Часть 1

— Ты же понимаешь, что это необходимо. — Чёртов сукин сын смотрит на меня со снисходительной усмешкой на своих масляных губах. — Необходимо что, Макс? Моя смерть? — Слово вырывается сквозь зажатую в судороге челюсть. — Ну конечно. Никто не может править миром безраздельно, Натали, ты многого добилась, я не спорю. Могу только восхищаться твоим умом и потрясающей способностью выпутываться из любых передряг. Но, увы, из этой не выйдешь. Тебе, к моему глубочайшему сожалению, пора уйти на покой. Завтра в это же время Шидманы подпишут контракт, и в графе «отправитель» будет стоять мое имя. — Мразь, это я тебя вытащила из той ямы, в которой ты барахтался, я… — О моя прекрасная Натали, я помню, поэтому подарю тебе быструю смерть. Прощай. Я услышала выстрел. Скорость звука, чтоб её. И вот уже перед глазами темнота. Стоп, что? Он попал в глаз, не задев мозг? Но где же боль? Не хочу боли, не желаю умирать. Мысли заметались, как колибри, быстро и не делая передышек. Сколько себя помню, страх смерти всегда стоял на первом месте. Это не конец, слышите! Нет, нет. Хочу жить. Ещё столько всего не успела сделать. Родить детей, например, дом не закончен, дерево, мать его, не посадила, поставка Шидманам на этой неделе. Стоп, какая к чёрту поставка? Я хочу жить! О, желание мое было столь велико, что этот ментальный крик, кажется, создал новый взрыв во Вселенной. Пространство затопил свет. Яркий, неудержимый, быстрый. Ещё один закон физики на мою голову. Точнее, на глаза. Глаза? Мне кажется, я ослепла, хотя как можно ослепнуть, если ты мертв? Нет, я жива, жива, и точка. Нужно только проморгаться, так. Раз, два, три. Ни черта не вижу. Тело, руки. О, руки. Так, они ощущаются, это уже хорошо, и я могу ими попробовать пошевелить. Медленно двигаю пальцами, сил в теле почти нет. Поднимаю кисти и веду по бедрам вверх, ножки тонкие, выше плоский животик и отсутствие груди. Где моя тройка? Это уже не смешно. Я что, мальчик? Ниже, нет, писечка на месте, всё хорошо. Я ребёнок. Понимание приходит так четко и неотвратимо, что сознание опять уплывает в темноту. На этот раз, похоже, обморок. … Мне снился сон. Вот я, маленькая, бегу от злого бульдога. Сердце выпрыгивает из груди, мне страшно. Так страшно, что он вот-вот на меня набросится и обязательно сожрет. Тетя кричит, чтобы я остановилась и дала собаке себя обнюхать. Она меня что, убить хочет? Запрыгиваю на дерево. Как у меня это получилось, понять не могу. Новая я, глядя на эту сцену, осознаю то, чего не замечала в детстве. Ребенка пытались отучить бояться собак. Какой-то варварский метод. Это как учат плавать, кидая в воду на глубину, что ли. Понятно, почему не подействовало. Захочешь выжить — и не так попрыгаешь. Мне три года, брат украл мою конфету. А я очень люблю сладкое. Всегда мало, кажется, что хожу постоянно голодная. Обиделась на него смертельно. Он отбирает у меня последнее. Морят голодом в этом доме. Вот уйду от них навсегда, будут знать. И снова мое взрослое сознание анализирует картинки с высоты. Глупый ребенок, и очень обидчивый, судя по всему. Мне пять, я в очередной раз забываю, что нужно мыть голову. Хожу растрепанная и вонючая. Снова всем назло. Ведь мне кажется, что меня в этом доме ненавидят все. Даже чайник, который обжег руку, — я на него тоже обиделась, и его закоротило. Ну и отлично. Тетя психует и орет. Берет машинку и состригает всё, оставляя только челку. Я реву, слезы не утихают всю ночь. А наутро опять длинные волосы. Стоп, что? Где-то я это уже видела. Прыжок на дерево, на крышу, отросшие волосы, ломающаяся техника. Демонстративный уход жить в чулан. Моя территория, где я могу обижаться на весь мир, и никто меня не трогает. А в ушах крик тети, которую вывела из себя очередная выходка: — Генриетта Лилиан Поттер! Несносная девчонка! Открываю глаза. В нос бьет спертый воздух и запах грязной одежды. Фу. Чувствительность к запахам неискоренима даже в новой жизни. А то, что я — это уже не совсем я, осознаю очень четко. Я Генриетта. Судя по тем воспоминаниям, что видела. История Мальчика-Который-Выжил пошла совершенно в другую сторону с самого начала: родилась девочка. Вот только вела себя эта девочка абсолютно ужасно. Везде видела подвох, не хотела никого слушать. Нет, я тоже иногда слышу только себя. Но твердо знаю, что в тех конкретных ситуациях я была права. А вот она... кто ей сказал, что её здесь ненавидят? Девчонка придумала себе историю и пыталась максимально воссоздать выдумку. Делала всё, чтобы её реально возненавидели. Вот и сейчас ясно понимаю, что произошло. Малолетняя дурочка наглоталась таблеток, потому что ее не взяли с собой на аттракционы праздновать день рождения брата. А всё почему? Да потому, что она своими выходками испортила бы мальчишке праздник. Дура. Ой, я так больше не могу. Нужно это отмыть. Поднимаюсь медленно и мучительно, тошнит, нужно дойти до ванной и там прополоскать желудок. Кое-как доползаю до уборной, по стеночке, как последний алкаш. В зеркало пока не смотрюсь — ну его, думаю, я похожа на инфернала. Не меньше. Беру стакан из-под зубной щетки и начинаю пить воду: я взрослая женщина, я знаю, как прочистить желудок. Давай, Ната, ты сможешь. На третьем стакане начинает тошнить сильнее. Нет, мало. На пятом я не выдерживаю и склоняюсь над унитазом. М-да. Как вслед за Генриеттой не ушла — непонятно. Видимо, очень хотела жить. Из меня выходит такое, что дальше блюю даже без дополнительной воды: какая-то жуткая смесь не растворившихся таблеток, желчи, крови и слизи. Мерзость. Сижу на полу перед унитазом, пытаясь прийти в себя. Пришлось пить воду ещё раз. Зато стала выходить только вода. Ой-вей, похоже, пора посидеть на унитазе другой стороной. Организм самоочищается. Интересно, это я виновата или магия помогает? Спустя полчаса плодотворных попыток не умереть от спазмов кишечника, я захожу в душевую кабинку. Вещи, что были на мне, пора выкинуть. Мужские боксеры — вы представьте! — а ведь четко знаю, что на втором этаже в маленькой спальне в шкафу лежат новые трусики, розовые и красивые, а не это убожество. Так нет же. Эта дурында и тут показала свое «фе». Разломала всё, что можно было, и ушла, гордо задрав подбородок. Недолюбили её, блядь. А вы думали, это Дадли ломал игрушки? Нет, Генриетте казалось, что подарков мало, они не такие, слишком девчачьи. Ну и скатертью дорожка. Я проживу эту жизнь без неё. Да и родственники выдохнут, наверное, сама ведь тоже не подарок. По ощущениям — содрала с себя скальп. По виду — милый ребенок. Дышать стало легче. Смотрю на себя в зеркало и охреневаю. Вот этот ангел творил беспредел? Да с такими глазищами я бы завоевала мир. Хм. А это идея. Так, стоп. Мне бы расположение семьи завоевать для начала. М-да, я мечта любой пергидрольной мамаши: густые каштановые волосы после маски блестят и спускаются по спине, детские черты лица в будущем обещают сделать из меня настоящую царственную красотку. Да, именно из меня. Потрясающий экземпляр. Замотавшись в полотенце по самые пятки, топаю на второй этаж. Там, в маленькой спальне, в шкафу есть мои вещи. Вот так уже намного лучше: мягкий комбинезончик и футболка. То, что нужно восьмилетнему ребенку летом. И чего она выделывалась? Вообще, если подумать, вела она себя как мальчишка абсолютно во всем. Может, на ней какие чары были, что её так таскало? Думала, что мальчик, а видела девочку в зеркале. Вот крыша и поехала. Неужели я попала в страшную сказку? Как бы выяснить всё. Возвращаюсь на кухню, нужно что-нибудь закинуть в мой больной желудок. Удалось запихнуть в себя ровно один йогурт, и это уже хорошо. Сидела и думала, что же делать с родственниками. Нужно как-то наладить отношения. О, а может, приготовить ужин и поговорить после? Как известно, путь к сердцу лежит через желудок, и неважно, что там только про мужчин говорили. Тетю возьмем слезами и историями о потерянной матери. Достала мясо из морозилки, потушу с картошкой — то, что нужно моему страдающему желудку. А теперь возвращаемся в комнату, нужно оценить фронт работ. Не собираюсь спать в грязном вонючем чулане. М-да, разбирать вручную этот хлам я буду пару дней как минимум, а спать-то нужно ложиться сегодня вечером. Начала с кровати, скинула все вещи на пол в дальний угол. Чего тут только не было: поломанные игрушки, порванные книги, альбомы, сломанные карандаши. Такое ощущение, что кто-то сидел и методично ломал карандаш за карандашом. Хотя почему кто-то? Генриетта же. Сколько денег в трубу, отходить бы её пару раз по заднице! Так, задницу оставим в покое, это теперь моя собственность. Нашла на кухне в шкафчике черные пакеты и без разбору начала складывать туда всё, что валялось на полу: целых вещей там все равно нет. В итоге у меня получилось три огромных пакета. Дотащила их к двери и поставила — попрошу дядю мне помочь, сама вынести не смогу. Огляделась вокруг: уже стало намного чище, вот только осталось всё перемыть. Пыли масса. А если попробовать намагичить что-то? Уж очень мне хочется проверить, волшебница я или кто. Так, что я помню из книжек? Тергео, Экскуро, Редукто. Ой, Редукто — это не туда. Экскуро моет, точно помню, как у бедного Снейпа пена изо рта летела. А вот Тергео вроде бы убирает пыль. Итак, как там было? Почувствовать. Представить. Проговорить. Три «П». МММ, блять. Закрыла глаза и начала дышать. Раньше я часто медитировала: характер у меня взрывной, а работа требовала холодного ума. Вот и приходилось. Где же ты, родной теплый комочек, магия моя? А вот и ты: затопила нежность, как к собственному ребенку. Потрясающее чувство. Представила, как пыль исчезает со всех поверхностей: полок, стола, ковра, пола. — Тергео. Голос звучит уверенно, я знаю, что это сработает. Чувствую, магия ведь отзывается. Твою мать, как это хорошо. Глоток воды в жару, свежий воздух весной, пение птиц с утра. Вот так ощущается эйфория: один раз попробуешь — больше не откажешься. Мне доверили такую мощь. О, я спасу этот мир, и ничего мне за это не будет! Открываю глаза и застываю: комната сверкает так, будто вчера закончили капитальный ремонт. Пара уцелевших книжек на столе, чистая постель, мягенький ковер на полу. Здесь уже можно жить. «Вот это да», — подумала я и пошатнулась. Ух, похоже, сильно я вложилась. Стоит уговорить еще один йогурт. Открыла окно, чтобы проветрить комнату, и вышла в коридор. Вот здесь меня ожидал новый сюрприз: похоже, я вложилась во весь дом сразу. Пока спускалась на кухню, разглядывала стены и элементы декора. Ни пылинки, не хватает только запаха свежей краски, а так — точь-в-точь новенький ремонт. Твою дивизию, придется сдаваться родственникам. Что бы такого придумать: откуда я знаю про магию и почему могу ей пользоваться? А, к черту, буду косить под дурочку и говорить, что просто очень сильно захотела. Подкрепившись, заглядываю в чулан. Здесь тоже чистота. Забираю школьный рюкзак и топаю наверх. У тети в шкафу точно есть чистое постельное белье. А мне нужно подремать пару часиков. Целый дом отдраить — это вам не просто чихнуть. … Ох, почему я не птица и почему не летаю? Отрываю чугунную голову от подушки и пытаюсь проморгаться. Волосы лезут в нос, оглушительно чихаю и прихожу в себя. Итак, что мы имеем на данный момент? Я жива, я чувствую, я здесь. Нужно спускаться, готовить ужин и разыгрывать трагикомедию для родственников. Возвращение блудного сына в лоно семьи. Точнее, дочери. Мясо уже давно ждет своего часа. Ничего сверхъестественного решила не выдумывать. Просто закинула его в сковородку: обжарю, а потом поставлю тушиться. Под конец докину картошки — и красота. Пока мясо становилось лучшей версией себя, я проглотила ещё один йогурт. Ужин будет простым, зато можно отыграться на сервировке. Нарезала хлеба, накрошила салатик, салфеточки нашла красивые. Сижу, жду. Подъезжает машина, клацает ключ во входной двери, заходят родственники. Немая сцена, занавес. Несите цветы. Я решаю разрядить обстановку и начинаю свой Марлезонский балет. Подлетаю к тете, хватая её за талию обеими руками, и начинаю рыдать. Ха, я и не такое умею. Но в этот раз получается прямо хорошо. Станиславский бы поверил. Всхлипы перемежаются со смачным шмыганьем носом и бессвязным лепетом чего-то в стиле: — Тетя, тетенька моя любимая, я такая дура, я так виновата, простите меня, простите! — и громкого шмыганья добавить, а на закуску: — Мне приснилась мама-а-а! И снова по накатанной. Бессвязный лепет, дескать, мама приснилась, отругала, спросила, как я могу себя так вести, ведь тетя меня любит, а я дура малолетняя. И всё в таком ключе. Из всего сказанного можно было разобрать только «мама», «тетя» и «простите». Но её явно проняло. Достала из сумочки платок, отодвинула мою тушку. — Сморкайся, вытри слезы. Молодец. А теперь давай сядем на диван, и ты всё спокойно объяснишь. Я театрально поплелась к дивану и с самым мученическим видом на него свалилась. Сидела, гипнотизировала ковер. Тоже чистый, как и всё в доме. Тетя явно это тоже заметила. Конечно, заметила, это же её крепость. А я тут свои порядки навела. — Генриетта, рассказывай, что произошло с тобой и в доме. Быстро, но спокойно. Не реви. — Я... — трем платком глаза и сморкаемся, главное — не переусердствовать с драматическими паузами. — Я проснулась сегодня утром и вспомнила. Мне приснилась мамочка. Такая рыжая, красивая и очень злая. К концу фразы мой голос становится всё тише и настороженней. А ну как тетя тоже станет злой, как мама во сне? Я, конечно, всё понимаю, но ведь нужно играть свою роль. И не таких обыгрывали. А родственников явно проняло. Девчонке ведь никогда не было интересно, как выглядят родители, — вот тоже, кстати, странность. Тетя вздрогнула и тихо спросила: — И что сказала мама во сне? — Она... она сказала, что я веду себя недостойно для почти уже взрослой волшебницы, что так продолжаться не может. Она мне всё объяснила и показала со стороны, как я выгляжу. Тетя, это так ужасно! Простите меня, пожалуйста. Я больше не буду. На слове «волшебница» вздрогнули все. И я за компанию. Со стороны казалось, что я боюсь получить нагоняй. А я решила продолжить давить, пока не продавятся. — Она мне всё объяснила: и про волшебство, и про поведение, и вообще. Я так плохо себя вела. Мне очень-очень стыдно. Я правда так больше не буду. Я попробовала сделать что-то хорошее. И вот, — обвожу ладошкой гостиную. — Чисто. Но ведь это не плохо, правда? Я не хотела ничего ужасного больше делать. Я теперь буду стараться вести себя достойно. Я помыла голову, в комнате убралась, ужин приготовила. Как настоящая леди. Мама сказала, что я будущая леди Поттер. Вы простите меня? — и оленьими глазками хлоп-хлоп. Хоть где-то отцовские гены помогли. Родственники сидели как оглушенные. Дадли вообще как рыбка открывал и закрывал рот. Явно хотел что-то гадкое выдать, вот только мои сопли со слезами и запах вкусного ужина мешали сосредоточиться. — Значит, тебе приснилась Лили, провела с тобой беседу во сне и рассказала о волшебстве? Дадли после слова «волшебство» попытался засмеяться. Вот только серьезные лица родителей не дали ему развить свою идею. Он недоуменно замер, переводя взгляд с Петуньи на Вернона, и пытался понять, что происходит. Я интенсивно закивала и, схватив тетю за руку для морального добивания младенцев, выдала: — Вы же меня не бросите? — Нет, конечно, что ты такое говоришь. — Туни, а в их мире это реально? Что это? Вещие сны? — Ой, не знаю, Вернон. Вполне возможно. Я слышала от Лили о какой-то гадалке, которая выдает пророчества. Почему бы не быть снам с умершими родственниками? — Мама, пап, вы чего, какие сны, гадалки? Дадли явно попал в свой страшный сон: родители сошли с ума и рассуждают о магии. Вот это, конечно, сюжет для телевизионной программы. Я всё так же продолжала сидеть и шмыгать носом, ожидая приговора. — Значит так, мы склонны тебе довериться, Генриетта, но это будет последний раз. Будем смотреть, что делать дальше. Не всё сразу. Лили ещё какую-то информацию тебе дала? — Она сказала, что нужно сходить в волшебный банк. Там какие-то голбины всем руководят. — Гоблины. Хорошо, я подумаю о том, как всё лучше устроить. А пока пойдем поедим, что ты там приготовила. Я вскочила радостная и начала шуршать по кухне. Настроение скакнуло до небес. Я выполнила свой план-минимум. Это ещё не окончательная победа, но намеки на положительный исход есть. Я ещё и удочку про банк умудрилась закинуть. Петунья, правда, сейчас в шоке и не задала кучи уточняющих вопросов. Типа зачем, как и что я ещё знаю. Но когда они у нее появятся, я буду готова. После вкусного ужина, когда я умудрилась засунуть в себя пару кусков мяса и одну картошку, мы начали готовиться ко сну. Тетя осмотрела чистую комнату, осталась довольна и попросила дядю вынести пакеты. Уже лёжа в своей новой, чистой комнате, подводить итоги этого бесконечного дня было почти физически приятно. Сегодня я получила не просто второй шанс — я выгрызла себе право на будущее! Удалось закрепиться, пустить корни, и это только начало. Теперь всё будет иначе. Больше никаких необдуманных партнёрств, ни одной поставки нелегальных медикаментов. Эту жизнь я проживу так, чтобы не оставить за спиной врага с нацеленным в затылок пистолетом. А может, и вообще не придётся её заканчивать? Мы же в мире магии. Бессмертие, власть, деньги — всё, что я люблю. Но об этом подумаю завтра. Планов просто огромное количество: я смогу заняться борьбой, как хотела когда-то в прошлом, познать новый для меня мир магии и завести собаку, в конце концов. Улыбка сама появилась на губах, пока я медленно уплывала в царство Морфея.