Глава 63. Лёгкая работа

Капитан Элиза дочитала последнюю строку на планшете, провела стилусом по экрану и подняла глаза. Захария стояла перед её столом и изо всех сил старалась выглядеть как человек, которому совершенно нормально стоять. Получалось плохо. После медблока окружающий мир вообще казался ей чрезмерно вертикальным. В кровати всё было устроено гораздо разумнее: голова лежала, ноги лежали, позвоночник ни за что не отвечал. Здесь же приходилось удерживать собственное тело целиком, причём на ногах, одна из которых по-прежнему считала произошедшее несколько дней назад личным оскорблением. К тому же болела голова. Не сильно. Уже не так, как вчера. Просто достаточно, чтобы любое резкое движение отзывалось где-то за глазами неприятным пульсирующим толчком. Поэтому Захария сосредоточенно смотрела через правое плечо капитана. Там стоял чайник. Чёрный, электрический, с серебристой полосой возле крышки. Невероятно красивый чайник. За последние несколько минут он приобрёл в глазах Захарии почти религиозную значимость. — Я прочитала ваш доклад, лейтенант. Полностью. Дважды, — сказала Элиза. Захария наконец оторвала взгляд от чайника. Элиза положила стилус на стол. — Вы можете объяснить мне, что именно вы делали? Захария слегка нахмурилась. Это была опасная формулировка. — В какой момент, мэм? — Начнём с того момента, когда вы осознали уровень угрозы. Это было уже лучше. Захария расправила плечи, поморщилась от того, как отозвалась спина, и заговорила тем тоном, которым в Академии полагалось отвечать на экзаменах: — Я действовала сообразно сложившейся ситуации, капитан. После получения сведений о вероятной угрозе целостности купола организовала эвакуацию сопровождаемой делегации из опасной зоны силами рядовых Уорда и Хантера, после чего осталась для прикрытия их отхода и установления источника угрозы. Элиза щёлкнула челюстью. Просто один раз. Захария снова перевела взгляд на чайник. Кажется, там ещё оставалась вода. — Прикрывать отход, лейтенант, — очень ровно сказала капитан, — означает идти последней и держать ваши техномантские щиты. Захария моргнула. — Да, мэм. — Не лезть под купол к бомбе. — Да, капитан. Но в силу сложившихся обстоятельств магнитного щита было бы недостаточно, если бы несущие конструкции купола получили критические повреждения. Щит не рассчитан на удержание крупных обломков подобной массы. Кроме того, при нарушении внешней герметизации появилась бы угроза прямого солнечного излучения, и... Элиза несколько секунд смотрела на неё. Потом, видимо, что-то внутри капитана окончательно сдалось. — Я отправила тебя прогуляться до ангара, Захария! Захария едва заметно втянула голову в плечи. — Да, мэм. — До ангара и обратно! Прогуляться! Единственной твоей задачей было встретить гринхоупскую делегацию и довести её до Администрации! Это был самый безопасный приказ, который я могла придумать! И что в итоге?! Захария промолчала. — Ты грохнулась с высоты пары десятков метров лицом в бетон! Очень хотелось шаркнуть ногой. Захария удержалась. — Не в бетон, мэм. Элиза застыла. — Что? — Я приземлилась сверху на какого-то мужчи... Капитан застонала и закрыла лицо ладонью. — О, Тень, дай мне терпения. Захария замолчала. — Да, Захария, — глухо продолжила Элиза сквозь пальцы. — Я прочитала и эту часть доклада. Она убрала руку от лица. — Удивлена, что ASC ещё не классифицировало произошедшее как покушение на жизнь и достоинство офицера. Элиза ненадолго задумалась. — Видимо, достоинство не позволило. Ха. Захария моргнула. Потом ещё раз. Она не совсем поняла, к чему относилось последнее замечание, и решила пока не уточнять. У Элизы сегодня и без того было не самое хорошее настроение. Капитан махнула рукой. — Вам удивительно везёт, лейтенант. — Спасибо, мэм. — Это не комплимент. — Поняла, мэм. — Нет, не поняли. Элиза снова взяла стилус и несколько раз постучала им по столу. — Да. Вы, вероятно, действительно не дали куполу взлететь на воздух. Проявили инициативу. Последнее слово прозвучало так, словно означало редкое заболевание. — Инициативные офицеры, по моему опыту, могут получить за подобное две вещи. Награду или трибунал. Иногда всё комплектом и по очереди. Захария неуверенно кивнула. — Вас же даже не вызвали на допрос. Это было неожиданно. Захария подняла голову. — А должны были? — Лейтенант, вы оказались на месте террористического нападения, участвовали в перестрелке, вступили в бой с неизвестным техномантом, каким-то образом пережили всё это, после чего свалились на балкон штаба ASC. Да. Обычно после подобных происшествий людям задают вопросы. Захария осторожно сказала: — Мне казалось, они просто ещё не успели. — Успели. Капитан развернула планшет экраном к ней. Там был открыт документ с длинным номером, гербом ASC в углу и таким количеством служебных отметок, что читать его сразу расхотелось. — Официальный отчёт, представленный ASC Совету и армейскому командованию. Захария наклонилась чуть ближе. — И? — Вас там нет. Она моргнула. — Совсем? — Практически. Элиза прокрутила документ. — «Военнослужащий гарнизона, находившийся на верхнем ярусе конструкций». Капитан подняла глаза. — Ни имени. Ни звания. Даже того, что вы техномант. Захария снова посмотрела на экран. — О. — Именно. Элиза вернула планшет к себе. — Если верить этой версии событий, подразделение ASC вступило в бой с группой террористов и неизвестным техномантом, предположительно связанным с Авророй. После тяжёлого столкновения спецназ вынудил противника отступить. В процессе боевых действий противник повредил конструкции верхнего яруса, в результате чего находившийся там военнослужащий гарнизона сорвался вниз. Захария почувствовала, как под бинтом на лбу начинает становиться жарко. — Вот как. — Да. — Интересно. — Очень. На платформе происходило достаточно вещей, которые Захария в собственном докладе решила слегка… подкорректировать. Совсем немного. Так, для удобства восприятия. Например, она не стала особенно подробно останавливаться на том, почему разряд, вырубивший трёх бойцов ASC, технически вышел из её рук. И почему некоторые молнии были подозрительного красного цвета. Причин, в сущности, она и сама не знала. И почему металлический трос, находившийся совершенно не там, где следовало находиться руке Захарии, в самый удачный момент оказался именно в её руке. Предположения насчёт троса, конечно, у неё были. Она видела, как Каладот притягивает к себе предметы небрежным движением руки с другой стороны комнаты, не отвлекаясь от другого дела даже взглядом. Помнила, как Ашар-Ра, другой культист Тени, ближайший сподвижник Каладота, высоко ценящий сомнительные галлюциногенные составы и грибные эликсиры, однажды вытаскивал упавшего в узкую расщелину в каньоне песчаного страуса странствующих торговцев, просто воздев руки вверх. Страус, помнится, верещал как не в себе и Захария его очень понимала. Её собственная мать использовала эти способности постоянно и для самых разных нужд. Например, когда требовалось поднять что-то тяжелое, и рядом не был свидетелей. Когда рядом были свидетели, она, как правило, улыбалась и эти самые свидетели, если были мужчинами, бросались таскать тяжелые вещи сами. Она заставляла кисточку с лаком летать по воздуху и красить себе ногти на руках, пока сама что-то читала. Годы назад Захария считала это совершенно нормальным — будто многие люди так могут. То, что мать никогда не делала этого на людях, в её голове тогда как-то не опровергало, что происходящее совершенно нормально. Потому что тогда она и сама могла сделать что-то такое, но не осознанно — а от испуга или сильного желания. Помнится, однажды ей досталось от матери четыре часа стояния в углу за чудесным образом слетевший с верхней полки реплицированный фруктовый джем. Мать уверяла Захарию, что у неё на него будет аллергия из-за чего-то в составе, но Захария не хотела верить, и решила попробовать на практике. Мало того, что джем на вкус был противный, так ещё и аллергия действительно случилась — и эти четыре часа в углу она сосредоточенно чесалась. Таблетку мать давать ей не стала, и Захария уже не помнила, было ли это для воспитательного эффекта, или потому что их просто не нашлось в тот момент в наличии в их скудном багаже. Когда она впервые попросила мать научить её делать так же, смотря, как кисточка лака крутится в воздухе над указательным пальцем, кисточка тут же упала вниз, а мать почему-то ужасно напряглась. Захария помнила её побледневшее лицо и сжавшиеся в ниточку изящные губы даже сейчас, спустя много лет. В итоге вместо желаемого обучения швыряния всем подряд силой мысли мать начала учить её совсем другому — сдерживать все те странности, что из неё постоянно лезли при сильных эмоциях, глушить подкрадывающееся откуда-то изнутри головы вместе с болью в висках ощущение, что звуки начинают иметь цвет, а всё вокруг начинает пахнуть сладким цветочным запахом. По мнению Захарии, сдерживать себя она научилась даже слишком хорошо — у матери имелись очень убедительные методы преподавания с некоторым количеством весьма действенных угроз. Потом она попала к Каладоту, который наоборот хотел, чтобы она не сдерживалась, и упорно тренировал её, пытаясь заставить то «почувствовать поток», то поднять в воздух палку, то сделать что-то куда более пространное и непонятное вроде «постичь гармонию». По её мнению, при виде Каладота любая форма гармонии должна была с воплем выбегать из комнаты. Захария не могла точно сказать, что в итоге получилось от попыток её родителей заниматься её паранормальным образованием в совершенно странные стороны. Но неприятное ощущение того, что они оба перегнули не в ту сторону, и теперь у неё внутри что-то стоит неправильно, преследовало её до сих пор. Молнии немного исправляли ситуацию. Их она научилась делать сама, практически с нуля, не считая той давней попытки Джакора «научить ребенка плохому», как говорил Каладот, застав их в момент, когда Джакор показывал ей, как на его руке трещит казавшееся живым электричество. Молнии давались её легко. Среди самих же культистов это считалось сложным, почти высшей степенью мастерства. Наверняка именно поэтому Джакор тогда демонстрировал это так усердно перед ней — сам Каладот, так, кажется, не умел. Иначе непременно тут же бы это показал, чтобы не терять авторитет перед девятилетней девочкой. Молнии выглядели круче летающих по воздуху предметов, как ни крути. Именно поэтому то, что сейчас Захария могла копировать настоящих техномантов так, что даже сами техноманты ничего не замечали, но не могла заставить взлететь и перышко, по её мнению, было очередной подставой от мироздания. И от Каладота с матерью вместе с их учебными методами. А потом случился металлический трос, чудом влетевший ей в руку, потому что она очень этого захотела. В итоге Захария решила, что некоторые подробности происходившего после удара головой вообще было разумно считать недостоверными. Это было почти научным подходом. Захария с усилием заставила вернуться в реальность. Невнимательно слушать капитана Элизу было опасно по многим причинами. — А аврорскому техноманту, — продолжила Элиза, — согласно этому отчёту, героически противостояла штурмовая группа ASC. Захария кашлянула. — Возможно, они видели ситуацию иначе. — Безусловно. Капитан откинулась на спинку кресла. — Я удивлена только одному. Почему полковник не дописал туда, что лично победил этого техноманта в рукопашном бою, ударив его головой по лицу. Захария уставилась на неё. Элиза смотрела совершенно серьёзно. У Захарии возникло ощущение, что она не знает чего-то очень важного. — Вот как? — осторожно произнесла она. — Какая... бюрократическая несуразица, капитан. Стилус перестал стучать. Капитан Элиза очень медленно положила его на стол и посмотрела на Захарию. Захария посмотрела на неё, и слегка сместила взгляд к чайнику. — Скажите честно, лейтенант, — произнесла капитан. — Вы работаете на ASC? Захария подавилась воздухом. Несколько секунд она кашляла, прижав кулак ко рту. — Что? Правила приличия погибли первыми. Элиза даже не поморщилась. — Я вижу определённую тенденцию. — Какую ещё тенденцию? — Лейтенант. Захария выпрямилась. — Простите. Мэм. — Происходит событие, представляющее угрозу общественной безопасности. Событие, которое наши многоуважаемые офицеры безопасности по долгу службы должны были либо не допустить вообще, либо хотя бы вовремя пресечь. Капитан загнула палец. — В силу халатности, недостатка компетентности, полномочий, финансирования, солнечных бурь, неправильного расположения звёзд или иной чрезвычайно уважительной причины они этого не делают. Второй палец на руке капитана загнулся вслед первому. Захария заметила на коже бледный след от кольца, на который раньше совсем не обращала внимания. — Затем появляетесь вы. Захария нахмурилась. — Как будто случайно, — добавила Элиза. — Я действительно случайно. — И своими специфическими методами спасаете ситуацию. — Мэм... — Шахты и электросаранча. Захария закрыла рот. — Теперь купол. Элиза наклонилась вперёд. — Своими действиями вы фактически сорвали две крупные операции Сопротивления. Первую — ещё на стадии подготовки. Вторую — уже во время исполнения. Она опустила руку. — Потом ваше имя каким-то удивительным образом исчезает из официальных документов. ASC сохраняет лицо. А некоторые высокопоставленные офицеры сохраняют собственные кресла вопреки очередному доказательству того, что совершенно им не соответствуют. Захария смотрела на неё. Элиза смотрела в ответ очень пристально. Почему-то Захарии вдруг пришло в голову, что она понятия не имеет, хранит ли капитан пистолет в верхнем ящике стола. Или, как Антон, прикрепила держатель снизу, под столешницей возле правой руки. Второй вариант был удобнее. Потом возник следующий вопрос. Кто будет помогать Элизе прятать труп, если разговор внезапно пойдёт совсем плохо? Захария тряхнула головой. Мысли были идиотскими. Ей определённо следовало больше спать. — Итак, — сказала Элиза. — Что вы думаете по этому поводу, лейтенант? Честный ответ состоял в том, что Захария вообще не понимала, в какой параллельной её мозгу реальности последние пять минут существовал этот разговор. Она облизнула пересохшие губы. — Я не работаю на ASC, мэм. Элиза молчала. — Вообще… — Захария поискала слова. — Это очень личная формулировка. Одна бровь капитана слегка поднялась. — Я служу Изобилию. На данный момент я прикомандирована к гарнизону Офира и исполняю ваши распоряжения как моего непосредственного командира. До этого я выполняла распоряжения мастеров Ордена. Ни одна структура ASC не входит в прямую иерархию командования, в которой я состою, и не имеет права отдавать мне приказы в обход вас. Она сделала паузу. — И мне таких приказов никто не отдавал. Если они поступят, я вам сообщу, капитан. Элиза всё ещё молчала. Захария почувствовала себя чуть увереннее. — Что касается купола… при всём уважении, мэм, если бы он рухнул, погибло бы очень много людей. — Я в курсе. — В первую очередь я руководствовалась этим. Захария сглотнула. — Если бы я понимала, что могу предотвратить обрушение, но решила ничего не делать, потому что моё бездействие помогло бы расшатать чьё-то недостаточно компетентное кресло… мэм, это само по себе соответствовало бы основаниям для военного трибунала. Устав говорит об этом вполне однозначно. Элиза моргнула. Захария закончила: — Я уверена, вы сами не позволили бы политическим причинам заставить вас бездействовать в подобной ситуации. Несколько секунд капитан просто смотрела на неё. Как на крысу-мутанта, которая внезапно самостоятельно освоила письменность и теперь требовала библиотечный билет. — Вы прочитали устав, лейтенант. Захария кашлянула. — Да, мэм. — Удивительно. Захария не стала признаваться, что читала устав преимущественно по ночам, когда не могла уснуть. Вместо снотворного. По эффективности он превосходил большую часть лекарственных препаратов: уже на третьей странице раздела о порядке служебного документооборота сознание начинало мягко покидать тело. Иногда Захария не дотягивала даже до второй. Она снова преданно уставилась на чайник. Элиза вздохнула. — Да, лейтенант. Я думала также, как вы, почти всю свою военную карьеру. Захария посмотрела на неё. Капитан уже не сердилась. По крайней мере внешне. — Что политические причины не должны заставлять меня бездействовать, — продолжила она. — Что если можешь предотвратить беду, ты должен её предотвратить. А разбираться с последствиями, виновными и карьерными вопросами следует потом. Элиза медленно покрутила стилус между пальцами. — И я до сих пор не могу сказать, что эта позиция неправильна. Она усмехнулась без всякого веселья. — Она правильна. За окном кабинета кто-то прошёл по коридору. Послышался скрип колёс тележки, затем затих. — Только у неё есть последствия. Захария слегка переместила вес на здоровую ногу. Элиза это заметила, но ничего не сказала. — Если много лет подряд собственными силами закрывать чужие ошибки, потому что ты не можешь оставаться в стороне, когда ситуация уже возникла, происходит любопытная вещь. Она положила стилус. — Сначала ошибки маленькие. — Мэм… — Дайте мне договорить. — Да, мэм. — Один человек где-то не проверил документацию. Другой не вызвал техников. Третий не отдал приказ вовремя. Ты исправил. Никто не погиб. Все довольны. Элиза пожала плечом. — Потом то же самое происходит ещё раз. Потом ещё. Её пальцы медленно постучали по краю планшета. — И человек, который должен был однажды серьёзно ошибиться, получить по голове и больше никогда не занимать ответственных должностей, вместо этого делает карьеру. Захария молчала. — Потому что его ошибки превращаются в достижения благодаря усилиям других людей. В отчёте написано: ситуация успешно разрешена. Потерь нет. Угрозу ликвидировали. Следовательно, система работает. Капитан коротко усмехнулась. — А она не работает. На секунду Захарии стало неудобно смотреть на неё. Элиза продолжила: — И таким людям постепенно становится всё равно, сколько человек пострадает в следующий раз. Один. Два. Десять. Сотня. Несколько тысяч, как могло произойти несколько дней назад. В кабинете стало тихо. Чайник тихо щёлкнул остывающим пластиком. Захария автоматически посмотрела туда. — Мы с вами, лейтенант, — сказала Элиза, — руководствуясь совершенно благими мотивами, иногда сами того не понимая, совершаем куда большую ошибку, чем кажется. Захария медленно перевела взгляд обратно. — Спасая людей? — Спасая от последствий тех, кто должен был за них ответить. Элиза помолчала. — Я иногда думаю: если бы двадцать лет назад я позволила нескольким ситуациям закончиться так, как они должны были закончиться… Она посмотрела в сторону окна. — Может быть, недавно никто не смог бы занести бомбу под купол Офира. Просто потому, что часть людей, которые сейчас сидят на руководящих должностях, ещё тогда получила бы объективную оценку собственных способностей и карьерных перспектив. Захарии весь этот разговор решительно не нравился. Во-первых, ей всё ещё приходилось стоять. Вертикальное положение человеческого тела вообще было чрезвычайно переоценено цивилизацией. Во-вторых, морально-стратегические рассуждения никогда не входили в число её любимых занятий. В соответствующем разделе собственной головы — там, где, по всей видимости, у нормальных людей хранились морально-нравственные оценки сложных общественных ситуаций, — у Захарии обычно было либо пусто, как в продовольственных складах Рынка к вечеру пятницы, либо звенели деньги различного номинала. Элиза явно считала, что внутри её головы есть что-то ещё. Причём заметно больше, чем сама Захария когда-либо там обнаруживала. Это напоминало итоговые контрольные мастера Коннора каждые полгода. Только мастер Коннор, глядя на Захарию, обычно испытывал надежду. Элиза — скорее неуверенность. — Я понимаю, — продолжила капитан, — что в случае с куполом выбора у вас практически не было. Захария тихо выдохнула. — Масштаб возможных жертв слишком велик. Это не тот случай, где можно стоять рядом и ждать, пока виновные понесут закономерные последствия вместе с несколькими кварталами Офира. — Да, мэм. — Но я завела этот разговор не ради купола. Элиза посмотрела ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы вы вспомнили мои слова в следующий раз, когда ситуация будет меньше. Захария насторожилась. — Насколько меньше? — Например, когда речь идёт о двух людях, которые пострадают сегодня, потому что кто-то не сделал свою работу. Это прозвучит неприятно, но иногда два трупа сегодня менее катастрофичны, чем сотни через десять лет. Захария нахмурилась. — Это звучит довольно… — Цинично? — Да, мэм. — Так и есть. Элиза откинулась на спинку кресла. — Некомпетентность имеет последствия. И если постоянно отнимать у неё эти последствия, она растёт. В какой-то момент наступает ситуация, когда исправлять уже нечего. Она кивнула куда-то вверх. В сторону купола. — Или некому. Захария несколько секунд молчала. Ей всё ещё не нравился этот разговор. Очень. Но спорить было сложно. Особенно потому, что она не совсем понимала, с какой именно частью хочет спорить. Поэтому она сказала: — Я поняла, мэм. Элиза посмотрела на неё. — Нет, не поняли. Капитан пододвинула планшет к себе. — Ладно. Я слишком глубоко спустилась в философские материи. — Да, мэм. Элиза подняла глаза. — Это не было приглашением согласиться. — Простите, мэм. — Факты следующие. Она провела пальцем по экрану. — За риск собственной жизнью вы не получите ничего сверх того, что могу выделить лично я. Захария насторожилась. — То есть? — Пара отгулов. Денежная выплата. — О. — Никакой официальной благодарности. Никакой строки в личном деле. Никакой награды, которую вы получили бы при нормальном оформлении произошедшего. Захария подумала. — Деньги лучше медали. Элиза на секунду прикрыла глаза. — Иногда вы удивительно облегчаете мне работу. — Спасибо, мэм. — Это снова не комплимент. — Поняла. — И радуйтесь, что этим всё ограничилось. Вас могли несколько недель таскать по допросам. Могли попытаться повесить на вас какую-нибудь часть произошедшего вместо благодарности. Наши молодцы это умеют. Захария раньше действительно планировала этому только порадоваться. Мысль о том, что за случившееся её должны были как-то наградить, официально отметить заслуги или сделать что-то такое её как-то даже в голову не приходило, пока Элиза об этом не заговорила. Она вообще ожидала, что капитан будет на неё орать, и больше опасалась, что кто-то из ASC припомнит ей трех вырубленных её молнией спецназовцев. Теперь, когда Элиза сказала, что её могли бы наградить за недавнюю выходку при нормальном порядке вещей, неожиданно стало обидно, что её собственно, не наградят. — В ближайшее время, — продолжила Элиза, — вам вообще не следует сильно отсвечивать в казармах. — Почему? — Потому что слухи уже поползли. Это было нехорошо. — Люди захотят вас расспросить. Кто-то видел вас до нападения. Кто-то видел, как вас вынесли после. Кто-то слышал что-нибудь от ASC. Кто-то что-нибудь придумал сам. Элиза пожала плечами. — А зная вас, любым своим ответом вы сделаете положение только хуже. Захария хотела возмутиться, но подумала и передумала. — Кроме того, — продолжила капитан, — вам очевидно не следует сейчас участвовать в патрулях и боевых операциях. — Я нормально себя чувствую. Элиза посмотрела на неё. Захария как раз в этот момент неудачно переместила ногу и невольно поморщилась. — Почти нормально. — Вам нужно восстановиться. — Да, мэм. — Поэтому я подобрала для вас и ваших подчинённых практически идеальную работу на ближайший месяц. Захария сразу напряглась. Элиза заметила. — Лёгкую. Стало хуже. — Физически не тяжёлую. Совсем плохо. — По меркам большинства военнослужащих гарнизона я бы даже назвала её чрезвычайно приятной и в некотором смысле элитарной. Захария посмотрела на капитана с откровенным подозрением. — Можете считать это частью моей благодарности. Вот теперь стало окончательно понятно, что дело дрянь. Элиза открыла на планшете новый документ. — Одному из членов делегации из Гринхоупа требуется сопровождение на время пребывания в Офире. Для обеспечения безопасности. Захария молчала. В голове начало медленно оформляться нехорошее предчувствие. — Официально, — добавила Элиза. Предчувствие окрепло. — Неофициально у нашей многоуважаемой деятельницы искусства имеется удивительно много близких знакомств среди армейского генералитета. Захария на секунду прикрыла глаза. — Певице Нише понадобилась персональная охрана. Захария открыла глаза назад. — Мэм? — Старые ослы в генералитете теряют последние остатки мозга при виде достаточно длинных ног, — невозмутимо продолжила Элиза. — Поэтому если певица захотела охрану за армейский счёт — певица её получит. Захария смотрела на неё в немом ужасе. — Хотя никаких законных оснований на это у неё, разумеется, нет. По той же причине она путешествует государственным транспортом. — Мэм… — И ещё одна неприятная подробность. Захария уже знала, что дальше будет что-то очень плохое. Просто знала. — Девушка настолько впечатлилась вашими, гм, навыками обеспечения безопасности, что затребовала в охрану именно вас. Несколько секунд Захария ничего не говорила. Перед глазами почему-то возникла фотография на тумбочке в медблоке. Белые и голубые перья. Сапог. Очень много ноги. Розовый след губной помады. Она почти слышала, как где-то далеко смеётся Дейв. — Вы отказались, мэм? — с надеждой спросила Захария. — Собиралась. — Спасибо, капитан. — Не перебивайте. Надежда умерла. — Я действительно собиралась отказаться. Использовать боевого техноманта в качестве декоративного сопровождения певицы — совершенно нерациональная трата ресурсов. — Да. — Даже такого техноманта, как вы. Захария чуть нахмурилась. — Спасибо. — Но затем я немного подумала. Захария мысленно ответила «зря», и чудом сдержалась от того, чтобы это озвучить. Элиза подняла глаза. — И решила, что мне следует согласиться. Захария уставилась на неё и сложила ладони перед собой. — Мэм, я буду вести себя прилично. — Нет. — Я дочитаю устав. Уголок рта Элизы дрогнул. — Даже приложения. — Нет. — Я не буду кипятить чай в столовой техномантией. Элиза медленно подняла брови. — Вы кипятите чай в столовой техномантией? Захария замерла. Это был тактический просчёт. — Больше не буду. — Захария. — Капитан, пожалуйста. Отправьте меня патрулировать канализацию. — Вопрос решён. — Там крысы-мутанты. — Я знаю. — Большие. — Лейтенант. Это не предмет обсуждения. Захария тяжело вздохнула. Нога заболела сильнее. Голова тоже. Даже чайник потерял часть своей привлекательности. Мир был несправедлив. — Впрочем, — сказала Элиза, — не драматизируйте раньше времени. Кроме необходимости красиво стоять рядом с певицей и следить, чтобы ваши два остолопа тоже стояли красиво, у вас будет дополнительное поручение. Захария насторожилась. — Какое? — Нигде не задокументированное. Это уже звучало интереснее. — И конфиденциальное. Значительно интереснее. Элиза развернула планшет обратно к себе и на несколько секунд замолчала. — Оно поступило непосредственно от… скажем так, высокопоставленного административного руководства. Захария нахмурилась. — Насколько высокопоставленного? — Настолько, чтобы вам не требовалось знать имя. — Поняла. Капитан сцепила пальцы на столе. — Есть существенные подозрения, что певица Ниша занимается шпионажем. Захария моргнула. — О. — Нет. Элиза поморщилась. — Неправильно сформулировала. Есть практически полная уверенность, что певица Ниша занимается шпионажем. Захария снова посмотрела на неё. — А проблема?.. — В том, что никто до сих пор не понимает, для кого именно она это делает. — А. — У неё слишком много контактов. Военные. Чиновники. Торговцы. Представители других корпораций. Люди, которых вообще не должно быть в одних списках контактов друг с другом. Капитан постучала пальцем по столу. — Она продаёт информацию. Передаёт информацию. Получает информацию. Иногда, насколько можно установить, бесплатно. — Бесплатно? — Видимо, для души. — Странно. — Для шпиона — да. Элиза чуть наклонилась вперёд. — До сих пор неизвестно, кто платит ей больше остальных и кому в итоге принадлежит её настоящая лояльность. Захария задумалась. — И вы хотите, чтобы я за ней следила? — Нет. — Нет? — Следить за ней уже пробовали люди значительно опытнее вас. Это было немного обидно. — Тогда что? — Она заинтересовалась вами. Захария вспомнила фотографию. Это обстоятельство нравилось ей всё меньше. — Почему? — Вот это вы и должны выяснить. Элиза прищурилась. — Наиболее очевидный вариант — техноманты. — Орден? — Да. — Я ничего не знаю. — Отлично. Значит, случайно не выдадите ничего особенно ценного. — Спасибо, мэм. — Не за что. Капитан взяла стилус, но писать ничего не стала. — Она, вероятно, попробует получить через вас информацию об Ордене, вашей подготовке, возможностях техномантов, внутренних правилах. Возможно, попытается вас завербовать. Захария некоторое время молчала. — Что мне делать, если она попытается? — Завербоваться. — Что? Захария уставилась на капитана. Элиза спокойно добавила: — До определённой степени. — А где заканчивается определённая степень, мэм? — Там, где я скажу. Захария потёрла висок. — То есть я должна сделать вид, что согласна на неё работать? — Лучше не на неё, а с ней, лейтенант. Пока неизвестно, как именно она будет действовать. — А если она не будет меня вербовать? — Тогда будете охранять певицу месяц, получать деньги за почти полное отсутствие физической нагрузки, есть бесплатные закуски и жалеть о том, что впервые в жизни вам досталась приятная работа. — Уже жалею, мэм. — Я вижу. Элиза немного помолчала. — Ваша задача — войти в доверие. — Почему я? Капитан посмотрела на неё так, словно ответ был очевиден. — Потому что вы ей понадобились. Это лучший вариант на текущий момент, который у нас есть. Кроме того, в гарнизоне почти нет женщин вашего возраста, которых можно без лишних вопросов приставить к Нише в качестве постоянного сопровождения. Вы примерно ровесницы. Она сама выбрала вас. У вас уже был контакт. Захария насторожилась. — В любом случае, — продолжила Элиза, — у вас больше шансов установить с ней нормальные отношения. — Я сомневаюсь, мэм. — Тогда постарайтесь изображать нормальные отношения. — Мэм… — Нет, даже не так. Капитан посмотрела ей прямо в глаза. — Взаимопонимание вы изображать обязаны. Захария медленно выдохнула через нос. — Да, мэм. — И не забывать, — продолжила Элиза, — что Ниша, насколько нам известно, не просто красивая девушка, которая любит дорогую одежду, фотографироваться и собирать вокруг себя мужчин с генеральскими погонами. — А кто? — Человек, который годами передвигается между корпорациями, входит в кабинеты, куда большинство офицеров не попадёт за всю карьеру, и каким-то образом каждый раз выходит оттуда с новыми друзьями. Захария вспомнила певицу. Голубое платье. Золотой пояс. Спокойное лицо посреди стрельбы. То, как она спорила с Джадом об искусстве за несколько минут до того, как всё начало взрываться. — Поняла, мэм. — Хорошо. Элиза подняла стилус. Потом снова опустила. — И ещё кое-что, Захария. — Да? — Если она действительно попробует вас завербовать, не спешите докладывать после первого же намёка. Захария нахмурилась. — Почему? — Потому что нам не нужен намёк. Капитан чуть наклонилась вперёд. — Нам нужен человек на другом конце цепочки. Она постучала стилусом по выключенному экрану планшета. — Узнайте, кому она передаёт информацию. Кто ей платит. Чьи интересы она в итоге защищает, когда цели разных сторон начинают противоречить друг другу. Элиза ненадолго замолчала. — Вы должны узнать, для кого она поёт, лейтенант. Захария посмотрела на неё. — Когда занавес на сцене закрывается.