Вернутся к фанфику

3.

30 июля 2026, 01:18
Когда он вновь открыл глаза, вокруг была лишь тьма, окружившая все его сознание. Где-то на периферии разума маячило приятное и далекое воспоминание из детства, как он и, вероятно, его мать, прогуливались вдоль бескрайнего пшеничного поля, двигаясь в сторону дома. Зацепившись за этот момент, он постарался припомнить как можно больше деталей, чтобы не потеряться окончательно в густой и липкой вони бензина и жженого мяса. Девушка, чьего лица он не мог теперь даже приблизительно вообразить, вела его за руку и напевала себе под нос незамысловатую детскую колыбельную. Слова песни, едва произнесенные, подхватывались безжалостным ветром и терялись между пшеничными колосками, так и не долетая до ушей мальчишки. Он оглядывался, мир вокруг становился все разнообразнее и чудесатее, на горизонте показались невысокие деревенские домики, а на лицо его упала тень от выросшего, как по волшебству, дерева. А ведь он только подумал о том, какой же невыносимо жаркий и душный день! — … смотри под ноги, упадешь ведь, — ласково произнесла незнакомка, повернувшись в сторону ребенка. Яркое солнце и большая соломенная шляпа не давали разглядеть ее лицо. Единственное, что хорошо было различимо — ее прекрасные длинные и черные как смоль кудри. — Ладно, мамочка! Я буду осторожно! — кивнул он и принялся разглядывать землю под ногами, чтобы уж точно не влезть в яму или лужу и не расстроить незнакомку. По началу он замечал лишь камешки и жучков, иногда попадались веточки. Но стоило ему повнимательнее приглядеться, как прямо под подошвами начали растекаться лужи, теплое солнце, все это время обжигавшее спину, мгновенно сменилось черными тучами. Затянув все небо, они были готовы в любую секунду обрушить на землю очищающий от всех грехов библейский дождь. Поднявшийся ветер сорвал с головы женщины шляпу и утащил за собой вдаль. Проводив ее взглядом, неизвестная остановилась на месте и выпустила руку мальчика из своей. Что-то в ней навсегда изменилось, только что именно, понять не удавалось. Пока он старался сконцентрироваться на неестественной позе девушки, прямо за спиной раздался оглушающий раскат грома. Он уже было попятился назад, но практически сразу уткнулся спиной в нечто, в несколько раз превосходившее его по размерам. Мальчишка даже не оглянулся, чтобы разглядеть предмет, ему хватило всего лишь секундного взгляда на тень этого предмета, мелькнувшего во вспышке молнии. Это был крест. Он уходил своей тяжеловесной перекладиной ввысь, прямо в угольное небо. Где-то неподалёку уже разгорались сухие кусты полыни, а нос в тот же миг стал кровоточить от тошнотворного запаха ладана. Глянув еще раз себе под ноги, юноша обнаружил, что это больше не детские ноги и что стоит он босой в луже крови. Нестерпимо хотелось бежать, вернуться в солнечный день и скрыться в пшеничном поле, подальше от этого безумия. Прежде чем он успел что-либо сделать, неподвижная до сих пор незнакомка подняла на него полный ненависти взгляд и вскинула мертвенно-бледную руку, и её окровавленный палец уперся ему прямо в грудь — туда, где билось сердце. — Схватите его! Это грешник! Это грязный грешник! — завопила она нечеловеческим голосом. Люди, возникшие, казалось, прямо из-под земли, стали тянуть к нему свои почерневшие и наполовину разложившиеся конечности, пытались схватить и разорвать на части. Голова сильно кружилась, липкий ком застрял прямо в глотке. «Бежать, бежать, бежать!» — проносилось у него в голове, когда он пробивался сквозь трупную вонь, раскрытые рты с гнилыми зубами и вездесущие руки толпящихся верующих. То, что еще недавно было приятной теплой тропинкой, теперь превратилось в беспокойный и быстрый горный ручей из бурлящей крови, сбивающий с ног. Было ощущение, будто если хоть секунду промедлить и не сделать шага, тут же повалишься и растворишься в вечности навсегда. Несмотря на агонию, скопившуюся в каждой клеточке тела, а так же на разрывающую боль, Лоу отчаянно боролся за существование. Самое тяжелое в этой схватке было то, что врага невозможно было увидеть или ощутить, он был нигде и везде одновременно. И лишь его низкий голос продолжал раз за разом повторять слова молитвы. — Изыди, сатана, измыслитель и хозяин всякой лжи, враг спасения человеческого. Изыди, изыди, изыди! Чужой образ, облаченный в белое с золотым, горел на горизонте гигантской фигурой, а за его спиной застыли силуэты поменьше, каждый из которых вторил анафеме главного голоса. Их лица Скэриэл запомнил с такой точностью, что мог бы нарисовать идеальные портреты каждого с закрытыми глазами. Светлые волосы, черные рясы и горящие от ненависти голубые глаза. Семья Лукиана Модеста Бёрко, настоятеля монастыря, что приговорил его к смертной казни. Стоило этому имени всплыть в голове, как весь кошмар, происходивший вокруг него, в один момент перестал иметь значение. И крики преследующих его уже не были такими оглушающими, а движение против течения и вовсе больше не являлось приоритетным для выживания. Он замер на месте, ручей покорно расступился вокруг колен, опасаясь теперь стоящего в нем юношу. Весь его мир словно сконцентрировался в одной точке и точкой этой было лицо его палача. Лука был неподвижен, а его властный голос под взором Скэриэла сменился на едва слышное блеяние. Теперь он смотрел свысока. И больше не было вокруг ни крови, ни крестов, была лишь безграничная ненависть, граничащая с безумием. Пятеро крохотных фигур замерли в ужасе под тяжелым взором Лоу. — Не прощу. Я никогда не прощу вас, жалкие ублюдки, — леденящий душу голос разрезал пустоту и заставил Паскаля и Паулину Бёрко спрятаться за спинами родителей. Животный страх в их глазах заставил юношу истерично усмехнуться. Однако уже через секунду от мимолетного веселья ни осталось и следа. — Вы будете страдать, я уничтожу каждого из вас по отдельности, я разорву ваши тела и души. Я предам вас огню и сожру пепел от ваших тел, чтобы он не достался вашему обожаемому господу. Отринув всю свою оставшуюся человечность, Скэриэл вдруг ощутил в себе невообразимую силу, пришедшую на смену страданиям. Его тяжелая ступня, покрытая ожогами, опустилась прямо на головы всех Бёрко, превращая их всех в кровавые лужи из мяса и костей. Почти всех, потому что как только Лоу поднял ногу и взглянул на то место, где стояла семья, обнаружил одного уцелевшего, с крестом в руках. Это был старший сын Лукиана — Киллиан. — А ты, жалкая букашка, все еще жив? — звериный оскал украсил изувеченное лицо Скэриэла. — Хочешь поиграть, да? Что ж, мы поиграем, Киллиан. Я заставлю тебя пожалеть об этой ночи, — последовавший за этим взрыв закрепил данное Лоу обещание, а разбросанные в разные стороны обуглившиеся доски, камни и прочие атрибуты, оставшиеся от сожжённой церкви, вернули его в реальность, которой он был лишен. Окинув в стороны тяжелые цепи и крепко встав на ноги, Скэриэл поднял голову к небу. Рассвет уже вовсю разгорался на горизонте, мелкие снежинки неторопливо падали с неба и, приземляясь на все еще горячие обломки, навсегда исчезали. Перебравшись без труда через развалины и встав двумя ногами на холодный снег, Лоу согнулся, поднимая с земли чугунный крест. Он окинул его скучающим взглядом, а затем голыми руками разломал надвое, словно какую-нибудь детскую игрушку, и бросил туда же, откуда взял минутой ранее. — Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать, — пропел юноша себе под нос, накидывая на плечи поднятую с земли рясу и направляясь прямо по кровавым следам вглубь леса.

***

Тяжелая дверь с грохотом влетела в стену, заставив ее содрогнуться. Появившийся на пороге мужчина сразу же устремил суровый взгляд вглубь помещения. Леон, сидевший на диване у камина тут же испугано стиснул колени и после повернул голову в сторону вошедшего. Резкий звук заставил его дернуться, тревога внутри разрасталась, но внешне он старался оставаться спокойным. — Отец Уильям, здравствуйте, — поздоровался мальчишка, устало улыбнувшись. — Леон, — вместо приветствия произнес мужчина и бесцеремонно прошел глубже, откидывая от себя руку Яна, что попытался вытянуть его за дверь. — Уильям, я последний раз предупреждаю.. — сквозь стиснутые зубы процедил Кагер , но вновь хватать названного гостя не решился. Внутренне он понимал, что это никоим образом не остановит настоятеля от проверки. — Смотрю, с нашей последней встречи, почти ничего не изменилось. Хотя, с чего бы здесь чему-то меняться? Ты ведь сводишь концы с концами, ради «благой цели», — цепкий взор проходился по всем предметам, не оставляя без внимания даже спичечный коробок, валяющийся на полу. Он точно знал, что хочет найти, но пока не представлял, где это искать. Неспешно прогуливаясь по чужой гостиной, Уильям Хитклиф остановился напротив Леона. Тот по прежнему был в уличной одежде, но успел снять с себя куртку и бросить ее на пол у камина. Холодные глаза священника пробирались под кожу. Даже не глядя в них, по жжению в затылке, ясно читался вопрос гостя: «Где ты его спрятал, лживый маленький уродец. Я ведь все равно его найду.» Готье, все это время наблюдавший из укрытия за происходящим, зажал рот двумя руками, стараясь не выдавать себя ничем. Замерев в неудобной позе, он покрепче стиснул найденный ранее крестик, надеясь, что он действительно поможет продержаться до ухода жуткого мужчины. Вопрос который озвучил Уильям, шел вразрез с его мыслями. — Как здоровье, Лео? Головные боли все еще мучают тебя, дитя? — легким прикосновением пальцев к подбородку мальчишки, мужчина заставил того поднять взгляд на себя. — Я все еще могу помочь, если твой дядя не справляется. Только скажи и я обязательно тебе помогу, — уголки его губ едва дрогнули, когда он поднял взгляд на оставшегося у выхода Яна. Тот молча злился, не в силах как-либо повлиять на ситуацию. — Нет, спасибо, отец Уильям. Никакие боли меня больше не мучают, — дернув головой, Кагер-младший отстранился от ледяных пальцев, не желая больше их ощущать на своем лице. Хитклиф не стал вновь пытаться удержать взор мальчишки. То, что тот врал, Уильям понял еще до того, как подошел и что-то спросил. Проницательности ему было не занимать. — Прошлой ночью, неподалеку от соседней деревни, произошел несчастный случай. Должно быть, вы уже слышали от людей на улицах? Ужасный пожар, столько погибших, да помилует их души Господь, — он перекрестился, но жест этот был до того топорным и неестественным, что по спине у Леона пробежали мурашки, а Готье передёрнуло. Каждое слово настоятеля врезалось ему в виски, подобно раскаленным гвоздям. Пожар. Пожар, он точно его помнил. Огонь обжигал легкие, он пытался выбраться. Было ли это на самом деле? Или это просто его фантазия разыгралась? Парень точно этого не знал, но очень хотел, чтобы эта пытка от Хитклифа закончилась. Голова начала раскалываться от вспыхнувшей боли и юноша перестал дышать, чтобы ненароком не закричать от подступившего страха. Кагер-младший, теперь сидя рядом с человеком, которого предпочитал избегать на улицах вдруг осознал, что уже давно замечал странности за людьми из монастыря и в том числе и за настоятелем, но теперь, в момент напряжения, ощущалось это в десять раз острее. — Так вот, сегодня я узнал от наших братьев по вере, что кто-то всё же спасся оттуда. И этот кто-то, судя по всему находится где-то неподалеку, — глянув на лестницу, Хитклиф с прищуром ее оценил, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы по ней подняться наверх. Топота перед тем как войти он не слышал, а значит мальчишку спрятали где-то внизу. Оставалось лишь выяснить — где именно. — Я ничего об этом не слышал, вряд ли этот кто-то смог бы дойти до нас, а тем более, если попал в пожар. Вероятнее всего, его разорвали волки или медведи в лесу, вот и всё, — отозвался Ян, наконец восстановив внутреннее равновесие и собравшись с мыслями. — Не исключено. И все же, нам стоит убедится, что спасшийся нашелся. Живым или мертвым. А ты ведь так хорошо знаешь лес. Может, ты сможешь помочь нам с поисками? — открыв, а затем закрыв единственный ящик с посудой на кухне, Уильям несколько разочарованно выдохнул, одновременно с тем усмехнувшись. — Я больше не помогаю вашему монастырю, ты это знаешь, — хмуро заметил Ян, но Хитклиф пропустил это мимо ушей. — Ян, Ян. Ты всегда был просто отвратительным лжецом. Ты ведь знаешь, какое наказание тебя ждет за это, так для чего противиться? Все уже давно предрешено и, замечу, не мной. Так что было бы гораздо проще, если бы нам не пришлось тратить время на поиски в лесу. Ты понимаешь о чем я?— он покачал головой, не переставая лукаво улыбаться. «Он все знает» — одновременно пронеслось сразу в трех головах, а сам Уильям нисколько этого не скрывал. — Нет, я не понимаю, извини. Прошлой ночью я и Лео были дома и ничего не слышали ни о каком пожаре, — Ян покачал головой, наблюдая за тем, как Хитклиф с интересом принялся разглядывать картины. Одна из них зацепила его особенно, он остановился прямо напротив, деловито складывая руки на груди. — «Мадонна Литта», Да Винчи. Качественная копия, это ты написал? — голос теперь будто звенел прямо внутри тела, доходя до каждой клеточки. Скрытый лишь тонким холстом, Готье физически ощущал, как его опутывают чужие руки и достают из ниши, чтобы утащить за собой. Еще секунда и он будет разоблачен. Прокусывая губу до крови, мальчишка даже не ощутил ее вкуса. Он вообще больше ничего не чувствовал, кроме страха, и не слышал, кроме звона колоколов и голоса настоятеля. Следующая фраза точно заставила бы сердце Готье разорваться, однако все прервал какой-то новый голос. Этот голос прорвался сквозь звон колоколов, но парень не смог разобрать слов, до него дошло лишь только то, что они заставили Уильяма отступить от картины. Кто-то стоял на пороге. Готье не видел лица, но слышал, как настоятель развернулся. Дышать сразу стало значительно легче, в комнате даже будто стало теплее, но напряжение по прежнему сводило желудок. Голосом же оказался один из парней, что был послушником в монастыре. Он появился в доме Кагеров, точно зная, что найдет здесь Уильяма. — Отец Уильям, ваш сын пришел в себя. Вы просили.. — не успел неожиданный гость договорить, как Хитклиф сразу двинулся за ним, ненадолго задержавшись около выхода, чтобы заглянуть в последний раз Яну в глаза. — Мы еще не закончили, Ян. Не думай, что я так просто тебя отпущу. Можешь еще побороться, пока у тебя есть время, но учти, что я вернусь. И тогда уже.. — он наклонился ближе, так, чтобы его услышал один лишь только Кагер-старший. — Мы с тобой расплатимся по старым счетам, отец Ян, — похлопав его по плечу, Уильям наконец покинул дом, оставляя после себя лишь гнетущую тишину.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!