Воспаление хитрости

      Последний год у Чонгука выдался тяжёлым: отец нашёл нового мужа, едва папа успел почить от болезни; не прошло и четырёх месяцев, как в доме появился новый хахаль. Экзамен он благополучно завалил, карманные деньги стабильно утекали к одному грёбаному мудаку из старшей группы, а колледж обещал закончиться только через пару лет. Но и сказать, что за год проживания с папиной недозаменой всё было сплошным кошмаром, он бы не смог, потому что у взрослого омеги был сын. Красивый сын, в отличие от Чонгука, который совершенно точно не собирался намекать тому, что у него имеется симпатия, ведь, помимо явного налёта псевдо-инцеста, мешал ещё один нюанс: оба альфы.       У Тэхёна, а именно так звали этого шикарного на вид сына, имелось много прекрасных качеств. Его редко можно было застать в доме, он ни с кем не ругался, никого не донимал, в целом предпочитал молчать и растворяться где-то между работой и своими личными делами. Чонгук ценил это как высшую форму благодати, потому что покой в квадратных метрах был вещью дефицитной.       Проблема начиналась в те минуты, когда Тэхён всё же открывал рот. Голос у него был тяжёлый, с такой вибрацией, что у альфы начиналась сейсмическая активность в трусах. Стоило Тэхёну задать ничего не значащий вопрос о пульте или о том, свободна ли сегодня стиралка, как мозг соседа по комнатам уходил в какой-то кривой порнофанфик. Но в итоге реакция у него всегда была одна: схватить ноутбук, зарядку и наушники, выскочить в ближайшую кафешку и отсидеться там, пока этот ходячий триггер с тестостероном снова не покинет дом.       Тэхён был старше на четыре года и умел если не всё, то практически всё. Чинил компьютеры на дому, помогал соседям с газонокосилкой, водил мотоцикл, по вечерам готовил себе что-то такое, от чего пахло безумно вкусно. Чонгук ни разу не рискнул попросить попробовать, потому что набор реплик от этой, не самой плохой, части семьи ограничивался только: «Ну какого хрена ты опять обувь раскидал?», «Ты из ванны выйдешь или нет?» и «Только не говори, что ты закинул мою белую футболку со своими красными шортами, которые красятся?». В общем, за чуть больше чем полгода коллекция фраз особо не расширилась.       Когда Минсок, омега-замена папы, впервые привёл Тэхёна в дом, Чонгуку на секунду показалось, что они смогут поладить. Не до уровня братства, конечно, но спокойно дотянуть до нормального соседства и, возможно, дружбы. Планы развалились в тот момент, когда на фоне альфьего пубертата мозг начал подсовывать картинки, к которым дружба имела слабое отношение. Улыбаться человеку в лицо и одновременно представлять, как он прижимает к стене и трогает в районе паха, выглядело не самой разумной стратегией, поэтому в друзья Чонгук к нему передумал проситься.       — На повестке дня… поход в магазин, довезти Дори до грумера, приготовить ужин, потому что к нам сегодня заглянут Паки, — Минсок сидел напротив, размахивал вилкой и на ходу придумывал ещё тонну дел для не слишком доброжелательно настроенного домашнего коллектива. Единственным по-настоящему счастливым существом был Дори. Собака. Мальчик. Йоркширский терьер. Почему его так назвали — история умалчивала.       — Я сегодня на работу, — слился отец. — Приеду только к ужину.       — У меня тоже подработка, — после недавнего подъёма пробасил Тэхён, жуя панкейк.       — Значит, со мной едет Чонгук. Ты-то сегодня свободен?       — Нет, — младший сын помотал головой, судорожно выискивая хоть какую-то причину, чтобы отмазаться. — У меня это… к врачу надо.       — К какому такому врачу? — отец даже газету отложил, которую больше читал ради того, чтобы закрыться от «семьи». — Заболел?       — Воспалением хитрости, — цокнул Минсок. — Ну давай, поведай нам, что это за врач такой внезапно нарисовался?       — Проктолог, — уверенно сказал Чонгук, вытер рот салфеткой и приподнялся, чтобы отнести тарелку в раковину. — Ну, тот, который в задницу лезет и проверяет, насколько хорошо у меня зажили ссадины после последнего неудачного опыта.       Выдал так выдал и был собой вполне доволен. Репутация Чонгука в этой семье и так оставляла желать лучшего, можно было смело добивать: пусть думают, что он ушёл во все тяжкие. У ответа была одна единственная цель, и именно на неё было страшнее всего обернуться, чтобы не увидеть вместо шока спокойствие.       — Он у тебя ещё и гей? — омега выдохнул так разочарованно, что добавлять было уже нечего.       Что там происходило дальше, Чонгук даже смотреть не стал — уже плёлся на второй этаж. Дел и правда было много: забрать ноутбук и отсидеться в кафе. Поднявшись по лестнице, глянул на дверь в комнату Тэхёна. Та выглядела прилично, даже ничем не обклеена, в отличие от его собственной, на которой с прошлой недели красовался постер с максимально маскулинным альфой назло всем. Тогда никто юмора не понял — ну вот, может, дойдёт. В своей обители он собирался включить свет, шторы блэкаут не пропускали даже утренний луч, но не успел. Его толкнули вперёд, за спиной щёлкнул замок.       — Чего тебе? — лучшая защита у него всегда сводилась к нападению.       Чонгук просто ещё не дорос до того возраста, когда в откровенно пикантных ситуациях получается молчать и ждать, а не пороть первое, что приходит в голову. Проще было поверить, что Тэхён пришёл его повесить на запылённой люстре за нелюбовь к гомикам, чем в то, что произошло дальше.       — И как часто? — длинные пальцы на ощупь нашли подбородок и вздёрнули его вверх, как если бы в этой тьме можно было разглядеть, как у Чонгука округлились глаза. — Как часто у тебя появляются там ссадины?       — Частенько, — к сожалению, он ещё и особым умом не отличался.       — Тогда то, что последует далее, будет для тебя привычным, не так ли? — по горячему выдоху у губ Чонгук решил, что Тэхён наклонился, собираясь его поцеловать, но всё вышло иначе: старший альфа рывком прижал его к двери, просунул ногу между его ног и надавил на пах. — Поскули. Будь хорошим мальчиком.       Так-то Чонгук был вполне себе отличным мальчишкой, вот только на последнее Рождество его подарка как раз лишили. Альфа над ним откровенно глумился, всё усиливая давление, а потом своими красивыми руками едва тронул шею, гладя так, что по коже поползли мурашки.       — Ну же... Чонгук-а, давай, нас никто не услышит, все уже уехали, поскули, маленький, хёну будет приятно, — горячий шёпот прошёлся по ушной раковине, рисуя в темноте картинку глобального искушения. — Я так хочу это услышать...       — Тэхён... — сорвалось само, честное слово, Чонгук вообще не планировал исполнять желания по первой просьбе, да и просьбой это назвать было трудно, зато тяжёлый запах альфы делал своё, поднимая всё, что только можно. — Тэ...       — Умница, Чонгук-а, — влажный язык едва коснулся уголка губ, а наглая нога впилась в разогретый пах намертво. — Ещё разочек. Сделаешь так ещё раз, да?       — Хён... — тело у него плавилось под этими неуёмными пальцами, которые всё крепче цеплялись за талию, непривычно тонкую для альфы. На таком контрасте Тэхён казался ещё больше, а Чонгук легче и уже, он привык списывать это на возраст и уверял себя, что ещё подрастёт и догонит. В тот момент, когда ладонь накрыла член поверх домашних шорт, а огромный бугор впился ей прямо в серединку, захотелось остаться мелким. — Тэ...       — Ещё. Давай, хороший мальчик. Ты делаешь хёну очень приятно, — клыки коснулись шеи, лёгкий укус подарил доселе неведомое блаженство. — Сколько у тебя было? Один, два раза?       — Что было? — Чонгук закатил глаза от ощущений и уже не пытался понять, к чему тот клонит, хотелось только одного, чтобы позволил этому бугру распрямиться, потом провёл ладонью ниже, сжал на самом кончике, прикусил шею ещё пару раз, а может, и вылизал её так, чтобы Чонгук потёк как омега. До этого оставались считанные секунды. — Тэхён, Тэхён, пожалуйста…       — Ты не ответил на вопрос, — рыкнул старший альфа, почти касаясь его губ. — Я тебя поцелую, если мне понравится ответ. Думай хорошо, Чонгук-а. Вопрос со звёздочкой. Мягкие подушечки пальцев поиграли с низом живота, лениво дёрнули резинку шорт и замерли, выжидая, когда из него наконец вырвется хоть что-то, но всё было настолько мучительно и сладко, что Чонгук не торопился, стараясь выжать из этого невозможного события каждую лишнюю секунду. Во сне всё выглядело жалкой репетицией, ей-богу.       — Никого… — глупо было лишаться поцелуя только из-за того, что младший обязан быть ого-го и эге-гей, уже весь опытный, чтобы можно было сразу, без ожидания, когда там бутон дозреет. Но решил начать с правды. — У меня никого не было, Тэхён, я соврал. Горячие, влажные губы коснулись его, осторожно раздвинули сухие, медленно, внимательно и аккуратно целуя, пока пальцы всё ещё наглаживали упрямое недоразумение в шортах, которое наконец выпрямилось само.       Оторвавшись, Тэхён тяжело выдохнул ему в рот, пару раз слизывая остатки смешанной слюны, после чего легко отступил, не оставив ни намёка на то, что только что произошло.       — Вот и молодец. А раз к проктологу не надо, папа ждёт внизу, собирайся, — с гадким смешком Тэхён отодвинул Чонгука от двери и тут же распахнул её. Свет из коридора осветил его безупречное лицо с тёмными, возбуждёнными глазами. Опустив взгляд вниз, Чонгук закусил нижнюю губу, чтобы чеширская улыбка не прорвалась наружу. — А с тобой мы потом продолжим, — и захлопнул за собой дверь.