Вернутся к фанфику
4. Кока-кола
4 октября 2026, 14:00 Как только Гарри выходит из кабинета, Гермиона захлопывает дверь, даже не потрудившись взять палочку. Она подходит вплотную к телохранителю — возможно, слишком близко, если он и впрямь незнакомец — и заглядывает ему в глаза.
Помимо их характерного сланцево-серого цвета, в самом мужчине есть что-то такое, чему она не может дать название, но точно может определить.
— Ты издеваешься? — шипит она.
Гермиона внимательно следит за тем, не появился ли на его лице хоть какой-то признак раскаяния, но он остается раздражающе невозмутимым. Она направляет палочку на дверь, чтобы наколдовать заглушающее заклинание.
— За идиотку меня держишь, Малфой?
Повисает напряженная тишина, пока он оценивающе смотрит на нее в ответ, блуждая взглядом по лицу. Затем слегка приподнимает подбородок.
— Я Макгуайр, мэм.
— Малфой! Я была лучшей на курсе… превосходила тебя по всем предметам. Думаешь, меня можно обмануть, слегка уменьшив нос и изменив цвет волос?
Он вздергивает бровь. Подтверждений достаточно.
Гермиона качает головой и, раздраженно фыркнув, отворачивается.
— Если я правильно помню, ты сама это предложила, — говорит он голосом, теперь напоминающим голос волшебника, с которым она спорила всего несколько часов назад. Немного высокомерный, немного враждебный.
— Я и представить не могла, что ты согласишься на эту роль. Не думала, что какой-то жалкой маскировки будет достаточно, чтобы вытащить тебя из дома. — Она склоняет голову набок. — Хотя, возможно, ты бы и выглядел не слишком похожим на себя, если бы сгладил свой острый подбородок…
— Грейнджер, ты хочешь, чтобы я тебе помог?
Гермиона выпрямляет спину. Скрещивает руки на груди. Ну, ей определенно хочется чувствовать себя в большей безопасности. Было бы лучше, если бы ей помогал не Малфой, но в самом деле, есть ли у нее выбор?
— Если мы собираемся работать вместе, я должна тебе доверять. Я не могу целыми днями бояться, что ты сотрешь мне память. Понимаешь?
— Понимаю, — говорит он натянуто и монотонно, а затем слегка кривит губы в усмешке. — Это тебе придется объясняться, когда ОМП неизбежно выйдет на тебя.
— Я думала, они оставят меня в покое, если ты как следует выполнишь свою работу. Ты хочешь сказать, что облажался?
— Я хочу сказать, что ты будешь непосредственным участником дела Бруствера, потому что покушение на тебя и его убийство связаны. Если они решат снова допросить тебя, а ты придумаешь какое-нибудь жалкое алиби или будешь мямлить в свое оправдание, я не хочу этого слышать. И я не хочу, чтобы всплыло мое имя.
— Возможно, мне стоит сказать им, что я была с тобой, — она многозначительно смотрит на него. — Это отвлечет их ненадолго, учитывая, что большинство людей считает, будто ты уже давно в могиле.
Малфой раздувает ноздри, словно сильно сожалеет о своем решении.
— Еще будут правила?
Гермиона склоняет голову набок.
— Я очень занятая ведьма. Не отставай.
Не успевает она сделать и шага, как Малфой издает звук неодобрения, словно Гермиона — непослушное животное, и она замирает на полпути.
— Я пойду первым. — Уверенным шагом он направляется к двери, будто это вопрос жизни и смерти, затем осматривает порог, как будто в главном офисе Министерства может скрываться что-то зловещее.
— Неужели теперь так будет всегда? — спрашивает она, приближаясь к нему. — Я больше не могу самостоятельно проходить в двери?
Малфой наклоняется и понижает голос:
— Ты что, хочешь умереть?
— У тебя комплекс спасателя?
Его взгляд пронизывает насквозь. Хотя из-за измененной внешности он совершенно непохож на себя, его глаза настолько узнаваемы, что она может видеть только Малфоя. Малфоя во всей его раздражающей красе.
— Что случилось с Хорьком? Избалованным чистокровным принцем, который заботился только о себе?
— Он мертв и похоронен, Грейнджер, — усмехается он и уходит.
Гермиона вздыхает. Как долго будет продолжаться этот фарс?
Малфой останавливается у ряда пустых столов и поворачивается к ней.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Когда именно ты решил, что лучше я буду живой, а не мертвой?
Гермиона уверена в способности Малфоя избавляться от трупов и пятен крови, тем не менее она сомневается, что он сможет защитить ее жизнь. Ведь это тот самый человек, который в детстве хотел, чтобы она умерла. Как его чувства могли измениться? Куда пропала его ненависть?
— Серьезно? — спрашивает он.
— Да, серьезно, Малфой. Почему я должна тебе доверять?
Уголок его рта дергается, слишком незаметно, чтобы понять, какое выражение он пытается придать лицу.
— Почему, проснувшись утром, ты решил охранять меня? — Ее голос слишком громкий для такой конфиденциальной ситуации, для офиса, куда может в любую минуту может войти кто угодно, но ее это мало заботит. Ей нужны ответы.
— Это важно?
— Да, важно. Тогда я пойму, могу ли по-настоящему доверять тебе. Что, если именно ты за этим стоишь? А теперь у тебя есть идеальная возможность от меня избавиться.
Он хмурит темные брови.
— Зачем мне это делать?
— Не знаю! Почему бы тебе не сказать мне?
Дверь кабинета внезапно открывается, и в поле зрения появляется спина Пенелопы. Гермиона быстро понимает, что руки у той заняты разными вещами.
— О, ты здесь!
Гермиона проводит ладонями по юбке, разглаживая несуществующие складки, затем выдавливает улыбку.
— Доброе утро, Пенелопа. Напоминаю, что необходимо следить за тем, чтобы Гарри — на самом деле вообще никто — не заходил ко мне в кабинет без предварительной записи.
Позади нее кто-то прочищает горло. Гермиона поворачивается к Малфою, который выжидающе смотрит на нее.
Она вздыхает.
— Никто, кроме мистера Макгуайера, моей личной охраны.
Пенелопа бесцеремонно сваливает вещи на свой стол.
— О, слава Мерлину, они кого-то нашли! Клянусь, последние несколько ночей я почти не сомкнула глаз, так переживала, что с тобой может что-то случиться.
Гермиона натянуто улыбается, не совсем уверенная, что делать с таким откровенным проявлением привязанности.
— Что ж… Подготовишь мои заметки на сегодня? Скоро начнется конференция.
После того как Пенелопа отвечает «Конечно», Гермиона направляется в туалет, но обнаруживает, что Малфой, словно тень, следует за ней по пятам. Когда она поворачивается посмотреть на него, он резко останавливается, выглядя немного озадаченным.
— Еще одно правило: ты не ходишь со мной в туалет.
В ответ он глубоко вздыхает, потом быстро выдыхает.
Она делает шаг, но понимает, что он по-прежнему прямо за ее спиной.
— Оставайся здесь, — приказывает она, а потом понижает голос: — Или мне нужно надеть на тебя ошейник и поводок?
Что-то мелькает в его глазах. Возможно, веселье.
На этот раз, отвернувшись, Гермиона ухмыляется, странно довольная властью над Драко Малфоем, которую только что получила.
***
Драко ждет Грейнджер возле женского туалета, сцепив руки перед собой и сканируя взглядом коридор. Он наблюдает, как прибывают другие сотрудники: один из Уизли (жополиз); девчонка Боунс (слабачка, но безобидная); Финч-Флетчли (придурок); Флинт (не такой придурок)… Внезапно в поле его зрения попадает Пенелопа (тупица). Она вкладывает ему в руки две папки, а сверху — коричневый бумажный пакет. — Это записи мисс Грейнджер, и убедитесь, что она что-нибудь съела по крайней мере к десяти часам, иначе вы будете иметь дело с Огненным шаром вместо заместителя министра. Я положила туда круассан из Lune, который она так любит. Не уверена, знаете ли вы о ее ежедневнике, но было бы неплохо, если бы вы напомнили ей, что нужно закончить с конференцией ровно к часу дня. В два у нее встреча с тремя членами Визенгамота, которую я организовала с большим трудом, потому что у всех участников в течение следующего месяца было всего девяносто минут, когда их графики совпадали, и, чтобы это выяснить, мне пришлось прочитать двадцать разных писем. Драко протягивает папки и пакет обратно секретарю. — Вы можете передать это мисс Грейнджер самостоятельно. Я не домовой эльф. Она опускает руки вдоль тела и прищуривается. — Мы раньше встречались? — Нет. — Вы учились в Хогвартсе? — Нет. Грейнджер выходит из туалета. — Хорошо. Ну что, идем дальше? — спрашивает она Драко. Пенелопа внезапно испаряется. Грейнджер хватает пакет с круассаном и направляется по коридору, так что у Драко не остается иного выбора, кроме как последовать за ней, как какой-то мальчик на побегушках. Они перемещаются по камину в Глазго, прямо в роскошный зал с золотыми сводами и темно-бордовыми коврами. Помещение кишит людьми. Шум, яркий свет и толпа немного лишают Драко самообладания, и он уверен, что еще одно воздействие на любой из органов его чувств приведет к тому, что оно треснет. Пока они идут бок о бок, Драко сжимает палочку в кулаке и выставляет локоть, чтобы убедиться, что никто не вторгнется в их личное пространство. Все это время он замечает восхищенные, лукавые и оценивающие взгляды, которые задерживаются на Грейнджер. Драко знает о ведьме и ее достижениях из газет, но видеть, какое внимание она привлекает, — что-то сюрреалистичное. Часть его не хочет в это верить. В детстве, когда он представлял свое будущее, именно это приходило ему на ум… Величие этого зала, авторитетные делегаты со всех концов волшебного мира, восхищение в глазах проходящих мимо людей. Но это все не для него. Отец Драко обещал все это. Предполагалось, что у него будут авторитет и слава Грейнджер. Вместо этого волшебный мир даже не удосужился уделить ему внимание, думая, что последний наследник Малфоев давно покинул этот мир. Вместо почитания Драко получил скрытые чарами гламура шрамы, татуировку заключенного Азкабана и ощущение, что каждый раз, когда он на публике, у него будто гиппогриф сидит на груди. Если бы не анонимность, он бы сошел с ума. Пока Драко стоит у стены, Грейнджер, излучая невероятную уверенность, выходит на сцену. Это резко контрастирует со всем, что он видел за закрытыми дверьми в последнее время. То, как она управляет залом… она в своей стихии — делится своими знаниями, демонстрирует свою силу и убежденность, в то время как аудитория слушает ее, затаив дыхание. Это напоминает Драко о его суде. О том, как она вошла, словно солнце, ослепив его после беспросветной тьмы Азкабана. Долгожданный свет, разогнавший тени. Шесть недель Визенгамот изучал каждое хитросплетение его жизни, шесть недель Драко смотрел, как мать увядала, пока адвокат описывал его идеологическую обработку и каждый неверный шаг, сделанный родителями, а потом — всего час показаний Грейнджер, во время которого все в зале сидели выпрямив спины, несомненно сократил срок его заключения. У Драко, конечно, нет доказательств, но он уверен, что Гермиона Грейнджер — причина, по которой он сейчас не в Азкабане. Если бы он мог заставить себя проявить чувство юмора в эту самую минуту, он бы посмеялся над иронией того, что она стоит в центре сцены, пока он ждет внизу вместе с плебеями, охраняя ее жизнь. Он допускает, что это до боли уместно для человека, который лишь прятался от мира после окончания войны, в то время как Грейнджер взяла этот мир за яйца и заставила называть ее мэм. Драко мог бы использовать слово «впечатлен». Но не будет. Спустя какое-то время он понимает, что раньше думал, будто находиться так близко к ведьме, особенно на конференции по вопросам межвидовой дипломатии, будет невыносимо скучно, но теперь он находит даже забавным то, с каким почтением к ней относятся присутствующие в зале. Если к ней так относятся везде, где бы она ни появлялась, шансы на то, что она займет пост министра магии, выше, чем он предполагал. В течение часа Драко осматривает зал. Обстановка не вписывается в привычный сценарий нападавшего — это не номер в отеле или пустой дом. Здесь слишком многолюдно. Несмотря на это Драко обводит взглядом присутствующих в поисках чего-то подозрительного. Волшебник во втором ряду, с зализанными назад седыми волосами и угольно-черными глазами, переводит взгляд с Грейнджер на Драко, а затем обратно. В третий раз Драко наколдовывает зеркало, чтобы незаметно проверить, на месте ли его измененный облик, а в четвертый — пристально смотрит на мужчину. После этого тот больше не оглядывается. Но как только выступление Грейнджер заканчивается и присутствующие снова разбредаются по залу, Драко замечает, как этот сальный волшебник снова пялится на нее. Он следит взглядом за мужчиной и замечает, как тот достает палочку из нагрудного кармана, держа древко с явным намерением. Драко движется вперед. Он проталкивается локтями сквозь две группы людей, не сводя глаз с будущего министра и волшебника, пробирающегося к ней. Драко хватает Грейнджер за запястье. Наклоняется к ней и хрипло шепчет: — Нам нужно уходить. — Я разговариваю, — цедит Гермиона сквозь стиснутые зубы, резко отдергивая руку. — Я думала, Малфои обучены правилам хорошего тона. Его щеки вспыхивают. Почему она так бездумно произносит его имя? Она же его раскроет. — Грейнджер. — Он снова хватает ее за запястье и сжимает достаточно сильно, чтобы почувствовать, как ее кости двигаются в его хватке, заставляя поморщиться. — Если мы хотим, чтобы это сработало, мне нужно, чтобы ты доверяла моему мнению. Драко уводит ее подальше от толпы и быстро приближающегося волшебника с пронзительным взглядом, протискиваясь сквозь гостей, пока не втаскивает в пустой коридор, а затем разворачивается на месте. Как только они оказываются в атриуме Министерства, Грейнджер толкает его в грудь с такой силой, что он отшатывается. — Ты с ума сошел? Ты что, просто взял и аппарировал из гребаного Глазго?! — Каминная сеть слишком медленная. — Ты мог расщепить нас! Истощить свою магию! Магия Драко ощущается как тлеющий уголек, но он не собирается в этом признаваться. — Ты мог отправить нас обоих в Мунго! Думаешь, у меня есть на это время? Кажется, что с каждым взмахом рук ее волосы становятся все более кудрявыми. Молча сдерживая гнев, он следует за Грейнджер, которая упрямо шагает вперед, пока они не доходят до ее кабинета, где она резко поворачивается к нему и без палочки с силой захлопывает дверь. — С чего ты взял, что имеешь право так со мной обращаться? Как будто я ребенок. — Ты была на пути потенциальной угрозы, Грейнджер. — Ты намекаешь, что Элиас из бельгийского посольства представляет угрозу для моей жизни, правильно? Драко прищуривается. Почему она просто не поблагодарит его за то, что он делал свою работу? — Ты правда думаешь, что я не заметила, как он ухмылялся? Я прекрасно вижу похотливых мужчин, Малфой, и если меня будут уводить при каждом их появлении, то я с таким же успехом могу остаться дома! Драко не рассматривал такую возможность. Он полагает, что Грейнджер в последнее время неплохо выглядит, и вполне логично, что другие мужчины хотят с ней переспать — возможно, в первую очередь это связано с ее положением. Значит, тот случай с «фальшивым маглом» не был единичным. Драко нужно учесть это при ведении наблюдения. — Скажи что-нибудь! Когда он поджимает губы, так и не дав ответа, Грейнджер издает разочарованный стон. — Если бы я знала, что на другом конце этой гребаной визитки ты, я бы никогда ей не воспользовалась! Драко наклоняется, чтобы она получше видела его свирепый взгляд. — Знаешь что? Мне не нужно, чтобы кто-то еще говорил мне, как сильно я разочаровываю. — Если ты не терпишь критику, Малфой, то, по-моему, эта работа тебе не подходит. Он выпрямляет спину и решает сделать глубокий вдох, вместо того чтобы выпалить резкий ответ, который уже вертится на языке. — Подожду, пока Гарри назначит мне настоящую охрану. — Грейнджер направляется к своему столу, по пути волшебным образом сортируя огромную стопку писем. Она откладывает палочку в сторону и берет что-то красное и блестящее, лежащее рядом. — Прежде чем уйти, можешь убрать мусор, который оставил на моем столе. — Зачем мне оставлять мусор на твоем столе? Драко протягивает ладонь, чтобы взять наполовину раздавленную банку из-под магловского напитка которую Грейнджер держит в руке, и чувство возникает мгновенно. Тянущее ощущение в районе пупка.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!