Не разрешаю

      Утомлённый очередными загонами, Тэхён сидел, нервно пережёвывая очередной харч, который так любезно был предоставлен на корпоратив полицейского участка в честь возвращения его главного достояния. Глаза напротив, охрененные и в какой-то мере шедевральные в своей черноте, неимоверно подбешивали. Может, его там и помнили как самого что ни на есть лучшего следака, но у Тэхёна на этот счёт имелось своё мнение. Тот был как фонарик, который светил в лицо. И луч в конце тоннеля вроде виднелся, а с другой стороны, нахер надо. Опыт уже какой-никакой имелся. Вот что-что, а придавать своему голосу больше значимости Чонгук умел так, что отбивал у Тэхёна всякое желание встать, пойти покурить, а потом незаметно исчезнуть с этого праздника жизни. Кто вообще придумал эти всратые попойки?       — Ну что, с возвращением, Чон? — главный поднялся, махнул бокалом как салютом и чуть не сдетонировал сам, стоя на честном слове и покачиваясь вперёд-назад, как детская неваляшка. — Мы тебя так ждали обратно. Что тебе тогда Пусан сдался, а? У нас же лучше. Вон, в паре с Тэхёном такие крутые результаты выдавали, сам себе завидовал, что в штате подобные ребятки были.       О да, результаты были просто отменные. В рот с дюжину раз, в жопу трижды, а потом тот только ручкой Тэхёну помахал и свалил в свой закат, красивый и южный. Там, на берегу Пусанского залива, наверняка уже нарисовалась пятая точка послаще, чем у второго следователя, который только и делал, что просиживал портки над очередным отчётом, потому что его после перевода Чонгука тоже перекинули на бумажки. Ну а что, зачем расследовать убийства, торговлю людьми, какой-нибудь терроризм или, того лучше, продажу органов. Не, это было не для Тэхёна. Его предел — тот самый клоповник в дальнем углу, а ещё воспитание таких, как Борам, который совсем недавно зелёным приперся в отдел и так надеялся под кого-нибудь лечь. Открытых геев в их участке почти не водилось. Сто второй был тем ещё ящиком Пандоры. Там всего два сегмента: семейные и скрытые геи, которые были готовы быть геями, но по каким-то причинам ещё не стали.       — Спасибо, кэп, постараюсь быть полезным, — кролик противно улыбнулся, вызвав у Тэхёна приступ тошноты.       Он бы ещё пару минут пораскинул мозгами, дошёл бы до точки кипения, а потом и невозврата, да только кому был нужен этот его беспонтовый характер? Тэхёну исполнилось тридцать два, пора было заканчивать играть в эти бирюльки и начинать вести себя как взрослый человек без биполярки. Перестать раздавать доступ к своему заду, меньше агрессировать на чужие поступки, которые не поддавались никакой логике. В конце концов, снова выходить работать не в тылу, пусть даже в паре с этим мелочным, отвратительным, лицемерным обманщиком по имени Чонгук.       — Пойду покурю, — терпелка не выдержала.       Он вообще ощущал себя как в сказке о Белоснежке, вечно недовольным ворчуном из семи гномов, пока принц для прекрасной, отравленной леди снова что-то лил в уши капитану.       — Возвращайся, надо было обсудить ещё планы и ближайшие перспективы для вас обоих.       — Лучше бы уволили. — На эту реплику все только посмеялись, а Тэхён, вообще-то, не шутил ни разу.       Отойдя на приличное расстояние, его потянуло на ругань, но сапожником перед официантками преклонного возраста, да ещё и женского пола, прослыть не хотелось. Они из своей забегаловки к ним бегали постоянно, тут все Тэхёна в лицо уже давным-давно знали.       — Блядство! — пьяно покачнувшись, он чуть не слетел с лестницы, но вовремя взмолившийся вестибулярный аппарат выровнял его по вертикали. Про горизонтальное даже вспоминать не хотелось, хотя... — Полежи так, Тэхён, больно не будет, Тэхён, я просто чпокну три раза, у тебя сердечко зайдётся, как ни с одной бабой, а потом я уеду, чтобы ты понял, как хорошо было до того, как я попался тебе на глаза! — сплюнув на асфальт, он полез за зажигалкой в карман, но по каким-то неведомым причинам её не обнаружил. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а... — это терпелка всё-таки не выдержала, заодно и нога, которая со всей прытью врезалась в мусорный бак около ресторана.       — Ни хрена ты по мне убивался, младший следователь Ким, — надменное лицо искрило чем-то вроде довольства, только вот Тэхёну было глубоко насрать. — Так соскучился?       — Ага, блять, аж прослезился, когда ты приехал! — выдавив из себя злобный оскал, он отвернулся и вытащил сигареты, надеясь, что зажигалка окажется прямо в пачке, но не случилось, не свезло. — Да твою же мать!       — Матушка почила ещё три года назад, тебе ли не знать? — Чонгук встал рядом, протягивая свой «переносной прикуриватель». — Держи, а то ты без никотина совсем невыносимый, а нам с тобой поговорить ещё надо.       — Я? Ты? Разговор? Не-е-е-е-ет, такого не будет, а за подгон спасибо. — Бегло вытянув у него из рук зажигалку, он почти клацнул зубами, лишь бы тот отошёл на пару шажков назад, быдло любопытное. Чиркнув, кинул Чонгуку одолженный предмет обратно, зная, что тот спокойно поймает, затянулся и сморщился. — Нахуя ты вернулся?       — Подумал, что тебе без меня скучно будет. Расстались мы с тобой не по-человечески, знаешь, вот как-то потянуло обратно выяснить отношения, чтобы ты на меня порчу не наводил, а то последнее время спина жутко болела.       — В Пусане не давали младшие по должности? Хотя ты, наверное, пытался потом на старших переключиться, но не встало. Никого смазливого не было? — зло фыркнув, решил уйти из-под фонарного столба чуть дальше, в темень, чтобы скрыть раздосадованное лицо. Ведь до сих пор любил этого гадкого человека.       — Как ты догадался? — наигранно ахнув и приложив ладонь ко рту как девица, он рассмеялся — да так заливисто, что Тэхён подвис. Очередной раз подвис. — Точно не хочешь поговорить?       — Совсем нет, вообще нет, категорически нет. Нам с тобой нечего обсуждать, Чонгук, потому что ты сделал свой выбор, а я его, хоть и плохо, но принял. Поэтому иди-ка ты на хуй. В жопу тебя посылать было бы максимально нецелесообразно — ты только рад будешь. — Затушив окурок о казённый забор, он метко стрельнул его двумя пальцами в урну, попав с первого раза. Трёхочковый. Затем выпрямился по стойке смирно, отдал честь. — Разрешите вернуться?       — Не разрешаю.       Тэхён был настолько пьяным, что не сразу сообразил — его прижали к железной и грязной конструкции, которую он сам не побоялся осквернить тридцать секунд назад, схватили за задницу, да и губами сразу приложились к его собственным.       — Охуел совсем... — выругался, а сам руками за шею притягивал.       Потому что Чонгук ни в какой Пусан больше не поедет.