Вернутся к фанфику

В их глазах, он всегда — «Сирота»

12 июня 2026, 00:52
Раздались тяжёлые шаги по каменистой земле, Лоргон не спал всю ночь и слыша эти шаги моментально встал перед Айвеном готовясь к приходу священника. Ждать его долго не пришлось, пары секунд и в комнате было уже не две души, а трое душ жаждущих совершенно разного. В правой руке Лоргона был меч, а взгляд создавал напряжение в воздухе, священник был совершенно безоружным но в тоже время он был старше и опытнее, кто знает может у него есть ножны в которых спрятаны кинжалы хотя смотря на то что перед ним ребёнок он может оружие даже не обнажать. - Собираешься сражаться? Интересно. – Выждав лёгкую паузу, заглянув за плечо ребёнка и посмотрев на мирно спящего Айвена продолжил. - Как я слышал ты этого сиротку в лесу нашёл? Итак привязался, самому то не стыдно? Ты же прекрасно знаешь, воины не должны иметь привязанности. Лоргон молчал, он не собирался разговаривать, не времени на разговор с человеку которому ничего не докажешь. - Молчишь… чтож, молчи. Священник сделал шаг вперёд и голубоглазый это движение принял за нападение и сразу же напал в ответ, но его действия не увенчались успехом. Мужчина перехватил его руку и отобрал меч заставив ребёнка задуматься над тем что и Айвен не сможет ему хоть что-то сделать. - Ты и впрямь решил напасть? Думал я буду к этому не готов? Таких как ты у меня на памяти были тысячи кандидатов на вступление в орден. Но как ты прекрасно понимаешь никто из них не выжил, Высший не принял их в свой орден, но я уверен, что твой дружок будет первым! - И скольким детям ты говорил, что уверен, что именно он будет первым. - Более тысячи, разве это важно? Ха… Я так не считаю. Он закончил свою речь, держа Лоргона за руку он спокойно подошёл к Айвену и взял его на руки, всё ещё спал. Жаль его, проснётся, твари проведут жестокий ритуал и возможно он уснёт навсегда. Они вышли из дома и пошли в сторону самой церкви. Лоргон уже не сопротивлялся, это бесполезно, хватка железная, да такая, что на руке уже появились синяки. Обстановка не из лучших, но ведь это его последний день жизни? Наверно стоит спросить то, что тревожит душу. - Остальные тоже были сиротами? - Что? - Я спрашиваю, остальные дети были такими же сиротами, как и мы? – Уже более напряжённо и со злостью спросил Лоргон - Нет, родители отдавали тех детей сами отдавали их нам дабы его ребёнок стал легендой! «Паршиво» «Нелюди» «Мрази» Проносились мысли в голове дитя, которое было в шагу от смерти. И сейчас идя по «Красной дорожке» смерти я думал лишь о том как бы было хорошо увидеть Айвена взрослым, полного сил и энергии, и без тоски в глазах. Я шёл уже боясь даже представить каков будет этот самый ритуал. Очередные молитвы? Избиение в молитвах? Могло быть всё что угодно, всё что им взбредёт в голову. И вот три ступени перед входом в церковь. Я краем глаза заметил опустившуюся руку Айвена, в руке был кинжал. Левая рука, я его тренировал на правую. Секунда. И священник издал душераздирающий крик, лезвие впилось в правое бедро мужчины, по клинку плавно потекла кровь. Он раскинул руки от чего Айвен упал на пол, но быстро поднявшись на ноги подбежал к Лоргону и обнял его со всей силой. - Сукин сын! Если ты выживешь я тебе руки с ногами переломаю! У тебя будет не жизнь, а ад! – Мужчина попытался выровняться, но лишнее напряжение отдало болью. Поразительно одно. Удар был чётким, не сильным, но он попал в то место, в которое не могут попасть годами с первого раза. Мышцы, кость, сосуды и плоть. Откуда ребёнок мог знать об этом? Боже… Слишком много вопросов у Лоргона накопится за это маленькое время. Из церкви вышли священники и очередной епископ. «Он тут не один?» Схватив Айвена и Лоргона за руки, обоих затащили в церковь и бросили перед алтарём всевышнего. Двое высоких мужчин взяли Лоргона за руки и лишь один мужчина скрутил Айвена перед алтарём и поставил на колени. Епископ достал из столешницы кинжал. На ручке, как и на лезвии были вырезаны руны, лезвие чисто, хотя на полу рядом с алтарём была кровь. Кровь детей. Рука мужчины вновь опустилась в ящик и тот достал маленькую стеклянную баночку, которая была в размер большого пальца если не меньше. - Можешь попробовать молиться Всевышнему, если это тебе поможет. – С некой усмешкой в голосе высказался еретик. Он встал перед Айвеном и начал зачитывать молитву. «Я такой ещё не слышал» - Лоргон поднял голову и в этот момент он об этом пожалел. Клинов неглубоко вонзился в центр лба ребёнка. Послышался крик. Его было слышно везде. Он раздался эхом даже в колоколе. Мгновение и вот лезвие вышло из плоти и кости сиротки. Движение повторилось, но уже по горизонтали. Пары минут молитв и кинжал отбросили на стол. Епископ открыл бутылёк и пару капель скатились в кровоточащую рану. Крики продолжались долго, но после окончания молитвы его отпустили и бросили под алтарь. Все взгляды покосились на Лоргона. Всё повторилось в точности до синхронности. И вот уже под алтарём лежало два тела. Одно кричало и рыдало что было сил, а второе кричало удушающим звуком. Смотреть на эту картину невозможно! Все вышли, бросив детей в пустой церкви. Запертой на замок. Прошёл час, быть может, два и кирки прекратились. Лоргон посмотрел на Айвена и не увидел на его лице жизни. Прислонившись ухом к груди, услышал довольно громкие, но очень медленные удары сердца. End Pov Lorgon: Меня всегда удивляло его желание жить. Даже в том омуте, откуда света «Его» Высшего не видно, он с тем же взглядом, с тем же упорством, с той же походкой шёл, даже не раздумывая о том, что можно сойти с этого пути. Моё сердце заныло, оно начало рыдать и слёзы те, что были в глубине души моей, не могли прекратиться, слыша те слова, которые я запомню на всю жизнь. «— Я не хочу быть капитаном... не хочу...» Держа это уставшее и маленькое тельце, я чувствовал, как тот огонёк медленно, но уверенно переставал гореть. Я почувствовал боль. Не от ран, душевную. Вся жизнь избиения не могла достигнуть той боли, что я чувствовал сейчас. «Это вообще мои эмоции?» Я хотел проверить, а руки не могли отпустить тот лучик света, который освещал мне путь во мгле. Я видел в нём жизнь. А сейчас то звание, которое насильно приковали к его душе цепями, не могло дать мне спокойствия или хоть намёка на него. Я видел боль и отчаяние в этих алых, прищуренных глазах. Я всегда смотрел на него и видел в этих глазах пламя азарта, пламя мести и целеустремлённости, и я не готов был увидеть совершенно другое. Я понимал — это случиться когда-то. Я думал, я успею подготовиться и помочь, но сейчас, держа его на руках, я понимаю, что помочь ему не в силах. Он должен сам, он вынужден сам с этим справиться! Я устал говорить ему те слова, которые не несут за собой правды. Я не хочу ему врать. Его рука прикоснулась к моей. Я посмотрел на его личико и, заострив своё внимание на обветренных и искусанных губах, услышал тихие молящие слова: «Всё же будет хорошо? Правда?..» Слеза потекла сама собой. Его слова отозвались в самой душе, в самом сердце они отозвались — лезвием. Той болью, которая никогда не сможет исчезнуть даже при желании. Я молчал. А он с закрытыми глазами слегка улыбнулся, и вновь по его щекам потекли слёзы. Он понял всё без слов. Это моё молчание было громче крика. Епископ вернулся, как только услышал тишину. Ну возможно прошло пару минут. Я смотрел в лица этим тварям, и желание убить их возрастало с каждым мгновением. Единственное, что меня сейчас останавливало — боль во всём теле и детская душа на моих руках, что давно забыла — или даже не знала — слова покой. А тот самый епископ лишь проговорил — не спрашивая, утверждая: «Привыкните, и даже улыбаться начнёте.» Начнём. Обязательно. Но ты этого не застанешь.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!