Вернутся к фанфику

Глава 15

25 октября 2026, 18:04
      Это был тяжелый учебный день перед долгожданной субботой. У меня так давно не было нормального отдыха, что я уже, казалось, не чувствовала саму себя, не говоря уже о том, чтобы реагировать на соулмейта. Кстати, я действительно его не чувствовала. То есть не так. Чувствовала, но как обычную связь, без каких-либо лишних тревог и боли. Это помогло мне нормально отучиться целые полторы недели. Стоял знойный июльский день. Пары кончились. Коуске шла рядом со мной и молчала, в то время как я отвечала на сообщение Санзу. Да, это происходило в реальности: он писал мне каждый день ровно с той нашей встречи, когда я от него улепетывала дворами. Тогда Харучиё отвез меня к Юми, после чего суховато попросил не пропадать и укатил по своим делам. Той же ночью он написал, что, как вырвется, пригласит меня в ресторан. Я была насторожена и это мягко сказано. Меня буквально в ступор вгоняло поведение нынешнего Санзу Харучиё. Я не знала, как на это реагировать, но незаметно больше, чем за неделю, привыкла к его сообщениям, и прошлым вечером осознала, что жду их. Это было плохо. Именно поэтому на то, что Хару написал мне ночью, я отвечала прямо сейчас, когда рядом плелась недовольная Коуске. — Когда будет результат анализа ДНК? — спросила она, в конце концов, принуждая меня прервать интенсивную переписку с Харучиё. Интенсивной она была, потому что он твердил и твердил, «я приеду за тобой после учебы», я же отказывалась, поскольку допоздна собиралась проторчать в библиотеке. В итоге мы не пришли к согласию, и я оторвалась от телефона. — Сегодня, но я попросила господина Исикаву самостоятельно забрать результаты и сообщить мне. Нет времени поехать в клинику, сама знаешь. — А сама-то ты хочешь, чтобы он оказался твоим отцом? — улыбнулась подруга, взяв меня под руку. — Хотя, знаешь, забудь. Между вами есть сходство. Я и без тестов уверена, вы родственники. — Может, тебе просто кажется? Такое бывает. Мозг любит выдавать желаемое за действительное. — Неа, я знаю, что вы точно родные друг другу. И это так круто! Согласись. У тебя буквально появился отец. Еще и богатый. Боже, о таком только мечтать можно. Если бы еще у твоего соулмейта не было проблем с головой, вообще идеально сложилось бы. Я не стала затевать разговор о том, кто сегодня доставал меня смсками. Интересно, кто его надоумил так себя вести? Вероятнее всего, Сенджу. Почему-то именно так мне и казалось. Впрочем, и Хайтани мог. Кстати о нем. Он, к моей великой радости, перестал названивать и написывать мне. — Не задерживайся, подружка. Мама приготовит изумительный ужин… Я с виноватым видом покачала головой. — Если господин Исикава позвонит с положительным результатом, я останусь в его доме, — и прибавила, нервно проведя ладонями по красным от жары щекам: — Меня ужасно злит моя беспомощность, Юми. Сил никаких нет. Не хочу зависеть от других людей, но все именно так и происходит. Мне нужна работа, а я даже не успеваю взяться за поиски. Что если попросить помощи господина Санзу? Как думаешь, он подыщет мне местечко в Омуте? Хотя, сказать по правде, там каждый второй будет тыкать тем, что я встречаюсь с ним. — Даже если ты устроишься туда обычной уборщицей, зарплата будет приличной. Видела их вакансии? Там заоблачные для нас деньги. Коуске грех было бы жаловаться на бедность. Вот уж ей точно повезло с матерью. Впрочем, не жаловалась и я, пока жила под крылом дяди и тети, но то, что должно было стать моим, они без стыда и совести прибрали к рукам. Так что по факту у меня ничего за душой не было. Сейчас я ночевала где попало. То у Санзу, то у Коуске, а теперь вот и господин Исикава появился. И как раз, едва мы, так и не завершив наш неловкий разговор, разошлись с Юми в разные стороны, как именно он мне и позвонил. — Добрый день, господин Исикава, — вымолвила я, идя по асфальтированной дорожке в сторону библиотеки. — Как ваши дела? — Кхм… Здравствуй… Дочка. Я резко остановилась. Мы ведь были готовы к такому результату, и все равно мое сердце оборвалось, а потом кинулось в пляс. — Да, знаю, я тоже… тоже взволнован, — проговорил мужчина, тембр которого сейчас звучал чуть выше обычного. — Мы обсуждали это раньше, но я спрошу еще раз: Рейна, ты точно готова взять мою фамилию? Потому что если готова, я хочу сегодня же поехать в мэрию. — Для вас это не обременительно? — мой голос дрогнул. В голове не укладывались события последних месяцев. Сначала соулмейт, потом страшное открытие о моей матери, а тут вдруг новоявленный отец. Я никак не могла понять, где мое место и что мне делать. Как будто один тянул на себя, другой перехватывал и хотел забрать меня с собой, и это еще Отани не заявили о своих планах. Пока только угрожали. От всех событий у меня лопалась голова. — Послушай, дитя, о чем ты говоришь? Как я могу считать свою родную дочь, которую от меня скрывали столько лет, обременительной? Даже не думай о таком. — Простите. Не знаю, как это все переварить. — Понимаю. Поэтому не буду на тебя давить. По праву ты можешь жить со мной. Я поговорил с бывшей женой. Дом этот она продать мне не хочет, но ничего не имеет против твоего пребывания в нем. Позже мы вместе купим новый. Или если у тебя есть какие-то планы… Например, ты решишь выйти замуж или что-то еще, я могу купить тебе отдельное жилье, тогда ты… — Ох, постойте, я прошу, погодите, — протараторила я, остановившись в тени здания. — Давайте оба успокоимся и обсудим детали при личной встрече, ладно? Господин Исикава, я так растеряна… — Рейна, — произнеся мое имя мягким голосом, очень осторожно, будто я была хрупкой и нежной, Кэндзи сказал, — могу ли я надеяться, что ты научишься звать меня отцом? Сердце сжалось. — Думаю, когда-нибудь, да. — Я буду ждать. Договорившись о встрече этим же вечером, мы попрощались еще более неловко, чем с Коуске до этого, и я вошла в прохладный холл библиотеки. Предъявив свой студенческий, сразу направилась к столу, который занимала чаще всего, и спустя десять минут поиска нужного материала, засела за учебу. Надо было поднажать, поскольку за этими событиями успела немало просесть в успеваемости по нескольким предметам… Меня всегда раздражал звук тикающих часов, но почему-то в атмосферу библиотеки это вписывалось идеально. Огромный циферблат с арабскими цифрами показывал без четверти десять. Библиотека закрывалась в одиннадцать. Поначалу я думала посидеть еще немного, но от долгого чтения гудела голова. Поэтому я собрала тетради, аккуратной стопкой оставила на столе все книги и направилась к выходу. Спина затекла, а ноги казались деревянными. По тихой улице кампуса я шла медленно, попутно проверяя телефон. Сообщений больше не было, как и звонков. Редкие студенты то тут, то там проходили по дорожке в направлении ворот. Я шла туда же. Не зная, стоит ли сообщить господину Исикаве, что уже освободилась, я вышла, наконец, за пределы кампуса и посмотрела по сторонам. Знакомых машин не было — ни господина Исикавы, ни Санзу. Не страшно. Все равно я привыкла ездить на метро. Здесь было темнее, чем возле университета. Этим переулком я ходила не раз — пыталась сократить расстояние, — так что особо не беспокоилась, и обычно меня в этом месте ничего не пугало. Может, потому, что я не акцентировала внимание ни на темноте, ни на людях вокруг? Хотя, сказать по правде, тут людей и не было. Однако сегодня это пустынное место внушало не просто страх, а тихий ужас. Я не понимала почему, но то, что меня преследуют, осознала довольно быстро. Кто-то сверлил меня взглядом. Он шел за мной. Я поднялась лишь на пять ступеней — даже посчитала в уме, — когда раздался топот, и я, не успев и пары шагов сделать, оказалась поймана за волосы. Вскрикнув от боли, я из-за ледяного ужаса, окатившего меня с головы до ног, не смогла увернуться, и на мое лицо легла тряпка с едким медикаментозным запахом. Машинально сделав рваный вдох, я забарахталась в медвежьих объятиях неизвестного, а потом перед глазами поплыло. Тело стало стремительно слабеть. Веки потяжелели. Так сильно захотелось спать, что я больше не смогла сопротивляться. Обмякла. А потом наступила абсолютная темнота.

***

23:00 00:10 01:35       Санзу смотрел на часы, а потом отправлял Рейне по одному сообщению с единственным вопросом, где ты сейчас. Она не отвечала. Более того Рейна не читала. Она вряд ли могла вот так просто лечь спать, когда сама говорила, что будет допоздна заниматься в университетской библиотеке. И что оказалось для Харучиё самым непонятным и тревожным — он не чувствовал ее. Рейна будто… умерла? Но если бы это было так, наоборот, его бы всего перевернуло, а потом, вероятно, умер бы и он. Так ведь? Тогда почему сейчас его внутренний «радар», которым он всегда улавливал хотя бы легкий флер связи со своим соулмейтом, полностью молчал? Это было ненормально. — Это десятая сигарета, — взирая на Санзу задумчиво, изрек Ран, — хочешь умереть от рака легких? — Пф, — хохотнул тот нервно и покачал головой, тыча очередной докуренной сигаретой в пепельницу, — в нашем случае куда выше вероятность отбросить коньки от пули. — Твоя правда. Тогда, может, уже поделишься, что стряслось? Мы же все-таки «братья по оружию». Харучиё поднял на Рана тяжелый взгляд из-под светлых ресниц и раздраженно улыбнулся. — А ты, как я погляжу, так и норовишь сунуть свой нос в мои дела, если они касаются Рейны. — Сдаюсь, раскусил, — поднял руки Хайтани и окинул танцующую внизу толпу ленивым взглядом. Они сидели на шикарных мягких диванах в комнате для гостей категории VIP, и стеклянная стена, отделяющая их от общей вакханалии клуба, очень неплохо приглушала музыку. — Твоя подружка симпатична мне. Я испытываю странное желание оказать ей помощь. Это плохо? Харучиё всегда ненавидел наглые глаза Хайтани-старшего. В этом плане его младший брат был куда приятнее. Риндо не вмешивался туда, куда не просили. Больше любил молча изучать обстановку, чем источать колкости, как его старший. Санзу не сказал бы, что хочет убить Рана, или что тот вызывает у него отвращение. Это было не так. Но Санзу точно знал, что Хайтани-старший намеренно провоцирует его. Развлекается из праздного любопытства. Также Хару знал, как сильно тот его недолюбливает. Все потому, что Майки своей правой рукой выбрал не руководителя Хайтани Рана, а Санзу Харучиё. — Может, и хорошо, — кивнул Хару, отвечая ему, и сверкнул зелеными глазами. В них четко читалась угроза и холодная ревность, которую он пытался контролировать. — Вот только жаль, я вижу тебя насквозь. Ты при первой же возможности вступил бы со мной в бой, правда, Хайтани? Тебе за радость досадить мне. Вот ты и вьешься вокруг мой женщины. Дай угадаю, ты уже говорил ей что-то вроде, подлей масла в огонь, Рейна, заставь его беситься, а я тебе в этом помогу? Ран медленно расплылся в улыбке. — Меня иногда пугает то, каким отрешенным ты выглядишь, но на самом деле ты дьявольски проницателен, Санзу. Понимаю, по какой причине именно тебя выбрал Майки. — Тебе прекрасно известна истинная причина. А теперь заткнись, мне надо подумать. — Она не отвечает, я прав? — все равно не отвязался от него Хайтани. Санзу промолчал и просто отвернулся к витрине. Он не был сосредоточен на тех, кто дрыгался на танцполе, но пройдясь взглядом вдоль бара, вновь вернулся к нему и уставился на Коконоя. Тот смотрел прямо на него и сразу махнул рукой, мол, спустись. — Куда ты? — поднялся за ним следом Ран, но Санзу проигнорировал этого навязчивого придурка и вышел за дверь. — Ты попросил Коко подключить к поискам своих людей? Так Рейна пропала? — Не зови ее по имени, иначе я вырву твой ебанный кадык, — произнеся это с лицом, которое ничего не выражало, Харучиё быстро спустился в самый эпицентр веселья, оттолкнул какого-то пьяного парня и в нетерпении кивнул Коконою. — Нашли? Тот отрицательно качнул головой, но прежде чем Санзу взорвался, прибавил: — Ее телефон был отключен по дороге в Йокогаму. Есть предположение, что ее повезли к заброшенной фабрике, недалеко от порта. Я не уверен, но связь обрывается по пути туда. Санзу ничего не чувствовал. То есть он чувствовал злость, буквально поглощающую его внутренности ярость, чувствовал даже беспокойство, но это были только его эмоции, никак не Рейны. — Блять… — пробормотал он, проводя ладонями по лицу, и рявкнул повторно: — Блять! Куда ее черт понес? Эта дура… Ладно, я еду в Йокогаму. — Постой, тебе же ничего неизвестно, — поймал его за плечо Хайтани, но Харучиё отмахнулся и быстро пошел к выходу из клуба. Ран же, кивнув брату, который как раз спускался по лестнице, решил не отставать. Уже на парковке он заметил, что Харучиё остановился у распахнутой двери своего автомобиля. Он что-то читал в телефон. — Это она? — уточнил Хайтани и, ожидая, что тот снова его пошлет куда подальше, удивленно замер. — Нет, ее отец. Исикава присоединится к поискам, — ответил Санзу и сел за руль. Неплохо. Это был первый раз, когда Харучиё не стал злиться на Хайтани из-за его любопытства. Ран был доволен.

***

      Я задыхалась. Я безжалостно задыхалась без единого намека на спасение. На моей голове был пакет, и я, втягивая воздух, вместо этого всасывала полиэтилен. Дергаясь всем телом, даже закричать не могла, только издавала какие-то сдавленные звуки, и мой мозг едва не отключился. Рассудок давал сбой. Это был чистый древний инстинкт — борьба за жизнь. Рефлексы обострились. Еще секунда и капилляры на белках глаз полопались бы. Однако пакет вдруг сорвали. С шумом вдохнув, а после отчаянно закашлявшись, я подняла глаза, но разглядеть хоть что-то было сложно. Здесь было темно и сыро. Я сидела привязанная к стулу. Уже ног и рук не чувствовала от того, как сильно веревки стянули мои щиколотки и запястья. Над моей головой висела лампочка. Она не была электрической, ведь это место походило на заброшку, вряд ли тут имелось хоть что-то для жизни, это был как будто бы подвесной фонарь. В любом случае у меня плыло перед глазами из-за рефлекторно выступивших слез, и поскольку я часто заморгала, они покатились по щекам. На самом деле у меня не было сил плакать. Этот страх, что я испытывала прямо сейчас, уже достигал той критической точки, когда ты в всего в одном шаге от трещины в психике. Вот до такой степени я испугалась происходящего. И стоило только мысленно признаться себе в этом, как вся мощь связи с соулмейтом обрушилась на меня. Это был Санзу и его чувства. Я свесила голову вниз, до жгучей боли натянув веревки на руках, и задышала открытым ртом. Вынести такой шквал эмоций было смерти подобно. Поэтому я дрожала и пыталась бороться с тем, что происходило внутри, но вдруг поняла — я ведь могу подать Санзу сигнал. Сообщить ему, что жива. Закрыв глаза, я сосредоточилась на солнечном сплетении. Импульс за импульсом проходил через мой живот, а потом уходил куда-то по невидимому канату, и я делала это несколько минут. Только потом сообразила, что в комнате кто-то есть, ведь сам собой пакет с моей головы не упал бы. — Ты поступил… опрометчиво… дядя, — делая небольшую паузу после каждого слова, произнесла я в темноту. Из-за света над головой никак не выходило разглядеть затаившееся во тьме «чудовище». — Он от тебя… живого места… не оставит… Наконец раздался тихий шорох, как шуршание щебня под подошвой, и на краю бледного круга света возник силуэт. Отани Кей смотрел на меня без капли сожаления. Он был в черной одежде, и она хорошо подчеркивала его статное тело. Этот ублюдок всегда любил себя больше, чем кого бы то ни было другого. Поэтому выглядел хорошо, но внутри это был изуродованный природой человек. Безжалостный и хладнокровный. От того как он расслабил пальцы, на пол шлепнулся хвост кожаной плети. Его методы были все теми же. — Прежде чем тебя отследят, я успею завершить свое дело. Ты должна была молчать, Рейна. Зачем ты начала эту бессмысленную борьбу со мной? — Отани закурил и, теперь держа сигарету зубами, на кулак наматывал хвост плети. — Чем это закончится? Я покачала головой. Все мое тело было напряжено. После того как подышала хлороформом, тошнило и страшно хотелось пить. Да и голова болела невыносимо. — Глупости. Такое всегда всплывает, — пробормотала я, чувствуя, как все внутри меня непроизвольно готовится к будущей боли. — Даже если ты убьешь меня, он тебя найдет. Поверь, он это умеет. — Не угрожай мне своим недоделанным ублюдком. Надо будет, я и на него нарою компромат. — На одного из «Бонтен»? — невольно хохотнула я. — Ты уверен, что выживешь после такого? — Рейна, ты неправильно себя ведешь. Ты снова стала неразумным ребенком, которому надо напомнить о манерах. Я растил тебя всю твою собачью жизнь, а сейчас ты смеешь говорить со мной с таким лицом, словно весь мир за тебя вступится. Идиотка, — усмехнулся Отани, бросил сигарету себе под ноги и, затоптав ее, вновь нырнул в темноту. Снова не видя его, я могла лишь следить за голосом этого монстра и его шагами. — Я долго думал, какое наказание подойдет для тебя и твоего уродца. А потом… хах… Это даже символично. У него на роже шрамы и у тебя будут… — Нет, ты не… — но не успела я закончить фразу, как внезапно мою щеку обожгло. Причем с такой силой, что первые несколько секунд я просто сидела на месте в застывшей позе и смотрела куда-то в пространство, а потом к месту удара прилила кровь и хлынула наружу. Нечеловеческая боль сковала мою челюсть. Из лопнувшей кожи потекло по подбородку. — Отец… Дядя… что ты делаешь? — не мигая прошептала я. Мой мозг отказывался принимать эту действительность. От второго удара я, скорее всего, могла лишиться глаза. Очень вовремя отшатнулась назад, и плеть рассекла кожу на челюсти и шее. Тогда я закричала от боли. Завопила и стала наклоняться все ниже при каждом ударе, пока не рухнула на пол вместе со стулом. Однако все еще соображала — понимала, в раны не должна попасть грязь. Умереть от сепсиса не хотелось бы. Поэтому я решительно уткнулась в пол лбом, улавливая запах кошачьей мочи, и затихла. Еще несколько сильных ударов пришлись на плечо и спину, после чего плеть упала рядом, а сам Отани вдруг ушел. Я не смогла бы описать то, что чувствовала, потому что это было лишь одно слово — боль. Все мое существо стало одной большой болью. И прекрасно зная, что где-то там сходит с ума Санзу — надеялась, что он не отгородился от меня, — я тяжело дышала в вонючий пол и молила забрать меня отсюда. Молила, как оказалось, вслух, потому что через пару минут вернулся Отани и, сказав, чтобы я заткнулась, окатил ледяной водой. Теперь же, оставшись в этом месте одна, я лежала на сыром полу в мокрой одежде, истекая кровью, и вся колотилась. За стенами этого дома стояла летняя жара, а здесь было холодно, как в любом другом подвале. Если меня не найдут… — …Не могу. Не знаю почему… — донеслось наперебой моим вялым мыслям. Это был Отани. Он стоял за дверью. — В голову. Я так хотел. Думаю, надо повременить. Оставлю ее здесь, как пламенный привет тому мудаку, который ищет ее. Да, надо уносить ноги. Ты уже готова? Тогда… — голос стал отдаляться. Я закрыла глаза, потом собралась с силами и попробовала подвигать руками. Ничего не вышло. Намертво связана. Но тут же я дернулась и в ужасе зажмурилась. Отани вернулся. Будучи уверенной, что он приведет приговор в исполнение, я крепко сжала зубы. Не зная, о ком еще подумать, неожиданно вспомнила маму. То фото, где она такая красивая и яркая, улыбается подобно голливудской актрисе, а на фоне — завистливая тетушка Сабуро. Ненависть и обида сжали мое сердце. За что они так с ней? Она ведь ничего им не сделала. А теперь вот и меня… Веревки на руках ослабли, и, не удержавшись, я застонала от боли — к запястьям приливала кровь. Ощущение было паршивым. Кей отреагировал на звук моего голоса. Он взял меня за волосы, приподнял голову и процедил: — Если продолжишь копать под меня — ты или твой дружок — я на этом не остановлюсь, уяснила? — и получив мой кивок, он быстро ушел. Несколько минут я просто лежала и прислушивалась к себе. Только потом, когда вдали загудела машина, а после вовсе стало тихо, смогла привстать. Руки более или менее отошли, и я почувствовала свои пальцы. Лицо опухло от ран. Я уже краем сознания понимала, что изуродована, и что Санзу, скорее всего, оставит меня, но как ни старалась, не могла понять, испытываю ли от этого душевную боль. Думаю, я была все еще в шоке. С большим трудом развязав веревки на ногах, я не решилась сразу встать. Посидела еще немного. Потом только отпихнула стул, перевернулась на четвереньки и, наконец, медленно выпрямилась во весь рост. Хотелось прикоснуться к ране на щеке, но я одернула себя и, выставив вперед руки, мелкими шагами двинулась в темноту. Сорвать с потолка фонарь не могла бы — нужно было допрыгнуть, а у меня на это не хватило бы сил. Таким образом, пусть долго и с мучительной болью в теле, я смогла наткнуться на дверь. Дальше была такая же темнота, как в прошлом помещении, но вскоре мои ноги уперлись в лестницу, и через несколько минут я поднялась в основную часть здания. Для жилого дома зал, в котором я оказалась, был слишком огромным. Теперь в выбитые окна попадали отблески городского света. Он был отдаленным, и все же это помогало мне идти более уверенно. И когда я, в конце концов, вышла на крыльцо, мое продрогшее тело обдало жаром июльской ночи. Ноги подогнулись, и я упала на верхнюю ступеньку. Только теперь из горла вырвались рыдания. Дрожащими пальцами я вновь потянулась было к лицу. Мне следовало пойти куда-нибудь за помощью. Однако я так и осталась сидеть на крыльце, рыдая в голос. Над моей головой навис купол черного неба с городским смогом. Вдали гудели машины. Помимо этой заброшенной фабрики рядом ничего подобного не было. Я знала, если мой телефон отследят, Санзу сможет выйти на этот маршрут. Поэтому и не двигалась с места. Но рыдала теперь от безнадежности, потому что вновь полагалась на Харучиё, ждала, когда он спасет меня, как принц на белом коне, а на самом же деле все было куда хуже. Спасаясь от одного монстра, я желала угодить в руки другого. Разве это не абсолютная безнадежность? И все-таки я ждала Харучиё…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!