Глава VI. Обещание

***

— То есть, нам там вообще не пройти? Никак? Юноша с рожками нахмурил брови, поближе подвигая ноги под себя. Напарник его задумался, приставил палец в перчатке к искусственному подбородку маски и указал на неровную чёрную линию. — Только если здесь, но это займёт чуть больше времени, чем если мы пойдём в обход. Севен выдохнул в воротник, разбавляя холодный воздух порцией пара. Очки запотели. Декабрь встретил их с распростёртыми ледяными объятиями. Как оказалось, потепление, так удивишее где-то в начале последнего месяца осени, было лишь предупреждением о тяжёлых холодах. Снег пошёл совершенно случайно — тогда парни, отбившись от очередной толпы заражённых, решили сделать привал на одном из этажей некогда жилых домов. Разбитые стёкла помогли заметить первые пушистые хлопья почти сразу — момент тогда был искренне мягкий, веющий странной, положительной аурой, но всё это до того, пока не началась натуральная метель, из-за которой подросткам пришлось перемещаться в другую часть здания. По предварительным меркам, до нужной точки идти оставалось около семи часов – эта мысль грела Седьмого лучше всякого подобия костра, ненадолго разведённого Ноли. — Надеюсь, с Эйт всё в порядке, — вообще-то это были мысли вслух — шатен случайно озвучил их, проверяя работоспособность онемевших губ. — В порядке, — пообещал стрелок, складывая в рюкзак дневник, в котором несколько секунд назад что-то записал. — Отогрелся? — Не особо, — Севен пожал плечами, вновь уткнув нос в намокшую от контрастного тёплого дыхания ткань куртки. — Всё равно придётся идти, ты же знаешь, — блондин подхватил с пола оружие и подал напарнику руку. — Знаю... — огорчённо молвил карантинец, но спорить не стал — принял чужую помощь и поднялся, отряхиваясь от снега. — Где твоя вторая перчатка? — Ноли кивнул на покрасневшую от холода ладонь. — Она мокрая полностью. Пока положил в рюкзак. Снайпер, услышав объяснение, без лишних слов снял свою, передав её длинноволосому — тот принял подачку, поблагодарил охотника и натянул вещицу на руку. Засели они на одной из заброшенных парковок, что находилась на нулевом этаже здания, склонившегося вбок. Вариант был отличный, так как туда почти не попадал снег — были слышны только завывания холодного ветра, пытающегося выбить путников из своего укрытия. Ноли вылез первым, затем помог забраться на ровную поверхность Севену. Картина была интересная: разваленные постройки, разломанные машины и разворованные магазины, покрытые белейшим слоем снега, который только и делал, что сыпался с такого же белого неба. — Нужно ускоряться, — предупредил охотник, накинул пушистый капюшон и шагнул в сугроб, — иначе снова в метель попадём. Шатен кивнул. Снега не было чересчур много, но он всё равно мешал передвигаться — как минимум, из-за того, что сильно морозил конечности, которыми Шон периодически стряхивал, чтобы разогнать кровь. Ноли шёл уверенно, иногда оборачиваясь, чтобы проверить состояние спутника. Седьмой смотрел ему в спину, вспоминал разные разговоры, прокручивал в голове события, произошедшие за последние месяцы, ловил снежинки чёрной перчаткой. Вдалеке хрустнул снег. Карантинец сразу сообщил об этом другу — оба слегка изменили траекторию пути, не мешавшую основному маршруту, дабы избежать возможного столкновения с заражёнными. Всё-таки прозвище «Вестник» ему дали не зря — природа наградила прекрасным слухом, который только улучшился в зимнее время благодаря увеличенной плотности воздуха. Вестник. — Ноли, — названный обернулся, ожидая услышать очередное предупреждение, — как думаешь, мы встретимся с ребятами из лагеря ещё когда-нибудь? — Не знаю, — блондин слегка сбавил темп, чтобы идти в одну ногу с имунным, — будем надеяться. — «Будем надеяться»? — Седьмой с интересом устремил зелёный взгляд на чужую маску. — Да ладно, ты что, подобрел? — Когда это я был злым? — не понял бледнолицый. — Пф-ф... — рогатый наигранно закатил глаза и начертил головой круг, почти сразу об этом пожалев — за шиворот упало несколько снежинок. — Когда, например, хотел свалить от спасших нас людей при первой же возможности? — Обыкновенная осторожность, — парировал Ноли. Севен закивал с хитрой улыбкой на лице, протянув саркастическое «да...» несколько раз. Видно было, что стрелка это не устраивало, но говорить он ничего не стал, потому что в следующую секунду вновь начал веснушчатый. — Но они ведь оказались хорошими? Охотник задумался. Слова Шона имели место быть, но и признавать свою неправоту ему совсем уж не хотелось. — Приняли, как своих, даже прозвища дали, — не унимался карантинец, перечисляя все плюсы. — Во-первых, прозвища мне давали и мародёры. К тому же, были и получше, — нашёл за что зацепиться блондин. — А во-вторых, нам просто повезло. — Что не так с Жнецом? — А что с ним так? — Хорошо, ладно, — Севен остановил товарища жестом руки, — скажи мне тогда хоть одно прозвище, которое тебе давали другие. — Ну... — светловолосый задумался. — «Белая смерть», например. Шон замолчал, поднял брови и непонимающе улыбнулся, нахохлившись. — А чем она отличается от Жнеца? — Отличается. — Почему не чёрная? Или чёрно-белая? — не унимался шатен, перечисляя на пальцах возможные клички. — Перестань. — Ну, чёрно-белая, в принципе, неплохой вариант... — Шон. — Или всё-таки... — Севен! — наконец дозвался до давящего лыбу спутника стрелок. Осознав, что карантинец делает всё только для того, чтобы вывести его на хоть какие-то эмоции, пустоглазый выдохнул, в буквальном смысле выпуская пар, и пошёл дальше. — Ладно. Буду называть тебя «Семь». — Как-как?! — должного эффекта исковерканная форма имени, конечно, не вызвала — рогатый пропустил ещё несколько горячих смешков на грани полноценного смеха и нарочито спокойно ответил: — Хорошо, Ноллз. У Ноли скрипнули зубы. Он снова остановился, на этот раз уже не обернувшись. Седьмой, заметив это, в конце концов не смог сдержаться и рассмеялся. — Да я шучу! Подумаешь, какое-то... Договорить он не успел. В лицо, а именно  в лоб, чуть выше очков, прилетел снежок — точно в цель. Севен даже отшатнулся, сначала не осознав того, что произошло, а затем, смахнув с себя горстку снега, наклонился, чтобы слепить новый снаряд. Вызов был принят. И принят он был с азартом, который испарился уже спустя несколько минут: Ноли с лёгкостью уклонялся от каждого снежка, причём некоторые даже схватывал на лету и отправлял их обратно в Седьмого, уже не дразнящегося, но всё ещё смеющегося. Вновь продолжать движение его заставила не потушенная гордость, а рык поражённого кордицепсом где-то недалеко. Убегал он с тихим смехом, два раза чуть не завалившись в сугроб. — Кретин, — молвил Ноли, когда оба наконец-то отбежали на безопасное расстояние. — С огнём играешь. — Зато согрелись, — улыбаясь ответил шатен, отряхиваясь от следов недавней бойни. Лёгкие и слизистую жгло, когда он пытался отдышаться. — Ты прямо снайпер. — Смешно, — прокомментировал шутку Маска. Точно закатил глаза, — пошли уже.

Последующие несколько часов прошли в относительной тишине, не считая завываний плачущей погоды, уже не желающей уходить на второй план. Ветер усилился, поднимая настоящие смерчи из снега, идти сквозь которые было уже невозможно, а к тому же — очень, очень холодно. Седьмого буквально трясло, из-за чего единогласно было принято решение снова засесть в одном из зданий, стоящих по обе стороны заметённой дороги. Бьющий в лицо крик природы постоянно забивал линзы очков снежной массой, из-за чего Ноли пришлось вести карантинца за руку, чтобы тот не потерялся. Тихо вырезав пару тварей, вставших на пути, парни не без труда забрались на четвёртый этаж — единственное место, в котором была комната без окон и дыр в стенах. Маска снова развёл маленький костёр — внушительные трещины в потолке позволяли не беспокоится о порче воздуха. — Есть ещё хворост? — охотник поднял голову, обращаясь к сидящему на куче каких-то старых вещей Севена, у которого понемногу закрывались глаза от усталости. Последний чуть встрепенулся, медленно поднялся, притянул рюкзак к себе, достал свёрток с палками, собранный как раз-таки для таких случаев, и передал его товарищу, от безделия решив покопаться в своих вещах ещё раз. В одном из скрытых карманов, на пару с безвкусными протеиновыми батончиками, лежала пачка — Шон улыбнулся, достал предмет, покрутил его в руке и открыл. На внутренней части, где лежали сигареты, было написано: «Когда окончательно разочаруешься в жизни :)» — Что это? Ноли подкинул ветки в огонь и достал потрёпанную книжку, усевшись рядом. Длинноволосый протянул ему сигареты. — Шанс оставил. Я хотел тебе показать, но забыл. — Почему именно сигареты? — блондин принял коробочку, покрутил её, а затем медленно открыл. — И почему надпись такая? — Мы на вышке разговаривали, когда ты в комнате лежал. Он предложил, а я в шутку сказал, что начну, только когда разочаруюсь, — от воспоминаний на душе потеплело. — Ясно. Снайпер вернул пачку владельцу и открыл дневник, принявшись что-то записывать. Севен облокотился головой о стену, расслабив плечи, и принялся наблюдать за плавными движениями чужих бледных рук из-под полузакрытых век. Внезапно вспомнился разговор о цвете кожи. Тогда Шон убедился в том, что Ноли альбинос — он сам об этом сказал. На самом деле, с момента пребывания в лагере их отношения заметно улучшились. Ноли стал чуть более открытым: рассказывал короткие истории из своей охотничьей жизни, когда имунный его сильно просил, иногда даже заводил недолгий разговор сам, из-за  чего Седьмой узнал много нового. Оказывается, Ноли носит маску не просто так — это настоящая ценность, оставленная погибшим отцом, потому-то веснушчатый и перестал упрашивать её снять. Ноли, Ноли. — Ноли. — Что? — отозвался блондин, не поднимая головы. Севен помолчал несколько минут, а затем окончательно закрыл глаза, наконец-то почувствовав тепло. — Я рад, что мы с тобой встретились. Семь слов, самых обыкновенных, но имеющих огромную смысловую нагрузку. Шон не ждал ответа — это было простое признание, которое не требовало ничего взамен. Возможно, Ноли это понял, поэтому не стал ничего говорить. Последнее, что шатен осознал перед тем, как уснуть — чирканье карандаша прекратилось. Единственными звуками, сопровождающими его в мир снов, были мирный треск костра и настойчивое завывание метели.

. . .

— Десять? — Не-а, — юноша в очках улыбнулся, старательно балансируя на засыпанном снегом бордюре. Маска задумался. — Не знаю... Тринадцать? — Почти. Четырнадцать, — наконец подсказал правильный ответ шатен, спрыгнув вниз. — Вы дружите четырнадцать лет? Идти до зоны оставалось всего ничего. Севен был в прекраснейшем настроении и буквально светился, перешагивая очередной сугроб: сегодня он проснулся раньше Ноли, разбудил его и сам собрал все нужные вещи, готовый идти. Метель закончилась: снега на улице было хоть отбавляй, но даже это не могло помешать рогатому наконец дойти до любимой подруги, почти сестры, ради которой он стёр подошву обуви в край. Он знал, как она будет рада его увидеть, как бросится обнимать, а Шон и не станет сопротивляться. Самое главное он уже продумал, а именно — как обойти надзирателей и залезть внутрь незамеченным, да так, чтобы попасть именно на Шарлотту, а не на бывших «сокамерников» — вот они точно будут в шоке. Очередной трудный участок был преодолён. Седьмой сам перелезал через ограждения, сам забирался на скользкие холмы, после чего подавал руку блондину — тот молчал почти всю дорогу, иногда отвечал рогатому на вопросы, хоть и расплывчато, словно витая в облаках. Зеленоглазый предполагал, что вся его невнимательность — лишь прикрытие для совершенной сосредоточенности, поэтому старался не дёргать товарища лишний раз, даже если хотелось. Хотелось, конечно, очень сильно, потому как с эмоциями Шон справится был не в силах, поэтому иногда Маске всё-таки доставалось. Перепрыгивая полуразрушенные ступени одного из этажей здания, по которому необходимо было пройти по маршруту, Севен залез на бетонную платформу и тут же завернул налево, привлечённый видом с части помещения, где обвалилась стена. Заснеженные и уже успевшие надоесть пейзажи его не особо привлекали, а вот толстая, бетонная стена в далеке — очень даже. — Ноллз, смотри! — Веснушка всплеснул руками, подзывая к себе товарища. — Я же просил так меня не называть, — последний вздохнул, смирившись со своей участью, и подошёл ближе, глядя на область, обозначенную указательным пальцем. Достав карту из кармана рюкзака, бледнолицый стряхнул с неё белые хлопья и сверился с нарисованными стрелочками. — Она. — Пойдём, давай! Казалось, сбить настрой карантинца неспособна была даже атомная бомба. Он в буквальном смысле носился по коридорам, где отрыл доску, по которой можно было пройти на крышу следующего дома. Её влажность его абсолютно не волновала, а предупреждение Ноли он не услышал и даже не обратил внимания на то, что почти соскользнул вниз — просто перепрыгнул расстояние между зданиями, с высоты которых можно было разбиться, и обернулся, подбадривая друга. Стрелок в два шага преодолел импровизированный мост и остановился, окликнув Севена, но тот уже не слышал, ловко перебираясь по заледеневшей пожарной лестнице, себе под нос напевая песню, которая как-то играла у мародёров на старом проигрывателе. Шёл он практически наощупь: его не волновали ни усталость, ни холод, ни то, что он случайно может сбиться с пути, ведь стены зоны уже вырисовывались на горизонте — тёмные, массивные, с ржавыми вышками наблюдения. Шон видел их так отчётливо, что казалось — ещё немного, и сможет разглядеть лица людей за колючей проволокой. Ноги сами несли его по замёрзшей земле, перепрыгивая через обломки бетона и железа. Где-то за спиной слышалось чужое дыхание и шаги — Ноли старался не отставать, но Севен не оборачивался, просто бежал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а в груди разрастается тёплое, почти болезненное предвкушение. — Севен. Названный не остановился. Он услышал, но какая-то часть сознания просто отмахнулась — Ноли всегда был осторожным. Слишком осторожным. Сейчас не время. — Севен, — повторил Жнец громче, и в голосе прорезались металлические нотки. — Нам нужно поговорить. Парень наконец притормозил, сбавил шаг и обернулся, нахмурившись. Блондин стоял в нескольких метрах. — Чего? — бросил рогатый, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Тон товарища его насторожил. Ноли перевёл дыхание, сглотнул и засунул руки в карманы. — Когда мы наконец дойдём... Что ты собираешься делать дальше? — Как минимум, вытащу Эйт, — пожал плечами шатен. — Потом, наверное, приведу её в лагерь, в котором мы были. — Ты уверен? Севен замер. Странное поведение спутника ему совсем не нравилось — он посмотрел на стены зоны, которые уже нависали над ним, такие близкие и такие молчаливые, затем снова перевёл зелёный взгляд на стрелка, мешавшийся с тревогой и даже раздражением. На его вопрос Шон не ответил — просто замолчал, прислушиваясь к стуку сердца, противному предчувствию, которое он так отчаянно пытался игнорировать, и тишине. Тишине. Там, за бетоном, слишком тихо. Из-за копошашихся в голове роем мыслей Седьмой не сразу это понял, а теперь, стоя рядом с товарищем в молчании, пытался не рассыпаться в собственном ощущении чего-то плохого. — Шон? — Я ничего не слышу, — на грани шёпота произнёс веснушчатый, оборачиваясь назад. Ржавые вышки теперь казались чем-то чужим, источающим опасную ауру молчания, которую так не хотел почувствовать юноша. Ноли снял с плеча винтовку и переложил её в руку, уходя вперёд. Севен поплёлся за ним, как заворожённый, не видя ничего перед собой. А вдруг и правда? Вдруг всё то расстояние, что они с Ноли преодолели, было всего лишь несмешной шуткой, которую пошутили зря? Вдруг Эйт на самом деле сейчас находится в совершенно другом месте, в нескольких тысячах километрах отсюда? Они ведь оставались в лагере на целый месяц, неизвестно, что могло поменяться за это время. Вдруг во второй карантинной зоне... — Пусто, — слова стрелка прогремели как гром средь ясного неба. Хотелось верить, что так он просто шутит, но отсутствие солдатов на контрольно-пропускном пункте не давало этого сделать. Севен прошёл внутрь, не чувствуя онемевших ног. На этот раз ничего: ни трупов тварей, ни солдатов, совсем ничего. Только засыпанные снегом шатры и здания, в которых не было ни единого огонька. Как он сразу не понял? Если бы здесь работали генераторы, то шум от них привлёк бы его уже на подходе. — Должно же быть хоть что-нибудь, — подошедший Ноли никак не привлёк внимание рогатого. Тот просто стоял, сжимая замёрзшие кулаки до скрипа кожи и не знал, что делать дальше. Если бы друг не повёл его внутрь, то он так бы и остался стоять на морозе, не зная, что ему делать. — Пойдём, поищем что-то. На столах, стоящих на улице, кроме снега и пары ненужных пожелтевших бумаг не было ничего такого, что могло бы помочь хоть на каплю прояснить ситуацию. Седьмой попытался не впадать в отчаяние и собрал всю свою оставшуюся волю в кучу, помогая Ноли искать любую информацию, но после нескольких неудачных попыток отрыть протоколы среди груды бумаг, лежащих на улице, было принято решение заходить в здания. Первой целью стала многоэтажка, похожая на главный штаб, но не успел Ноли открыть дверь, как Шон оттолкнул его, указывая на витающие в темноте частицы. — Твою мать... — снайпер отшатнулся, моментально стянул с рюкзака респиратор и прикрепил его к маске. Севен достал фонарь. — Тихо. Слишком, — констатировал факт Шон, прислушиваясь. — Возможно сталкеры. Охотник кивнул, закрыл дверь и отошёл назад, вглядываясь вверх, на окна, через которые можно было залезть. Идти через тёмный коридор, полный спор и, скорее всего, самых хитрых тварей, выслеживающих свою добычу, сидя в самых непредсказуемых углахт— это всё равно, что пустить пулю в лоб и прожить ещё несколько секунд. — Там, — Маска указал на окна второго этажа. — Я подсажу тебя, а ты скинешь лестницу, которая там стоит. Только аккуратно. Шатен кивнул, подошёл к вставшему в стойку спутнику и с его помощью, подпрыгнув, зацепился за ветхий подоконник, по которому забрался внутрь и впоследствии выполнил все шаги, обозначенные блондином. Последний залез немедля, поднял способ их подъёма и достал из рюкзака пистолет. — Возьми, — Шон поднял глаза, обращая внимание на оружие, лежащее в руке, закрытой чёрной перчаткой. — На крайний случай. Карантинец кивнул. Что именно подразумевалось под крайним случаем он не знал, но примерно догадывался: сталкеры — скрытные и быстрые твари, услышать приближение которых трудно даже ему. Выбирать другие помещения смысла не было, ведь если одно уже поражено спорами, то все остальные и подавно станут убежищами для заражённых. Ноли вышел первым. Стены коридора покрылись неприятными наростами, спрятанными под лёгким инеем. Идти было страшно, безусловно, однако парни уже не раз бывали в такой ситуации: сталкеры не нападают толпами, не лезут напрямую — они похожи на хищников, часами выжидающих свою добычу, и всегда есть там, где ты не ожидаешь их увидеть, и в этом есть огромный плюс. Тактика была простой: Ноли идёт впереди, а Севен сзади — так они оба видят, что происходит с двух сторон. Пятнадцать минут поисков наконец завели в одну из больших комнат, заставленных техникой, столами и стеллажами. Золотая жила. Пока снайпер бесшумно устранял загнанного в угол заражённого, Севен внимательно вчитывался в каждую бумагу, желая найти хоть что-то, относящееся к подруге и её примерному местоположению. Получилось только отыскать почти отсыревший список, в котором был знакомый порядковый номер. — Ноли, смотри, — шатен подозвал к себе товарища, поспешно оттирающего рукава от чужой крови. Тот подошёл ближе, наклонился и вчитался в текст. — Значит, их всё-таки привозили сюда, — предположил охотник и взял листок в руки — Шон сконцентрировал внимание на других столах. — Если что-то и случилось, то... Слева послышался неприятный белый шум. Жнец обернулся на звук, лицезрея друга, раздражённо трясущего в руках устройство записи звука. Видок у него был тот ещё. — Ну давай, сука, — уже не вполголоса процедил длинноволосый. — Успокойся, он замёрз просто, — блондин протянул руку, чтобы взять устройство, но Севен лишь отмахнулся от чужой ладони. — Я спокоен. Очередной удар техники о стол наконец-то принёс плоды, что было очень удивительно. Динамик диктофона простонал парой оборванных фраз, а затем наконец-то заработал в статном режиме. « — ...Ладно, в общем, пора двигаться. Думаю, что *НЕРАЗБОРЧИВО*, либо распределят в старшие зоны, но это уже не моё дело... » Седьмой зажал кнопку перемотки. « — *НЕРАЗБОРЧИВО* и пятый блок. Я не знаю, кто именно притащил сюда заразу, потому что наши все чистые. Не досчитались там одного правда, но нам потом передали, что он сам свалил с прошлого корпуса и его скорее всего уже давным-давно загрызли. *НЕРАЗБОРЧИВО*, протоколы и отчёт уже в папке, а мы сами *НЕРАЗБОРЧИВО*. Надеюсь, группа зачистки разберётся... А? Сейчас. Ладно, в общем, пора двигаться. Думаю, что ребятне либо повестку отдадут, либо распределят в старшие зоны, но это уже не моё дело. Конец... Да иду я!» Диктофон зашипел и выключился окончательно, погружая комнату в тишину. За несколько секунд Севен успел почувствовать дикую злость, смятение и сильнейшую апатию, сбившую его с ног. Военный на записи чётко дал понять, что детей могли завести куда угодно, а могли и не довести, сразу завербовав в свои ряды. Теперь он точно не знает что делать. Единственное место, в котором Эйт могла быть, оказывается пустым и полностью заражённым, а о нынешнем местонахождении девушки не известно буквально ничего. Если бы не настойчивый зов стоящего рядом блондина, то Шон, скорее всего, так бы и остался слушать стук собственного сердца. — Слышишь меня? Ноли схватил веснушчатого за плечи и слегка потряс, из-за чего тот наконец-то сфокусировал зеленый взгляд на чужом искусственном лице. Из-за респиратора блондина было плохо слышно, а потому пришлось полностью вылезти из своих душевных терзаний, чтобы начать вникать в чужую речь. — Она жива, Севен, и это главное. Они выехали на грузовиках, значит нам нужно просто идти вдоль дороги чтобы, как минимум, выйти на их след, это не второй конец света. Ты понял? — Седьмой не ответил. — Понял или нет? — Понял, — юноша в очках кивнул и слегка расправил плечи, показывая свою причастность к делу. — Хорошо, — Ноли похлопал рогатого по плечу. — Пойдём. Сталкеры уже лезут. Севен снова молча кивнул, вытащив из кармана пистолет. Сейчас главной задачей было выйти без проблем, не наткнувшись на голодную толпу — искать какие-либо припасы в заражённом месте было абсолютно бессмысленно, к тому же опасно, ведь перед заворотом в очередной коридор их всё же обнаружили. Благо, Шон успел отстрелить от чужой ноги мерзкую руку существа, передвигающегося в основном на четырёх конечностях, но шум от выстрела и хриплого визга привлёк ещё большее количество сородичей, с которыми парни не хотели иметь дело. Быстро спустившись по лестнице вслед за шатеном, Ноли снял респиратор и поспешил взять друга за запястье, чтобы отвести его подальше от зоны.  — Дальше по шоссе, — объявил Маска, подняв взгляд на идущего рядом подростка. Тот снова помотал головой, ничего не ответив. Раньше Ноли был бы только рад образовавшейся тишине, но сейчас, когда товарищ находится на в таком состоянии, тишина казалась чем-то чужим, липким и неприятным — чем-то таким, что хотелось поскорее убрать, выветрить, смыть. — Севен, послушай... — Не надо, Ноли, — отрезал зеленоглазый, засунув руки в карманы. — Никто из нас ничего не знает. Не корми меня этим. Теперь замолчал уже Ноли. С одной стороны, настрой и раскисший спутник ему совсем не нравились, а с другой — шатен имел полное право на свои эмоции, и стрелок прекрасно это понимал. Просто не хотелось видеть его подавленным.

. . .

Дорогу сильно замело. От карантинной зоны до ближайшего населённого пункта тянулась длинная, белая полоса, ничем не омрачённая. Ноли постоянно о чём-то рассказывал, выстраивал план действий, маршрут, теории. Севен слушал его вполуха, автоматически переставляя уже давным-давно замёрзшие ноги. Шли они долго, как минимум два часа, однако ни одной остановки, инициатором которых в частности был Шон, так и не было сделано, ведь, судя по темпу бледнолицего, они куда-то спешили. Куда? Седьмой и сам был бы рад ответить на этот вопрос. — Севен, стой. Шатен послушал: остановился, поднял голову и, мягко говоря, охренел. В пяти метрах от места, на котором он стоял, лежал труп человека в форме, а от него по снегу вперёд тянулся кровавый след, указывающий на то, что солдата либо притащили, либо он сам откуда-то полз. Бледнолицый подошёл ближе и присел на корточки, осматривая тело подобно опытному судмедэксперту. — Старый? — надеясь задал вопрос рогатый, заламывая онемевшие пальцы. На самом деле, ему было по-настоящему страшно услышать как положительный, так и отрицательный ответ, ведь всей картины он так и не знал, а потому не мог точно сказать, что лучше. — Нет. Относительно недавний, —  бледнолицый поднялся, отряхнул с себя снег и снял винтовку, обратившись к шатену. — Нужно проверить. Пойдёшь со мной? Обычно в такие моменты вопросов подобного плана парни друг другу не задают: если кто-то и собирается куда-то пойти, то идут либо вместе, либо не идут вообще, но сейчас дело было совсем в другом, и Ноли прекрасно понимал, чей труп может лежать за ближайшим поворотом. — Я... постою, — охотник понимающе согласился и медленно развернулся, шагая вдоль бордового следа. Седьмого затошнило. Клубок навязчивых мыслей зародился где-то в животе, затем неприятно перекатился в ноги, из-за чего пришлось подойти к ближайшей стене и облокотится на неё, закрыв рот ладонью. Зрение конкретно поплыло —  очки дрожащей рукой сложились в один из карманов куртки, воротник которой внезапно начал вызывать чувство удушья. Он много раз думал об этом моменте, много раз проигрывал сцены того, как это будет происходить, но никогда не воспринимал собственные додумки всерьёз, хотя стоило. Стоило почаще слушать Ноли, не ходить вокруг да около ситуаций, которые требовали чёткости, не действовать наобум. Стоило не быть таким самоуверенным, даже глупым, полагающимся только на текущее развитие событий. Если бы он никогда не хотел сбежать, была бы Эйт в безопасности? Неизвестно. Единственное, чего бы точно не случилось в данном варианте развитий события — они с Ноли никогда бы не встретились. Ни в первый, ни во второй раз. И хуже всего то, что Седьмой уже не знает, поступил бы так его прошлый «я». Откуда-то с противоположной стороны здания послышался голос Ноли, зовущий Шона по имени. Последний задумался: блондин бы не стал звать его, если б всё было настолько ужасно — весть пришла бы лично, причём с рекомендацией по типу «лучше не иди». Эта мысль заметно успокоила воспалённое сознание; тошнота отступила, зрение понемногу начало восстанавливаться. Когда состояние наконец пришло в норму, имунный отлип от стены и сделал шаг назад, буквально сразу провалившись во тьму. Нет, он не потерял сознание: как оказалось, под правой ногой всё это время была дыра, прикрытая снегом, в которую Севен благополучно провалился. Хорошо, что он хотя бы успел сориентироваться и сгруппироваться перед падением так, что пострадали только левое колено и сердце, судорожно выстукивающее запредельные ритмы. Веснушка поднялся, отряхнулся от снега и осколков проломоенного льда, слегка пошатнувшись, и поднёс руку к лицу — очки, благо, целые. Фонарик на лямке осветил тёмное пространство, сразу же внеся ясность в ситуацию: канализационная яма, к тому же ещё и заражённая спорами, но на звук падения, что интересно, толпа тварей не сбежалась, и это уже хорошо. Сердцебиение слегка поутихло, что позволило подростку наконец-то услышать зовущий его голос. — Ноли, я здесь! — длинноволосый поднял голову наверх — туда, где виднелся пробивающийся сквозь незакрытые белой пеленой щели свет. Охотнику потребовалось две минуты, чтобы понять откуда идёт звук и откопать отверстие, свалив пару холодных кучек на лицо карантинца. — Как ты умудрился? — Севен поджал губы и развёл руками — Маска понял всё без слов и опустил свою вниз. — Ладно. Дотянешься? — Сомневаюсь, — рогатый предпринял несколько попыток допрыгнуть до чужой конечности, однако ни одна из них не обернулась успехом. — Что там было? — Солдаты и мародёры. Погоди, я спущусь. — Стой! Тут споры, — услышав причину негласного отказа, бледнолицый поднялся, оперев локоть на колено. — Лучше поищи что-нибудь, по чему можно подняться. Ноли замолчал. Видно было, что предложение, отказаться от которого он не мог физически, ему совсем не нравилось. — Хорошо, — снайпер встал, осмотрелся по сторонам, потёр руки и снова наклонился вниз. — Пистолет у тебя? — кивок. — Будь осторожен. С этими словами парни разминулись. Блондин отправился искать подобие верёвки или лестницы, а Седьмой остался внизу, пытаясь помочь самому себе. Чтобы дотянуться до люка, ему нужно было встать как минимум на три коробки, которые, как назло, никак не хотели даже просто появляться в поле зрения. Видно было только тонны гнилого мусора, витающие в воздухе частицы спор, которые редели буквально на глазах, и трупы сталкеров. Трупы сталкеров. Осознав последнее, Шон остановился и устремил луч фонаря на лежащие в углу мёртвые тела заражённых. Их было несколько: они лежали друг на друге в куче со странными, будто выгнутыми в другую сторону конечностями. Если бы это были щелкуны, то можно было бы спихнуть это на специфику стадии, но сталкеры... Больше похоже на то, как если бы кто-то переломал тварей и, чтобы те не занимали много места, скинул их в одно место. Вот только если б тела скидывали сверху, то они наверняка лежали бы прямо под люком, а не в таком нелогичном месте. Юноша напрягся. Пистолет переложился в свободную руку, в которой сжался сильнее, чем нужно — ходьба продолжилась. Теперь атмосфера в и без того отвратительном месте стала ещё хуже, из-за чего пришлось силками толкать себя вперёд. Последний поворот без полезных вещей, и он идёт обратно, пока Ноли... Откуда-то справа послышался щелчок. Его можно было принять за обыкновенный скрежет замерзших труб, если бы не отличный слух и нарочитая осторожность. Резко развернувшись в нужную сторону, Севен поднял пистолет и направил его на человека, сидящего на полу. Он бы, наверное, выстрелил, если б не очевидное отсутствие патронов. Шатен решил воспользоваться моментом: в обычной ситуации он бы не стал этого делать, однако чужое состояние и, к тому же, военная форма, заставили принять иное решение. — Стой, не стреляй! — воскликнул парень и поднял одну руку в полудружелюбном знаке, собираясь продолжить фразу, но хриплый тенор не дал ему закончить. — Откуда ты здесь? — Я... случайно упал, — мужчина сощурился, опустил автомат и поднял дрожащую, багровую от застывшей крови и холода ладонь к глазам, пытаясь спрятаться от яркого света. Седьмой так же убрал оружие в задний карман и слегка прикрыл фонарь, осветив эмблему на чужой груди. Изображённые на ней буквы заставили мгновенно встрепенуться. — Ты из Гостевого Блока? Что случилось? Солдат поджал разбитые губы, явно размышляя о том, рассказывать правду обычному гражданскому или нет. В конечном итоге он, видимо, решил, что терять нечего, и выдохнул, опустив плечи. — Попали в самое сердце мародёрского аванпоста. Всех наших перебили, — последнее предложение явно далось мужчине с огромным трудом, но он продолжил, — остался только я. Повырезал половину: остальные позабирали детей и уехали, а я свалился в яму. — Детей? Каких детей? — Седьмой заметно напрягся, усевшись напротив Гостя на корточках. — Карантинцы, подростки. Их вёз другой отряд, ещё меньше, но, видимо, не довёз. — Куда их увезли? — Не знаю, пацан, не знаю. Я пытался идти по следу, но его замело... Дальше Седьмой уже не слушал. В ушах засел противный, до скрипа в зубах неприятный писк, превышающий все критические нормы возможных децибел. Взгляд ушёл куда-то сквозь собеседника, делая его силуэт размытым, нечётким. В голове пульсировала только одна мысль: их увезли. Шарлотту увезли. В неизвестном направлении, оставив его без каких-либо следов и подсказок. Рогатый поднялся, покачнулся, но равновесие удержал. Нужно было оставаться сильным, — так учил его Ноли — но огромный ком всё сильнее сдавливал горло, затрудняя лёгким работу, а глаза медленно начинали набирать влагу. Остаться подростковый разум на плаву заставил только сидящий на полу солдат — к нему-то иммунный и обратился. — Нельзя здесь оставаться, — фраза была сказана чётко, будто отрезано, но голос всё равно дрогнул. — Пойдём. Послышался горький смешок. Севен непонимающе, даже раздражённо вскинул бровь. — Не всё так просто, — мужчина опустил руку к голени и убрал полностью красную тряпку, демонстрируя юноше участок кожи, что приобрёл отвратительный коричневый оттенок вперемешку с синим — Шон увидел выпирающую кость и сразу отвёл взгляд, проглатывая приступ рвоты. — Она уже начинает гнить. Вылезти я пытался, только доломал ногу. И противогаз треснул. Повезло только, что сюда споры ещё не дошли. — Ты вообще не можешь встать? — Могу, а смысл? — действительно: даже если он встанет на ноги, хотя бы на одну, то не факт, что сможет пройти кучу тоннелей канализационного отсека или пролезть вверх по верёвке, которую ещё надо закрепить. Шон сильно задумался. Помимо навязчивых мыслей о его положении, он начал думать и о чужой безысходности, в которой мужчина уже находился по самое горло. Откуда-то издалека послышалось эхо чужого голоса. Рогатый очнулся, для вида вытащил из рюкзака маску, снял очки и надел её, обратившись к пострадавшему. — Как тебя зовут? — Майкл. — Шон. Значит... — своё имя парень озвучил для справки, поэтому совершенно неожиданным для него стал момент, в котором солдат как можно чище вытер свою руку о жилет и протянул её для рукопожатия. Шатен ответил тем же, сначала едва не промахнувшись. — Хорошо, Майкл. Я здесь с другом — он должен был найти что-нибудь, по чему я мог бы залезть. Возможно, он поможет. Никуда... В смысле, подожди здесь, ладно? Брюнет слабо кивнул, и рогатый двинулся в нужную ему сторону быстрым шагом, отозвавшись на зов. Теперь идти в темноте было труднее, ведь помимо мутных стёкол мешало ещё и зрение, но в конечном итоге Севен всё-таки вышел к первоначальному месту, заприметив уже ожидающего у люка Ноли. — Почему ты в маске? — с порога начал тот. Севен подошёл ближе и снял предмет защиты с лица, опустив голос до полушёпота. — Там солдат. Он не может выбраться, сможем ему помочь? — Зачем? — не понял блондин. Всё-таки военные, встречавшиеся им на пути, отличались от охотников только наличием своего оружия и транспорта. — У него сломана нога, а ещё он последний Гость, который выжил после того пиздеца, что наверху — у него есть информация. — на последних словах Седьмой заметно поник. Снайпер замолчал, обдумывая услышанное. Затея ему совсем не нравилась. — Пожалуйста, — поторопил Шон товарища, — мы не можем его бросить. Хотя бы из побуждений совести. — Ладно, — охотник выдохнул. — Он сможет дойти сюда? — Сомневаюсь, он упал не здесь. Сможешь найти люк в той стороне? — Постараюсь, — Ноли взглянул в сторону, в которую показывал шатен, и снова обернулся, задержавшись на минуту. — Севен. — Чего? — Всё нормально? Рогатый не ответил. Заданный вопрос заставил поджать губы и увести взгляд, дабы отражающийся от белого снега свет не спровоцировал ускоренную слезоточивость. — Потом расскажу. Допрашивать снайпер не стал, но, судя по всему, прекрасно понял, что дела идут не очень хорошо. Решив пока опустить эту тему, бледный юноша ушёл, оставив Севена наедине с собой — тот собрался с силами, выдохнул, надев маску, и снова вернулся к военному. Он молчал, ожидая доклада, но в глазах его всё равно поблескивала слабая надежда. — Можешь показать, где ты свалился?

. . .

Вытянуть наружу мужчину, имеющего тяжёлую комплектацию и не самые здоровые части тела, оказалось настоящим испытанием. Из найденных вариантов подъёма была только верёвка, которую Ноли привязал к столбу: иммунный влез по ней без всяких проблем, а вот Гость несколько раз соскальзывал, стискивая зубы до боли в челюсти, сжигал ладони о скользкую поверхность каната и стонал от боли, но всё-таки сумел выбраться. Удивительным было даже то, что он находится в сознании, а то, что он передвигается с помощью двух человек под плечами — настоящим чудом, ведь судя по состоянию раны, там всё было очень плохо. Идти далеко они не стали, остановившись у ближайшего небоскрёба. Нужно было подняться хотя бы на четвёртый этаж, чтобы развести костёр и помочь солдату обработать рану, но получилось обосноваться только на втором, ведь силы у мужчины были не бесконечные, а учитывая подвиг, который он совершил, передвигаясь по разрушенной в некоторых местах бетонной лестнице — её не осталось вообще. Спустя два пролёта Гостя начало клонить, из-за чего подростки решили не рисковать и довольствоваться тем, что есть. Уже смеркалось. Снег снова начал лететь с неба медленными, кружащими в ритме вальса хлопьями, скрывая слабый свет в одном из окон здания за белой дымкой. Разведя костёр, Ноли помог брюнету наложить повязку и шину из подручных средств, которые подавал Седьмой. Всё это время Майкл старался в красках рассказать парням о случившемся, но часто останавливался, в очередной раз раскусывая внутреннюю сторону щеки до крови. Он выкладывал всё, что знал: о том, как их отправили в ту злополучную карантинную зону, как они попались в засаду и как именно он выжил, но в конечном итоге глупо свалился в канализацию. На протяжении нескольких часов, во время которых велись лечебные процедуры, он внимательно рассматривал Ноли, в частности его бледное «лицо», но ничего не говорил, и в конечном итоге просто замолчал, поблагодарив двух своих спасителей. Севен вышел из помещения первым — за ним последовал блондин, закрыв за собой уцелевшую дверь. Шон стоял спиной, обнимая себя за плечи, и молча смотрел в пол. — Мы сделали всё, что могли, но этого всё равно недостаточно, нужна нормальная помощь, — первым разорвал тишину Жнец, отряхивая руки. — Удивительно, что он вообще остался жив. Имунный всё ещё молчал. Охотник прекрасно понимал, о чём тот думает, ведь он и сам слышал чужие слова, но подбираться к очевидному всё ещё не хотел, пытаясь сконцентрировать внимание напарника на чем-то другом и менее важном, отвлекающем. — Ты видел шеврон? — в виду имелась нашивка в области груди солдата, а именно — число «1337», означавшее принадлежность к элитным отрядам. — Видел, — сухо ответил рогатый и снова замолчал. Блондин потёр лицевые стороны ладоней замёрзшими пальцами и подошёл ближе. Как начать он не знал. Если отбросить все посторонние факторы и взглянуть на ситуацию так, как на неё, скорее всего, смотрит Седьмой, то можно впасть в настоящее отчаяние. Именно это шатен и испытывал. Кормить его обещаниями было бессмысленно: Ноли и сам понимал, что искать Шарлотту можно было абсолютно везде, а учитывая то, что она вместе с другими подростками попала в руки жестокой части оставшегося населения планеты... — Севен, — неуверенно начал Маска, сразу же запнувшись о собственный язык. В голову не лезло ничего, кроме очередных пустословий, но озвучивать их вслух он не стал, решив ещё раз окликнуть спутника, уже отчётливее. — Севен. Имунный будто язык проглотил. Блондин подошёл ещё ближе, только сейчас заметив, с какой силой парень сжимает куртку, бледными пятнами окрашивая покрасневшие пальцы. В груди появилось неприятное чувство пустоты, которое снайпер постарался поскорее заглушить, и в этот раз положил на чужое плечо руку, развернув длинноволосого к себе. На красных, веснушчатых щеках отчётливо выделялись две мокрые дорожки, собравшие верхний слой пыли и грязи, накопившейся за время похождений. Только сейчас бледнолицый услышал чужие тихие всхлипы, которые всеми силами пытались задушить — выходило только делать короткие, рваные вдохи, при которых Седьмой поджимал покусанные губы. Ноли впал в настоящий ступор. С одной стороны, он должен был сказать хоть что-то, дать хотя бы ложную надежду, а с другой... С другой он вообще не должен был об этом задумываться, ведь что-то подобное никогда его не волновало. Все люди, с которыми он контактировал больше месяца, всё равно получали только чёткую информацию, приправленную той самой настойчивой осторожностью. Парень думал, что отвык от сочувствия, ведь привык принимать решения на холодную голову и трезвый ум — так было всегда. И это было правдой. До того момента, пока он не встретился с Севеном. Под «глупым ребёнком, выигравшим лотерею», которым он считал его сначала, скрывалась насыщенная и полная неподпитанных мечт душа, стремящаяся к приключениям, из которых не всегда выбиралась целой. Несмотря на ранения и тяжёлые условия, Шон всё равно умудрялся поддерживать ту самую атмосферу какого-никакого спокойствия и позитива, смысл которой Ноли начал понимать только со временем. А теперь он стоит в слезах, пытаясь подавить сильное желание разрыдаться на месте только для того, чтобы этого никто не видел. Чужое состояние ударило по охотнику сильнее любой железной трубы, которая когда-либо прилетала ему в грудную клетку. Потупив на месте ещё несколько секунд, светловолосый поднял вторую руку и медленно развернул шатена, притянув его к себе. Объятие вышло скованным, напряжённым, но искренним. Седьмой ответил почти сразу — дрожащие руки легли на спину блондина, а сам иммунный носом зарылся в мех его кофты. Через пять минут всхлипывания участились, но всё ещё не решались переступать невидимую черту динамики, начерченную самим Шоном. Через десять Ноли почувствовал, как сильно намокла водолазка в области ключицы. Это был момент слабости, которую так не хотел демонстрировать рогатый. Момент, в который Ноли пришлось перестроить несколько внутренних устоев и начать сомневаться в себе. — Мы что-нибудь придумаем, — наконец заговорил стрелок, мягко отстранив от себя юношу с иммунитетом. Было видно, что тот хотел просто кивнуть, но внезапно напрягся, устремив взгляд куда-то за Маску. — Грузовик. Это был даже не вопрос «ты слышишь?», просто суровая констатация факта, в которой даже не требовалось убеждаться. В два шага оказавшись у комнаты, в которой они остановились, снайпер быстро затушил огонь, подхватил оружие с пола и аккуратно сел у окна, выглядывая причину собственной резкости. По заснеженной дороге правда ехала машина, причём совсем недалеко, но это было только начало — завязка началась тогда, когда грузовик остановился в двадцати метров занятого здания, а гул мотора перестал резать ночную тишину. Выругавшись про себя, Ноли быстро сполз вниз, обернулся на друга и кивнул, жестами попросив его разбудить уснувшего солдата и быстро ввести его в курс дела. Тот сразу же сел ровнее и тоже прислушался, перебирая пальцами по рукоятке ножа. — Ты уверена? — вопрос от мужчины послышался сразу после лёгкого хлопка дверью. — Уверена, — теперь говорила женщина. Голос её был тихим, но настойчивым, закреплённым быстрым щелчком перезарядки пистолета. — Мне не могло показаться. — Я ничего не вижу. На несколько минут воцарилась тишина. Судя по всему, оба высматривали источник света, который моментально был погашен Ноли буквально несколько секунд назад. — Мы просто зря теряем время! — Мэтт, ты можешь завалить ебало хотя бы на пару минут?! Гость будто из гипноза вышел. Быстро подвинувшись к окну, он выглянул, сразу же спровоцировав реакцию со стороны блондина, но двое из машины заметили его раньше, чем тот успел что-то сделать. — Ребята? — вопрос завис в воздухе, эхом отбился о разрушенные стены и вернулся обратно, заставляя стрелка одёрнуть чужое плечо в вопросе «что ты творишь?» — Майкл! — первым оклемался мужчина, схватил женщину за руку и помчал к нужной вышке, поскальзываясь на снегу. Солдат тоже зря времени не терял: оперевшись рукой о стену, он с огромным трудом поднялся и, ужасно хромая, побрёл к выходу. Пока Ноли ошарашенно наблюдал за этой сценой, Седьмой так же поднялся и перекинул руку раненого через себя, помогая ему передвигаться. К этому моменту двое уже успели оказаться наверху. — Майк, Господи! — подошедшие оказались такими же солдатами. Не нужно было быть гением, чтобы сложить два плюс два и понять — это люди из того самого отряда, что, якобы, был полностью уничтожен. А судя по налёту с объятиями, эти двое были для Гостя близкими друзьями. — Мэтт, Молли... — не мог поверить брюнет. — Я думал, что вы... — Мы тоже думали, Майкл, — прервал его второй мужчина. — Мы потеряли тебя из виду и решили, что мародёры схватили и тебя, и помчали за ними, но потеряли след и решили позвать подмогу. — Да, а руководство взяло и отвертелось. Эти мрази просто выкинули нас, как блядский мусор! — Молли до скрипа сжала кулак. Женщина была высокая, в форме, а потому, видимо, не сразу обратила внимание на стоящего рядом Севена, что был в два раза меньше её, и Ноли, что был позади всех. Пыл слегка поутих: она первой отстранилась от пострадавшего и снизила тон голоса. — Ой... Это кто с тобой? — Эти парни меня спасли, — Майк развернулся, опираясь на друга, что только заметил шину на ноге. — Я свалился в канализацию и сломал ногу, а они помогли мне выбраться. Мэтт и Молли окинули подростков, а в частности Ноли, взглядом. Было тяжело поверить в услышанное, особенно опираясь на их реалии и то, что те, вообще-то, ещё слишком молодые, но слова товарища сыграли свою роль. — Огромное вам спасибо за человечность, ребят! — кареглазая подошла ближе, пожав каждому из юношей руки — ладонь её была большая и крепкая, такая, что ещё чуть-чуть и можно было бы почувствовать боль в конечности. Мэтт поддакнул. — Не за что, — Маска кивнул. — Но что вы собираетесь делать теперь? Все трое переглянулись, думая об одном. — Не знаю... — Мэтт вздохнул. Они с Молли были очень похожи — единственное отличие было только в поле и характере. — Мы больше не солдаты, хватит с нас этого говна. Нужно найти место, в котором смогут подлечить Майкла. Пока остальные обсуждали места, где можно остановиться, Ноли задумался. У него была идея — запасной вариант, который всегда был при нём и всегда отбрасывался как самый нежеланный, но время для него, судя по всему, пришло. — Чикаго, — внезапно поданный голос заставил всех замолчать и устремить взгляды на блондина. Шон тоже смотрел. — У меня там... хорошие знакомые. Они могут помочь. — Ты уверен? — А есть ещё идеи? Идей, конечно же, не было ни у кого. — Ладно... Чикаго, значит Чикаго, — женщина расправила плечи. — Мэтт, сядешь с Майком и... Как зовут вас, ребят? — Ноли. — Шон, — глухо отозвался рогатый. Они со стрелком встретились глазами. — Молли, очень рада знать таких, как вы. Значит, Мэтт, я вместе с Ноли сяду на передние, а вы втроём разместитесь на задних. Ноли, — снова обратилась к юноше она, — покажешь дорогу? — Покажу. — Отлично. Давайте, загружаемся.

. . .

Доехать до нужного оказалось легче, чем каждый себе это представлял. Дорога заняла всего лишь всю ночь и несколько утренних часов, во время которых блондин рассказывал водительнице, как лучше и правильнее будет объехать тот или иной завал. В перерывах между важной для поездки информацией она рассказывала обо всём, что только могла рассказать: о службе, миссии, дружбе с Майклом. Бледнолицый узнал о том, что они с Мэттом, оказывается, женаты, успел вслушаться в тихий шёпот, ведающий о тяжёлой смерти Дэйзи и Шарлотты — жены и дочки Гостя. Обе заразились, обеих Майку пришлось застрелить. Благо, от водительского сидения салон отделяла стена и маленькое окошко, в которое никто не смотрел — бывшие военные спали, а Севен пялился в затонированное окно, подперев подбородок рукой. Решив разбавить жуткую историю, хоть и произошедшую много лет тому назад, Молли поинтересовалась о происхождении Шона и Ноли, но тот только отнекивался, подкрепляя свой отказ скорым приездом, который в конечном итоге стал правдой. — Вот, — снайпер указал пальцем на пустырь, стоявший слева. Шатенка удивилась. — Это? — Да, за ним должен быть лагерь. — Могу подъехать прямо туда? — Машина военная, — Ноли задумался, но ненадолго, открыв окно. — Едь медленно. Я высунусь. Водительница одобрительно промычала и сбавила скорость, объезжая заброшенное здание. Блондин вылез из грузовика наполовину, взявшись за крышу. Впереди виднелись невысокие бетонные стены и две смотровые вышки, на которых стояли люди с оружием. Знакомое место. Дозорные заметили грузовик, практически сразу направив на парня оружие. Стрелок поднял руку. В голове медленно пошёл отсчёт. — Может я... — Просто медленно едь вперёд. Двадцать два, двадцать три. До ворот оставалось совсем немного. — Ноли, ты уверен? — светловолосый не ответил. Двадцать девять. Тридцать. — Остановите машину, стреляем на поражение! Маска постучал по крыше два раза. Автомобиль встал, гудя, а сам он вылез, медленно ступая по хрустящему снегу. — Передайте Оливии, что я вернулся. Не один, — часовые переглянулись и неуверенно опустили оружие. Один из них снял с пояса рацию. — Оливия, здесь Ноли... — голос по ту сторону сразу перебил поступающее сообщение. — Да. Он не один. Принял. Открывайте! Спустя всего пару минут главный вход был открыт. Жнец кивнул сидящей за рулём Молли — та показала палец вверх и послушала, заезжая внутрь. Ноли зашёл сам и сразу же подошёл к остановившемуся грузовику, у которого уже собралась небольшая толпа. Растолкав зевак, бледнолицый наконец нашёл глазами друга и поспешил к нему. — Ты как? — Нормально, — конечно же Седьмой соврал. Сейчас просто не было времени изливать душу. Ноли слегка похлопал его по спине, а затем обратился к подошедшим медработникам. — Проведите их в палаты, — персонал не стал возиться долго и сразу пригласил троих солдат пройти с ними, уводя в сторону. Маска же взял шатена за запястье и повёл его в противоположную. — Пойдём, отведу тебя в комнату. — Тебя здесь знают? Почему ты не рассказывал? — Я потом расскажу. Этого хватило — теперь Шон молчал. Молчал даже тогда, когда блондин заводил его в вполне себе обустроенное здание, даже когда заходил в освещённую комнату с кроватью, даже когда охотник попросил подождать его и ушёл. Коридор был чем-то сродне святой лестницы, если принять во внимание условия, в которых он находился до этого. Вот только если в конце лестницы всегда ждёт рай, то в конце коридора его ждёт только разговор, к которому он готов не до конца. Наконец показалась железная дверь. Снайпер, решив не тянуть время, вошёл внутрь. Возле стола, спиной к нему, стояла темноволосая женщина с мини шляпкой на голове. Услышав, что кто-то заходит, она резко обернулась, блеснув зелёными глазами, и тут же замерла, словно готовилась к этому моменту, но всё равно не устояла перед огромной волной эмоций. — Привет, — отрезал стрелок, снимая маску. — Ноли, мальчик мой... — брюнетка подошла ближе, обняла подростка и взяла его за плечи, отодвинувшись. — Как ты? — В порядке, — не оттаивал Ноли, аккуратно убрав чужую ладонь — вторая сползла следом. — Я здесь по делу. Оливия напряглась и заметно расстроилась, но всё равно отошла назад, сложив руки в замке. — Рассказывай, птенчик. — Как ты уже знаешь, я не один, со мной ещё четверо человек. Трое из них — бывшая элита, по собственному желанию бросившие службу. Одному из них срочно нужна помощь. Рассказчик замолчал, пытаясь правильно подобрать слова. — А четвёртый? — конечно, Лив всегда видела его насквозь. — Ноли. — Четвёртый моего возраста. Сбежал из карантинной зоны. У него иммунитет. На минуту повисла пауза, а затем начальница нервно рассмеялась. Однако, смеяться ей пришлось недолго — завидев чужую серьёзность, она успокоилась, положив руку на грудь. — Ты не шутишь? — Я видел, как его укусили, собственными руками трогал шрам на его предплечье. На моих глазах он вдохнул столько спор, сколько хватило бы всему лагерю с головой. Как ты думаешь, Оливия, я шучу? Зеленоглазая, всё ещё ошарашенно, развернулась к столу, бессмысленно проведя рукой в перчатке по бумагам. Конечно, такая новость повергла бы в шок любого. — Не могу поверить. Это... — женщина вновь обернулась, приложив ладони друг к другу. — Это прекрасная новость, птенчик! Он знает про нас? — Про вас. Нет, — Жнец поставил ладонь на бедро. — Я помогал ему искать человека. — Тебе нужно срочно отвести его в Лос-Анджелес, — от упоминания места у Ноли сильнее сжалась челюсть, словно он старался проглотить собственные принципы и сосредоточиться на разговоре. — Ты же представляешь, что нашёл? Он — возможность... — Он не образец, Оливия, — стальное лезвие молодого голоса прошлось по воздуху, делая несколько надрезов. Блондин незаметно сжал руку. — Прежде всего он человек. Ты должна это понимать. Начальница лагеря снова опешила, но спорить не стала. Поумерив свой пыл, она решила быстро сменить направленность темы. — Конечно, зайчик, я понимаю, — мягкая улыбка снова заиграла на светлом лице. — Как твои дела? Холли очень хотела с тобой встретиться. — Я встречусь с ней потом. Вы поможете солдатам? — Поможем, — Оливия поникла ещё больше, заметив надписи на маске, которую вновь надевал блондин. Несмотря на долгую разлуку, она ожидала тёплую беседу, но была отодвинута сухим докладом. — Это всё, что ты хотел? — Да, спасибо, — закончив с ремнями, Ноли кивнул и подошёл к двери. — Не за что, малыш. Ты же знаешь — я всегда тебе рада. «Знаю» — пронеслось в голове уже после того, как снайпер вышел с чужого кабинета. Потупив на месте несколько секунд, он двинулся вперёд, но в нескольких шагах от цели едва не был сбит девушкой в халате, резко затормозившей и ещё несколько метров проскользившей по плитке. Стрелок узнал её сразу, и она, судя всему, тоже. — Ноли!!! — учёная моментально набросилась блондину на шею, вынуждая его наклониться. — Как ты? Как твои дела? Боже, я просто ушам своим не поверила, когда услышала о тебе по рации! — Я тоже рад тебя видеть, — Ноли похлопал по чужой спине рукой. Холли была старше его на пять лет, но, даже несмотря на свой возраст, умудрялась находить с ним общий язык в любых ситуациях. В отличие от других членов организации, она просто хотела полностью посвятить себя науке и направить все свои знания на помощь людям; больше всех об уходе снайпера грустила именно она, и именно с ней охотник долгое время поддерживал связь. — А ещё был бы рад обо всём поговорить, но мы оба спешим, не так ли? — Ты прав, мне срочно нужно обратно в пункт... — грустно протянула брюнетка, отстранившись. — Но мы обязаны поговорить! Свяжись со мной, как только закончишь со своими делами, ладно? — Ладно, — девушка с хвостиком улыбнулась, слегка потрепала Маску за дреды и быстро убежала, на ходу выкидывая ещё парочку слов. Последний выпрямился и бросил взгляд вперёд, на дверь, за которой находился его спутник. В голове была каша. Он будто забыл о том, что происходило пять минут назад, но вспомнил о том, что было в прошлых месяцах; начал сомневаться в правильности своих действий и решений, но будто прекрасно знал, почему сомневается. Перед заходом в комнату удалось отбросить только половину навязчивых мыслей — Седьмой всё так же сидел на кровати. На скрипнувшую дверь он отреагировал почти сразу, подняв взгляд с пола на светловолосого. Тот прошёл дальше и сел рядом, ощущая лёгкую слабость в конечностях. — Я... Он надеялся. Уже не так, как раньше, но надеялся, молча прожигая чёрные глазницы маски взглядом. Ноли мог рассказать ему всё. Мог озвучить просьбу, мог взять машину и насильно посадить в неё шатена, если бы тот оказал сопротивление. Он мог сделать всё что угодно, чтобы добиться нужного результата, но не хотел. Вместо этого, бледнолицый снова положил ладонь на чужое плечо, выдохнув. — Я узнал, где находятся самые крупные мародёрские посты. Будем двигаться на запад и пробираться в каждый, будем выбивать информацию силой. Мы найдём её, Севен. Названный молчал. Минуты две он просто смотрел на чужое искусственное лицо, будто с тяжестью переваривал то, что ему только что сказали, а затем внезапно задал самый страшный вопрос. — Обещаешь? Блондин поджал губы, на секунду закрыл глаза, коря себя за самонадеянное разбрасывание словами, а затем всё же ответил. — Обещаю. Свет лампы перескочил на линзы шатена, прыгнул на влагу в его глазах и снова испарился. Иммунный устало опустил плечи и наклонился к чужому телу, прислонившись к тяжело поднимающейся груди Ноли. Тот машинально поднял руку и опустил её на спину друга, успокаивающе выводя на ней короткие узоры.