Вернутся к фанфику

6.

26 августа 2026, 23:56
             они вернулись туда, куда должны были. молча. в гробовой тишине, прерываемой лишь шелестом травы под подошвой. они не готовили речей. не подбирали слов. они сказали прямо. «он умер». без подробностей, без всякого лишнего. просто, прямо, жестоко.       и в ответ не получили ничего. ни вопросов, ни криков, ни слез. никто не отреагировал так, как обычно реагируют на смерть. не потому, что всем все равно, нет. сейчас в этом просто не было смысла.       они вернулись в лагерь. их встречали, задавая очевидный вопрос. но ответа не было. они молчали. и молчание это было громче любых слов.       вонбин поджигает свечу, минджэ укладывает перед стеной сорванные розы. все сидят на коленях. все смотрят в пол. никто не дышит. только ечан прибивает к стене четвертый по счету лист. лист с выведенным карандашом портретом.

сохи.

      основатель, ведущий охотник и просто хороший, надежный и понимающий с полуслова человек. он умер сегодня днем.       минута. они пробыли там минуту. затем ушли. молча, не переглядываясь.

***

      тишина подобия кабинета ощущается почти болезненно. она душит, вдавливает в кресло, сдавливает виски.       джеймс трет меж пальцев переносицу. молчит, дышит спокойно. хантер рядом. сидит на кожаном диване. один. прячет лицо в ладонях. и тоже молчит.       ком в горле сдерживать с каждой секундой становится все труднее и труднее. грудь вздымается все чаще и чаще. и слезы, непрошеные и нежданные, собираются в уголках глаз.       — как дальше... без сохи... — хантер тихо всхлипывает. плечи дрожат, челюсти сжимаются до боли. — я.. я не знаю, что мы...       — выйди, — отрезает джеймс, не глядя на хантера. тот опешил. поднял круглые глаза, полные слез, глупо моргая.       — что?       — выйди, — голос стал ниже, строже. джеймс смотрит вперед, не моргая лишний раз. лишь уголки его губ едва заметно подрагивают.       тогда хантер, потупив взгляд еще пару секунд, молча поднялся на ноги и вышел в коридор. дверь захлопнулась, отрезая джеймса от внешнего мира.       сохи... джеймс любит его. любил. сохи провел с ним четыре года. сохи помог сделать то, что он имеет сейчас. сохи помог основать лагерь, сохи помог поверить в себя. сохи не дал сойти с ума. не дал уйти на тот свет. а сейчас ушел сам. и джеймс не смог его спасти. не знал. не догадывался.       как? как это произошло? сохи ведь...сильный. во всех смыслах. как он позволил твари убить себя? сражался ли он? или сдался? возможно ли то, что он добровольно... нет! нет, сохи бы никогда... но он умер. как бы это ни было, при каких обстоятельствах бы ни произошло, он умер. очевидно, умер от рук твари. или...       джеймс дал волю эмоциям. голова с глухим ударом бьется о стол. глаза зажмурились до боли, челюсти сжались до скрежета. джеймс дал волю слезам.       «тихие всхлипы, доносящиеся из узкого переулка, напрягают слух. затем всхлип перерастает в шепот. кто-то говорил. но джеймс не мог разобрать слова. он подкрался к кирпичной стене, прижался и аккуратно заглянул.       человек. сидит на картонке, закрывая лицо руками. но джеймс видит только подрагивающую из-за резких вдохов спину в рванной кофте. за ним лежит человек. джеймс щурится, пытаясь разглядеть, но не выходит. нужно подойти... они ведь уцелевшие. а вдруг лежащий — не пробудившаяся тварь? тогда нужно спасти оплакивающего...       джеймс шагает вперед. приближается к неизвестному. а тот шаги услышал. резко обернулся, пятясь назад, пока не сталкивается с лежащим телом. в красных и мокрых от слез глазах чистый ужас. он раскрыл рот в немом крике.       — к..кто ты! — и все же вскрикнул, вскидывая голову. джеймс сразу руку выставил, копье самодельное на землю бросил.       — тише, я свой, — шепчет, подходя ближе. и неизвестный немного расслабился, позволил джеймсу приблизиться и заглянуть за спину. даже отодвинулся для лучшего обзора.       джеймс садится на корточки, смотрит на еле дышащего парня. следов укусов нет, волдырей не видно. глаза на месте. только жуткая бледность кожи и болезненная худоба.       — я не знаю, что с ним, — дрожащим голоском шепчет парнишка. — он как-то свалился вот так и с тех пор не просыпался... мне страшно, у меня никого, кроме него, нет, а вдруг он...       — не паникуй, — отрезает джеймс, вставая на ноги и глядя на того сверху вниз. — как зовут? тебя и его.       — я сохи. а это — хантер. пожалуйста, помоги ему, — жалобно просит, вставая на колени и смыкая руки в мольбе.       — помогу. но пока ты помоги мне дотащить его до укрытия.

***

      хантер жует остатки тушенки, пока джеймс разводит костер. сохи закрывает защитные рольставни по просьбе джеймса, затем возвращается и плюхается рядом с хантером. смотрит на его обретающее краски лицо и улыбается.       — я даже подумать не мог, что ему нужно было просто поесть.       — так ты думать не умеешь, — усмехается хантер, прожевав еду. сохи толкает его в плечо, тот чуть ли на пол не валится. а джеймс смотрит и усмехается тихонько. «два ишака, — проносится у него в голове. — тяжело с вами придется».       — а, джеймс... — выводит из мыслей хантер. — ...я не думаю, что разводить костер в магазине одежды — хорошая идея...       — так ты думать не умеешь.       хантер аж в ступор впал, а сохи чуть не умер со смеху.»

***

      кровь на белоснежных ватках начинает застывать. запах спирта прожигает слизистую носа, вызывает серии неконтролируемых чихов. джухун прикрывает занавес, оставляя спящего рюля с перевязанной грудью в одиночестве. он не убирает мусор. не расставляет баночки по местам. он просто останавливается посреди кабинета, смотрит в ноги. а затем бросает взгляд на стол. белая упаковка с бирюзовым кантиком снизу. вентолин. конхо принес его сразу. даже не смыл с себя чужую кровь. и джухун поблагодарил его. обнял, чмокнул в уголок губ. но не сказал, что срок годности истек еще в прошлом году.       он плетется на подгибающихся ногах к двери, выходит в коридор и валится на холодный пол. колени пронзает тупая боль, но он не чувствует. только подползает к облезлой стене, облокачивается и бьется затылком о холодный бетон, когда откидывает голову назад. глаза прикрылись, по щеке покатилась слеза.       конхо ничего не сказал. сухое «он умер». и на этом все. он не объяснил, чья кровь залила его куртку, его руки, перчатки и щеку. хотя это и так понятно... не объяснил, что случилось и как это произошло. он просто сунул упаковку в руки и, приняв благодарность, ушел. джухун не кричал вслед. не задавал вопросы. все узнается. только позже.       он совсем не заметил, как начал шумно всхлипывать, заглушая позорные звуки ладонями. плечи крупно дрожат, грудь вздымается резко, хаотично, сердце с силой бьется о ребра. сохи когда-то спас его от мучительной смерти. и джухун ему за это безмерно благодарен. он напоминал, благодарил снова и снова. каждый день…       — джухун? — тихий голос рушит тишину. джухун вздрагивает от неожиданности, поднимает заплаканные глаза и натыкается на высокую фигуру. мартин. — ты...       — что случилось? — выдает, скорее, на автомате, смахивая слезы рукавом халата. — свободных коек сейчас нет, но я могу положить тебя у себя, если что-то серьезное, — голос хриплый после рыданий, джухун всеми силами старается отогнать накатившую слабость, старается вернуться в привычный вид. однако подрагивающий голосок выдает его состояние с концами.       — нет, все нормально, — мартин подходит ближе, садится на корточки напротив, заглядывая в красные глаза. — ты весь... как давно ты плачешь?       джухун поджал губы, отвел взгляд. сидеть перед малознакомым человеком в таком жалком виде... да насрать.       — не знаю... я просто делал свою работу, а потом меня... — джухун снова всхлипнул. слова застряли в горле. душат, не давая сделать даже малейшего вдоха. — сохи, он...       и джухун отпустил. снова разрыдался, зарываясь лицом в изгиб локтя. и плачет он куда громче, чем плакал до прихода мартина.       — тише, — мартин двигается ближе, садится рядом, притягивает джухуна к себе за плечи, позволяя уткнуться куда-то в грудь. гладит одной рукой по лопаткам, другой по волосам на затылке. шепчет утешительные фразы, периодически оставляя невесомый чмок на макушке. джухун весь дрожит. хныкает, носом шмыгает.       — я не успел узнать его. но я уверен, что он был очень хорошим человеком, — шепчет, оставляя очередной чмок.       — очень... — бубнит между всхлипами. — если бы не сохи... я бы умер. умер еще тогда, от проклятого приступа...       приступа... — повторяет мартин в голове. но вопросов не задает. не время. он просто притягивает его еще ближе, обнимает еще крепче и щекой прислоняется к его макушке. снова гладит, снова шепчет. и джухун все плачет. заливает чужую водолазку слезами, сжимает черную ткань на груди и сильнее ноги поджимает.       джухуну стало легче. с мартином чувствуется то спокойствие, которого так не хватает. с мартином...

***

      черт возьми, это невыносимо. глаза щиплет от пролитых слез. в груди тяжесть от бесконечных спазмов. в голове один лишь образ жизнерадостного, несмотря на мировую катастрофу, человека.       двадцать лет, что они провели вместе. первое знакомство в яслях, учеба в одном классе, походы в одни и те же секции, поступление в один университет. и выживание. бок о бок. сохи был для хантера всем. другом, братом, помощником, примером... и его не стало. верного товарища не стало. есть ли смысл жить дальше? нет, твою мать, нет смысла.       хантер свешивает ноги с кровати. стопы морозит от холода, что исходит от старого паркета. мертвый взгляд бросается на такую же старую кровать напротив. еще вчера на ней лежал сохи. а сейчас там скомканное одеяло, лежащая по центру подушка и зеленая водолазка на ней. сохи так и не убрал постель утром. и, видимо, никто больше ее не уберет.       хантер смотрит правее. джеймс. спит, повернувшись к стене. дыхание размеренное. тварь. спит, как ни в чем не бывало. будто не его товарищ сейчас подох ужасной смертью. задушить бы этого ублюдка...       да к черту. еще и силы на это ничтожество тратить.       хантер встает на ноги. накинув на плечи куртку, вылетает из комнаты. по пути подмечает пустующую джухунову кровать. видимо, опять он инвалидов караулит. не суть. хантер, проигнорировав вопросы охраняющих покой джиншика и ечана, распахивает тяжелую дверь лестничной клетки. ноги сами несут вверх. и вот, ледяной ночной воздух бьет в лицо, кутает все тело, когда хантер выходит на крышу.       вокруг кромешная тьма. ни одного огонька. да ладно, откуда бы им взяться, когда по всему миру ходят полуживые твари?...       хантер подходит к краю крыши опасно близко. смотрит вниз, ничего не видит. будто стоит перед пропастью. оно и к лучшему, казаться будет, что действительно падаешь в бездонную яму. джеймс, кстати, говорил когда-то, что падение с высоты — один из самых безболезненных способов самоубийства. сохи тогда спорил с ним, мол, ничего подобного... сохи...       хантер поднимает голову к небу, усыпанному крупными звездами. смотрит, представляя, как сохи протягивает ему руку, зовет за собой. как там люди говорят? жить ради умерших? да пошло оно нахуй.       хантер шагает вперед, запихав чувство страха в зад. в глазах всплывает ангельский образ своего самого родного брата. скоро он воссоединится с ним, даже не дав себе время. даже не дав испепеляющей боли притупиться.

***

      

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!