Часть 7. Куртка (2/3)

POV Урарака Шесть лет назад. Шестой класс — Эй, вы уже видели новенького? Я перестала переписывать с доски то, что учительница выводила мелом, и повернулась к Кейко справа от меня. — А? Кого? — спросила я, слегка нахмурившись. Любопытство уже щекотало где-то под рёбрами. — Ты что, не знаешь?! — Хина вдруг вклинилась в разговор, так резко обернувшись назад, что я даже вздрогнула. — Да о нём все говорят! — Он просто огонь! — снова заговорила Кейко, явно воодушевлённая. — В школе куча народу, девчонки. Откуда мне знать? — я рассмеялась. Чёрт, если уж они так реагируют, этот парень и правда должен быть приметным. Мне стало вдруг дико любопытно. Я прикусила кончик большого пальца, пытаясь вспомнить, не видела ли кого-то такого. — Может, я его и видела. Как он выглядит? — Он блондин и высокий, совсем не как эти «метр с кепкой»… — О нет, дорогуша, если бы ты его видела, то точно бы не забыла, — отрезала Хина. Я посмотрела на Кейко, ожидая продолжения, но, похоже, слова Хины показались ей вполне убедительными. Она только пожала плечами, кивнула и добавила: — Да, она права. Потом тебе его покажем, Урарака! — Только смотри не влюбись, поняла? — Хина усмехнулась с издёвкой. — Говорят, он не из тех, кто ведётся на первую встречную. — Что? Да бросьте, я вас умоляю! — воскликнула я, смеясь. — Думаете, я влюблюсь в парня только потому, что он симпа… — Девочки, попрошу отставить разговоры! — окликнула нас учительница. Мы тут же повернулись вперёд. Я, как и остальные, опустила голову, взяла карандаш и снова принялась писать. Но сосредоточиться до конца урока я так и не смогла. Мне слишком хотелось узнать, кто этот мальчик. Впрочем, Хина с Кейко часто бывают чересчур восторженными. Может, он и не такой уж и особенный. А даже если и такой, мне-то что? Эти красивенькие популярные парнишки обычно те ещё мудаки. Они знают, что хороши собой, и потому считают, что им всё можно: за ними всегда кто-нибудь да бегает. Хотя… я просто полюбопытствую. Любопытство ведь не убивает, да? И вообще, я жду не дождусь, когда смогу посмеяться им в лицо и сказать, что они так изголодались по парням, что уже видят невесть что. ~*~ Господи боже. Он красивый. До безобразия. — Как его зовут? — спросила я, стараясь говорить безразлично. Щёки вдруг загорелись без всякой причины, и, испугавшись, что девчонки это заметят, я опустила голову и снова уткнулась в свою тарелку с обедом. — В моём классе есть парни, имён которых я даже не знаю, а его — из параллели — знаю и по имени, и по номеру в журнале, — с гордостью заявила Йоко, наша подруга-детектив из соседнего класса. — Бакуго Кацуки. Даже имя красивое, правда? Звучит дерзко. И он из седьмого класса. — Высокий для своего возраста, да? Ему что, лет двенадцать? И уже такой столб? — Кейко выглядела одновременно ошарашенной и восхищённой. — Серьёзно, у меня просто нет слов. Я аж дышать перестаю. Пока они болтали, я украдкой снова подняла на него взгляд. Он стоял у дальней стены столовой, возле большого окна. Бёдрами опирался на край стола, руки были засунуты в карманы чуть мешковатых брюк. И, чёрт возьми, почему солнечный свет будто существовал там только ради него? Его светлые волосы под этим сиянием казались почти бриллиантовыми. Слишком красиво, чтобы быть реальностью. Я снова покраснела без всякой причины и разозлилась на себя. Так, стоп. Моё сердце колотилось слишком сильно. Это ненормально. Возможно, это просто инфаркт. Смутившись, словно он стоял прямо передо мной, я быстро отвела взгляд и снова уставилась на свою еду. Но аппетит пропал, хотя ещё пару минут назад я жаловалась, что умираю с голоду. Я украдкой посмотрела на девчонок. Они всё ещё были слишком увлечены обсуждением новенького, и это был мой шанс снова взглянуть на него незаметно. Сердце опять подпрыгнуло в груди. Да быть не может. Неужели я и правда влюблялась только потому, что он красивый? Но… блин, вы только посмотрите на него. Дело ведь не только во внешности. В нём есть что-то слишком взрослое для его возраста. Эти мальчишки лет одиннадцати-двенадцати думают только о том, как носиться по двору и кидаться друг в друга яйцами. А он стоит в стороне, наблюдает, изредка перекидываясь парой слов с двумя парнями рядом. Серьёзный, почти загадочный. И это при том, что ему всего двенадцать. Я ожидала увидеть самовлюблённого типа, окружённого толпой друзей и ржущего так, будто он король мира. Но нет. Он какой-то… замкнутый. Углублённый в себя. И мне это нравилось. Да и девчонки говорили, что он не вёлся на кого попало. В смысле? С такой внешностью… не понимаю. Он из тех, кто считал себя слишком крутым и думал, что никто ему не подходит? Хотя даже это казалось мне интересным. Я не люблю парней, которые распалялись во все стороны, будто им жизненно необходимо срочно подцепить хоть какую-нибудь девчонку. Интересно, каково было бы с ним разговаривать? — Эй, Йоко, а ты не знаешь, у него есть девушка? — вопрос Хины вернул меня к разговору. Я заправила прядь волос, спавшую на глаза, за ухо. Она меня немного раздражала, но подруги говорили, что причёска выглядела мило, так что я привыкла. И вдруг я поймала себя на том, что нервничаю из-за ответа. Сделав вид, что мне всё равно, я снова принялась есть. — Понятия не имею, — ответила рыжеволосая девушка — Йоко. — У меня есть знакомый из его класса. Ну, не совсем знакомый… он ко мне неровно дышит, так что я воспользовалась случаем и задала пару вопросов. — Она хитро рассмеялась, вызвав смех у остальных. — В общем, Бакуго тут меньше недели, сложно что-то узнать. Но тот парень сказал, что в прошлой школе Бакуго был спортсменом. Кажется, играл в баскетбол. Может, и здесь попробует попасть в команду. Я всегда знала, что у меня слабость к спортсменам. — Она обмахнулась рукой, будто ей вдруг стало жарко, и театрально вздохнула. — Если он войдёт в команду, это будет просто шикарно. Наконец-то появится повод ходить на соревнования, — рассмеялась Хина, и остальные её поддержали. — Единственное, что я знаю, так это то, что Бакуго плевать хотел на всех девчонок, которые пытались к нему подкатить. — Наверное, считает себя восьмым чудом света, — заметила Кейко. — И, в общем-то, не без оснований. Все рассмеялись. — А мне, если честно, это даже нравится. Парни, которые хватаются за всех подряд, меня бесят, — сказала Йоко, скорчив брезгливую гримасу на последних словах. — А вдруг он гей? — вдруг выдала Хина. Это прозвучало как взрыв. Все ахнули и повернулись к ней, широко распахнув глаза, полные возмущения. Я тоже вытаращилась, не ожидая такого. — Ты с ума сошла? У него вообще нет такого вайба, — Йоко выглядела самой возмущённой, хотя и Кейко была не в восторге. — Что, если он просто разборчивый? Это, блин, не значит, что он гомик. Повзрослей. Йоко обожала изображать из себя самую взрослую из нас, и это всегда бесило меня, как бы я ни старалась не обращать внимания. Но сейчас мне совсем не хотелось устраивать ссору из-за ерунды. — Если он и правда окажется геем, это будет адски расточительно, — вздохнула Кейко. — А ты что думаешь, Урарака? Я широко распахнула глаза и вся покрылась мурашками, когда три пары глаз одновременно уставились на меня. — Эм… ну… — я прикусила губу и снова поправила волосы. У меня есть такая привычка: когда нервничаю или смущаюсь, начинаю бесконечно теребить причёску. — Да не знаю я, девчонки. Может, поговорим о чём-нибудь другом? Что вы так на нём зациклились? Это всего лишь очередной парень… Все трое посмотрели на меня с откровенной скукой. Через пару секунд Йоко цокнула языком и закатила глаза. — Урарака, да хватит уже. — Что? — я снова вытаращилась. — В каком смысле?! — Ты вечно наблюдаешь со стороны, никогда не хочешь высказать мнение — это жутко бесит. Я видела, как ты пялилась на Кацуки. Зачем строить из себя не такую, как все, и делать вид, будто ты у нас особенная? — Что? Да о чём ты вообще?! — возмутилась я, начиная злиться. Йоко всегда считала себя главной только потому, что осталась на второй год и была старше нас. Серьёзно? — На себя посмотри! Это ты так себя ведёшь. Я просто не хочу всё время трепаться о парнях. Это скучно. Я не хотела признаваться даже самой себе, что где-то глубоко внутри меня бесило, что новенький стал главной темой их разговоров. И не только их. Наверняка сейчас о нём судачили все девчонки в школе. Все говорили, какой он красивый, интересный, не такой, как остальные… Чёрт. Всё это пристальное внимание к нему раздражало. Меня злила сама мысль о том, что прямо сейчас десятки девчонок, скорее всего, чувствуют то же самое, что и я. Конкуренция явно будет жёсткой — и осознание этого пугало. У меня не было ни единого шанса. — Ой, ну да, ты ж у нас такая особенная, да? Наверное, чувствуешь себя не в своей тарелке рядом с нами, бедняжка, — в её голосе было столько яда, что им можно было отравиться. — Только не надо говорить так, будто мы какие-то озабоченные и будто у нас вся жизнь крутится вокруг парней! — Йоко почти кричала, и я испуганно огляделась, опасаясь, что нас услышат другие ученики. — Ты тут типа ни причем, а я уверена, что ты из тех, кто сделал бы всё, лишь бы понравиться парню… — Да хватит уже! Всё, стоп! — выкрикнула Хина, отчаянно размахивая руками. — Прекратите, что за глупый спор?! — Ладно, давайте сменим тему, — Кейко махнула рукой, будто этим жестом могла стереть разговор подчистую. Йоко всё ещё злилась и сверлила меня взглядом, а я, заправив прядь волос за ухо, отвела глаза. — Я слышала, что завтра в столовке будут кормить мясом. — И с каких это пор еда из столовки стала интереснее красивых парней? — рассмеялась Хина. Кейко рассмеялась вместе с ней, даже Йоко улыбнулась. Чтобы не выпадать из компании, я тоже тихо хихикнула, хотя внутри всё ещё было неловко после перепалки с Йоко. С чего она вообще взяла, что я бы сделала всё ради парня? Что она имела в виду под «всё»? Вообще всё? Или она сказала это для того, чтобы задеть меня, или она и правда меня не знает. Я бы никогда не опустилась до такого. Да она сталкерила этого парня как маньяк, ещё и воспользовалась тем, кто по ней сохнет, чтобы вытащить информацию. И после всего это я, значит, сделала бы всё ради парня? Серьёзно? Она вообще осознаёт, что произносит? — Интересно, а Кацуки любит мясо или он вегетарианец? — пошутила Йоко. На этот раз все расхохотались. Пока они смеялись и снова возвращались к теме Бакуго Кацуки, я снова посмотрела на него. И в тот же миг широко распахнула глаза и вздрогнула с головы до ног, когда вдруг поймала его взгляд. Я тут же отвернулась. Боже. Боже мой. Он меня видел? Заметил? Я уставилась в поднос, чувствуя, как пылает лицо. Мне было страшно снова поднять голову и поймать его взгляд. Я совершенно не умела справляться с такими переглядываниями — они выбивают меня из колеи. Я снова заправила прядь волос за ухо. Я никогда раньше такого не чувствовала. То есть я всегда была стеснительной, но… сердце колотилось так сильно, что я всерьёз испугалась: а вдруг это какая-то проблема со здоровьем? Господи, что происходит? Не может быть, чтобы я уже влюбилась. Я ведь его даже не знаю. Когда я осторожно подняла голову и посмотрела на него краем глаза, он уже не смотрел в мою сторону. Он правда меня разглядывал? Или просто случайно посмотрел туда, где сидела я? Наверное, я никогда не узнаю. Но всё равно было трудно сдержать улыбку при мысли, что я могла привлечь его внимание. А вдруг? Теперь он разговаривал с какими-то парнями и, кажется, смеялся над тем, что они сказали. Я не смогла удержать вздох — он вырвался сам собой. Боже, какая у него улыбка. Я снова опустила голову, ковыряя остатки еды палочками, и свободной рукой опять заправила прядь волос за ухо. Тихо улыбнулась сама себе, представляя… Каково это — однажды увидеть, как люди смотрят на меня с широкой улыбкой и сияющими глазами, думая… Вот она. Девушка Бакуго Кацуки. ~*~ Четыре года спустя, первый год старшей школы — Слышала, Бакуго замутил с Харуми, — бросила Хина, когда мы выходили из библиотеки. Экзамены уже подбирались вплотную, поэтому перемены мы проводили там, занимаясь вместе. Мне приходилось пахать, помогая девчонкам повторять математику. Учёба вообще давалась мне легко, но особенно сильна я была в математических науках. Мои плечи чуть опустились от этой новости. Я не была удивлена. Уже не первый раз всплывали слухи о том, что Кацуки целовался то с одной, то с другой — пусть это и случалось нечасто, он и правда был очень разборчив. Но, так или иначе, невозможно было отрицать: каждый раз, когда я слышала подобное, мне становилось паршиво. — ЧТО?! — заорала Йоко посреди коридора, привлекая внимание всех вокруг. Впрочем, её истерика никого особо не заинтересовала, и на нас быстро перестали смотреть. — С Харуми? С той охрененно красивой девчонкой с третьего класса?! Когда?! — Да, с ней! — Хина яростно закивала. — Та самая, что говорила, будто никогда не станет встречаться ни с кем из нашей школы, потому что все парни тут дети и всё такое… хотя, если честно, она не так уж и неправа. — Ну тут я её понимаю — это же Бакуго Кацуки! — воскликнула Кейко. Йоко всё ещё выглядела так, будто до конца не осознала услышанное. — Я бы не удивилась, даже если бы он замутил с Анджелиной Джоли. — Да когда они вообще успели? — выдохнула Йоко, всё ещё ошарашенная. — Да хрен его знает. Ты же знаешь, он никогда ни с кем не светится. Мы сами ничего не видели, — Хина пожала плечами. — Он скрытный. Всё по-тихому делает. Я только слышала, что их как-то видели вместе после школы, когда он возвращался с тренировки… — Думаешь, они начнут встречаться? Ну, типа… они оба красивые и популярные, — задумчиво протянула Кейко. — Пиздец тогда. После Харуми он вообще обратит внимание на кого-нибудь из нас? Я фыркнула, уже начиная раздражаться от этой темы. — И что с того? Это вообще ничего не значит, — сказала я. Пусть голос и звучал уверенно, внутри я была далека от спокойствия. Я всегда старалась скрыть, как меня задевают эти его «интрижки». Сердце каждый раз пропускало удар от одной мысли, что он может начать с кем-то что-то серьёзное — как бы я ни пыталась держать голову холодной. Подруги и понятия не имели, что я на самом деле чувствую к нему. Я всегда делала вид, что мне плевать, потому что не хотела раскрываться перед людьми, которые явно хотят того же, что и я. И ещё потому, что не хотела выглядеть пустышкой. Как они. — Он всё равно ни с кем ничего серьёзного не заводит, — продолжила я. — Если бы её красота действительно имела для него такое значение, он бы не стал мутить с ней втихаря, верно? — я цеплялась за этот аргумент. — Для него это очередной проходняк. — Хм… вообще, да, в этом есть смысл, — Хина почесала подбородок. — Но всё равно, когда-нибудь он же влюбится, да? Или он реально из тех, кто трахает и исчезает? — Без понятия, — сказала Кейко. — Кстати, раз уж о Бакуго. Вы его вообще в последние дни видели? — она приподняла бровь, привлекая внимание всех, в том числе и моё. Я давно это заметила, но молчала. — Он больше не появляется в столовой. Я вижу его только в начале и в конце уроков. — Может, он теперь зависает с Харуми на переменах? — выпалила Йоко с широко раскрытыми глазами. Эта мысль и мне приходила в голову. Не про Харуми — тогда я ещё не знала о ней. Но слышать, как они вслух озвучивают мою тревогу, было невыносимо. Злость накрыла резко, прокатившись по венам. И я сорвалась. — Я ведь уже сказала, что у него НЕТ и НЕ БУДЕТ с ней НИЧЕГО. Хватит быть такими тупыми! Все трое замерли, уставившись на меня в полном шоке. И я сама, осознав, что только что ляпнула, тоже замерла, сглотнув. Блять. Какую чушь я выпалила. Что они теперь обо мне подумают? Всё, мне писец. — Я… я просто… — я нервно хихикнула, отводя взгляд и заправляя волосы за ухо. Мне никогда в жизни не было так стыдно. Господи, как я вообще позволила злости взять верх? — Простите, девчонки, просто… И тут они расхохотались. Громко. Безудержно. Йоко даже согнулась пополам, а у Хины от смеха выступили слёзы. Я ничего не понимала, но мне стало страшно, что теперь я стану посмешищем. Я попыталась рассмеяться вместе с ними, хотя совершенно этого не хотела. — Я больше не могу… — Кейко захлёбывалась смехом и даже не смогла договорить. — Что тут такого смешного? — спросила я, смеясь слишком тихо и неуверенно. Я быстро огляделась — к счастью, никто не обращал на нас внимания. — Ты же как открытая книга, — сказала Хина, постепенно успокаиваясь. Я нахмурилась. Йоко посмотрела на меня и, широко улыбнувшись, с видом победительницы произнесла: — Ты по Бакуго сохнешь уже лет сто, дорогуша. Может, даже сильнее, чем мы. Мы всегда это знали. Ты делаешь вид, что тебе плевать, но именно из-за этой твоей упёртости всё так очевидно, — она рассмеялась, качая головой. Кейко и Хина закивали. У меня пересохло в горле. Я вдруг почувствовала себя крошечной. — Мы никогда не тыкали тебя в это носом, потому что было весело смотреть, как ты притворяешься. Но сейчас ты реально сорвалась. Не хочешь сказать почему? Испугалась конкуренции? — В общем, на повестке дня новый вопрос, который не даст мне покоя… — начала Йоко, раздражённо цокнув языком и не сводя взгляда со сцены, разворачивавшейся в нескольких метрах от нас. Все ученики в коридоре, как и мы, застыли в шоке. — Кто этот задрот? — Не похоже, что он из баскетбольной команды, — добавила Кейко задумчиво, — точно нет, он без формы. С чего он тогда с Бакуго тусуется? И теперь он идёт там… приобняв какого-то парня? Я сглотнула, сжав кулаки до боли. — Видели? Я же говорила, что он, наверно, ге… — Да заткнись ты, Хина, — в ту же секунду я метнула на неё такой злой взгляд, что она осеклась и сразу замолчала, нервно поглядев на меня. — Он не гей. И больше не смей так говорить. Ты не можешь быть геем, Кацуки. Я не могу просто взять и выбросить в помойку все эти годы, что любила тебя. Все те ночи, когда я до одури листала твои соцсети в надежде увидеть что-то новое, даже если ничего не появлялось. Когда я забивала на учёбу перед важной контрольной. Когда срывалась в поездки только ради того, чтобы посмотреть на эту чёртову хрень, в которую ты играешь на своих соревнованиях… Я столько ночей мечтала о тебе, Кацуки. В году 365 дней. Я люблю тебя уже пять лет. 1825 дней я терпела всех этих девчонок. Даже своих подруг — как они пялятся на тебя, как текут по тебе. Не может быть, чтобы всё это было зря. Я столько всего придумала. Столько всего себе нарисовала… И в итоге ты вот так меня разочаровываешь. Ты не гей. Такого быть просто не может. — Да не гей он, господи, успокойтесь! И все эти слухи про девчонок, с которыми он якобы был… — Кейко попыталась утихомирить нас. — С его популярностью об этом уже давно бы все знали, если бы он вдруг начал встречаться с парнями. Скорее всего, это просто его новый друг, не знаю… — она пожала плечами. — Хотя почему Кацуки вдруг связался с каким-то задротом — вот это уже вопрос… — Серьёзно, но обязательно было вот так липнуть друг к другу? — Йоко скривилась, раздражённо фыркнув. — Они выглядят как парочка, фу. Я попыталась мыслить трезво. Должно быть какое-то нормальное объяснение. Кацуки не из тех, кто ведёт себя так. Он не ласковый. Не такой. Он даже с девчонками особо не светился, а тут вдруг разгуливает, обжимаясь с каким-то парнем? — Может, его просто достали все эти девки, которые на него вешаются, — сказала я, и мне даже стало легче от этой мысли. — Ну правда, звучит логично. Это же в его стиле — сделать что-то резкое, чтобы от него отстали. — Я нервно усмехнулась. — Он просто ходит с этим парнем напоказ, чтобы все отвалили. Типа, «смотрите, я не по вашей части». Очевидно же. — Хм… может быть, — Хина кивнула. И, как и мы все, она явно цеплялась за любое объяснение, лишь бы не признавать очевидное. — Он ведь всегда был скрытным, даже при всей своей популярности. Может, ему и правда надоело это внимание. Хотя я, конечно, не понимаю… ну типа, да, быть популярным — это иногда бесит, но это же такая мелочь по сравнению с плюсами. Типа, кто вообще не хочет, чтобы на него все западали? Жаловаться на такое — это наглость. Я слушала их вполуха. Потому что внутри уже что-то ломалось. Тихо. Медленно. И необратимо. Я вздохнула и снова посмотрела на этих двоих, которые теперь будто двигались мне навстречу в замедленной съёмке, словно насмехаясь надо мной. Кровь закипала, ладони горели — я так сильно впивалась ногтями в кожу. И сердце почти разорвалось, когда Бакуго улыбнулся. Такой улыбкой, какой я никогда раньше у него не видела. И предназначалась она только ему. Зелёноволосому парню, который смущённо отвёл взгляд и поправил круглые очки на переносице. Я сглотнула и отвернулась. Я больше не могла на это смотреть. Это было слишком больно. Если бы Бакуго был с девушкой, я бы всё равно сходила с ума — но к этому хотя бы можно было быть готовой. Но… парень? Кацуки никогда не был близок ни с кем. Ни с ребятами из команды, ни с какими-либо девушками. И вдруг он появляется с этим случайным мальчишкой, о существовании которого никто даже не подозревал, и ему плевать, что все могут подумать, будто между ними что-то есть. Невысокий, худой, в странной одежде, с растрёпанными волосами… и, признаю, он был симпатичным — но явно не настолько, чтобы стоять рядом с таким, как Бакуго. Я ничего не имела против этого парня, правда. И дело не во внешности, я не настолько поверхностная. Просто… они же совершенно разные. Как у них вообще могут быть общие точки соприкосновения? Они будто из разных миров. И всё же он был там. Занимал моё место. Я понятия не имела, кто этот зелёноволосый парень. Но я обязательно узнаю, что делает его таким особенным для Бакуго. ~*~ Несколько месяцев спустя Учитель математики поручил мне отнести кое-какие бумаги в учительскую. Я у него на хорошем счету, почти любимица, так что такие просьбы — обычное дело. Бумаги были лёгкие, я спокойно могла донести их одна, поэтому и пошла сама. Перемена только началась. Потом я собиралась встретиться с девчонками в столовой. Я уже спустилась по лестнице, когда услышала отчётливый смех из кабинета. Я бы не обратила внимания, но… — Да хватит уже, Каччан! Я же сказал тебе сидеть тихо, чёрт возьми, что с тобой не так? — голос был тонкий, почти милый. Но это точно был голос парня. — Да ладно тебе, я всего на сантиметр повернулся! — хрипловатый голос ударил по ушам, и я застыла. Я сразу узнала его, хотя никогда не слышала так близко. — Бля, я тут стою как чучело уже целый час, и вот так ты меня благодаришь, а, задрот? Час? То есть они уже час прогуливали урок, торча в каком-то дальнем кабинете… Одни? Я сглотнула и быстро подошла к двери с табличкой «Кабинет рисования». — Мне насрать, просто дай уже закончить эту дурацкую картину, ладно? Бакуго расхохотался, и тут же раздался возмущённый вскрик второго. — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ ЗАТКНУТЬСЯ, Каччан! — сорвался он. — Отлично. Ты только что угробил мою работу. — Боже, ну и драма. Дай глянуть. — Кацуки говорил, смеясь. Моё сердце сжималось с каждой секундой, пока я стояла у приоткрытой двери. Чёрт… они так легко общаются. Слишком легко. — Красиво, но… я тут выгляжу как инопланетянин с этими огромными глазами. Инопланетянин с инсультом. — ЭТО ПОТОМУ ЧТО ТЫ ДЁРГАЛСЯ, ПРИДУРОК! Я ТЕБЯ ПРИБЬЮ! И Бакуго снова расхохотался, а другой парень орал что-то в ответ, уже на грани смеха. Затем — глухие шлепки: он, похоже, лупил Кацуки, а тот только ржал, будто кайф ловил. Моё сердце буквально разрывалось в клочья. Я даже не видела их, но боль ощущалась такой настоящей. Даже слишком. И только тогда я заметила, что мну бумаги в руках. Чёрт. Придётся сказать учителю, что уронила их. Что угодно, лишь бы не объяснять, почему они в таком виде. — Ладно, перемена уже началась. Схожу в столовую, принесу нам чего-нибудь пожрать, окей? — Да уж будь добр, придурок. — Да брось, задрот, картина охуенная, я просто стебался. — Я знаю, что тебе не понравилось. Перестань притворяться. — Да мне, блять, реально зашло. И она станет ещё лучше, когда будет висеть у меня в комнате и пугать мою мать, когда она опять придёт мне выносить мозг. — ИДИОТ! И снова смех, на этот раз уже общий. Такой искренний, словно они всегда были близки. Я резко отошла от двери, услышав шаги, и спряталась возле лестницы. Когда Кацуки вышел из кабинета, всё ещё посмеиваясь себе под нос, у меня в голове что-то щёлкнуло. Я подождала немного, а потом, с бешено колотящимся сердцем, тихо постучала и сразу приоткрыла дверь. Внутри сидел зелёноволосый парень с кистью в руке — перед мольбертом, на котором был портрет: светлые волосы, красные глаза. — Я немного подправил глаза, Каччан, — его мелодичный голос разнёсся по комнате, и у меня внутри всё сжалось. Я чувствовала себя так, будто вломилась в чужое святилище. Будто делаю что-то грязное. — Ну как, что дума… Он осёкся, обернулся и замер, увидев меня. Его взгляд такой открытый и живой, что жёг меня изнутри. Большие, зелёные глаза, наполненные светом. Я никогда не видела его так близко. И от этого… Меня перекосило от злости. Потому что он был красивым. — Привет, — я улыбнулась. — Я Урарака, приятно познакомиться. Это здесь арт-клуб? Он выглядел растерянным. — А-а… да, здесь. Меня зовут Деку… то есть, Изуку. Мидория Изуку. Очень приятно! — он неловко рассмеялся. — Прости, просто… сюда почти никто не заходит, я немного нервничаю. Ты меня застала врасплох. Чем могу помочь? Изуку. И он был таким… Добрым. У меня болезненно сжалось сердце. Потому что именно в этот момент я поняла, что делает его особенным для Кацуки. Я улыбнулась шире, аккуратно заправив прядь за ухо. — Мне тоже очень нравится рисование, — я даже человечка по схеме «палка-палка-огуречек» нарисовать не смогу. — Можно мне вой… — К-конечно! — он перебил меня, даже не дав договорить. — Добро пожаловать! Я буду только рад, если здесь станет больше художников. Моя улыбка стала ещё шире. — Думаю, мы отлично поладим, Изуку, — я подошла и протянула руку. Он улыбнулся в ответ и пожал её; его глаза превратились в узкие дуги. — Без сомнений! Прости меня, Изуку. Ты вовсе не плохой человек. Совсем нет. Я вижу твою чистоту — она читается в твоих глазах. Чистоту, которой у меня никогда не будет. Я даже жалею, что так сильно тебя ненавидела. Ты не заслуживаешь быть мишенью моих тревог. Со временем, день за днём, по мере того как мы сближались… Я ни разу не была с тобой фальшивой. Ни разу. Каждый разговор, каждый смех — всё было настоящим. С тобой я была собой больше, чем с собственными подругами. Потому что ты из тех, кто вытаскивает из людей лучшее. Будучи твоей подругой, Изуку, я становилась лучше. Но, к сожалению, именно ты стоишь между мной и человеком, которого я люблю. Ты хороший человек, которому просто не повезло оказаться на моём пути. Ты — тот самый хрупкий мост, по которому мне пришлось идти, чтобы добраться до Кацуки. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Правда не хотела. Я хотела, чтобы всё получилось тихо. И аккуратно. Чтобы ты сам всё понял. Своё место… Там — ниже меня. Я не хотела терять твою дружбу. Но ещё меньше я хотела потерять шанс быть с Кацуки. Я просто хотела быть для него тем, кем являешься ты. Хотела, чтобы обо мне говорили так же. Чтобы он шёл рядом со мной по коридору, чтобы накидывал мне на плечи свой пиджак — как делает это с тобой. Каждый. Чёртов. День. Думаю, после шести лет я заслужила хотя бы это. Именно поэтому в тот день, на трибунах, я рассказала тебе свой секрет. Рассказала, что люблю его уже шесть лет. Потому что знала — ты проникнешься. — Ох… Поверить не могу, что расскажу об этом его лучшему другу… — какая-то часть меня боялась, что ты побежишь и всё ему выложишь. — Но я доверяю тебе. Мы уже столько всего друг другу рассказали, да? — но я знала, что ты слишком добрый. Слишком мягкий. — Просто… Ну, эм… Он мне нравится с шестого класса, понимаешь? В тот момент я сказала правду. Но правды оказалось недостаточно. Ты не понял. Ты остался. Я так отчаянно пыталась заполнить жизнь Кацуки, чтобы ты остался для него обычным другом. Просто другом — и всё. Я не хотела вычёркивать тебя из его жизни, Изуку. Я лишь хотела, чтобы ты значил меньше. Но ты не смог с этим смириться. Я старалась быть с тобой хорошей — так же, как ты был мил со мной. Но ты всё равно лез туда, где тебе не место. Ты хочешь забрать то, что принадлежит мне. И этого я не позволю. Так что прости меня, Изуку. Потому что в конце концов я всего лишь влюблённый человек. Точно такой же, как и ты.