2. Дети Пустоши

Тишину комнаты разрезал звук будильника. Ки Хун моментально раскрыл глаза. Сон не принёс облегчения. Четыре часа забытья были наполнены цифровым шумом и обрывками карт «Зоны-7», которые за ночь выжглись на сетчатке. Он сел на кровати, нервно провёл рукой по волосам и шумно выдохнул. Ключ Ин Хо теперь лежал в потайном отделении навигационного планшета. За те несколько часов, что Сон провёл у терминала, он успел совершить должностное преступление, которое в Секторе каралось изгнанием: он вшил в систему вездехода «Щит-1» алгоритм «Эхо». Когда Ки Хун вышел из душа, то ожидал увидеть пустую гостиную, залитую безжизненным синим светом «ночного режима», но, едва переступив порог, замер. У стола, поджав под себя ноги, сидела Ка Ён. Она была уже одета, а перед ней лежал «Атлас звёздного неба», подаренный Ин Хо. — Ка Ён-а? — Ки Хун удивился, непроизвольно взглянув на настенный хронометр. — Почему ты так рано встала? Ещё нет и шести. Она медленно повернула к нему голову. В её глазах не было сонной мути, только странная, не по-детски серьёзная сосредоточенность. — Я не могла спать, папа, — тихо ответила она. — Ты ведь уходишь туда, да? За стену? Ки Хун замялся. — Мне нужно поработать, — мягко ответил он, присаживаясь перед ней на корточки. — Майор Хван и я просто проверим датчики в одном из дальних секторов. Ка Ён посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент она была пугающе похожа на него самого — такая же упрямая и проницательная. — Возьми это, — она потянулась к столу и протянула ему небольшую фигурку, сплетённую из цветных проводов. Это был старый оберег, который она сделала в детском блоке. — Это чтобы ты всегда слышал дорогу домой. Ки Хун шумно выдохнул, чувствуя, как колючая проволока оберега впивается в ладонь. Он притянул дочь к себе и поцеловал в лоб. Ка Ён не отстранилась, наоборот, вцепилась в его рукав, заставляя отца наклониться ещё ниже. — Будь осторожен, папа, — прошептала она, и её голос, обычно звонкий, сейчас звучал совсем тихо. — И я сегодня после занятий не хочу оставаться с госпожой Лим. Ки Хун на мгновение замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов. Он понимал её, в такие моменты стены собственного дома кажутся единственным спасением, а общество чужого, пусть и доброго человека становится напоминанием о том, что твой мир только что ушёл за Периметр. — Ка Ён-а, — он мягко коснулся её щеки, заставляя поднять глаза. — Ты знаешь, что я не могу. По регламенту Сектора дети не могут оставаться в жилом блоке без присмотра. Система просто заблокирует двери и вызовет патруль, если госпожа Лим не приложит свой ключ к сканеру. Девочка закусила губу, и в её глазах на миг промелькнуло упрямство, которое он видел в зеркале каждое утро. — Но я не хочу, чтобы она смотрела на меня «тем самым» взглядом, папа. Как будто ты... как будто ты уже не вернёшься. Как и мама. Слова дочери ударили под дых точнее, чем любой физический удар. В воздухе гостиной мгновенно повисло имя, которое они оба старались не произносить вслух уже шесть лет. Имя, ставшее в их доме синонимом тишины и пустоты. Ки Хун замер. Его рука, уже потянувшаяся к ремню навигационной сумки, бессильно опустилась. Он снова опустился на колено перед дочерью. Поднял фигурку-оберег на уровень глаз Ка Ён. — Пока эта вещь у меня, я буду слышать твой голос сквозь любую бурю. Я вернусь, обещаю. И послушай меня, — он взял её лицо в ладони. — Госпожа Лим будет здесь. Но я договорюсь с ней, чтобы она не входила в твою комнату. Мне будет спокойнее, когда я буду знать, что ты в безопасности. Ка Ён медленно кивнула, хотя в её взгляде всё еще читалась затаённая тревога. — Обещай, что не будешь выходить в общий коридор, — добавил он, поднимаясь. — И держи терминал на приёме. Вечером я сделаю контрольный вызов через спутник. Это будет наш секретный канал. — Хорошо, папа, — она крепко прижала к груди проволочную фигурку, которую он вернул ей на мгновение, прежде чем окончательно спрятать в карман. — Я буду ждать.

***

Путь до ангара занял вечность, хотя лифт пролетел уровни за секунды. В «Периметре-1» всегда было холоднее, близость к внешним шлюзам давала о себе знать. Огромный матовый корпус вездехода «Щит-1» тускло поблёскивал под лампами. Воздух здесь был пропитан запахом металла и разогретого масла. У аппарели уже стояли двое, и их было почти не узнать под слоями защиты. Сержант Чо Хён Джу уже затянула ремни своего тактического комбинезона из плотной армированной ткани, не пропускающей пыль. Рядом с ней Кан Но Ыль резким движением закинула за плечо укороченную винтовку, прежде чем подхватить медицинский кейс. На её лице была маска-респиратор с угольными фильтрами, пока ещё спущенная на шею. Женщина была бледна, но её руки, затянутые в защитные перчатки, двигались с точностью. — Капитан Сон. Голос Ин Хо раздался сверху. Он надел свой бронежилет и плотный воротник-стойку, защищающий шею. В руках он держал тяжёлый гермошлем с зеркальным визором — обязательный атрибут для тех, кто сидит в кабине. Солнце, не сдерживаемое озоновым слоем, выжигало глаза за считанные минуты. — Вы вовремя, — Майор не уточнял детали, но его взгляд на секунду задержался на лице Ки Хуна. — Группа в сборе, Майор. Можем начинать. Ки Хун начал подниматься по металлическому настилу. Он чувствовал, как непривычно тяжело сидит на нём защитный костюм. В кармане, под слоями технической ткани проволочный оберег Ка Ён казался единственным тёплым предметом во всём этом мёртвом ангаре. Ки Хун уже собирался спрыгнуть внутрь, когда из глубины командного коридора, сопровождаемый двумя безмолвными гвардейцами, медленно вышел О Иль Нам. Старик выглядел в этом индустриальном аду инородным телом: слишком хрупкий, слишком бледный в своей неизменной шёлковой накидке поверх кителя. В его прозрачных, почти водянистых глазах горел холодный расчёт. — Майор Хван, Капитан Сон. — Голос Иль Нама прозвучал мягко, почти по-отечески. — Я не мог отпустить своих лучших офицеров, не взглянув им в глаза напоследок. Он остановился прямо перед аппарелью. Ин Хо спрыгнул на бетон и коротко поклонился. Ки Хун последовал его примеру, чувствуя, как под слоями защиты по спине катится холодная капля пота. — Миссия в «Зоне-7» — это не просто сбор образцов, — старик подался вперёд, и его взгляд впился в Ки Хуна. — Вы идёте туда, чтобы принести нам будущее. Он сделал паузу, и Ки Хуну показалось, что Иль Нам знает. Знает про «Эхо», знает про ночной визит Ин Хо, знает про каждую строчку кода, спрятанную в планшете. — Ки Хун, — старик вдруг улыбнулся, обнажив безупречно белые зубы. — У тебя дома осталась чудесная девочка. Я распорядился, чтобы ей выделили дополнительные рационы, пока тебя нет. Это совсем не было похоже на заботу. — Благодарю, господин Командующий, — голос Ки Хуна прозвучал глухо из-под маски. — Вот и славно. Идите. Пусть Пустошь будет к вам благосклонна настолько, насколько вы будете верны Сектору. Удачной миссии. Последнее слово он выделил интонацией, превратив его в скрытую угрозу. Иль Нам кивнул гвардейцам и, развернувшись, направился обратно в темноту штаба. — На борт. Живо! — резко скомандовал Ин Хо, чьё лицо застыло каменной маской. Люк захлопнулся с тяжёлым грохотом, будто запечатывая крышку гроба. Внутри мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением пневматики и гулом прогревающихся двигателей. Ки Хун упал в кресло, привычно и быстро вставили планшет в слот. Ин Хо не сел сразу. Он замер у переборки, прислонившись шлемом к холодному металлу. Его плечи были напряжены, он не смотрел на Ки Хуна, но оба чувствовали, как между ними вибрирует эхо последних слов Иль Нама. «Дополнительные рационы». Поводок. — Начинаю предстартовую проверку, — голос Ки Хуна был сухим, лишённым эмоций. Личная тревога была глубоко запрятана под корку протоколов. Ин Хо ничего не ответил. Он лишь молча прошёл к креслу пилота и рывком опустил зеркальный визор шлема. Лицо Майора исчезло, сменившись безличным отражением приборной панели. Одной кнопкой он отсёк кабину от десантного отсека, погружая их в полную тишину. — Начинаю отсчёт, — глухо отозвался Ки Хун. На экране планшета за основным интерфейсом Сектора на мгновение мелькнула тонкая строка: Протокол-эхо: режим ожидания. Ки Хун не стал вводить пароль активации. Пока что алгоритм просто спал, ожидая своего часа. Это была его тайная страховка, цифровая тень, о которой Ин Хо знать было не положено. — Пять... четыре... Огромные бронированные створки внешнего шлюза начали медленно, с неохотой расходиться. — Три... два... один. Выход. Снаружи ударил свет — ядовитый, белёсо-желтый, лишённый всякой надежды. Пылевая взвесь, висевшая в воздухе, мгновенно облепила объективы внешних камер, и мир на мониторах стал зернистым, словно старая хроника. «Щит-1» вздрогнул. Ин Хо плавно вывел вездеход из тени ангара. Как только колеса коснулись спёкшегося песка Пустоши, звук изменился: вместо ровного гула базы появился шуршащий, перемалывающий рокот. За окном проплывали останки прежнего мира. Остовы очистных башен, некогда блестевшие на солнце, теперь напоминали скелеты гигантских тварей, обглоданных временем. Небо над ними было сплошной мутной пеленой, через которую солнце проступало болезненным размытым пятном. — Курс 4-А, — произнёс Ки Хун, не отрываясь от монитора. — Держись левее от обломков эстакады. Там возможны пустоты. Ин Хо кивнул, не оборачиваясь. — Принято, Капитан, — механически ответил он. — Выходим на эшелон. Вездеход медленно набирал скорость, уходя всё глубже в серое ничто, где даже спутниковое «Око» Иль Нама порой теряло резкость в бесконечных вихрях пыли. Тишина в кабине была такой плотной, что казалась осязаемой. После лязга шлюза и тяжёлого дыхания в ангаре этот вакуум давил на уши. Ин Хо сидел неподвижно, его пальцы едва заметно подрагивали на штурвале, прежде чем сжаться в мёртвой хватке. Зеркальный визор его шлема отражал каскады цифр на мониторе Ки Хуна. Майору больше не нужно было играть роль перед солдатами в отсеке. Здесь, за герметичной переборкой, он просто вёл машину в ад. Ки Хун чувствовал это напряжение. Он не смотрел на Ин Хо. Его внимание было поглощено планшетом. Вездеход тяжело перевалил через бетонный обломок старой автострады. Снаружи мир окончательно потерял чёткость. Пылевая взвесь была такой плотной, что прожекторы пробивали её лишь на несколько метров, выхватывая из мутного марева куски арматуры и оплавленного стекла. Небо над ними превратилось в сплошное белое полотно, безжалостно давящее на зрение. Через два часа пути дорога резко оборвалась. Впереди лежала туша перевёрнутого грузового тягача старого образца. Его бока были изъедены коррозией так сильно, что металл казался кружевом. Он заблокировал узкий проезд между двумя обрушившимися зданиями. Ин Хо плавно затормозил. Вездеход замер, окутанный поднявшимся облаком рыжей пыли. — Завал.ф Датчики показывают, что объезда нет. Справа провал в метро, слева неустойчивая стена. Ки Хун приник к мониторам, переключая режимы внешних камер. — Нужно проверить сцепку, — тихо сказал он. — Если мы попробуем протаранить его, можем повредить передние фильтра. Или обрушить то, что осталось от левого здания на нас. Ин Хо медленно повернул голову к нему. Зеркальный визор на мгновение поймал отражение лица Ки Хуна, сосредоточенного, бледного. — Кто-то должен выйти, — произнёс Ин Хо. — Оценить прочность опор тягача. Если мы зацепим его тросом и оттащим... — Я пойду, — перебил его Ки Хун. Он уже начал отстегивать ремни кресла. — Ты пилот, ты должен оставаться за штурвалом на случай, если здание начнёт ползти. Ин Хо не стал спорить. Он просто протянул руку и на мгновение задержал её на предплечье Ки Хуна. Короткое, почти невесомое касание сквозь слои защитной ткани. — Десять минут, Ки Хун, — тихо сказал Ин Хо. — Если через десять минут ты не вернёшься в шлюз, я выхожу за тобой. Плевать на протокол. Ки Хун кивнул, надевая шлем. Щелчок герметизации отсёк его от тишины кабины, заменив её шипением кислородной смеси. Он встал, чувствуя тяжесть костюма, и направился к шлюзу. Проходя мимо Ин Хо, он на секунду задержался, глядя на отражение в визоре Майора. — Следи за горизонтом, Ин Хо. Пустошь не любит, когда на неё долго смотрят. Шлюз за спиной Ки Хуна закрылся. Через минуту внешняя дверь распахнулась, и на него обрушился хаос. Видимость упала до двух метров. Ки Хун сделал шаг на раскалённый песок, чувствуя, как подошвы ботинок тонут в мягкой пыли. Прямой свет белого неба ударил по глазам даже сквозь защитные фильтры. Он подошёл к остову тягача. Металл под его перчатками крошился. Внезапно Сон замер. На ржавой дверце кабины, прямо под слоем свежей пыли, он увидел нечто странное. Это был отпечаток. Пять длинных пальцев. Чёткий след человеческой ладони, оставленный здесь совсем недавно. Ки Хун почувствовал, как по спине пробежал холод. В этом квадрате, согласно данным разведки, не должно было быть никого. Хрипуны из бродяг не заходили так близко к зоне Сектора. Он прижал палец к кнопке связи: — Ин Хо, у нас гости. Или были здесь совсем недавно. На том конце связи воцарилась секундная тишина, а затем голос Хвана, напряжённый и резкий: — Ки Хун, назад. Немедленно в шлюз! Я вижу движение на тепловизоре. Оно в развалинах. Ки Хун не стал оборачиваться, выучка разведчика подавила инстинкт. Если цель в развалинах, любое лишнее движение сделает его идеальной мишенью. Он начал медленно отступать к вездеходу. — Вижу его, Ин Хо, — прошептал Ки Хун, пятясь. — На одиннадцать часов. Второй этаж обрушенного торгового центра. Сквозь кружащуюся пыль проступил силуэт. Это был человек. Он сидел на самом краю бетонной плиты, свесив ноги в пустоту. На нём не было громоздкого скафандра Сектора, не было баллонов за спиной. Только серая выцветшая одежда, которая сливалась с цветом руин. — Он без маски, — голос Ки Хуна дрогнул. — Ин Хо, он сидит под прямым светом без защиты. — Плевать на его маску! Ки Хун, в шлюз! Живо! — гаркнул Ин Хо. — Он не один. Тепловизор сходит с ума, их там минимум трое, и они обходят нас по флангам через завалы. Ки Хун рванулся к аппарели. Тяжёлые ботинки вязли в пыли, а герметичный костюм, казавшийся в кабине защитой, сейчас ощущался как неповоротливая клетка. За спиной раздался сухой резкий звук — не выстрел, а скрежет металла о металл. Остов тягача, который Ки Хун только что осматривал, вдруг качнулся, словно его подтолкнули плечом. Мужчина буквально влетел в шлюзовую камеру. Внешняя створка с шипением отсекла белый ад Пустоши, и началась автоматическая дезактивация. Струи химического состава ударили по костюму, смывая токсичную пыль. Ки Хун видел через маленькое смотровое окошко люка, как во мгле мелькают тени. Они не бежали. Они шли. Спокойно, уверенно, как хозяева, осматривающие незваного гостя. Как только внутренний люк разблокировался, Ки Хун сорвал шлем. В нос ударил запах нагретого пластика. Ин Хо уже развернул кресло пилота, его руки лихорадочно летали по тумблерам системы обороны. — Ты в порядке? — Ин Хо быстро окинул его взглядом. — Да. Но это не бродяги, Ин Хо. — Ки Хун тяжело дышал, прижимая шлем к груди. — Хрипуны не могут так двигаться. Они не могут дышать этой дрянью и просто сидеть на солнце. Это те, о ком говорил старик. Адаптанты. Ин Хо резко нажал на рычаг. Вездеход взревел, и передний отвал «Щита-1» с металлическим скрежетом ударил в бок перевёрнутого тягача. Многотонная махина неохотно поползла в сторону, освобождая путь. — Иль Нам не сказал, что их здесь целая колония. Сержант! — крикнул он в общую связь. — Хён Джу, к турели. Огонь только по моему приказу. Не дайте им приблизиться к фильтрам. — Принято, Майор! — отозвалась Хён Джу. Сверху послышался гул электромоторов — внешняя пулеметная установка пришла в движение. Вездеход медленно продвигался между руинами. Тени в пыли следовали за ними, не приближаясь, но и не отставая. Ки Хун снова сел за планшет. Его пальцы замерли над строкой «Эха». Если он введёт пароль сейчас, Сектор перестанет получать видеосигнал с камер. Иль Нам не увидит этих людей. — Что ты видишь на тепловизоре? — тихо спросил Ки Хун. — Ничего, — голос Ин Хо стал пугающе спокойным. — Секунду назад их было пятеро. Теперь экран чист. Они... они сравнялись по температуре с окружающей средой, Ки Хун. В этот момент по обшивке вездехода что-то глухо ударило. Звук удара ладонью. Прямо по броне, где-то в районе десантного отсека. Ин Хо резко рванул рычаг на себя. Машина взревела, и тяжелые колёса начали перемалывать бетонную крошку, пытаясь набрать инерцию. По броне снова ударило с вибрирующим звуком, будто кто-то снаружи просто проверял металл на прочность. — Сержант, активировать дымовую завесу! — скомандовал Ин Хо, его голос звенел от напряжения. — Залп термическими ловушками по флангам. Сбросьте их с корпуса! Снаружи раздалось шипение, и «Щит-1» окутало облако плотного белого газа. Ки Хун смотрел на мониторы. Тени в дыму отпрянули. Один из них на секунду замер прямо перед лобовым стеклом. Сквозь дым и зеркальное напыление Ки Хун увидел его глаза. В них не было ярости. Только спокойное любопытство. Ин Хо не видел взгляда. Он видел только угрозу. Его палец завис над кнопкой активации внешней турели. — Ин Хо, не смей! — Ки Хун перехватил его руку, пальцы впились в жёсткую ткань мундира Майора. — Они на броне, Ки Хун! Если они вскроют воздухозаборник, мы трупы! — Они не атакуют! Ты видишь? Они просто смотрят! — Ки Хун задыхался, его сердце колотилось о рёбра. — Если ты откроешь огонь, ты превратишь это в бойню. Ин Хо замер, глядя на приборы. Тепловизоры были слепы. Система безопасности кричала о «несанкционированном контакте», но обшивка была цела. Ни одной попытки взлома. Ни одного удара в уязвимое место. Ки Хун поймал себя на том, что не хочет, чтобы запись попала в руки Командующего. Сон рывком придвинул к себе планшет. Его пальцы, не дожидаясь согласия разума, ввели код. Протокол-эхо: активен. Сигнал подменён. Трансляция: стандартное патрулирование. — Что ты сделал? — Ин Хо резко повернул голову, заметив изменение индикации на навигационной панели. — Я спас им жизнь, — Ки Хун смотрел, как «Эхо» стирает из логов Сектора последние минуты реальности, заменяя их на мирные кадры пустой пыльной трассы. — Теперь для штаба мы просто боремся с песчаным заносом. Никаких людей. Никаких теней. Только мы и Пустошь. Ин Хо медленно опустил руку с пульта управления оружием. В кабине стало пугающе тихо. — Они ушли, — прошептал Ки Хун, глядя на пустые мониторы. Ин Хо тяжело дышал. Он медленно снял руки со штурвала, и Ки Хун увидел, как они дрожат. — Ты стёр данные, — голос Ин Хо был лишён эмоций. — Ты совершил государственную измену, Ки Хун. Ты скрыл от Командующего существование угрозы высшего уровня. — Они не угроза, Ин Хо, — Ки Хун повернулся к нему. — Они не пытались нам навредить. Они тоже люди. Ин Хо молчал. Он посмотрел на монитор, где «Эхо» продолжало транслировать в Сектор идеальную ложь о пустой дороге. Хван медленно перевёл взгляд с монитора обратно на Ки Хуна. В узком пространстве кабины, залитом тревожным красным светом приборов, тишина стала почти осязаемой. — «Тоже люди»? — Ин Хо повторил это слово так, словно пробовал его на вкус, и оно казалось ему горьким. — Люди не могут дышать пылью без защиты, Ки Хун. Люди не могут остужать свою температуру за секунды. Они не могут находиться под под открытым солнцем, не получая ожогов. То, что мы видели... это эволюция, которая вычеркнула нас из списка живых. Он потянулся к фиксаторам своего шлема. Со щелчком герметизация нарушилась. Ин Хо откинул визор, открывая лицо. Кожа была бледной, на лбу выступила испарина, но взгляд стал пугающе ясным. — Ты стёр данные, потому всё, ради чего мы гнили в Секторе — вся эта дисциплина, рационы, фильтры... всё это просто отсрочка перед концом. Ты хочешь верить, что выход есть. Ки Хун сжал кулаки так, что ногти впились в ладони через перчатки. — А ты? Ты хочешь верить Иль Наму? Хочешь верить, что он спасёт нас, изучая их кровь в лабораториях? Ты видел, как они смотрят, Ин Хо. В них нет ненависти. Они не пытались нам навредить. Ин Хо промолчал. Он снова взялся за штурвал, но теперь его движения были иными, более тяжёлыми, лишёнными автоматизма идеального солдата. Вездеход «Щит-1» плавно тронулся с места. — «Эхо» стабильно? — коротко спросил Майор. — Да. Сектор видит пустую трассу 4-А. Никакого дыма, никаких теней. — Хорошо. Потому что через сорок минут мы выйдем в зону прямой ретрансляции «Ока». Командующий захочет личного доклада. Ин Хо посмотрел вперёд, в бесконечную белую мглу, которая теперь не казалась такой необитаемой. — Если ты совершил измену, Ки Хун-а, то я только что стал твоим соучастником. И если старик заподозрит хоть каплю лжи в моём голосе... — он сделал паузу, и его челюсти сжались. — Позаботься о том, чтобы твой алгоритм не просто прятал картинку, но и подменял мою биометрию. Я не хочу, чтобы он видел, как бешено сейчас колотится моё сердце.