13 глава — Попробовать сбежать.

В последующие несколько дней после возвращения в доме семьи Цзян всё выглядело так, будто ничего и не случилось. Свадьба на море была настолько простой, что даже осведомлённая прислуга, немного посплетничав о ней, вскоре перестала считать её чем-то значимым. Если задуматься, это было неудивительно: на свадьбе даже не было настоящего свадебного банкета. Церемония закончилась, и все просто разошлись по домам. Слишком уж всё было сделано формально. Му И по-прежнему пропадал с утра до ночи на работе, занимаясь делами компании. У Цзян Сыяо тоже каждая минута была расписана, порой его не было дома по несколько дней. В огромном особняке нередко оставался один лишь Хэ Сюэюань. Чем ближе был день операции, тем сильнее становилась его внутренняя тревога. Хэ Сюэюань не отрицал, что семья Цзян сделала для него многое. Но в тот день Цзян Сыяо выразился предельно ясно: даже если Хэ Сюэюань отдаст ему свою единственную железу, любви он всё равно не получит. Цзян Сыяо не станет притворяться. Показав своё истинное лицо, он примет железу и продолжит жить как избранный, а затем женится на действительно подходящем человеке. Возможно, это будет омега из семьи Ци, а может — кто-то из другой, более привилегированной семьи. Но это точно не будет Хэ Сюэюань — никчёмный человек, потерявший свою железу. К тому времени и без того слабое тело Хэ Сюэюаня, лишившись последней надежды на любовь, скорее всего, не выдержит. Он умрёт. Возможно… Единственный выход — это попробовать уехать отсюда. В тот день днём стояла мягкая солнечная погода, и Хэ Сюэюань поливал цветы в саду, держа в руках лейку. Космеи уже расцвели, образовав плотные пучки. Он стоял у клумбы, но лейка в его руках долго не двигалась: взгляд был устремлён к величественному зданию вдали. Это был главный дом — резиденция старшего господина Цзян и центр власти семьи Цзян. Хэ Сюэюань прожил здесь семь лет, ни разу не побывав внутри, это правило установили сразу, когда он только попал в семью Цзян. Глядя на главный дом, Хэ Сюэюань невольно вспомнил прошлое. Тогда он только пришёл в семью. Он был ещё маленьким и ничего не понимал, знал лишь, что нужно хорошо себя проявлять и не давать новым родственникам повод невзлюбить его. Поэтому он старался помогать во всём, чтобы хоть немного быть полезным. Однажды, помогая переносить вещи, он нечаянно уронил небольшую вещь возле главного дома. Подбежав, чтобы поднять её, Хэ Сюэюань едва успел наклониться, как раздался строгий, резкий голос: — Кто позволил тебе сюда прийти? Хэ Сюэюань поднял голову и увидел неподалёку строгого мужчину средних лет. Его взгляд был проницательным и острым. Сразу было видно, что он долгие годы вращается в мире бизнеса. Даже при виде ребёнка, он не смягчился ни на каплю. Это был старший господин Цзян. Хэ Сюэюань так испугался, что у него подкосились ноги. Держа вещь в руках, он хотел сбежать, но его окликнули. Хэ Сюэюань мог только остановиться, опустив голову, всё его тело била дрожь. Старший господин Цзян подошёл, осматривая его с головы до ног, словно глядя на грязь: — Ты и есть тот, кого Цзян Чжэн привёл из бедного района? Хэ Сюэюань не осмеливался ответить. Старший господин Цзян нахмурился: — Говори! Ты что, глухой? Хэ Сюэюань медленно кивнул. Теперь отвращение на лице старшего господина стало очевидным: — Люди из бедного района ничтожны. Попав в семью Цзян, ты способен испортить судьбу и принести несчастья. После этого он повернулся к дворецкому и холодно произнёс: — Немедленно выведите этого ребёнка. Семья Цзян не может допустить, чтобы в доме находилась такая порочная кровь. Хэ Сюэюань замер на месте. Он ещё не до конца понимал, что имел в виду старший господин Цзян насчёт судьбы и удачи, но одно было ясно: он оскорбил самого почтенного старшего в семье и теперь рисковал быть выгнаным. Позже поспешил приехать Му И. Узнав о словах старшего господина Цзяна, он слегка изменился в лице. Казалось, он что-то обдумывал и взвешивал. Лишь с возвращением Цзян Чжэн, ситуация начала меняться. — Папа. — Как ты ещё смеешь называть меня папой? — старший господин Цзян так разозлился, что его голос задрожал. — Зачем ты привёл сюда эту дрянь? Когда дом семьи Цзян превратился в приют? — Он ребёнок, к тому же маленький омега, только что потерявший родителей. Он не смог бы выжить в бедном районе. — Выживет он или нет, какое это имеет отношение к семье Цзян? — Я привёл его сюда, значит, должен нести за него ответственность. Отец и сын стояли друг напротив друга. В конце концов старший господин Цзян отступил, но не потому, что был убеждён, а потому, что не смог перебороть собственного сына. Цзян Чжэн с детства не следовал его планам: обладая столь ценной кровью доминантного альфы, он отказывался наследовать семейное дело и настаивал на службе в армии. Старший господин Цзян был бессилен, заранее возлагая свои надежды на старшего внука. Под давлением твёрдой позиции Цзян Чжэна старший господин Цзян с трудом согласился принять ребёнка, но строго запретил ему приближаться к главному дому, опасаясь, что тот принесёт ему беды. Хэ Сюэюаню даже нельзя было появляться на семейных банкетах, он не имел права сидеть за одним столом с другими членами семьи Цзян. То, что его не выгнали сразу, уже считалось наилучшим исходом. Хэ Сюэюань был этим доволен, понимал своё место и благодарил Цзян Чжэна за заботу. В семье Цзян Цзян Чжэн действительно был особенной фигурой. Он никогда не стыдился осуждать методы богатых семей, направленные на борьбу за власть и выгоду, и предпочитал держаться подальше от этой мутной воды. Несмотря на высокий статус, он никогда не презирал людей из бедного района. Более того, каждый раз, отправляясь на задание, он обеспечивал их припасами, действительно выполняя свой долг до самого конца. Даже в последние минуты жизни он не забыл поручить Му И заботу о Хэ Сюэюане. Если бы дядя Цзян был жив, что он бы сделал? Возможно… Всё равно ничего бы не изменилось. В мелочах дядя Цзян действительно оставался беспристрастным. Но когда речь шла о будущем собственного сына, всем было ясно, что бы он выбрал. Хэ Сюэюань вынужден был признать: он очень завидовал Цзян Сыяо. Его обеспеченное происхождение было само собой разумеющимся, но самое главное — у него была любящая семья, которая всегда его поддерживала: налаживала связи, чтобы уладить конфликты, помогала в борьбе за место наследника и даже в случае дифференциации в бету, находила способ его спасти. А у Хэ Сюэюаня не было ничего, и поэтому он был вынужден подчиняться. Именно в тот момент, когда Хэ Сюэюань был погружён в мысли, он случайно заметил в траве у края сада стопку документов. Неужели кто-то по невнимательности оставил их здесь? Хэ Сюэюань не стал долго раздумывать, беря их в руки. Однако, увидев надпись сверху, он застыл от изумления. То, что эти документы оказались здесь… Вряд ли было случайностью. Подобрав их, он отошёл в тень, в более укромное место под деревом, и раскрыл папку, начиная внимательно читать. Скорее всего, документ принадлежал Му И, это был отчёт об операции по пересадке железы. Вероятно, его оставили для изучения, чтобы операция для него и Цзян Сыяо прошла успешнее. В начале документа подробно описывались различные предоперационные меры. Большую их часть Му И уже объяснял ему ранее, но некоторые моменты… Он не упоминал. Впрочем, это было не так уж важно: раз уж они решились на пересадку железы, вероятность благополучного исхода и без того оставалась крайне низкой. Если омега-реципиент был помечен альфа-донором или альфа-реципиент помечал омегу-донора, между ними возникал более глубокая связь, их железы уже объединялись через феромоны, и в ближайшее время пересадка становилась невозможной. У бет обычно не было таких проблем, ведь их железы и так находились в атрофированном состоянии, что действительно избавляло от многих сложностей. Однако и здесь бывали исключения… Доминатные альфы были способны успешно пометить бету. Не то что бета, даже обычный альфа мог получить метку. Помеченный альфа впадал в состояние, напоминающее период гона, а бета из-за отсутствия альфа-гормонов, скорее всего, переживал состояние, схожее с течкой омеги. Прочитав это, Хэ Сюэюань невольно пришёл в ужас. Он пролистал дальше и увидел, что этот «короткий срок» течки вовсе не был коротким: чем доминатнее альфы, тем дольше сохранялась метка. Для исчезновения метки от обычного альфы требовалось не менее трёх месяцев, а от доминантных альф ещё больше времени. Если же попытаться провести пересадку насильно, в организмах обоих человек возникли бы серьёзные реакции отторжения, и операцию провести было бы невозможно. Поскольку последствия были настолько серьёзными, даже при малой вероятности их всё равно отметили в документе. То есть, если Хэ Сюэюань будет действовать согласно написанному… Он сможет выиграть для себя как минимум три месяца. Прочитав о том, что у бет может возникнуть состояние, похожее на течку омеги, Хэ Сюэюань ощутил в душе странное чувство. Молодой господин, хоть и ведёт себя высокомерно и непоколебимо, на самом деле обычный бета, в его теле нет альфа-гормонов. Если его пометят… Разве он тоже станет похож на омегу? Хэ Сюэюань давно знал Цзян Сыяо и никогда не думал о нём иначе, чем как об альфе, не говоря уже о том, чтобы рассматривать его как омегу. Чем больше Хэ Сюэюань размышлял об этом, тем сильнее ощущал, что что-то не так. Он был даже слегка удивлён собственным мыслям. Неужели это из-за того, что он стал альфой? От этой мысли его охватила тревога. Этот документ неожиданно дал ему новое направление. Хэ Сюэюань уже начал колебаться, но большим вопросом оставалось для него то, что операционная наверняка будет тщательно охраняться. Удастся ли ему осуществить задуманное? *** Очень скоро настал день операции. Му И лично повёз Хэ Сюэюаня в больницу. Тот уже не проявлял никаких эмоций. Он переоделся в больничную одежду, лёг на кровать и, опустив голову, уставился в телефон. Му И стоял в коридоре, время от времени поглядывая на часы и хмуря брови. Цзян Сыяо всё ещё не пришёл. С назначенного времени операции прошло уже пятнадцать минут. Хэ Сюэюань повернул голову, замечая явное беспокойство на лице Му И. Неожиданно ему стало смешно: они так спешат заполучить его железу, а тот, кому она действительно нужна, даже не может прийти вовремя. Прошло ещё несколько минут, и только тогда из коридора донеслись поспешные шаги. Цзян Сыяо явно бежал: его волосы были слегка растрёпаны, а дыхание сбито. Он даже не успел переодеться и всё ещё был в повседневной одежде. Му И подошёл к нему, тихо задавая вопрос: — Почему так поздно? — Ци Янь неожиданно вызвал меня, пришлось задержаться, — ответил Цзян Сыяо, поджав губы. Ци Янь… Тот самый омега, с которым у него должен был быть брак по контракту? Выражение лица Му И слегка смягчилось. Он ничего не сказал, только похлопал его по плечу: — Иди переоденься. Цзян Сыяо кивнул, и его взгляд скользнул по Хэ Сюэюаню, лежащему на каталке. Хэ Сюэюань заметил, как в его глазах на мгновение мелькнула неуверенность. Затем Цзян Сыяо отвёл глаза и быстрым шагом направился в раздевалку. Хэ Сюэюань тоже отвернулся и уставился в потолок. Му И подошёл к каталке, наклонился и мягко произнёс: — Не волнуйся, Сюэюань. Я пригласил лучшую медицинскую команду ведущих специалистов по пересадке желез. Операция пройдёт успешно: ты просто уснёшь, и всё будет хорошо. Но если считать это всего лишь сном… Разве после пробуждения всё не изменится? Хэ Сюэюань опустил взгляд: — Я знаю. — Мхм, свадьба уже состоялась, о чём ещё переживать? Услышав слова Му И, Хэ Сюэюань на мгновение сверкнул глазами. Только что, разговаривая с Цзян Сыяо, Му И даже не постеснялся присутствия Хэ Сюэюаня и прямо назвал имя Ци Яня, совершенно не воспринимая альфу всерьёз. Все эти дни Хэ Сюэюань замечал, что Цзян Сыяо возвращается всё позже, а запах персиковых феромонов на нём становился всё сильнее. Даже если его пытались скрыть, он всё равно оставался и вызывал отвращение. Какой смысл в этой фиктивной свадьбе? Цзян Сыяо совсем его не любил. Как только он успешно получит его железу, первым делом устроит настоящую помолвку с Ци Янем. И это не будет выглядеть как что-то, сделанное лишь для того, чтобы его успокоить, как тогда, когда даже гостей пришлось набирать для вида. Союз Цзян Сыяо и Ци Яня радовал всех, а Му И, полностью преданный интересам Цзян Сыяо, наверняка подготовит помолвку, которая произведёт впечатление. Стоило только подумать об этом, как Хэ Сюэюаню стало трудно дышать. — Хорошо, Сыяо в другой палате. Скорее всего, ты пойдёшь в операционную первым. Я буду ждать вас снаружи. Не переживай, операция скоро закончится. Хэ Сюэюань кивнул. Му И ещё раз поправил край одеяла и только после этого вышел. Заметив это, Хэ Сюэюань снова опустил взгляд на телефон, проверяя уведомления, но сообщение, которое он ожидал, всё никак не приходило. Нельзя сказать, что Хэ Сюэюань совсем не нервничал, но тревога была вызвана вовсе не операцией, а планами на будущее. Долго обдумывая, он в итоге всё же решил кое-что попробовать. Он хотел вернуть долг семье Цзян другим способом, а не позволять использовать себя, отбирая его единственную ценность. С десяти лет, когда его усыновила семья Цзян, его жизнь была заранее определена: лучшим исходом считалась успешно дифференциация в доминантного омегу, свадьба с Цзян Сыяо, рождение ему ребёнка, укрепление своего положения и долгие годы жизни с семьёй. В худшем случае он оказался бы недостоин выйти замуж за Цзян Сыяо, и тогда Му И использовал бы его как инструмент для брачного союза, выдав за другого альфу ради дополнительной выгоды для семьи Цзян. Иных возможностей он даже не рассматривал. Но раз всё зашло так далеко, возможно, ему стоило бы попытаться найти другой путь… Если всё получится, у него появится шанс на иную жизнь. Но если план провалится… Его ждёт участь куда страшнее, чем просто потеря железы. Через некоторое время человек, с которым он договорился, вышел на связь. Когда всё было окончательно улажено, Хэ Сюэюань спокойно направился в операционную.