Глава 16. Убежище на острове

      Шоссе тянулось вперёд без конца. Стайл настоял на том, чтобы сесть за руль, когда около двух часов дня Фадель наконец не выдержал от боли и изнеможения. Теперь Фадель спал на заднем сиденье, прижав раненую руку к груди; его лицо в сне выглядело таким умиротворённым, каким оно никогда не бывало, когда он был бодр.              Стайл взглянул на него в зеркало заднего вида и почувствовал, как грудь сдавило от нежности и страха в равной мере.       Они ехали навстречу столкновению, которое могло закончиться как угодно, и в большинстве случаев — плохо. А Стайл всё ещё не рассказал Фаделю о таблетках, о возможности, которая с каждым днём становилась всё более реальной.       Его рука снова потянулась к животу, но он заставил её вернуться на руль.       Сосредоточься. Один кризис за раз.       Тишина начинала действовать ему на нервы. Стайл потянулся к радио, но услышал только помехи и сдался. Он подумал, есть ли у Фаделя в машине какие-нибудь диски. Джип был достаточно старым, чтобы в нём ещё был CD-плеер.       Он одной рукой открыл бардачок, не отрывая глаз от дороги.       Бумаги, регистрационные документы, несколько квитанций и…       Фотография.       Стайл вытащил её, заинтригованный. На ней был изображён молодой мужчина-омега, возможно, лет двадцати с небольшим, с резкими чертами лица и очаровательными ямочками. Он стоял где-то на пляже, за его спиной простирался океан, и он выглядел счастливым и беззаботным.       Стайл никогда раньше его не видел.       Кто он? Бывший? Друг? Кто-то, кто был у Фаделя…       Фотография была потёрта по краям, как будто её много раз просматривали.       Стайл почувствовал странную щемящую боль в груди. Ревность? Любопытство? Он не был уверен.       Позади него зашевелился Фадель.       Стайл быстро засунул фотографию обратно в бардачок и захлопнул его, снова положив обе руки на руль, когда Фадель приподнялся.       —Я что, неровно вёл? Ты, похоже, спал довольно крепко, —Стайл не отрывал взгляда от дороги, —Как твоя рука?              —Всё в порядке, —Фадель пошевелился, слегка поморщившись, —Где мы? Сколько я проспал?       —Пару часов. Мы примерно на полпути к побережью. До парома должны добраться к четырём часам.       Фадель на мгновение замолчал, обдумывая услышанное.       —Надеюсь, Кант ещё жив. Что мы не… что мы не опоздали.       Фадель сжал челюсти.       —Я не могу этого обещать. Зная Байзона, зная, как ему больно… —он не закончил свою фразу.       Наступила тягостная тишина.       Стайл заёрзал на стуле, потом почувствовал свой запах и сморщил нос.       —Боже, я ношу твою одежду уже два дня подряд. Она липкая и воняет! —он посмотрел на одолженную рубашку и брюки, которые были ему велики, —Я буду выглядеть ужасно, когда стану трупом.       —Что?       —Я сказал, что мне нужна новая одежда. На тот случай, когда ты неизбежно меня застрелишь. Я должен хотя бы хорошо выглядеть, —Стайл попытался говорить легкомысленно, но его голос слегка дрогнул.       —Ты не умрёшь.       —Я всё равно хочу быть в одежде, которая мне подходит, —Стайл указал на ближайший съезд, —Вот. Я видел вывеску секонд-хенда. Он по пути.       —У нас нет времени.       —Это займёт пятнадцать минут. Пожалуйста? Я просто… Мне нужно, чтобы я не пах страхом и старым потом, когда мы туда доберёмся, —голос Стайла понизился, —Пожалуйста, Фадель. Позволь мне это маленькое удовольствие.       Фадель долго смотрел на него, затем вздохнул и указал на ближайший съезд.       —Пятнадцать минут. Не больше.       —Ты лучший, —улыбка Стайла была искренней, несмотря ни на что.

***

      Магазин подержанной одежды был небольшим и заваленным вещами: вешалки с одеждой стояли вплотную друг к другу, а в воздухе витал резкий запах моющих средств и старой ткани. Пожилой мужчина-бета за прилавком, выглядящий уставшим, едва поднял глаза от журнала, когда они вошли.       Стайл сразу же начал просматривать вещи, и от этого отвлечения его настроение немного улучшилось.       —Что думаешь? —он поднял яркую рубашку с цветочным принтом, —Слишком?       —Слишком.       —Но я умру незабываемым, —Стайл положил рубашку обратно и перешёл к другой вешалке. Он нашёл простую чёрную футболку, конечно же укороченную, и приложил её к груди, —Лучше?       Фадель прислонился к вешалке, наблюдая за ним с выражением лица, которое, несмотря на все его усилия, было почти ласковым.       —Нормально, —пробурчал он.       —Просто нормально? —Стайл нашёл рядом рваные джинсовые шорты, проверил размер, —А что, если я хочу выглядеть лучше, чем просто нормально?       —Ты всегда выглядишь... —Фадель остановился, —Просто выбери уже что-нибудь.       —Что ты хотел сказать? —Стайл подошёл ближе, и его голос стал более интимным, —Что я всегда выгляжу как?       —Никак. Осталось двенадцать минут.       Стайл поднял джинсы, прижимая их к обнажённой талии.       —Как думаешь, они подойдут? Может, мне стоит их примерить?       —Стайл…       —Я быстро, —Стайл направился к примерочной в глубине магазина, затем остановился и оглянулся на Фаделя, —Если только ты не хочешь помочь? Убедиться, что они сидят как надо?       —У нас нет на это времени.       —У нас осталось одиннадцать минут. Я могу переодеться быстро, —улыбка Стайла была коварной, —Или медленно. Выбирай сам.       По выражению лица Фаделя было видно, что он прекрасно понимал, чем занимается Стайл — дразнит, флиртует, пытается отвлечь внимание от надвигающейся разборки. Но он всё равно последовал за Стайлом к примерочным, словно притянутый магнитом.       Стайл как раз задёргивал занавеску, когда зазвенел колокольчик у входа.       Внутрь вошла фигура. Это был высокий человек в мотоциклетном шлеме, лицо которого было полностью скрыто. Он двигался целеустремлённо, засунув руку за пояс куртки…       —Ложись! —Фадель сильно толкнул Стайла в тот самый момент, когда раздался выстрел.       Пуля разбила зеркало позади того места, где стоял Стайл. Фадель мгновенно вытащил пистолет и открыл ответный огонь, укрываясь за вешалкой с одеждой.       Стайл залез за полку, сердце его колотилось. В магазине царил хаос — пожилой мужчина вскрикивал и бросался в укрытие, одежда разлеталась, когда пули пробивали ткань и дерево, разбивалось стекло.       Фадель выстрелил ещё три раза, пытаясь задержать нападавшего. Но тот был быстр, профессионален и с отточенной ловкостью перемещался между вешалками.       Ещё одна перестрелка. Затем пистолет Фаделя щёлкнул, обозначив, что патроны закончились.       —Блять, —Фадель потянулся к заднему карману за запасным магазином, который всегда носил с собой… и ничего не нашёл.       Он оставил его в джипе. Был слишком отвлечён Стайлом, чтобы вспомнить взять его с собой.              Нападавший сразу это понял. Начал наступать.              —Я отвлеку его, —Стайл встал, не дав Фаделю его остановить.       —Нет! Стайл, назад!       —Эй! —крикнул Стайл нападавшему, привлекая его внимание, —Сюда, мудак!       —Стайл, не делай этого…!       Но Стайл уже бросился бежать к задней части магазина, превратившись в живую мишень.       Нападавший развернулся и прицелился.       Фадель бросился вперёд с рыком, едва ли человеческим. Он врезался в нападавшего, его раненая рука кричала от боли, но ему было на это наплевать. Они тяжело упали, Фадель оказался сверху, и он сражался как дикий и отчаянный зверь, рвущий толстую кожу одежды противника, словно пытаясь содрать кожу с плоти.       Нападавший был силён, тренирован, но Фадель действовал под влиянием чистой ярости альфы и защитного страха. Он боролся за пистолет, ударяя запястье нападавшего о пол, пока тот не выронил его. Затем он навалился на него, прижав руки к горлу, рыча и щёлкая зубами, как дикое животное, защищающее свою пару.       Нападавший выпятил ногу и попал по раненой руке Фаделя. Хватка Фаделя ослабла настолько, что нападавший смог откатиться в сторону. Он поспешно устремился к двери.       Выстрел. Вскрик.       Нападавший успел схватить своё оружие. Он стрелял вслепую, убегая.       И попал в Стайла.       —Нет! —крикнул Фадель в отчаянии. Он попытался догнать нападавшего, но тот уже выбежал за дверь, и раздался рёв мотора мотоцикла.       Фадель упустил его.       Потому что Стайл лежал на полу, кровь растекалась по его плечу, а лицо было бледным от шока.       —Стайл! Чёрт… —Фадель в мгновение ока оказался рядом с ним, его руки дрожали, когда он осматривал рану, —Ты глупый, безрассудный идиот…!       —Это всего лишь царапина, —сказал Стайл, хотя его голос был слабым и дрожал от боли, —Я в порядке.       —Ты не в порядке, у тебя кровь течёт, —Фадель уже рвал ткань, делая жгут. Несмотря на панику, его навыки оказания первой помощи взяли верх, —Зачем ты это сделал? Зачем ты… Ты мог…       —У тебя кончились патроны. Я должен был… —Стайл поморщился, когда Фадель затянул импровизированную повязку, —Ай, чёрт!       —Не шевелись, —голос Фаделя был резким, но его руки были нежными, —Ты такой идиот. Такой чёртов идиот. Бежать от кого-то с оружием.       —Но это сработало. Ты его поймал, —Стайл попытался улыбнуться, —Я отлично отвлекаю внимание.       —Ты дурак, —Фадель крепко прижал повязку, пытаясь остановить кровотечение, —Безрассудный, самоубийственный дурак, который не думает, прежде чем действовать.       —Фадель, —Стайл поднял здоровую руку и коснулся лица Фаделя, —Я в порядке. Правда. Это всего лишь царапина.       Но Фадель дрожал. Его руки тряслись, пока он работал, дыхание было неровным.       —Ты не можешь так поступать, —сказал он, и его голос дрогнул, —Ты не можешь… ты не можешь просто так бросаться в опасность. А что, если бы он попал во что-то жизненно важное? А что, если бы ты…       —Но он не попал, —тихо сказал Стайл, —Я здесь. Я в порядке.       —На этот раз, —Фадель закончил закреплять повязку, но не отпускал Стайла, —А что будет в следующий раз? А вдруг...       —Возможно, следующего раза не будет, —улыбка Стайла была грустной, —Поэтому я воспользуюсь этим моментом, чтобы защитить тебя. Даже если ты меня за это ненавидишь.       —Я тебя не ненавижу, —эти слова вырвались из его горла с трудом, —Хотел бы я тебя ненавидеть. Если бы я тебя ненавидел, всё было бы гораздо проще.       Появился пожилой владелец магазина с телефоном в руке, быстро что-то говоря. Полиция. Скорая помощь.       —Нам нужно уходить, —сказал Фадель, помогая Стайлу подняться на ноги, —Сейчас же.       —Одежда…       —Я оставлю деньги. Пойдём, —Фадель почти на руках вынес Стайла к выходу, оглядываясь на случай, если нападавший вернётся.       Стайл схватил чёрную рубашку и шорты здоровой рукой, когда они проходили мимо.       —По крайней мере, позволь мне умереть в одежде, которая на меня налезет.       —Ты не умрёшь.       —Ты всё время это повторяешь.       —Потому что это правда, —Фадель дотащил его до джипа и помог сесть на пассажирское сиденье, —Ты не умрёшь. Я не позволю.       Когда Фадель завёл двигатель и тронулся с места, вдали уже слышались сирены, — Стайл откинулся на спинку сиденья, чувствуя пульсирующую боль в руке.       —Кто это был? —спросил он, —Кто пытается нас убить?       —Не знаю, —Фадель сжал челюсти, —Но он знал, где мы находимся. Знал, что мы поедем по этому маршруту.       —Как?       —Это я и пытаюсь выяснить, —Фадель взглянул на Стайла, его лицо было напряжено от беспокойства, —Как твоя рука?       —Болит. Но я выживу, —Стайл закрыл глаза, —Похоже, я всё-таки не умру сегодня.       —Нет. Не умрёшь, —голос Фаделя звучал решительно, —Я не позволю.       Уверенность в его голосе заставила сердце Стайла сжаться.       —Фадель?       —Что?       —Спасибо. За… за то, что спас меня.       —Тебе нужно перестать попадать в ситуации, когда тебя нужно спасать. Немедленно.       —Попробую, —улыбка Стайла была слабой, но искренней, —Хотя ничего не обещаю.       —Невозможный омега, —пробормотал Фадель, но его рука нашла здоровую руку Стайла и нежно сжала её.       Они ехали в тишине, оставив позади магазин подержанных вещей и его хаос, направляясь к побережью и тому, что там их ждало.

***

      Поездка на пароме была настоящим адом. Стайл почти всё время провёл, склонившись над перилами, пытаясь сдержать рвоту, а его травмированная рука пульсировала при каждом подъёме волн. Полуденная жара давила, солнце палило безжалостно, а одолженная одежда Стайла была пропитана потом и кровью.       Фадель всё это время держался рядом, положив руку Стайлу на спину и поддерживая его, не произнося ни слова. Просто был рядом.       Теперь они были на острове. Небольшой уединённый клочок земли с густыми джунглями и единственным домом на холме, едва заметным сквозь деревья. Пляж, на котором их высадил паром, был нетронутым и уединённым — именно такое место, куда можно было бы уехать, чтобы исчезнуть.       Или чтобы убить кого-то там, где никто не найдёт тело.       Стайл споткнулся, когда они шли по пляжу, его ноги подкашивались. Фадель тут же подхватил его, обхватив рукой за талию.       —Я держу тебя.       —Я в порядке, —пробормотал Стайл, но всё равно тяжело прислонился к Фаделю, —Просто… очень кружится голова. Жарко.       —Мы почти на месте. Ещё чуть-чуть.       Они обошли группу пальм и увидели две фигуры, стоящие на тропе впереди.       Байзон и Кант.       Оба живы. Оба невредимы.       —Фадель! —Байзон шагнул вперёд, на его лице явно отразилось облегчение.       Но первыми заговорили Стайл и Кант, их голоса пересеклись, когда Кант подошёл ближе и остановился рядом с ними.       —Кант, ты жив!       —Стайл, слава богу, ты в порядке!       Они двинулись навстречу друг другу, Стайл слегка споткнулся, и Кант протянул руку, чтобы поддержать его.       Из горла Фаделя вырвался яростный рык.       Стайл слышал этот звук и раньше. На заднем дворе хост-клуба. Первобытный, властный, опасный. Фадель резко прижал Стайла к своей груди, защитно обхватив его здоровой рукой.       —Не трогай его, —прорычал Фадель Канту.       Кант замер с поднятыми руками.       —Я просто хотел помочь…       —Я сказал, не трогай его, —глаза Фаделя были дикими, его властная аура и территориальный запах наполняли пространство между ними. Не давая никому опомниться, он поднял Стайла на руки, как новобрачного, не обращая внимания на то, как его раненая рука кричала от боли.              —Фадель, ты же всё ещё ранен! —слабо запротестовал Стайл.       —Заткнись, —но голос Фаделя был мягким, несмотря на слова, —Просто молчи. Позволь мне нести тебя.       У Стайла не было сил спорить. Он прислонился головой к плечу Фаделя, пока альфа нёс его к дому, а Байзон и Кант следовали за ними на осторожном расстоянии, чтобы не вызвать ещё большего собственнического гнева.       Дом был большим и ухоженным, явно регулярно используемым, несмотря на то, что находился в таком отдалённом месте. Фадель отнёс Стайла к дивану и осторожно уложил его.       —Байзон, первая помощь. Сейчас же.       —Понял, —Байзон исчез в другой комнате.       Кант стоял у входа, разрываясь между желанием помочь и страхом перед реакцией Фаделя.       —Я рад, что ты жив, —тихо сказал Стайл Канту, —Я так переживал.       —Я тоже рад, что ты жив, —глаза Канта устремились на окровавленную руку Стайла, —Что случилось?       —В нас стреляли, —слабым голосом сказал Стайл, —Не знаем, кто.       Байзон вернулся с аптечкой, которая выглядела вполне профессионально.       —Снимай рубашку. Дай посмотреть рану.       Стайл начал выполнять просьбу, морщась от боли, когда пытался пошевелить раненой рукой. Фадель тут же пришёл на помощь, осторожно сняв рубашку и обнажив импровизированную повязку, к тому моменту уже пропитанную кровью.       —Это будет больно, —предупредил Байзон, открывая аптечку, —Мне нужно промыть рану и наложить швы. У нас нет анестетика.       Стайл побледнел.       —Хорошо.       —Я сделаю это быстро, —Байзон надел перчатки, его выражение лица было профессиональным, —Фадель, держи его.       Фадель встал позади Стайла, обхватив его грудь здоровой рукой и используя вес своего тела, чтобы удержать омегу на месте.       Байзон снял импровизированную повязку. Стайл зашипел от боли.       —Прости, —пробормотал Байзон. Он взял антисептик, —Будет щипать.       Он вылил его на рану.       Стайл закричал.       Это был грубый, мучительный звук, от которого у Фаделя болезненно сжалось сердце. Стайл забился, пытаясь вырваться, но Фадель крепко держал его.       —Шшш, я знаю, я знаю, что больно, —голос Фаделя был успокаивающим, даже когда он продолжал удерживать Стайла, —Просто дыши. Скоро всё закончится.       —Жжёт! Чертовски жжёт! —слёзы текли по лицу Стайла.       Кант инстинктивно шагнул вперёд, желая помочь, утешить.       Фадель резко поднял голову, его глаза стали дикими.       —Назад, —прорычал он, —Отвали от него, чёрт возьми.       Кант тут же отступил, подняв руки, его тёмные глаза были полны страдания и отчаяния.       Байзон действовал быстро, очищая рану уверенными движениями, несмотря на агрессивную позу брата.       —Рана неглубокая. Пуля лишь слегка задела его. Ему повезло.       —Не чувствую, что мне повезло, —задыхаясь, прошептал Стайл.       —Я знаю, —Байзон вдевал нитку в иглу, —Эта часть будет не такой болезненной.       Но всё равно было больно. Стайл рыдал, пока ему накладывали швы, а своей здоровой рукой сжимал руку Фаделя так сильно, что оставались синяки. Фадель позволял ему это, постоянно шепча слова утешения и целуя Стайла в висок между словами.       —Ты молодец. Почти готово. Ещё чуть-чуть. Я с тобой.       Когда всё наконец закончилось, Байзон перевязал рану чистыми бинтами и отступил на шаг.       —Готово. Держи рану в чистоте и сухости. Меняй повязку каждый день. Швы должны рассосаться сами примерно через неделю.       Стайл дрожал, был бледен и покрыт потом, совершенно измождённый. Его веки уже опускались.       —Ему нужно отдохнуть, —тихо сказал Байзон, —Спальня в конце коридора. Первая дверь направо.       Фадель снова поднял Стайла и отнёс его в гостевую спальню, а его раненая рука пульсировала от слабой, но постоянной боли. Он уложил Стайла на кровать, накрыл его лёгкой простынёй и сел рядом, пока дыхание Стайла не выровнялось и он не заснул.       Только тогда Фадель позволил себе расслабиться.       Рука просто горела. Всё тело болело. А ещё был ужас от того, что он видел, как в Стайла стреляли, как он страдал, как он чуть не потерял его…       Фадель резко встал и вышел из комнаты, пока не сломался окончательно.

***

      На улице садилось солнце, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Фадель застал Байзона сидящим на крыльце, устремившим взгляд на океан, скрывавшийся за деревьями. Фадель без слов сел рядом с ним.       Они долго молчали. Затем:       —Как ты мог быть таким глупым? —голос Фаделя звучал устало, —Сбежать с Кантом. Исчезнуть. Не отвечать на звонки. Ты хоть представляешь, как я переживал?       —Прости, —голос Байзона был тихим, —Я не мог ясно мыслить. Я просто… был так зол. Так разбит. Мне нужно было уехать.       —Чтобы убить его?       —Да, —смех Байзона был горьким, —Я действительно хотел этого. Привёз его сюда, думая, что я… Что я смогу… —он замолчал.       Фадель закатил глаза.       —Значит, Кант там — призрак?       —Фадель, я не мог… —голос Байзона дрогнул, —Я люблю его. Даже после всего, даже зная, что он сделал, я люблю его. И я… я не могу убить того, кого люблю.       Фадель замолчал.       —Мы поговорили, —продолжил Байзон, —Поговорили по-настоящему. Кант рассказал мне всё. О том, как капитан полиции заставил его это сделать. Брату Канта, Бэйбу, всего семнадцать лет. Капитан пригрозил арестовать Канта по старым обвинениям, если тот не станет шпионить для них. Сказал, что Кант может либо помочь им, либо сесть в тюрьму и бросить своего младшего брата.       —И ты в это веришь?       —Да. Потому что Кант показал мне… —Байзон достал телефон и показал Фаделю текстовые сообщения, электронные письма — доказательства принуждения, —Это всё правда. Капитан манипулировал им. Манипулировал Стайлом через Канта. Они не хотели нас предавать, просто… у них не было выбора.       —У каждого есть выбор.       —Правда? —Байзон посмотрел на брата, —А что бы ты сделал? Если бы кто-то угрожал мне? Сказал, что причинит мне боль, если ты не сделаешь то, что они хотят?       Фадель не ответил.       Потому что они оба знали, что бы он сделал.       Всё.       Всё, что угодно.       Фадель резко встал, вытащив пистолет. Его лицо было холодным, решительным.       —Это глупо. Кант снова манипулирует тобой. У него, возможно, были причины, но это не меняет того, что он сделал. Что они оба сделали.       Он направился к двери, с пистолетом в руке, с явным намерением.       —Фадель, подожди! —Байзон вскочил, пытаясь перегородить ему путь, —Что ты делаешь?!       —То, что я должен был сделать ещё несколько недель назад, —голос Фаделя был ледяным, —Надо покончить с этим. С ними обоими. Быстро и без лишних сложностей. Это единственный способ обеспечить нашу безопасность.       —Ты действительно готов увидеть Стайла мёртвым? —голос Байзона был тихим, но твёрдым, —Потому что именно это ты и говоришь. Ты готов убить его.       Фадель остановился. Пистолет задрожал в его руке.       —Я видел, как ты его только что держал, —продолжил Байзон, —Как нежно ты на него смотрел. Как ты его нёс, хотя у тебя ранена рука. Как ты рычал на Канта за то, что тот попытался подойти, —его голос смягчился, —Я точно знаю, что ты чувствуешь к Стайлу, Фадель. Потому что я чувствую то же самое к Канту.       —Это другое дело.       —Чем? Чем это отличается? Мы оба влюбились в людей, которые нас предали. Мы оба ранены, злы и напуганы. И мы оба… —голос Байзона оборвался, —Мы оба всё равно их любим. Несмотря ни на что. Мы ничего не можем с этим поделать.       Фадель опустил руку с пистолетом.       —Я не могу этого сделать, —признался он, и его голос прозвучал пусто, —Я думал, что смогу. Я думал, что если я просто… Если я смогу заставить себя нажать на курок… но я не могу.       —Я знаю, —Байзон осторожно взял пистолет, вынул его из руки Фаделя и отложил в сторону, —Я тоже.       Фадель опустился на ступеньки крыльца, обхватив голову руками.       —Что нам теперь делать? Они предали нас. Подвергли нас опасности. Полиция, наверное, всё ещё ищет нас. Как нам выбраться из этой ситуации?       —Я не знаю, —Байзон сел рядом с ним, —Но мы разберёмся, вместе. Как всегда.       Они сидели в тишине, пока солнце опускалось за горизонт, окрашивая океан в оттенки фиолетового и золотого.       —Как ты себя чувствуешь? —наконец спросил Фадель, —На самом деле.       —Я в замешательстве. Мне больно, —Байзон сделал паузу, —Но я также испытываю облегчение. От того, что я его не убил. От того, что у меня есть шанс попытаться понять. И, возможно, со временем простить.       —Ты лучше меня.       —Нет. Я просто полюбил идиота, который сделал ужасный выбор по понятным причинам, —Байзон грустно улыбнулся, —Прямо как ты.       Фадель выдохнул, и это могло бы быть смехом.       —Стайла сегодня подстрелили. Пытался защитить меня. Бросился перед стрелком, потому что у меня кончились патроны.       Байзон посмотрел на него, глаза его были влажными и сияли сочувствием.       —Похоже на то, что сделал бы влюблённый омега.       —Похоже на то, что сделал бы самоубийственный идиот.       —И то, и другое может быть правдой, —Байзон слегка толкнул Фаделя плечом, —Он любит тебя. Что бы там ни было правдой, это точно. Я видел его лицо, когда ты поднял его. Когда ты занёс его внутрь. Он смотрит на тебя так, будто ты — весь его мир.       —Я этого не заслуживаю.       —Может, и нет. Но у тебя это есть в любом случае, —Байзон встал и протянул Фаделю руку, —Пойдём. Зайдём внутрь. Проверим, как они. Убедимся, что Кант ещё жив, а у Стайла не поднялась температура.

***

      Стайл проснулся от боли, пронизывающей руку, и тусклого утреннего света, пробивающегося сквозь незнакомые шторы. На мгновение он не мог вспомнить, где находится, — но потом всё всплыло в памяти. Остров. Байзон. Кант жив. Зашивание раны без анестезии.       Он застонал, пытаясь приподняться, и услышал шуршание рядом.       —Эй, полегче, —Кант появился у кровати, держа в руках стакан воды и несколько таблеток, —Байзон сказал, что тебе будет больно, когда ты проснёшься. Это должно помочь.       Стайл с благодарностью принял лекарство, проглотил таблетки и опустошил половину стакана.       —Спасибо.       —Как ты себя чувствуешь?       —Как будто меня подстрелили, а потом зашили без обезболивающих, —Стайл пошевелился, поморщившись от боли.       Кант осторожно сел на край кровати, на его лице отразилось беспокойство.       —Ты меня до смерти напугал, когда я увидел всю эту кровь.       —Да, ну, а ты меня до смерти напугал, когда я подумал, что Байзон убил тебя и закопал на этом острове, —Стайл слабо улыбнулся, —Рад видеть, что ты ещё дышишь.       —Я тоже, —улыбка Канта была мягкой, —Мы с Байзоном поговорили. По-настоящему поговорили. Я рассказал ему всё. О капитане, о Бэйбе, о том, почему я вообще согласился шпионить.       —И?       —И… он не убил меня. Он сказал, —голос Канта дрогнул от эмоций, —Он сказал, что любит меня. Даже после всего. Он всё ещё любит меня.       —Сила любви! —Стайл попытался эффектно поднять свою здоровую руку и тут же пожалел об этом, когда боль пронзила его тело, —Ай. Ладно, пока не будем праздновать.       —Идиот, —но Кант улыбался, —А как у вас с Фаделем?       —А что у нас? —улыбка Стайла померкла, —Он по-прежнему меня ненавидит. Или хочет ненавидеть. Или очень старается меня ненавидеть, но у него не получается, —он вздохнул, —Всё сложно.       —Любовь обычно такая.       —А сейчас всё ещё сложнее, потому что за ними охотится не только полиция, но и кто-то ещё пытался нас убить, —голос Стайла был напряжённым, —Тот человек в секонде... Он знал, где мы будем. Он ждал нас. Как он…?       Его голос внезапно оборвался. Страх, стресс и боль последних нескольких дней обрушились на него все сразу.       Стайл заплакал. Не тихими слезами, как в мотеле. Громкими, душераздирающими рыданиями, от которых его раненая рука кричала от боли, но он не мог остановиться.       —Эй, эй, Стайл, что такое? —Кант подошёл ближе, встревоженный, —Это из-за боли? Мне позвать Байзона?       —Нет, это не… —Стайл пытался отдышаться, —Я не могу… Кант, я больше не могу так. Я не могу продолжать притворяться, что всё в порядке, когда это не так. Когда ничего не в порядке. Когда всё рушится, а я…       —Успокойся. Дыши. Скажи мне, что тебя действительно беспокоит.       Стайл посмотрел на своего лучшего друга — своего брата во всём, кроме крови — и секрет, который он носил в себе, показался ему слишком тяжёлым, чтобы дальше хранить его в одиночку.       —Я думаю, что я, возможно, беременный.       Глаза Канта расширились.       —Что?       —Фадель… Во время моей течки он давал мне противозачаточные таблетки, но… —слова Стайл вырвались из него потоком, —Но это были не те таблетки. Плацебо. Он не знал, он же альфа, он, наверное, не понимает, как работает контрацепция. А я заметил это только потом, и теперь прошло уже почти две недели, и я…       —Ладно, ладно, успокойся, —рука Канта нашла здоровую руку Стайла и сжала её, —Ты делал тест?       —Ещё слишком рано, тесты могут не сработать, —голос Стайла звучал отчаянно, —Но Кант… я был, —он с трудом сглотнул и покраснел, —Повязан. Несколько раз во время течки. Если противозачаточные не сработали, это почти гарантирует…       Кант покачал головой и утешительно улыбнулся.       —Это ничего не гарантирует. Многие омеги получают узел во время течки и не беременеют.       —Но многие беременеют. Особенно с совместимыми альфами. А Фадель и я… —рука Стайла скользнула к его животу, —Мы действительно совместимы.       Кант помолчал, обдумывая ситуацию. Затем спросил:       —Фадель знает?       —Нет. Боги, нет. Как я ему это скажу? —слёзы Стайла потекли ещё сильнее, —Он и так ненавидит меня за то, что я его предал. Как я могу добавить: «ах да, кстати, я, возможно, беременный, потому что ты случайно дал мне не те таблетки»? Он подумает, что я пытаюсь заманить его в ловушку!       —Он так не подумает. Фадель не глупый. Он поймёт, что это была ошибка.       —Правда? Потому что сейчас он едва может смотреть на меня, не отводя взгляда. Сегодня он нёс меня на руках и держал, пока Байзон накладывал швы, но он со мной не разговаривает. Совсем. Он так зол и обижен, и я его не виню, но... —голос Стайл дрогнул, —Но что, если там действительно ребёнок? Что, если я ношу его ребёнка, а он не сможет меня простить? Что мне тогда делать?       —Мы что-нибудь придумаем, —голос Канта был твёрдым, —Я тебе помогу. Я куплю тесты на беременность — разных марок. И если ты беременный, мы с этим разберёмся. Вместе.       —Он может убить меня, Кант. Как только всё остальное уладится, и мы будем в безопасности, он может решить, что я слишком большая обуза. Слишком опасный, чтобы держать рядом, —Стайл встретил взгляд друга, —А если я беременный…       —Он не причинит тебе вреда. Разве он когда-нибудь причинял?       Стайл покачал головой.       Кант ободряюще кивнул ему.       —Я видел, как он смотрел на тебя сегодня. Когда тебя ранили, когда он держал тебя, пока накладывали швы. Стайл, этот человек любит тебя. Он ранен и зол, но он любит тебя. Он не причинит тебе вреда.       —Ты не можешь этого обещать.       —Нет. Но я в это верю, —Кант снова сжал его руку, —И мы справимся с этим вместе. Что бы ни случилось. Ты и я. Как всегда.       Стайл улыбнулся сквозь слёзы.       Кант вздохнул.       —Спасибо. За то, что пришёл меня искать.       —Ты шутишь? Я не пришёл тебя искать, Фадель затащил меня сюда! —но улыбка Стайла теперь была искренней.       Кант, несмотря ни на что, рассмеялся.       —Ладно, ладно. Если ты меня любишь, можешь так и сказать. Хватит придумывать оправдания.       —Фу, не говори так.       —Ты же знаешь, о чём я! Как братья.       —Я знаю, что ты имел в виду, просто дразню тебя, —улыбка Стайла слегка померкла, —А как выглядел Фадель? Пока Байзон меня зашивал? Я был как бы… в отключке.       —О, чувак, —выражение лица Канта стало театральным, —Он был… Вот, я тебе покажу.       Кант наклонился, его лицо превратилось в преувеличенную маску муки и ярости. Его глаза расширились и стали отчаянными, челюсть сжалась, и он издал низкий рычащий звук в горле, от которого Стайл засмеялся.       —Каждый раз, когда я пытался подойти, чтобы помочь, —продолжил Кант драматическим шёпотом, всё ещё корча рожи, —Он выглядел так, будто хотел вырвать мне глотку. Как дикий волк, защищающий своего раненого партнёра. А когда ты закричал… —голос Канта убедительно сломался, —Его лицо просто сжалось. Как будто твоя боль физически причиняла ему боль.       Стайл невольно рассмеялся.       —Хватит, ты ведёшь себя нелепо.       —Я точно описываю ситуацию! —Кант теперь полностью вжился в роль, корча трагически страдальческие гримасы и делая драматические жесты, —Он целовал твой висок и шептал нежные слова, одновременно выглядя так, будто хотел убить всех остальных в комнате.       Кант во время своей демонстрации наклонялся всё ближе и ближе, и вдруг они оба осознали, что находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга, почти нос к носу.       Они оба мгновенно отскочили.       —Фу!       —Отвратительно!       —Убери своё лицо подальше от моего!              —Это ты наклонился первым!       Они резко отпрянули друг от друга, Стайл схватился за травмированную руку, поскольку движение задело её, и оба стали издавать преувеличенные звуки рвоты.       —Мне стало не по себе, —заявил Стайл.       —Да, —согласился Кант, —Ты мне как брат.       —А ты мне как брат. Тот самый отвратительный и надоедливый.       —Говорит омега, который только что облил меня слезами из-за своей возможной беременности.       —Я тебя ненавижу.       —Я тебя тоже люблю, —Кант встал, улыбаясь, —А теперь отдохни ещё. Эти обезболивающие скоро подействуют. И Стайл?       —Да?       —Всё будет хорошо. Всё это. Мы разберёмся.       Стайл хотел ему поверить и пытался найти утешение в уверенности в голосе Канта.

***

      Запах жареной рыбы наполнял воздух, смешиваясь с солёным морским бризом. Байзон стоял, сгорбившись над уличным грилем, и с механической точностью переворачивал скумбрию, а Фадель рядом с ним готовил маринад.       Последние двадцать минут они работали в уютной тишине — той тишине, которая бывает только у братьев, проживших вместе много лет и понимающих друг друга без слов.       Вдруг на дорожке от дома появился Кант с пустыми тарелками в руках, явно собираясь помочь.       Фадель вскочил так быстро, что его стул опрокинулся назад.       —Фадель… —начал Байзон.       Но Фадель уже двинулся. Он был бесшумен, как тень, не рычал, не принимал угрожающей позы, даже не показывал клыки. Три шага — и он оказался перед Кантом. Его кулак со свистящим треском врезался в челюсть Канта.       Кант тяжело упал, и несколько тарелок разбились на земле вокруг него.       —Фадель, стой! —голос Байзона был высоким и испуганным.       Но Фадель не слушал. Недели ярости, боли и предательства вырывались из него, сосредоточившись исключительно на альфе, который организовал обман Стайла. Который манипулировал своим лучшим другом, заставив его шпионить за Фаделем.       Кант перевернулся, кровь текла из его разбитой губы, но вместо того, чтобы остаться лежать, он вскочил и обхватил Фаделя за талию.       Они упали на землю и завязали схватку в траве. Кант, хотя и не был опытным бойцом, нанёс Фаделю сильный удар в рёбра. Фадель ответил ударом локтем в висок Канта, от которого тот пошатнулся. Оба были охвачены и одурманены эмоциями: яростью Фаделя и смесью чувства вины и альфьей гордости Канта.       —Хватит! Оба, хватит! —Байзон кружил вокруг них, протянув руки, но не зная, как вмешаться. Как омега, его инстинкты кричали ему, чтобы он не вставал между двумя сражающимися альфами, но это были два человека, которых он любил больше всего, —Прошу вас!       Фадель взял верх, прижав Канта к земле, перекинув предплечье ему на горло. Но Кант сильно дёрнулся, сбросив его с себя.       Они отскочили друг от друга, оба тяжело дыша, оба истекая кровью.       Рука Фаделя потянулась к поясу.       —Нет! —выдохнул Байзон.       Пистолет выскочил из-за пояса и направился прямо на грудь Канта.       —Ты всё разрушил, —голос Фаделя был холодным, смертельно спокойным, несмотря на его тяжёлое дыхание, —Ты манипулировал Стайлом. Ты подверг нас опасности. Ты заставил меня… —его голос дрогнул, —Ты заставил меня влюбиться в человека, которому я не могу доверять.              Кант остался на коленях, подняв руки, но не в знак сдачи.       —Я знаю. И мне очень жаль. Но Фадель…       Слышный звук другого пистолета, взводимого в боевое положение, заставил всех застыть.       Байзон стоял в пяти футах от них, вытащив свой пистолет и направив его на Фаделя.       —Опусти его, Фадель, —голос Байзона дрожал, но его руки были твёрдыми, —Я не позволю тебе убить его.       —Байзон, —глаза Фаделя расширились от чувства предательства, —Ты направляешь пистолет на меня? На своего собственного брата?       —А ты направляешь его на человека, которого я люблю, —глаза Байзона были влажными, но челюсть сжата, —Опусти его. Прошу тебя. Не заставляй меня выбирать.       —Ты уже выбрал! —повысил голос Фадель, —Ты выбираешь его вместо…       —Фадель!       Крик Стайла прорезал напряжение, как лезвие. Он выбежал из дома, прижимая раненую руку к груди, его лицо было бледным от боли и страха.       —Фадель, убери пистолет! —Стайл двигался слишком быстро для человека, в которого стреляли; отчаяние пересилило боль, —Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого!       —Отойди, Стайл.       Но Стайл не отошёл. Он опустился на колени рядом с Кантом, наполовину вставая между Кантом и пистолетом Фаделя.       —Если ты собираешься стрелять в него, тебе придётся стрелять и в меня тоже, —голос Стайла звучал яростно, несмотря на его дрожь.       Лицо Фаделя было каменным.       —Уйди с дороги.       —Нет! —глаза Стайла пылали, —Хочешь кого-то наказать? Накажи меня! Это я преследовал тебя. Это я продолжал лгать, даже после того, как влюбился в тебя. Кант просто… Он пытался защитить своего брата. Но я сам сделал свой выбор. Так что, если ты собираешься кого-то убить, убей меня!       —Ты не понимаешь, что говоришь.       —Я прекрасно понимаю, что говорю! —рука Стайла нашла плечо Канта и крепко сжала его, —Кант — мой брат. Во всех важных смыслах. И я не позволю тебе причинить ему вред.       —Стайл, перестань, —Кант попытался отстраниться, —Это не твоя вина. Это моя вина. Я втянул тебя в эту заварушку. Я убедил тебя…       —И я согласился! —Стайл повернулся к Канту, на его лице отразилось решительное выражение, —Я мог бы отказаться. Я мог бы уйти. Но я этого не сделал. Так что мы оба в этом виноваты.       Они посмотрели друг на друга — эти два лучших друга, которые выросли вместе, которые были неразлучны с детства, которые вместе вляпались в эту передрягу.       —Спасибо, —тихо сказал Кант, —За всё. За то, что ты был мне братом. За то, что сделал эту жизнь достойной того, чтобы жить.       —Не надо, —голос Стайла дрогнул, —Не говори так. Не прощайся.       —Если это конец… —улыбка Канта была грустной, —Я рад, что смог провести это время с тобой. Ты был лучшим другом, о котором только можно мечтать.       —Ты тоже, —глаза Стайла наполнились слезами, —Ты тоже, идиот.       Фадель наблюдал за ними, всё ещё держа пистолет наготове, а сердце его разрывалось на части. Когда он заговорил, его голос прозвучал резко.       —Откуда мне знать, что ты не врёшь? Откуда мне знать, что это не очередная манипуляция? Ещё одна ложь, чтобы спасти себя?       Стайл повернулся, чтобы посмотреть на него, и от той неприкрытой честности в его глазах у Фаделя перехватило дыхание. Это было знакомо, потому что теперь он понял, что она всегда была там.       —Потому что я бы никогда не рискнул своей жизнью, если бы не был безумно влюблён в тебя, —голос Стайла был тихим, но уверенным, —Я знаю, что ты мне не веришь. Я знаю, что я слишком много раз лгал. Но это… —он указал на себя, стоящего на коленях в грязи, между Кантом и пистолетом, —Это правда. Я люблю тебя. Я готов умереть за тебя. Я готов умереть за шанс, что, может быть, когда-нибудь ты сможешь меня простить.       —Мы оба любим вас, —добавил Кант, переведя взгляд с Фаделя на Байзона, —Стайл любит тебя больше всего на свете, Фадель. А я так же люблю Байзона. Мы оба готовы умереть за это. Мы оба готовы на всё, чтобы вы двое получили ту жизнь, которую заслуживаете. Ту жизнь, которую хотите. Даже если в этой жизни не будет места нам.       Рука Фаделя, сжимавшая пистолет, задрожала.       Он посмотрел на Стайла. Тот, несмотря на ранение, стоял на коленях, защищая Канта собственным телом; слёзы готовы были хлынуть из его глаз, но выражение лица оставалось решительным, непоколебимым в своих чувствах.       Он посмотрел на Байзона. Его младший брат, направляющий на него пистолет дрожащими руками, выбирающий любовь вместо верности.       Он посмотрел на Канта. Окровавленный и избитый, но не сдающийся, готовый принять всё, что бы ни случилось.       И Фадель увидел это. Правду, скрытую под всей этой ложью. Они любили друг друга. Стайл не блефовал. Он умрёт здесь, прямо сейчас, если Фадель нажмёт на курок.       А Фадель…       Фадель просто не мог этого сделать. Не мог уничтожить человека, которого любил, даже если этот человек уничтожил его первым.       Пистолет опустился. Рука Фаделя опустилась вдоль тела, оружие безвольно свисало с его пальцев. Байзон тут же опустил свой пистолет и бросился к Канту. Стайл обмяк от облегчения, его здоровая рука всё ещё сжимала плечо Канта.       Фадель отвернулся от них всех, не в силах смотреть, как Байзон суетится вокруг ранений Канта, не в силах видеть благодарные слёзы Стайла. Он подошёл к краю поляны и, уставившись сквозь деревья на пляж, застыл с напряжённо застывшими плечами. Позади него доносились тихие голоса. Байзон спрашивал, в порядке ли Кант, Стайл проверял свои швы, а Кант уверял их обоих, что с ним всё хорошо.       Звуки людей, которые любили друг друга, заботились друг о друге. Фадель закрыл глаза и попытался дышать, преодолевая муки.       Он чуть не убил человека, которого любил его брат. Чуть не уничтожил Стайла, заставив его смотреть на это.       Чуть не стал тем монстром, которым он всегда боялся оказаться.       Но он этого не сделал, и не знал, делает ли это его слабым или просто обычным человеком.       Прошли минуты. Голоса за его спиной стихли. В конце концов Фадель услышал приближающиеся шаги. Лёгкие. Это был не Стайл. Он не знал, разочарован ли он этим или нет.       Рядом с ним остановился Байзон.       —Спасибо, —тихо сказал его брат, —За то, что не… За то, что остановился.       —Не благодари меня. Я хотел это сделать.       —Но ты не сделал, —рука Байзона легла на плечо Фаделя, —Это самое главное.       Они стояли в тишине, наблюдая за волнами и шепчущим колыханием деревьев.       —Прости, —продолжил Байзон, —За то, что наставил на тебя пистолет. За то, что выбрал…       —Не извиняйся за то, что любишь кого-то, —хрипло ответил Фадель, —Я понимаю. Лучше, чем ты думаешь.       Ещё шаги. Аромат цитрусовых и ванили в носу. Это заставило его мышцы инстинктивно расслабиться.       —Фадель… —голос Стайла был нерешительным.       —Не надо, —Фадель поднял руку, —Мне нужно… Мне нужна минута. Просто вернитесь в дом. Все.       —Но…       —Пожалуйста, Стайл. Просто дай мне немного пространства.       Он услышал, как Стайл замялся, а затем отступил. Услышал, как все трое вместе пошли обратно к дому, оставив его в одиночестве, о котором он просил.       Фадель стоял один, глядя на океан, пытаясь собраться с мыслями. Он позволил им жить. Это должно было что-то значить.       Это должно было стать первым шагом к чему-то. К прощению, возможно. Хочется надеяться.

***

      На улице была тёплая ночь, небо сияло голубым светом, а шум волн создавал нежный фон, когда Стайл стоял у окна первого этажа, сжимая в руке телефон Байзона. Он наконец набрался смелости позвонить отцу. Он всё откладывал этот звонок, боясь того, что скажет, боясь снова солгать.              Джей ответил на второй гудок.       —Алло?       —Пап, это я.       —Стайл! —облегчение в голосе отца сдавило Стайлу грудь, —Где ты? С тобой всё в порядке?       —Я в порядке, папа. Я на пляже с друзьями. Просто нужно было немного отдохнуть. Прояснить мысли.       Пауза.       —Фадель с тобой?       Стайл закрыл глаза.       —Да. Он здесь.       —Хорошо, —голос Джея смягчился, —Я рад, что ты не один. Когда вернёшься домой?       —Пока не знаю. Скоро. Может, через пару дней, —голос Стайла дрогнул, —Папа, я… прости, что не позвонил раньше. Мне просто нужно было время, чтобы во всём разобраться.       —Я понимаю. Просто береги себя. И, Стайл?       —Да?       —Что бы ни происходило, ты же знаешь, что можешь мне рассказать, да? Что бы это ни было. Я здесь.       Стайл почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.       —Я знаю. Я люблю тебя, пап.       —Я тоже люблю тебя, сынок. Позвони мне, когда будешь возвращаться.       —Позвоню. Обещаю.       Стайл закончил разговор и сидел, уставившись на телефон, а слова отца эхом звучали в его голове.       Что бы ни происходило, ты можешь мне рассказать.       Но он не мог. Пока не мог. Пока он сам не был уверен.       —Ты в порядке?       Стайл поднял глаза на Байзона, сидящего на белом кожаном диванчике неподалёку, с обеспокоенным выражением лица.       —Да. Просто… —голос Стайла дрогнул, —Нет. Не совсем.       Байзон жестом пригласил его сесть рядом, так близко, что их плечи соприкасались. Его свежий аромат джунглей распространился по комнате и переплёлся с едким цитрусовым и дымным ванильным ароматом Стайла, создавая успокаивающий и нежный букет. В близости другого омеги было что-то утешительное — кого-то, кто понимал определённые вещи на интуитивном уровне, чего альфы никогда не смогут.       —Хочешь поговорить об этом?       Стайл посмотрел на Байзона. На этого человека, которого Кант ранил так же, как Фадель был ранен Стайлом. Который всё равно выбрал любовь. Который направил пистолет на собственного брата, чтобы защитить человека, которого любил.       —Могу я… Могу я тебе кое-что сказать? То, о чём я никому не рассказывал, кроме Канта?       —Конечно.       Стайл неровно вздохнул.       —Я думаю, что, возможно, я беременный.       Глаза Байзона широко раскрылись. Затем, к удивлению Стайла, на его лице расцвела улыбка.       —Правда? Это… Стайл, это потрясающе!       —Правда? —смех Стайла был слегка истеричным, —Потому что мне кажется, что это худший момент в истории ужасных моментов.       —Ладно, да, момент ужасный, —признал Байзон, —Но ребёнок! Это… Я всегда хотел когда-нибудь иметь детей. Я иногда думаю об этом, как это было бы. Учить его, наблюдать, как он растёт, —его выражение лица стало мечтательным, —Иметь семью.       —Даже с учётом всего остального?       —Особенно с учётом всего остального, —уверенно сказал Байзон, —Что-то хорошее. Что-то чистое. Что-то, что просто… является любовью. Никаких сложностей, никаких предательств, просто малыш.       Стайл почувствовал, как у него слезятся глаза.       —Мне очень страшно.       —Я знаю, —Байзон сжал его плечо, его запах усилился, —Но постой! Как ты мог забеременеть? Ты принимал противозачаточные во время течки, верно?       Лицо Стайла покраснело.       —Принимал. Или… я думал, что принимал. Но Фадель… —он не смог сдержать небольшой, слегка истерический смешок, который вырвался у него, —Фадель дал мне не те таблетки.       Байзон уставился на него с открытым ртом.       —Что?       —Он дал мне таблетки-напоминалки, —Стайл закрыл лицо здоровой рукой, —Наверное, он не знал разницы.       Наступила пауза. Затем Байзон начал смеяться.       —Прости! —он пытался остановиться, но не смог, —Мне так жаль, я не должен смеяться, но… —он снова расхохотался, —Фадель? Фадель, который всё тщательно проверяет? Фадель, который составлял списки для ухода во время течки? Фадель дал тебе не те таблетки?       —Это не смешно! —но Стайл с трудом сдерживал смех, несмотря на слёзы.       —Это немного смешно, —Байзон вытирал глаза, —О боги, я никогда не дам ему это забыть. Никогда. До конца наших дней я буду это вспоминать. «Эй, Фадель, помнишь, как ты случайно оплодотворил свою омегу, потому что не знал, как работает контрацепция?       Стайл бросил на него взгляд.       —Байзон…       —Прости, прости, —Байзон взял себя в руки, хотя в его глазах всё ещё играли весёлые искорки, —Но ты должен признать, это же просто идеально. Фадель, который ко всему относится так осторожно, совершает одну ошибку и… —он указал на живот Стайла.       Рука Стайла инстинктивно прижалась к животу, словно защищая его.       —Да. Одна ошибка.       Байзон стал серьёзным, увидев страх в выражении лица Стайла.       —Эй. Всё будет хорошо.       —Правда? —голос Стайла был тихим, —А что, если… Что, если я скажу ему, и он уйдёт? Что, если он подумает, что я сделал это нарочно? Что, если он не сможет простить меня за предательство, а теперь ещё и ребёнок, и…       —Стайл, —Байзон повернулся к Стайлу и взял его обе руки в свои, —Послушай меня. Фадель любит тебя. Я видел это. То, как он на тебя смотрит, как он держал тебя, когда ты был ранен. Он любит тебя так сильно, что больно на это смотреть.       —Но он так зол…       —Гнев и любовь не исключают друг друга. Поверь мне, я знаю, —улыбка Байзона была грустной, —Ему больно, и ему нужно время. Но ребёнок... Стайл, ребёнок может быть именно тем, что нужно вам обоим. Чем-то, за что стоит бороться. Чем-то, что важнее боли.       —Или чем-то, что всё только ухудшит.       —Возможно. Но ты не узнаешь, пока не скажешь ему, —Байзон сжал его руки, —Ты должен ему сказать. В ближайшее время. Пока он сам не догадался.       —Я в ужасе.       —Я знаю. Но ты очень храбрый. Сегодня ты бросился между Кантом и пистолетом. Ты сможешь это сделать.       Стайл долго молчал, а по его щекам текли слёзы.       —А что, если он не захочет? Что, если он…       —Тогда мы что-нибудь придумаем. Ты, я, Кант. Мы тебе поможем. Ты не останешься один, —голос Байзона звучал решительно, —Но, Стайл, я не думаю, что так будет. Думаю, Фадель тебя удивит.       —Ты правда так думаешь?       —Я знаю своего брата. И я знаю, что он этого захочет. Даже если он боится. Даже если момент выбран ужасно. Он захочет, чтобы ты и ребёнок были с ним.       Стайл так хотел ему поверить.       —Когда мне…? Как мне вообще…?       —Сегодня вечером. Скажи ему сегодня вечером, —Байзон встал, подтягивая Стайл за собой, —Он на пляже. Ждёт. Думаю… Думаю, он хочет поговорить с тобой. По-настоящему поговорить.       —О чём?       —Обо всём. О том, что будет дальше. О том, сможет ли… —Байсон замолчал, —О том, сможет ли он попытаться простить тебя.       Стайл затаил дыхание.       —Правда?       —Правда. Так что иди. Поговори с ним. И, Стайл? —Байзон улыбнулся, —Расскажи ему о ребёнке. Он имеет право знать.       —Мне страшно.       —Я знаю. Но ты всё равно должен. Потому что так поступают, когда любят кого-то.       Стайл кивнул, вытирая глаза. Он вернул Байзону телефон.       —Спасибо. За… за это. За то, что выслушал. За то, что не считаешь меня сумасшедшим.       —Ты сумасшедший. Но я тоже. Как и Фадель. И Кант. Мы все сумасшедшие, —Байзон усмехнулся, —Но мы сумасшедшие вместе. И именно поэтому у нас всё получается.       Стайл обнял его — быстрое, крепкое объятие между омегами, которые понимали друг друга.       Затем он глубоко вздохнул и направился к пляжу.

***

      Фадель рылся в комоде в гостевой комнате, ища, что бы надеть после душа. Раньше они уже прятались здесь вместе с Байзоном, поэтому в основном это была его одежда или вещи, которые ему подходили по размеру. Ещё до того, как Кант вошёл в комнату, Фадель уловил запах весеннего дождя и свежего хлопка.       Фадель насторожился и потянул полотенце выше на бёдра, почувствовав себя немного уязвимым. Он официально простил Канта, но альфа не прощал и не забывал тех, с кем сражался, так легко. Это было чисто инстинктивно.       —Какого чёрта ты здесь делаешь?       Кант, как в знак примирения, обнажил шею, отвернувшись от Фаделя.       —Байзон попросил меня принести тебе эту косметичку, —он бросил предмет на кровать.       Затем он наконец посмотрел Фаделю в глаза. Это заставило Фаделя немного расслабиться. Этот жест казался гораздо более искренним, чем все те полупокорные позы, которые Кант всегда принимал.       —Что? —спросил он, когда Кант сначала ничего не ответил.       —Спасибо, что дал мне шанс, —наконец сказал другой альфа, —Я тебя не подведу.       —Тебе не нужно мне ничего обещать, —небрежно пробурчал Фадель, —Если ты не сдержишь своё слово, я просто убью тебя.       —Ладно. Но не вымещай это на Стайле, —сказал Кант, —Я попросил его приударить за тобой. Я даже пообещал ему свою машину.       Фадель нахмурился.              —Свою машину? В обмен на то, что он будет ко мне клеиться?       —Не с самого начала, —поправился Кант и явно пожалел, что вообще заговорил, —Вижу, ты всё ещё сомневаешься. Послушай, та машина, на которую он заглядывался с самого детства? Сейчас ему на неё плевать. Он действительно любит тебя.       —Я тебя и в первый раз услышал. Хватит говорить за него.       —Мы со Стайлом дружим с самого детства. У него много хорошего в жизни. Если бы он не относился к тебе серьёзно, он бы не бросил всё это ради тебя.       Фадель задумался. Да, у Стайла действительно было много хорошего в жизни. Его отец, гараж и его сотрудники, много друзей. Даже Кант, каким бы хитрым и ненадёжным он ни был. Зачем же рисковать всем этим счастьем ради одного Фаделя, если его чувства не были искренними?       —Байзон хочет с тобой поговорить, —продолжил Кант и неспешно направился к двери, —Он ждёт тебя на пляже.       —Почему он не пришёл сам, а послал тебя? —настаивал Фадель.       —Не знаю. Может, это что-то, о чём он не хочет, чтобы я знал, —ответил Кант, как всегда, небрежно.       Фадель спустился на пляж, чувствуя, как раздражение пронзает его кожу. Но когда его ноги коснулись песка, в лунном свете его ждал не Байзон.       Это был Стайл.       Фадель замер на месте.       —Где Байзон?       —А зачем Байзону быть здесь? —спросил Стайл, —Он сказал мне, что ты хочешь поговорить со мной.       Конечно. Байзон и Кант сговорились. Фадель повернулся, чтобы уйти. Рука Стайла на его плече остановила его.       —Фадель, не уходи, —голос Стайла был необычно серьёзным, —Пожалуйста. Давай просто поговорим. Это всё, о чём я прошу.       Фадель остановился.       —Ладно. Говори.       —Ты можешь посмотреть на меня? Пожалуйста?       Фадель медленно повернулся. Стайл стоял в лунном свете, его раненая рука по-прежнему была перевязана, а выражение лица было таким открытым и уязвимым, что у Фаделя защемило в груди.       —Я слушаю.       Стайл здоровой рукой залез в карман и вытащил сложенный листок бумаги. Он протянул его.       Фадель взял его, развернул и уставился на него.       Это был список имён. Десятки имён. Вверху, почерком Стайла, было написано: «Моя семья».       Первым стояло имя Джея. Затем, вероятно, тёти, дяди, двоюродные братья и сёстры — обширное генеалогическое древо, составленное с тщательной подробностью.       —Что это? —резко спросил Фадель.       —Список всех, кого я люблю. Всех, кто для меня важен, —голос Стайла был ровным, несмотря на страх в его глазах, —Я хочу, чтобы ты знал: я больше никогда не буду тебе лгать. А если всё-таки совру, можешь убить меня и каждого человека из этого списка.       Фадель уставился на него.       —Ты с ума сошёл?       —Я серьёзно! —заныл Стайл, словно они спорили о том, что приготовить на ужин, —Я даю тебе рычаг. Настоящий рычаг. Такой, который нельзя подделать или имитировать. Если я снова тебе совру, у тебя будет полное право сделать всё, что тебе нужно.       —Зачем, чёрт возьми, ты делаешь такое? —повысил голос Фадель, в груди у него бушевали гнев и растерянность, —Ты хоть представляешь, что предлагаешь?       —Я уверен, —твёрдо сказал Стайл, —Я абсолютно уверен, что больше никогда не буду тебе лгать. Так что этот список — своего рода страховка. Я ставлю на карту всё, что у меня есть, чтобы доказать тебе: я говорю серьёзно.       Фадель посмотрел на список, на имя Джея, написанное в самом верху. Стайл предлагал ему возможность уничтожить всех, кого любил омега.              Это было бессмысленно.       Это было также самым большим доверием, которое кто-либо когда-либо проявлял к нему.       —Я так устал защищаться, —голос Стайла вдруг стал тише, чем Фадель когда-либо слышал, едва слышным над шумом разбивающихся волн, —Я излил тебе душу. Я бросился между тобой и пулями. Я предложил тебе жизни моей семьи. Чего ещё ты хочешь от меня?       —Я не знаю! —голос Фаделя дрогнул, —Я не знаю, чего я хочу, кроме того, чтобы это перестало причинять боль.       —Тогда пусть это прекратится, —Стайл шагнул вперёд, теперь он был так близко, что их руки могли соприкоснуться, —Я знаю, что мы можем быть вместе. Я знаю, что у нас всё получится, если мы оба просто попробуем. Если мы оба решим верить друг в друга, а не в боль.       —Стайл…       —Я больше не буду умолять, —голос Стайла успокоился, в нём прозвучала яростная уверенность, —Я больше не буду просить тебя простить меня. Но я не перестану бороться за нас. Я обещаю оставаться рядом с тобой, что бы ни случилось.       Фадель хотел ему поверить. Боже, он так сильно хотел ему поверить, что это причиняло ему физическую боль.       —Если ты дашь мне шанс, —продолжил Стайл, не отрывая глаз от Фаделя, —Всего один настоящий шанс. Я обещаю доказать тебе, что я серьёзно…       Фадель уставился на него — на этого невероятного омегу, который предлагал ему всё. Доверие, уязвимость, силу и любовь — всё это переплелось воедино.       Но боль всё ещё не улетучилась. Предательство по-прежнему было свежим, как открытая рана. Поэтому Фадель промолчал.       Выражение лица Стайла изменилось — в нём одновременно отразились боль, смирение и нечто похожее на вызов.       —Ладно, —Стайл повернулся и пошёл к воде, —Если слов недостаточно, я тебе покажу.       —Что ты делаешь?       —Показываю тебе, что я омега, который держит слово, —Стайл продолжал идти, волны плескались у его лодыжек, потом у колен, —Я сказал, что останусь рядом с тобой. Я имел это в виду. Даже если ты не хочешь, чтобы я был там.       —Стайл, стой!       —Я ухожу, пока-пока!       Стайл продолжал идти, вода поднималась ему до пояса, а его забинтованная рука оставалась над водой.       —Ты только инфекцию подхватишь! —крикнул Фадель. Стайл продолжал идти, его плечи были сжаты в решительном жесте. Вода теперь доходила ему до груди.       —Чёрт возьми, —Фадель скинул ботинки и бросился за ним в воду, —Стайл! Остановись!       —Почему? —Стайл обернулся к нему, стоя в глубокой воде, а волны мягко качали его.       Фадель догнал его и схватил за здоровую руку.       —Потому что ты ведёшь себя безрассудно и глупо, и...       —И что? Тебе не всё равно? —вызывающе спросил Стайл, —Тебе не всё равно, если я пострадаю?       —Конечно, мне не всё равно, ты…!       —Тогда почему ты не даёшь мне шанс? Почему не даёшь мне доказать это?       —Потому что я боюсь! —вырвалось у Фаделя, удивив даже себя самого, —Я панически боюсь, что позволю себе поверить тебе, а ты снова разобьёшь мне сердце.       —Я не сделаю этого, —Стайл прикоснулся свободной рукой к лицу Фаделя — нежно, словно волны, то сближающие их, то отделяющие, —Клянусь тебе, я не сделаю этого. Больше никогда. Никогда.       Они стояли в воде, настолько близко, что Фадель мог видеть, как лунный свет отражается в глазах Стайла.       —Если с этого момента ты не будешь со мной абсолютно честен, —тихо, но угрожающе сказал Фадель, —Ты за это заплатишь. Ты понимаешь?       —Да, я понимаю, —голос Стайла был твёрдым. Он прикусил губу, уставившись на губы Фаделя. Как будто они просто немного дурачились в воде, —Что бы ты хотел со мной сделать? Если бы мы не ссорились?       Ответом Фаделя был поцелуй.       Он притянул Стайла к себе; они оба стояли по грудь в воде, и волны ласково обнимали их, когда их губы соединились. Стайл тихо вздохнул. В этом вздохе смешались облегчение, страсть и любовь. Он обнял Фаделя за шею своей здоровой рукой.       Поцелуй был отчаянным и жадным, и на вкус он напоминал солёную воду. Рука Фаделя обхватила талию Стайла, прижимая его к себе, пока океан вокруг них колыхался, поддерживая их и нежно убаюкивая.       Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дыша, улыбка Стайла сияла, несмотря на слёзы.       —Это значит…?       —Это значит, что я постараюсь, —Фадель прижался лбом ко лбу Стайла, —Я постараюсь простить тебя. Снова довериться тебе. На это уйдёт время.       —У меня есть время, —голос Стайла был решительным, даже когда он улыбался, —Всё время в мире.

***

      Фадель перевязывал Стайлу рану, когда тот задал этот вопрос. Этот момент был таким безмятежным, таким идеальным в своей тишине. Хотя, на самом деле, тихо не было, ведь Стайл не умел вести себя спокойно, и Фаделю, чтобы поверить его словам, нужны были громкие заявления и зрелищность.       —Я нашёл в твоём бардачке фотографию какого-то мужчины. Кто это?       Фадель замолчал, грудь сдавило, словно старая, зияющая пустота.       —Прости, что рылся в твоих вещах, —сказал Стайл, когда Фадель долго не реагировал, —Не обязательно мне рассказывать, ничего страшного.       Фадель устроился рядом с ним и уставился в пространство, борясь с видениями прошлого.       —Это мой бывший.       Стайл кивнул.       —Как долго вы были вместе?       —Чуть больше двух лет.       —Почему же вы расстались?       Фадель вздохнул.       —Он боялся начать новую жизнь со мной.

      Четыре года назад

      Во вторник вечером бар был почти пуст, как раз так, как любил Фадель. Тихо. Уединённо. Безопасно.       Он сидел рядом с Флюком у барной стойки, наблюдая, как омега потягивает свой напиток, а его острые черты лица смягчались в тусклом свете. Флюк был прекрасен. Нежный, добрый — всё, что, как Фадель думал, он хотел.       —Я сегодня разговаривал с мамой, —сказал Фадель.       Флюк поднял глаза, заинтересовавшись.       —С твоей приёмной мамой?       —Да. Она… —Фадель вздохнул, —Она согласилась отпустить меня. Позволить мне уйти с работы.       —Правда? —глаза Флюка засияли, —Фадель, это… Это потрясающе! Я знаю, как ты переживал, прежде чем попросить её.       —Она сказала, что хочет, чтобы я нашёл себе пару. Чтобы я жил нормальной жизнью, —Фадель протянул руку через стол и взял Флюка за руку, —Мы сможем. Переедем на юг, как мы и планировали. Купим тот домик у пляжа. Начнём всё сначала.       —Нормальная жизнь, —Флюк улыбнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность, —А чем ты занимаешься, Фадель? Ты мне так и не рассказал.       Лицо Фаделя слегка омрачилось.       —Это неважно. Скоро всё это останется позади.       —Но…       —Не беспокойся об этом, —Фадель сжал его руку, —Я просто хочу сосредоточиться на нашем будущем. На нас. На том, чтобы построить что-то настоящее.       Флюк посмотрел на него, затем медленно кивнул.       —Ладно. Наше будущее.       Из старого музыкального автомата в углу зазвучала музыка. Что-то медленное и романтичное. Фадель встал, протянув руку.       —Потанцуй со мной.       —Здесь? —рассмеялся Флюк, —Фадель, больше никого…       —Именно поэтому. Давай.       Флюк взял его за руку и позволил себе быть втянутым в объятия Фаделя в узком пространстве между столиками. Они покачивались вместе, голова Флюка лежала на плече Фаделя.       —Ты наступаешь мне на ноги, —сказал Фадель, но в его голосе слышалась теплота и нежность.       —Прости, —Флюк тут же повторил это, смеясь, —Я в этом ужасен.       —Я тебя научу, —мягко подсказал Фадель, показывая ему движения, —Когда мы уедем на юг, у нас будет время. Я научу тебя танцевать как следует. У нас будет целая вечность.       —Целая вечность, —повторил Флюк, но его голос звучал отстранённо. Почти грустно.       Фадель заметил это, но не стал настаивать. Просто прижал его к себе поближе, пока они двигались в такт в пустом баре, давая обещания о будущем, которое казалось таким близким, что Фадель почти мог его коснуться.

Две недели спустя

      Фадель сидел один в том же баре, проверяя свой телефон в семнадцатый раз. Флюк опаздывал. Очень сильно. Они должны были встретиться здесь, чтобы окончательно согласовать планы переезда. Фадель уже бросил свою прошлую работу, сказал маме, что с ней покончено. Всё было улажено.       За исключением того, что Флюка здесь не было.       Фадель позвонил ещё раз. Ответчик. Он подождал ещё час. Потом два.       Флюк так и не пришёл.       И Фадель больше никогда его не видел.       —Он исчез без следа, —сказал Фадель, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало ни капли эмоций, пока он закреплял свежую повязку, —Ни записки. Ни объяснений. Просто исчез.       Стайл наблюдал за ним и заметил боль, которую Фадель пытался скрыть.       —Ты его искал?              —Конечно, я его искал. Месяцами, —улыбка Фаделя была горькой, —Но, если кто-то очень сильно хочет исчезнуть, он это сможет. Особенно от такого, как я.       —Что ты имеешь в виду?       —Наверное, он не хотел расставаться, поэтому просто ушёл, —голос Фаделя был лёгким, почти весёлым, но его руки слегка дрожали, —Наверное, он боялся, что я убью его, если он расстанется со мной лицом к лицу.       Улыбка на лице Фаделя была неправдоподобной, натянутой. Стайл видел муку, скрывающуюся за ней. Рану, которая так и не зажила.       —Фадель…              —Всё в порядке. Это было давно, —но голос Фаделя дрогнул на последнем слове.       Стайл взял Фаделя за руку и крепко сжал её.       —Я никогда не боялся тебя.       Фадель удивлённо посмотрел на него.       —Не особо, —продолжил Стайл, —Даже когда, возможно, мне стоило бы бояться. Мой омега, —он прикоснулся к своей груди, —Он всегда считал тебя безопасным. Всегда знал, что ты не причинишь мне вреда.       —Стайл…       —И это чувство только усилилось, когда я увидел тебя в боулинге. Ты бросился под пулю, чтобы защитить ту женщину. Подверг себя опасности ради совершенно незнакомого человека, —голос Стайла звучал уверенно, —Ты хороший человек, Фадель. Какую бы работу ты ни выполнял, какое бы насилие ни было в твоём прошлом — ты хороший. И я знаю, что люблю правильного человека.       Фадель уставился на него, в его взгляде было что-то уязвимое и откровенное. Затем он медленно приблизился и положил голову на колени Стайла.       Стайл затаил дыхание. То, что Фадель искал у него утешения, позволяя себе показать свою уязвимость, превзошло все его ожидания.       Здоровая рука Стайла сама собой потянулась к волосам Фаделя и нежно погладила их. Они сидели так долго, в тишине и близости.       Это был тот самый момент. Стайл знал это. Если он собирался сказать Фаделю, то нужно было сделать это сейчас. Пока Фадель был открыт. Пока они снова находили путь друг к другу.       Стайл собрал всю свою смелость.       —Фадель?       —Мм?       —Мне нужно тебе кое-что сказать, —рука Стайла замерла в волосах Фаделя, —Кое-что важное.       Фадель слегка приподнял голову, глядя на Стайла.       —Что такое?       —Во время моей течки… —Стайл услышал, как дрожит его собственный голос, —Когда ты давал мне противозачаточные таблетки. Помнишь?       —Конечно. Я давал их тебе каждое утро. Следил, чтобы ты их принимал.       —Да. Так и было, —Стайл вздохнул, —Но это были не те таблетки.       Фадель теперь полностью сел, на его лице явно отразилось недоумение.       —Что ты имеешь в виду?       —В упаковках противозачаточных таблеток есть два вида таблеток. Активные таблетки, которые предотвращают беременность, и вспомогательные таблетки, которые просто… плацебо. Они выглядят по-разному. Активные — синие, вспомогательные — белые, —Стайл посмотрел Фаделю в глаза, —Ты давал мне белые.       Лицо Фаделя побледнело.       —Я… что?       —Ты не знал. Откуда тебе было знать? Ты альфа, ты никогда не принимал противозачаточные. Ты просто взял таблетки из упаковки и решил, что они все одинаковые, —голос Стайла был мягким, —Это была невинная ошибка.       —Но это значит… Это значит, что ты действительно… —рука Фаделя поднялась к животу Стайла, зависнув над ним, не касаясь его, —Стайл, ты…?       —Я пока не знаю. Прошло всего около двух недель. Возможно, ещё слишком рано, чтобы тест показал точный результат, —рука Стайла накрыла руку Фаделя, прижимая её к своему животу, —Но во мне был узел. Несколько раз. Во время течки. Без каких-либо средств контрацепции. Шансы…       —Высокие, —голос Фаделя был едва слышен.       —Да.       Они сидели в тишине, рука Фаделя теперь была прижата к животу Стайла, оба обдумывали случившееся.       —Я должен был проверить, —наконец сказал Фадель, —Я должен был убедиться…       —А я даже не подумал проверить. Я просто доверился тебе, что ты даёшь мне правильные, —голос Стайл был тихим, —Это не твоя вина. Просто так случилось.       —Ребёнок, —голос Фаделя звучал опустошённо, —Ты можешь быть беременным моим ребёнком.       —Да.       —И ты говоришь мне об этом сейчас. После всего. После… —Фадель проглотил остальные слова и посмотрел на Стайла, —Почему? Почему говоришь мне, когда даже не знаешь наверняка?       —Потому что ты заслуживаешь знать. Потому что я пообещал больше не хранить секретов, —глаза Стайла были влажными, —И потому что я в ужасе и мне нужно было, чтобы ты знал.       Фадель притянул его к себе, осторожно, чтобы не задеть его раненую руку, и просто обнял.       —Я не знаю, что и думать, —тихо признался Фадель, —Я не… Это…       —Я знаю. Это слишком. Сейчас всё слишком.       —Если ты беременный… —осторожно спросил Фадель, —Чего ты хочешь?       Стайл отстранился настолько, чтобы посмотреть на него.       —Чего я хочу?       —Ты хочешь…? —Фадель, казалось, с трудом подбирал слова, —Ты хочешь оставить его? Если это… если ты действительно беременный.       —Да, —Стайл не задумывался, —Да, я хочу оставить его. Я хочу… —его голос смягчился, —Я хочу создать с тобой семью. Если ты примешь нас. Нас обоих.       Выражение лица Фаделя было запутанным — страх, удивление и неуверенность смешались воедино. Его запах витал в воздухе, сильный, но не мешающий Стайлу дышать. Успокаивающий.       —Я не знаю, как быть отцом, —наконец сказал Фадель.       —Я тоже не знаю, как быть родителем, —Стайл слабо улыбнулся сквозь слёзы, —Но мы разберёмся. Вместе. Если ты захочешь.       —Если я захочу, —рука Фаделя всё ещё лежала на животе Стайла, —Малыш. Наш малыш.       —Может быть. Мы пока не знаем.       —Но может быть.       —Да. Может быть.       Они сидели так, рука Фаделя была на животе Стайла, оба думали о возможностях и будущем, о крошечной жизни или жизнях, которые могут появиться.       —Я знал, —голос Фаделя звучал пусто, —Часть меня знала. То, как ты всё время прикасался к животу. То, как ты смотрел, когда в тебя стреляли. То, как ты… —он замолчал, —Но я не мог позволить себе в это поверить. Не мог осознать, что это значит.       —А теперь?       —Теперь ты сказал это вслух, и я… —Фадель прикрыл лицо руками, —Я не знаю, что думать. Я не могу… Я не могу думать.       —Ты злишься?       —Я не знаю, —приглушённо проговорил Фадель, —Я не знаю, что я чувствую. Это слишком. Но, Стайл, —Фадель поднял на него глаза, и в них мелькнула уязвимость, —Я никуда не уйду. Что бы ни случилось. Это я могу сказать точно. Не так, как…       —Как поступил Флюк, —мягко закончил за него Стайл.       —Да, —хрипло ответил Фадель.       —Я знаю, —улыбка Стайла была мягкой, —Ты не он. Ты — это ты. И именно ты мне нужен.       Фадель приподнялся и легко поцеловал его. Мягко, осторожно и многообещающе.       Когда они отстранились друг от друга, Фадель прислонился лбом ко лбу Стайла.       —Ребёнок, —прошептал он, словно ему нужно было привыкнуть к этой мысли, произнеся её вслух, —У нас может родиться ребёнок.       —Может.       —Это…       —Ужасающе?       —Да. Но в то же время, —Фадель сделал паузу, —Не совсем уж ужасно.       Стайл рассмеялся — его смех был ярким и полным надежды.       —Я согласен.              —Пока что это всё, что я могу тебе дать.       —Тогда этого достаточно, —Стайл снова поцеловал его, —Пока что этого более чем достаточно.