Часть 2

Здравствуй, мой дорогой. Ты снова выглядишь иначе — уж очень часто меняешь внешний вид. Но единственное остаётся неизменным: ты помогаешь мне не сойти с ума от этого потока сознания, что бурлит у меня в голове. Я нашла тебя на полке у Дадли. Чёрный, кожаный, безупречный. Как ты туда попал — понятия не имею ни я, ни этот любитель пончиков. Но он разрешил тебя забрать. И вот мы здесь. В этот раз я не дам тебя прочесть, не разрешу узнать сокровенное и планы. Ведь опыт попадания пули в голову подсказывает: лучше перестраховаться.

Знаешь, оказалось так сложно быть «взрослой девочкой» в теле малышки. Меня не хотят слышать — ты это себе представляешь? Я скоро сдам экзамен по мастерству закатывания глаз. Это жутко некомфортно — чувствовать себя тигрицей в клетке из розовых бантиков и запретов. Дышу на счет «раз-два-три», чтобы не превратить наши милые посиделки в записи криминалистов. Когда-нибудь я отсюда вырвусь, и мне не придётся строить из себя ту, которой я не являюсь.

Руки чешутся что-то сделать, не могу усидеть на месте. Желание — неистовое, но я заставляю себя улыбаться и подстригать розы так, будто только на это и училась. Я понимаю: Петунья не виновата, она действует так, как привыкла, как «положено». Кто доверит восьмилетнему ребёнку больше, чем подстригание кустов или мойку машины? Уж точно не я. Но ведь я здесь, я жива, а там, за забором этого милого домика, кипит жизнь, к которой меня тянет, как магнитом.

Прошла неделя с того самого вечера, когда я произвела фурор на сцене абсурда. Родственники всё ещё поглядывают с опаской. Присматриваются? Может быть. Но сколько можно тянуть? Не могу терпеть. Мне нужен план, структура и действие. И, возможно, бокал вина — хотя последнее в этом теле мне светит ещё очень нескоро. Планы грандиозны, а единственное, что пока удалось захватить, — это стратегическое преимущество на кухне.

Спасибо, что выслушал, твоя Ната.

22.06.1988

— Тетя, нам нужно поговорить. Мда, фраза прозвучала так, будто я знаю об измене дяди Вернона и готова к разделу имущества. Хотя, судя по тому, как она вздрогнула, для неё это был выстрел в корпус. Но вот она выдыхает — долго, слишком долго. И поворачивается ко мне. Отлично, лёгкое не задето, можно стрелять дальше. — Я понимаю, что это странно звучит. Но, тетя Туни, я чувствую: нам нужно съездить в тот банк. Нужно что-то делать. Почему вы молчите об этом? — Сядь, Генриетта. Не мельтеши. Я понимаю, что тебе хочется всего и сразу, но так, дорогая, в жизни не бывает. Сажусь на диван, хотя ноги гудят — хочется бежать, а не вести светские беседы. Я осознаю: на носу магический мир, Дамблдор с его великими планами, а в банке мои деньги и недвижимость, которые лежат мертвым грузом или уже тают в чужих карманах. И всё это для меня важнее, чем идеальный вид клумбы. Вот только тетя об этом не догадывается. Сидим, сербаем чай и сверлим друг друга взглядами. Кажется, она пытается подобрать слова. Взгляд задумчивый, брови сведены к переносице, а губы шевелятся, будто она останавливает себя на старте. — Генриетта, с дня рождения Дадли мы с дядей наблюдали за тобой. Не пойми меня неправильно, ты большая молодец, взялась за ум... Но сомнения были. Понимаешь, твоя мама… — Моя мама что? — Она не была образцом рассудительности ни в твои годы, ни старше. Постоянно находила опасные компании и проблемы на нашу голову. Хотя, может, смерть в столь раннем возрасте дала ей понять ошибочность своих поступков... — Последнюю фразу тетя проговорила так тихо, что я еле разобрала слова. — Вы боялись, что мама научит меня плохому? — Конечно. Я ждала летающих чашек и фейерверков по всему дому после этих снов. Это любимые шуточки твоей мамы. Взгляд Петуньи становится грозным. Похоже, она вспоминает не самые приятные моменты своей молодости. Время давить на жалость. Как хорошо, что я ребенок: если бы так «ныла» взрослая женщина, это выглядело бы жалко, а в моем исполнении — просто очаровательный детский лепет. Хватаю её за руку и заглядываю в глаза. — Но ведь… я стараюсь вести себя… — Слова прерываются смачным шмыганьем и влажными глазами. Контрольный выстрел. — Я буду ещё лучше стараться, правда-правда! — Не нужно «ещё больше»! — В её голосе проскальзывает легкая паника — похоже, она представила, до какого совершенства я могу дойти. Главное — не засмеяться. — Ты молодец, Генриетта. Ты справляешься. Но этот банк… — Нам нужно туда, тетя. Я чувствую. Вы ведь знаете, где он находится? Она с сомнением посмотрела на меня, в голове явно просчитывая все риски. Ну, давай же, поверь. Как же трудно быть в тисках обстоятельств! Я не помню адреса того вонючего бара, а если узнаю у тети и сбегу сама — есть вероятность не доехать или вернуться домой под ручку с офицером полиции. И тогда мне точно «крышка». — Ну, допустим. Я была на Косой аллее вместе с твоей мамой и видела этот банк. Но как ты себе представляешь это посещение? Мы просто придем туда, и что? — Нужно назвать моё имя. Они там сами разберутся. — Ох, у тебя так просто всё звучит! Там целая улица магов, мы будем выделяться из толпы как белые вороны. Совершенно безрассудное мероприятие. А вдруг нас задержат или убьют? Что будет с Верноном и Дадли? Ты об этом подумала? — Но почему нас убьют? — Маги — довольно опасные элементы, никогда не знаешь, что они выкинут. Вот твой папаша на нашей с Верноном свадьбе нормальных людей ни во что не ставил. Фокусами довел всех до истерики и был таков. Она сурово поджала губы и резко развернулась к окну. Похоже, я всё-таки плохо разбираюсь в людях. Видела, что Петунья любила сестру, но то, что осталось для меня за кадром, — это страх. Иррациональный, липкий страх перед способностями, которые реально существуют. Ей бы хотелось не иметь с ними ничего общего, даже если это общее — родная племянница. — Но ведь там мои деньги. — Какие твои деньги? Я сказала это довольно тихо, но, видимо, не для дяди, который строит свой бизнес. Слово «деньги» для него — как красная тряпка. Я его понимаю, сама такая: капитал должен работать, а не лежать мертвым грузом, и его должно быть много. А лучше — очень много. Дядя влетел в комнату, будто не имеет проблем с лишним весом — аки молодой горный козлик. Только дайте капусту! — Я знаю, что там деньги моего отца, деньги Поттеров. И, может, ещё что-то. — Туни, милая, почему я слышу об этом впервые? Мы бы уже давно могли… — Вернон! — тетя прикрикивает на него, сжимая губы в куриную гузку. Она явно недовольна болтливостью мужа. Интересно... Нужно позже узнать, что же такого они «могли бы». — Мы не знаем, сколько там денег, но даже если достаточно — поход на эту безумную улочку — самоубийственная идея. — А если мы притворимся? Как в школе на выступлении? Мы играли принцев, принцесс, животных... А мы сыграем магов. Как стать похожим на мага? Тетя переглянулась с дядей, который явно был больше на моей стороне: слово «деньги» сорвало все тормоза. Что-то мне не нравится его нацеленность на мой капитал. В глазах Вернона сейчас читается не забота о племяннице, а алчность, достойная чистокровного еврея в десятом поколении. Надеюсь, гоблины смогут сохранить денежки от их загребущих ручек. Нужно решить всё и как-то красиво устранить родственников из моей жизни. Направить их внимание в другую сторону, стоит об этом подумать потом, а лучше — записать в дневник. — Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Тетя всё-таки слишком мягкая к своим мужчинам, но мне это только на руку. Крепко сжимаю её ладонь и смотрю умильно. — Спасибо большое. Спасибо! Я пойду к себе до ужина. Вскакиваю и мчусь наверх. Я сделала это. Теперь немного подождать, а уж потом точно возьму ситуацию в свои руки. Нужно отсюда валить. Чую, нормальной жизни в Британии мне не видать. На родину хочу — там и к ведьмам отношение лучше, и система обучения должна быть строже. По книгам о Гарри понимаю, что учили их из рук вон плохо. А мне нужны знания: они — сила, а силы в моём тельце пока маловато. Но ведь дальше — больше. Падаю на кровать, счастливо раскинув руки. И вот куда податься? Неужели у Поттеров только менор и дом в деревне были? А другие страны, морские побережья, острова в конце концов? Они ведь вели историю от самих Певереллов, даже мантия сохранилась... Или это и всё, что они умудрились сохранить? Ой, не хочется о таком думать. Там, вроде бы, дедушка ещё и «Простоблеск» изобрёл. Денежка должна капать, и я готова помочь ей увеличить свой поток. Хватаю дневник в руки — запишу всё, пока горная лавина мыслей не погребла меня под собой. Я веду записи на русском: здесь, в Англии, вряд ли кто-то сможет их прочитать. У меня теперь пунктик по этому поводу. Макс явно впечатлился моими планами из дневника, поэтому, собственно, меня и грохнул. Явки, пароли, суммы — я всё записывала в ту чёртову книжечку. Интересно, вселенная та же или это другой временной поток? Отомстить бы этому проходимцу. Запишем. … Следующие два дня превратились в соревнование «кто кого переглядит». Тетя Петунья сжимала губы, глядя на меня, Вернон сжимал бумажник, глядя на тетю, а я сжимала кулачки, чтобы всё получилось. В итоге дядина жадность победила тетин страх. Состояние Поттеров манило сильнее, чем пугали картинки прошлого. Как хорошо, что существует понятие корыстного интереса — на нем можно сыграть и выиграть. — Мы поедем завтра, — эта тихая, но четкая фраза тети заставила мои плечи расслабленно опуститься. Все-таки есть что-то в теории языка тела. — Вернон будет выходной, но запомни, Генриетта: никаких странностей, иначе мы сразу разворачиваемся домой. Странности? Туни, милая, я в восемь лет планирую захват семейных активов и побег за границу, куда уж страннее. А утром начался маскарад. Спешите видеть! В понимании моей тети маги — это что-то среднее между мелкими дворянами викторианской эпохи и гостями на похоронах очень богатого родственника. Поэтому смотреться мы должны были старомодно и респектабельно. В итоге мне досталось платье с таким количеством кружев у горла, что подтвердить или опровергнуть что-то я могла теперь только глазами: шея не двигалась. Вернона она втиснула в его самый дорогой костюм, хотя свои лучшие годы тот явно оставил на их свадьбе десять лет назад. А на себя Петунья нацепила шляпку, что, по ее мнению, кричала о высоком стиле, а на деле напоминала приунывшую клумбу. — Мы готовы, — судя по всему, дядя дышал через раз. Костюм явно пора было передавать по наследству Дадли, а не рвать по швам на необъятном животе. — Показывай дорогу, Туни. До Лондона ехали в гробовом молчании. Я сидела на заднем сиденье и предавалась мечтам, как в Гринготтсе первым делом закажу аудит всех счетов. И если кто-то запустил лапу в мой сейф — я съем его без соли. Хотя, конечно, сначала нужно было разведать обстановку и всё разузнать. Но как же приятно было помечтать! Когда мы добрались до Лондона, то остановились у невзрачного бара «Дырявый котёл», на уличной вывеске было написано: Чаринг-Кросс-роуд. Нужно запомнить, а лучше что? Правильно — записать. Дядя Вернон издал звук закипающего чайника. — И это здесь? — он брезгливо обвел взглядом обшарпанную вывеску. — Туни, это же притон! Из его эмоциональной речи я поняла главное: дядя — сквиб. Ведь, насколько я помню, этот бар видят только те, кто имеет магию в себе, хоть и заблокированную. Или у сквибов нарушенные магические каналы? А, не столь важно. Интересно другое: это случайно так вышло, что они встретились, или маги и маглы изначально два разных биологических вида и не могут размножаться между собой? — Молчите. Идите за мной и ничего не трогайте. Желательно даже не дышите. Она могла это и не упоминать. Мы с дядей так упакованы, что лишний вдох — уже победа над викторианским кошмаром. Внутри бара было темно и пахло разлитым элем, но ощущение волшебства, что обдало меня на входе, скрыло все недостатки. Я снова ощутила эйфорию и возможность покорить этот мир, не прикладывая усилий. Прав был дядя — это притон для волшебников-наркоманов, которые подсели на магию. Петунья уверенно подошла к бармену и протянула ему галеон. Ого, он, наверное, у нее был еще с тех времен, когда она приходила сюда с родителями и Лили. — Нам бы арку открыть, уважаемый. Судя по выражению лица и голосу, уважения там не было ни на грамм. Но золотая монета скрасила все недопонимания между нами и барменом. Он проскакал зайчиком к задней двери и приглашающе её распахнул. — Прошу, прошу, извольте! — залепетал он. Получается, тетя была права, когда затягивала на мне этот дурацкий бант. Встретили нас явно по одежке. Три вверх, два в сторону — кирпичи задрожали, перестраиваясь в арку. За ней оказалась улица, залитая солнцем и чарами. Захотелось заверещать: это правда, я ведьма! Котлы, совы, мантии... — О Боже, — Вернон позеленел. — Они все в платьях, Туни! — Это мантии, Вернон, не позорься! — тетю, похоже, скоро схватит спазм, ее губы слишком часто сжимаются в гузку. — Пойдемте уже. Белоснежное здание выглядело на Косой аллее как последний бастион здравого смысла. Хотя и его не обошла участь тотальной кривизны. Гоблины смотрелись именно так, как я и ожидала: хмурые, деловые и явно знающие цену деньгам. Мои люди. Точнее, нелюди. С ними мне явно будет легче договориться: у нас одна религия — деньги. — Здравствуйте, — я подошла к высокому столу первого же свободного гоблина, оставив родственников испуганно жаться к колонне. — Меня зовут Генриетта Поттер. У меня назначена встреча с самой судьбой, но для начала я хочу узнать состояние моих сейфов и провести полную инвентаризацию имущества. Гоблин взглянул на меня поверх очков. В его глазах промелькнул огонек интереса: видимо, нечасто восьмилетние дети начинают разговор с требования инвентаризации. — У вас есть ключ, мисс Поттер? — Ключа у меня нет, — я мило улыбнулась. — Но у меня есть кровь, законное право наследования и скверный характер, если выяснится, что кто-то засунул руку в моё состояние. Проверим кровь? … Проводить проверку нас привели в уютный кабинет. Гоблин, что представился Крюкохватом, оказался поверенным рода Поттер. Пара капель крови на специальный пергамент, и я приготовилась слушать. Родственники с самым незаинтересованным видом умостились на диванчике слева от меня. Интересно, надолго ли их хватит и как скоро они выдадут реальную причину своего рвения в магический банк? Ставки я бы делать не стала, надеюсь, эти двое расколются быстрее, чем орех под молотком. — Итак, мисс Поттер, — проскрипел гоблин. — Ситуация следующая: вам доступен ученический сейф. Сумма там фиксированная, на карманные расходы первокурсника. Две тысячи галеонов в год. Ежегодно одобряется пополнение вашим опекуном Альбусом Дамблдором. У меня глаз дернулся. Дамблдор? Старый хиппи распоряжается моими финансами? В моей прошлой жизни за такое «доверительное управление» людей вывозили в лес в багажнике. И яму они копали себе сами. — Он одобряет? То есть по счету идут снятия каждый год? — Безусловно. Со слов мистера Дамблдора нам известно, что ваши родственники — маглы и не могут пользоваться волшебным банком. Так что он сам переправляет вам деньги. — Вранье! Никаких денег от того старика мы и не видели! — Вернон не выдержал намеков на то, что денег в семье могло быть больше. — Как видите, уважаемый Крюкохват, мои родственники — сквибы. И вполне могли бы посетить ваш банк, если бы была необходимость. — Кхм, ну что же. Начать судебное расследование как представитель рода Поттер вы сможете, когда вам исполнится 14 лет. Как, собственно, и выйти из-под юридического влияния мистера Дамблдора. — Поняла. С этим разберемся позже. Продолжайте, пожалуйста. — Основной капитал рода Поттер станет вам доступен с четырнадцати лет как последней в роду. Поттер-мэнор… тут сложнее. Он законсервирован после смерти последнего Главы Рода, и войти туда вы сможете лишь в семнадцать, когда ваше магическое ядро полностью сформируется и вы готовы будете принять род. Магия рода — капризная дама, детей не жалует. Прекрасно. У меня есть замок, в который я не могу войти, и куча золота, которой я не могу воспользоваться ещё шесть лет. Классика жанра: видит око, да зуб неймет. Но Гринготтс не был бы швейцарским банком магического мира, если бы у них не нашлось лазейки для таких зубастых сирот, как я. — Однако, — гоблин уж очень хищно оскалился, — у вас есть личный сейф Наследницы Рода. Если, конечно, кольцо вас примет, вам будет доступен не только сейф на пару миллионов галеонов, о котором не знает Дамблдор. Но и книги, и артефакты рода, что хранятся в отдельном сейфе. А также недвижимость, не связанная с камнем рода и магией. Вот это уже другой разговор. Обожаю счета, о которых не знает налоговая. Я мысленно потерла ручки и подалась корпусом вперед, ожидая дальнейших действий гоблина. Он понял меня правильно и достал из ящика стола инкрустированную рубинами шкатулку. Я засмотрелась на нее, как оголодавший вампир на пару капель крови. Магия, исходившая от нее, манила меня сумасшедше. Протянула руку и не заметила даже, что окропила её своей кровью из ранее проколотого пальца. Кровь без следа впиталась в крышку, и шкатулка открылась. Внутри оказалось кольцо розового золота с красными камушками по ободку, подвеска, напоминающая трезубец, и браслет. Не хватало только бегущей строки «Надень меня и стань властелином мира». Колечко-то я и схватила первым и натянула на указательный палец левой руки. Не знаю почему именно туда. Но оно осталось довольно, судя по тому, как легко сжалось и согрело меня магией. Гоблин удовлетворенно хмыкнул и решил объяснить: — Подвеска — это скандинавский трезубец, символ защиты, а в вашем случае — реальная защита разума от проникновений, довольно сильный артефакт. Браслет — определитель ядов, рекомендую надеть на рабочую руку. Ну и кто я такая, чтобы отказываться от рекомендаций? Быстренько всё натянула на себя. Как последняя ворона на цацки кинулась. Сорока-воровка, версия магическая. Скорее всего, меня магией рода придавило. Потому что, как только последний элемент, уколов кожу, испил моей кровушки, всё успокоилось и в голове прояснилось. — Отлично, продолжим. По списку недвижимости. Дом в Годриковой лощине сейчас считается мемориальным памятником под управлением Министерства Магии. — Простите, что? Как такое могло случиться? Кто дал им разрешение так зарабатывать на моей собственности? — Мистер Дамблдор как Глава Визенгамота подписал нужные документы. Единственное, чего мы смогли добиться, — это полная консервация самого дома. Проникнуть внутрь теперь может только представитель рода Поттер. И на этом спасибо. Ну я этому дедушке покажу мантии цвета неба! Да как он посмел? Сдал ребенка на руки, по сути, чуждых магии людей, а сам материальным направо и налево распоряжается. Я медленно выдохнула и опустила плечи. Ничего, ничего, месть тем лучше, чем холоднее, правда? — Далее. Вилла в Греции в запустении, дом в Англии под арестом и поместье на юге Франции, провинция Прованс. При слове «Франция» за моей спиной раздался судорожный вдох. Так-так. Что же такого помешало тете спокойно дышать? Петунья, которая до этого момента пыталась слиться с обоями, вдруг оживилась и блеснула глазами, как будто смотрит на бриллиант не менее трех карат в размере. — Франция? Генриетта, милая… Мы с дядей всегда говорили, что климат в Англии просто ужасен. Дадличек постоянно простужается, да и розы там растут намного лучше. Ага! Вот оно что. Вот почему Вернон так рвался в банк. Он хотел французскую ривьеру за счет племянницы устроить. Что же такое гонит их из Англии? Никогда не поверю, что переезд только из-за роз. Чтобы коренные англичане да на постой к лягушатникам? Здесь явно пахнет жареным, и это не утренний бекон. Но так как наши планы совпадают, я готова инвестировать в ваш отъезд из моей жизни. — К дому во Франции примыкает небольшое строение, — монотонно бубнил гоблин. — Довольно интересная постройка. Мастерская с выходом на магловскую торговую улочку, а задняя дверь — в местный магический квартал. В моей голове щелкнул рубильник. Идеально. — Тетя Туни, — я обернулась к ней с самой своей невинной улыбкой (надеюсь, она вышла не похожа на оскал). — А не открыть ли вам там пекарню? Вы же чудесно готовите лимонные тарталетки, да и другие сладости получаются очень даже. Маглы будут в восторге, а маги… ну, они едят то же самое, только ещё и платят золотом. Петунья замерла. Я видела, как в её мозгу разворачиваются рулоны дорогих обоев и вывеска «Boulangerie Dursley», а Вернон одобрительно закряхтел. Отличная инвестиция. Тетя будет по уши в тесте, рецептах и налогах, и ей совершенно некогда будет следить за тем, чем занимается её племянница-ведьма. Родственники молча судорожно закивали, видимо, не надеясь на свои голосовые связки. Конечно, если бы вам свалилась на голову вилла в Провансе, вы бы тоже могли только кивать болванчиком. — Отлично, — я повернулась к гоблину и уже не скрывала своего счастливейшего оскала. — Уважаемый Крюкохват. Мне нужен кошелек, связанный с моим сейфом наследницы, для магловской и магической валюты, и шкатулка для переписки с банком. Надеюсь, у вас такое есть. Не хотелось бы, чтобы милые министерские совушки перехватывали мою переписку. Пусть лучше мышей ловят, полезнее будет. Гоблин кивнул, выставляя на стол шкатулку и кожаный кошелечек. Взглядом показав, что нужно окропить и их кровушкой. Ох, ужасная антисанитария, конечно, жутко хочется облизать кровоточащий палец. — Так, теперь к основному. Оказываете ли вы услуги, не относящиеся к финансам напрямую? Допустим, ремонт. — Безусловно, все услуги, что можно оказать, наш банк оказывает в лучшем виде, у нас много разнопрофильных специалистов и подрядчиков. — Мне нужен ремонт во французском доме. Полный, под ключ. Но с учетом того, что там будут жить сквибы. Мне не нужны светильники, что включаются силой мысли. Сделайте его комфортным для людей, которые не машут палками каждые пять минут. И, конечно же, порт-ключ. Прямой, незарегистрированный, на семью из четырех человек. — Это будет стоить… — начал гоблин. — Это будет стоить ровно столько, сколько нужно, чтобы я покинула Англию, не оставив следов, — отрезала я. — Я не хочу, чтобы кто-то заметил наше отсутствие раньше, чем мы будем пить кофе на французской террасе. Все счета списывайте с сейфа наследницы. За спиной раздалось одобрительное гудение. Похоже, я была права, и родственники хотят сбежать. Интересно, от кого или чего? Что же так их пугает? Нужно обязательно во всем разобраться. Вот только, зная мою тетю, я пойму всё не раньше, чем выучу легилименцию как науку. Ну ничего, подождем. Крюкохват посмотрел на меня с уважением; похоже, министерские чинуши, пытающиеся наложить лапу на сейфы родов, достали и его. А если я бегу, значит, сейф Поттеров будет в безопасности. Нет наследницы — нет денежек, господа хорошие. — Также я хочу получить полный перечень всего имущества в дополнительных сейфах: книги, артефакты, вплоть до столового серебра. Я хочу знать, чем я владею. — Отлично, отлично. Подытожим: инвентаризацию мы проведем за две недели и передадим вам полный список через связующую шкатулку. Дом во Франции начнет ремонтироваться завтра же, мастерскую переделываем в пекарню, — я подтверждающе махнула головой. — Мелкие моменты, по типу названия пекарни и документации, решим на месте. Я так понимаю, сейчас главное — покинуть страну. Думаю, мы справимся недели за две, коттедж в достаточно хорошем состоянии. Гоблин вопрошающе поднял на меня глаза, а я решила обратиться к тете с дядей. А то сижу тут, как мать в кабинете директора, а они боятся лишнее слово ляпнуть, чтобы не стало хуже. Повернув голову, я увидела радостные лица и поняла, что спрашивать бессмысленно — они уже на всё согласны. Вот и хорошо. — Подтверждаю. — Хочу уточнить, что контрабандный международный порт-ключ обойдется недешево, мисс Поттер. — Я похожа на ту, кто торгуется своей свободой? Оформляйте. — Гулять так гулять, один раз живем. Точнее, второй, но кто считает? — Я вас услышал, мисс Поттер. Если возникнут вопросы, я буду отправлять письма через шкатулку. Все бытовые мелочи решим в письмах или на месте в вашем новом доме. Вам также нужно будет зарегистрироваться по приезде во Францию в их Министерстве. — Обязательно. Благодарю вас за участие, уважаемый. Мы пойдем. Нам ещё цвет занавесок выбирать. Я грациозно спрыгнула со стула, чувствуя крайнюю степень удовлетворения от проделанной работы. Поклонилась гоблину, и мы стройной шеренгой покинули кабинет. Теперь нужно заглянуть в пару магазинов и домой. Ох, срочно всё это обдумать. Голова пухнет от количества идей. Но есть то, что перекрывает все неурядицы. Пока великий комбинатор расставляет фигуры на шахматной доске в Англии, королева меняет правила игры, забирает активы и уезжает в отпуск. У меня там пекарня, дом на побережье, и мне не до твоих манипуляций, старый интриган! Выйдя из банка, я прямой наводкой отправилась к магазину сундуков. Вывеска хоть и была обшарпанной дальше некуда, но достаточно большой, чтобы можно было ее заметить. Милый старичок за стойкой проконсультировал меня, и я подобрала черный стильный чемодан, в который поместится весь наш дом, и мы сверху. Ведь нужно как-то вещи забрать с собой, разве нет? А в той эйфории, в которой пребывают мои родственники, они об этом не подумают. Явно уже мысленно хрустят багетами на Елисейских полях. Также я заскочила в лавку письменных принадлежностей. Что-то мне подсказывает, что шкатулочка с письмами на тетрадных листах в клеточку работать не будет. Купив пергамент и перьевую ручку со специальными чернилами, уверенно повернула в сторону выхода из Косого переулка. Тетя с дядей, как цыплята за мамой-квочкой, поплелись за мной. Уже дома, когда дядя привез Дадли от Мардж, а я наконец-то избавилась от удушающего приспособления под кодовым названием «кружевной воротник», тетя решила подать голос. — Это на тебя так магия повлияла? Три пары глаз сосредоточились на мне за обеденным столом. Я недоуменно моргнула и только через пару мгновений напряженной тишины поняла, о чем она. Вряд ли восьмилетняя Генриетта знала, что такое ремонт для сквибов, незарегистрированный порт-ключ и пекарня как бизнес. Мда, а ведь действительно. Я тупанула конкретно, просто в какой-то момент в голове как будто стало яснее, перестало что-то давить, и я влилась в свою колею. Вот только в какую? Бизнес-леди с криминальным душком вырвалась на свободу. Я медленно перевела взгляд на кольцо на левой руке. — Когда я надела его… как будто что-то щелкнуло, — я говорила тихо, больше для себя самой. Но семья меня услышала и, похоже, сделала собственные выводы. — То есть, кольцо наследницы рода Поттер, как назвал его тот гоблин, помогло тебе стать образованней? Так, что ли? — Как будто память предков ко мне пришла, я сидела и знала, что сказать дальше и что требовать. Звучит странно, но как есть. Ну вот, а что я ещё могла придумать? Будем всё валить на помощь предков рода. Отличная отмазка, надо запатентовать. "Это не я уклоняюсь от налогов, это зов предков!" Но ситуация интересная, нужно будет спросить как-то у Крюкохвата, что это может быть. С меня как будто сняли солнцезащитные очки. Стала четче мыслить. Хотя раньше и не замечала, что плаваю в киселе. Интересно. — И так теперь будет постоянно? Или только когда ты там находишься? — Ой, не знаю, тетя. Нужно будет понаблюдать. Но ведь это неплохо, правда? — Ну что же, немного рассудительности и трезвости тебе не помешает. Заканчиваем ужин и спать. День был длинным, завтра всё обсудим. Уже развалившись на своей кровати, я медленно прокручивала события этого дня и расставляла информацию по полочкам. Удалось достичь почти нереального. Но кто сказал, что это нереально? Мы в мире магии, детка! Я — Наследница Рода Поттер. Мы едем жить во Францию. Дамблдор меня не достанет ближайшие три года точно. Но я найду способ увеличить этот срок. А вот то, что я начала думать головой, а не жопой, — очень интересный момент. Определенно, что-то со мной не так. Нужно спросить, существуют ли всякие ритуалы типа Очищения. Может, на мне что-то есть, а я и не знаю? С такими темпами начну понимать Петунью. Страшно это, когда с тобой могут сделать всё, что их душе угодно, а ты не сможешь ответить или распознать. Страшно. Но ничего, и не у таких бизнес отжимали. Справлюсь. В крайнем случае, открою во Франции не пекарню, а похоронное бюро. Клиентов из Англии я им обеспечу.