, требуя такой же безумной отдачи в ответ. Ниа на мгновение замер от неожиданности, но затем его пальцы сами собой судорожно вцепились в края футболки Мэлло. Он прижался ближе, полностью растворяясь в этом ощущении. Весь его строгий, логический мир, где все подчинялось формулам и вероятностям, рухнул, уступая место чистому, бьющему через край чувству. Когда Мэлло нехотя отстранился, его дыхание было сбитым, а на губах играла непривычно мягкая, торжествующая улыбка. — Твоя комната слишком белая, — прошептал Мэлло, утыкаясь своим лбом в лоб Ниа. — Придется добавить в нее немного моих цветов. Ниа прикрыл глаза, чувствуя, как бешено стучит сердце Мэлло под его ладонью. — Добавляй, — едва слышно разрешил он. — Но коробки с шоколадом из гостиной все-таки убери. Мэлло не стал убирать коробки. Вместо этого он подтянул Ниа к себе, заставляя его сесть к нему на колени прямо посреди разбросанных карт. Ниа не протестовал. Он уткнулся подбородком в плечо Мэлло, вдыхая его резкий, но ставший таким родным запах. Они просидели так долго, слушая шум города за окном. Напряжение последних лет, вечный страх не успеть и проиграть наконец-то отпустили их. Мэлло перебирал пальцами белые локоны Ниа, иногда невесомо касаясь губами его виска. — Знаешь, — тихо нарушил молчание Мэлло, — Я ведь действительно до последнего думал, что ты просто идеальный робот. Без чувств и нервов. — Роботы не совершают таких нерациональных поступков, как совместное проживание с тобой, — отозвался Ниа, сильнее сжимая пальцами ткань его футболки. Чуть позже, они все-таки принялись за вещи. Мэлло безжалостно потрошил свой огромный баул, вываливая на идеально чистый диван Ниа диски, запасные кожаные перчатки и ворох темной одежды. Ниа сидел рядом, аккуратно сортируя этот хаос. На самом дне сумки его пальцы наткнулись на что-то твердое, завернутое в старую фланелевую ткань. Ниа развернул сверток. Это была старая, потрепанная деревянная шкатулка из дома Вамми, на крышке которой Мэлло когда-то давно выцарапал свои инициалы. Внутри лежали детские фотографии, которые Мэлло каким-то чудом умудрился сохранить, пара старых рисунков и разбитые карманные часы. Но больше всего Ниа поразила маленькая, криво вырезанная из дерева фигурка. Это был крошечный, неумело сделанный человечек с копной растрепанных волос, держащий в руках кубик. Ниа поднял взгляд на Мэлло. Тот мгновенно залился краской, резко выхватил шкатулку и захлопнул крышку. — Это… просто старый хлам, — буркнул Мэлло, отворачиваясь. — Забудь. Не знаю, зачем вообще это притащил. — Ты хранил это все эти годы? — тихо спросил Ниа. Его голос дрогнул. — Даже когда ненавидел меня? — Я не ненавидел тебя, — сквозь зубы признался Мэлло в том, в чем даже себе столько лет не мог признаться, все еще не смотря на него. — Я злился. На себя, на L, на весь мир. А ты… ты просто всегда был ориентиром. Если бы ты сдался, я бы тоже сломался. Ниа мягко забрал шкатулку из его рук, открыл ее снова и бережно достал деревянную фигурку. Он поставил ее на самую верхнюю полку стеллажа, прямо рядом со своим самым сложным, еще не собранным конструктором. — Теперь она на своем месте, — сказал Ниа, возвращаясь к Мэлло и мягко обнимая его за шею. Мэлло выдохнул, расслабляясь, и крепко прижал его к себе, пряча лицо в белых волосах. На этот раз его поцелуй в макушку был долгим и успокаивающим. Когда наступила глубокая ночь, дом погрузился в мягкий полумрак. На огромной кровати в спальне, Ниа устроился на груди Мэлло. Обычно Ниа спал чутко, вздрагивая от каждого шороха, измученный бессонницей и сложными расчетами, которые не прекращались в его голове даже ночью. Но сейчас, под мерный, сильный стук сердца Мэлло и тяжесть его руки, по-хозяйски обнимающей за талию, мысли Ниа наконец-то затихли. Мэлло уже спал, тихо и ровно дыша ему в макушку. От него шло невероятное, почти осязаемое тепло. Ниа закрыл глаза, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Впервые за долгие годы его не преследовали призраки прошлого. Он засыпал, точно зная, что завтрашний день начнется не с одиночества, а с запаха кофе, ворчания Мэлло и их новой, общей жизни.