1 Глава — Если бы у него и Цзян Сыяо появился ребёнок...

Машина прорезала дождевую завесу и выехала на частную дорогу, укрытую густой зеленью. Приближаясь к главному дому поместья, пассажиры увидели вдоль дороги длинную колонну автомобилей, состоявшую сплошь из элитных машин, выглядевших внушительно и дорого. — У главного входа сейчас много гостевых машин. Может, заедем через боковые ворота? — задал вопрос водитель. — Не нужно, — Хэ Сюэюань отвёл взгляд. — Заезжай через задние ворота и сразу направляйся к главному дому. Сегодня юбилейный банкет старшего господина семьи Цзян. Праздник устроили прямо в поместье, и, судя по всему, большинство гостей уже прибыли. Машина свернула на более укромную подъездную дорогу, обогнула шумный парадный двор и через небольшие служебные ворота с задней стороны здания въехала внутрь. Это был проход для персонала, место, хорошо знакомое Хэ Сюэюаню. Выйдя из машины, он через кухню сразу поднялся на второй этаж банкетного зала. Отсюда открывался вид на всё помещение. Сейчас как раз никого не было. Подойдя к перилам, Хэ Сюэюань посмотрел вниз. Перед ним, словно на ладони, раскинулась ослепительно роскошная картина. По залу сновали влиятельные люди из разных областей. Те, кого обычно можно увидеть лишь в СМИ и деловой прессе, сегодня собрались вместе и оживлённо беседовали, смеясь и обсуждая дела. Сегодняшний банкет не был просто юбилеем. Сегодня приближался период дифференциации¹ Цзян Сыяо, и старый господин Цзян был намерен передать власть, воспользовавшись этим вечером, чтобы заложить основу для будущих перемен. 1 — Процесс проявления вторичного пола (альфа, бета, омега). Скорее всего, сейчас Цзян Сыяо был настолько занят, что даже не смотрел в телефон. Хэ Сюэюань уже собирался пойти искать его, как вдруг за его спиной раздался спокойный, мягкий голос: — Сюэюань? Он обернулся и увидел, что на другом конце галереи стоял отец Цзян Сыяо, Му И. На его лице, как и всегда, играла тёплая и мягкая улыбка. — Дядя… — поспешно и почтительно поздоровался Хэ Сюэюань. Му И кивнул и медленно подошёл ближе. — Почему ты стоишь здесь один? Внизу ведь так оживлённо. — Я…просто не очень привык к местам, где много людей, — тихо ответил Хэ Сюэюань. Он не лгал. Хотя Цзян Сыяо и хотел, чтобы он присутствовал на банкете вместе с ним, старший господин Цзян его недолюбливал. К тому же между ними существовала социальная дистанция, незачем было искать лишние проблемы. Му И понимающе улыбнулся и не стал расспрашивать дальше. — Хорошо. Пойдём со мной, у меня кое-что есть для тебя. Хэ Сюэюань послушно последовал за Му И, покинув банкетный зал, и вместе с ним направился к жилой вилле. Поместье семьи Цзян занимало огромную территорию. В главном доме жил старший господин, а его дети после совершеннолетия обосновались в собственных виллах. Отец-альфа Цзян Сыяо несколько лет назад погиб на войне. Му И часто был занят работой и редко бывал дома, поэтому в особняке обычно оставались только сам Хэ Сюэюань и Цзян Сыяо. Войдя в кабинет, Му И жестом предложил Хэ Сюэюаню присесть и передал ему красиво упакованную коробку. — Недавно я был в командировке и увидел эту вещь на аукционе. Подумал, что она тебе подойдёт, поэтому оставил. Хэ Сюэюань открыл коробку. Внутри оказался нефритовый амулет пинъань коу². Камень отличался превосходной прозрачностью и насыщенно переливался зелёным цветом. Это была редкая и дорогая вещь, обладающая высокой ценностью. 2 — Традиционный китайский амулет-украшение, символизирующий безопасность, гармонию и защиту. — Благодарю вас, дядя. Это слишком ценный подарок, — сказал Хэ Сюэюань в знак благодарности, закрывая коробку. Такие подарки он получал не впервые. Му И никогда не скупился на материальные знаки внимания для своего будущего члена семьи, и его заботу можно было назвать по-настоящему внимательной и предусмотрительной. Му И сел на диван напротив него и спокойно заговорил: — Я посмотрел результаты твоего недавнего обследования. Дифференциация прогнозируется примерно через полгода, верно? Как ты себя чувствуешь? Есть ли какие-нибудь необычные реакции? — Все показатели в норме, — осторожно ответил Хэ Сюэюань. — Врач сказал, что развитие проходит хорошо. Иногда я могу чувствовать совсем слабый запах феромонов³. 3 — Специфический аромат, выделяемый альфами и омегами для общения, привлечения партнёра и выражения эмоций. — Это хорошо. Значит, твои железы постепенно пробуждаются, — сказал Му И и, достав документ, пододвинул его к Хэ Сюэюаню. — Это…? — Сначала посмотри, — Му И жестом предложил ему просмотреть бумаги. — Это касается дифференциации Сыяо. Его период наступит в ближайшие дни. Совсем скоро. У Хэ Сюэюаня внутри всё похолодело. Он взял контракт и быстро пробежался глазами по тексту. Документ изобиловал профессиональными терминами, но общий смысл понять оказалось нетрудно. Поскольку Цзян Сыяо мог стать доминантным альфой, а его феромоны в период дифференциации обладали бы мощным стимулирующим эффектом, совместное пребывание в одной комнате с человеком, имеющим потенциалом доминантного омеги и чья дифференциация уже была близка, могло спровоцировать преждевременное развитие омега-желез и сократить срок ожидания периода. Однако, в документе были отдельно выделены жирным шрифтом риски. На ранней стадии дифференциации доминантного альфы, его психическое и физическое состояния крайне нестабильны: агрессия и стремление к доминированию достигают пика. Долгое пребывание вместе с омегой, обладающим слабой способностью к самозащите, создаёт тому серьёзную угрозу для физической безопасности. В конце договора требовалась личная подпись Хэ Сюэюаня — подтверждение добровольного участия в программе вспомогательной стимуляции, а также заявление о том, что он полностью осознаёт и принимает возможные риски. — Дядя, в период дифференциации его агрессия может стать крайне высокой… Он не то чтобы не доверял Цзян Сыяо. Он просто хорошо понимал особенности периода дифференциации доминантного альфы. В таком состоянии альфа почти полностью подчиняется инстинктам, и невозможно предсказать, чем это может обернуться. Улыбка на лице Му И слегка померкла, он был явно недоволен колебаниями Хэ Сюэюаня. Однако, почти сразу вернул прежнее спокойное выражение лица. — Сюэюань, ты слишком накручиваешь себя. В период дифференциации у доминантных альф действительно усиливается агрессия к представителям своего вторичного пола, потому что инстинктивно они воспринимают их как соперников. Но по отношению к красивому омеге… Он сделал паузу и посмотрел на его лицо. Лицо слишком прекрасное, яркое до невозможности, словно притягивающее взгляд. — В такие моменты инстинкты альфы сводятся к желанию пометить партнёра и соединиться с ним, к стремлению к размножению. Врач сказал, что изоляция должна длиться три–пять суток, чтобы феромоны полностью смешались. Это самый благоприятный шанс. Шанс? Какой ещё шанс? Сначала Хэ Сюэюань не понял намёка. И лишь когда Му И многозначительно посмотрел на его живот, он осознал, на что тот намекает. — Вы имеете в виду…? Смысл слов Му И заключался в том, чтобы использовать несколько дней вынужденной изоляции и добиться того, чтобы он… забеременел от Цзян Сыяо. Хэ Сюэюань застыл. Ещё тогда, когда его привезли в семью Цзян, он понимал, что не сможет избежать подобного развития событий, но не думал, что всё произойдёт настолько быстро. Увидев его состояние, Му И тяжело вздохнул. Он поднялся, подошёл к Хэ Сюэюаню, положив руку на его хрупкое плечо, и заговорил более мягким голосом: — Сюэюань, я говорю это не для того, чтобы давить на тебя. Я действительно думаю о твоём будущем. Ты ведь только что видел, кто сегодня здесь собрался, правда? И ты понимаешь, что этим хочет сказать старший господин. Ты такой умный, неужели не понимаешь? Хэ Сюэюань сидел, словно окаменевший. В его голове всплывали образы ярких омег-гостей, собравшихся внизу. Особенно того юного господина из семьи генерала, к которому, по слухам, благоволил сам старший господин Цзян. — Старший господин уже подбирает для Сыяо супруга подходящего статуса. Его происхождение и внешность на высоте. Говорят, есть высокая вероятность, что он станет доминантным омегой. Если он завершит дифференциацию раньше тебя… как ты думаешь, позволят ли тебе и дальше оставаться рядом с Сыяо? — Дядя… — хрипло произнёс Хэ Сюэюань. — Дядя тебя любит. Ты такой красивый, послушный. Все эти годы я наблюдал, как ты рос, и давно считаю тебя своим ребёнком. Поэтому я хочу помочь тебе, указать верный путь. Если ты сможешь воспользоваться днями дифференциации Сыяо и зачать ребёнка… — он на мгновение замолчал, затем продолжил. — Если у тебя будет ребёнок с кровью семьи Цзян, если появится ожидаемый наследник, будущий доминантный альфа, даже старшему господину придётся серьёзнее взвешивать свои решения. Тогда твоё положение станет по-настоящему прочным. Всё это ради твоего же блага. Ты понимаешь? В комнате повисла недолгая, но тяжёлая тишина. Опустив голову, Хэ Сюэюань тихо произнёс: — Я… мне нужно немного подумать. Му И молча кивнул. — Когда решишься, я сам свяжусь со школой и оформлю тебе академический отпуск. После рождения ребёнка ты сможешь спокойно вернуться к учёбе. Во время разговора Му И снова отвлекся на звонок, похоже, что-то по работе, и затем поспешно покинул комнату. Хэ Сюэюань взглянул на часы. Банкет, вероятно, всё ещё продолжался. Цзян Сыяо с его положением не избежать бесконечных тостов и светских разговоров. Подавив хаотичные мысли в груди, Хэ Сюэюань поднялся и направился на кухню виллы. Кухня была полностью оборудована, но пользовались ею редко. Он уверенно достал нужные ингредиенты и начал варить суп от похмелья. В небольшом глиняном горшочке тихо булькал отвар, над поверхностью поднимался пар. Лёгкая горечь лекарственных трав смешивалась с едва заметной сладостью сахарного кандиса⁴. Стоя у плиты, Хэ Сюэюань рассеянно смотрел на огонь. Даже сюда доносилась музыка из банкетного зала. 4 — Леденцовый сахар, кристаллизованный сахар, получаемый путём охлаждения сахарного сиропа. В китайской кухне часто используется для придания блеска блюдам, приготовления супов, чая и в народной медицине. Когда отвар был готов, он процедил его, перелил в термос и отнёс в гостиную, поставив на журнальный столик. Дел больше не осталось. Хэ Сюэюань свернулся калачиком на диване, обнимая подушку и принимая решение дождаться возвращения Цзян Сыяо. Поместье было огромным. Музыка из главного дома едва слышно доносилась сюда, но сейчас это лишь сильнее подчёркивало пустоту и тишину виллы. Даже прожив здесь семь лет, он всё ещё часто чувствовал: место прекрасное, но ему неизменно не хватает тепла. Возможно…если у него будет ребёнок, всё станет иначе. Не тот «козырь», о котором говорил Му И, не инструмент для укрепления положения, а просто его и Цзян Сыяо ребёнок. Он был сиротой. После трагедии семилетней давности у него не осталось родных по крови. Семья Цзян дала ему защиту и обеспечила комфортную жизнь… Но можно ли было это место назвать его домом? Старший господин Цзян никогда его не признавал. Остальные члены семьи были внешне вежливы и держали дистанцию, но за этой вежливостью скрывалось постоянное противостояние. Он понимал, что у Му И и молодого господина тоже были свои скрытые намерения. Молодой господин Сыяо был обязан нести ответственность перед семьёй. Если он хочет прочно удержать своё положение, его брак должен учитывать множество факторов. Насколько далеко они смогут зайти, полагаясь лишь на чувства? Но если появится ребёнок… Хэ Сюэюань опустил глаза и сам того не заметил, как крепче сжал подушку в руках. Это будет человек, по-настоящему связанный с ним кровью, часть его самого и часть Сыяо. Жизнь, которую они создадут вместе. Он будет очень любить этого ребёнка. Молодой господин… Наверное, тоже станет хорошим отцом. Пусть на вид он кажется несерьёзным, но у семьи Цзян огромные ресурсы, их ребёнок будет под надёжной защитой и вырастет в любви. Если появится ребёнок, возможно, это место по-настоящему станет домом, местом, которое будет принадлежать им троим. Такая жизнь, должно быть, будет очень счастливой… За окном сменилась музыка из банкетного зала. Плавная мелодия струнных инструментов сплелась с тихим шорохом дождя и зазвучала так, будто происходящее вокруг стало немного нереальным. Хэ Сюэюань выпрямился. Больше не колеблясь, он взял ручку и поставил свою подпись в контракте.