14 глава — Он и правда поставил метку Цзян Сыяо.

К этому времени уже наступил вечер, за окном стемнело. Операционная была очень большой и представляла собой целый комплекс процедур: сначала во внешнем помещении пациента подготавливали, а затем его перемещали во внутреннее помещение для проведения основной операции. Медицинский персонал начал предоперационную подготовку. Оперирующий врач, держа шприц, подошёл к Хэ Сюэюаню. — Донорской стороне сначала нужно ввести стимулятор, чтобы железы находились в состоянии наивысшей активности, — объяснил врач. — Возможно, вы почувствуете небольшой дискомфорт. Хэ Сюэюань слегка кивнул, после чего врач приступил ко введению инъекции. Как и в предыдущие два раза, сразу после укола Хэ Сюэюань почувствовал, как его накрыла волна трудноописуемого жжения, в мгновение ока распространившееся по всему телу. Это ощущение было уже знакомым, но по сравнению с предыдущими случаями оно стало ещё более сильным, полностью превышая предел его выносливости. В конце концов прошло уже немало времени: железы Хэ Сюэюаня отличались от состояния до дифференциации, они полностью развились, поэтому и ощущение стало особенно неконтролируемым. Впрочем… Это как раз совпадало с тем, что он планировал. Хэ Сюэюань полулежал на краю кровати, с трудом сдерживая дискомфорт. Врач настраивал прибор и прикреплял его к железам альфы, внимательно глядя на экран и записывая данные, при этом он тихо переговаривался с ассистентом рядом. — Похоже, активность желёз неплохая, степень совместимости определённо будет высокой Ассистент выглядел очень молодо. Услышав это, он невольно ещё раз бросил короткий взгляд на Хэ Сюэюаня. Помимо восхищения его внешностью, на лице ассистента промелькнула и тень жалости. Как врачи, они прекрасно понимали, насколько были важны железы для человека. Трансплантация от живого донора, по своей сути, противоречила законам человеческой морали, но в высшем обществе подобные вещи вовсе не являлись редкостью. В обмен на богатство и власть люди определённого круга могли позволить себе всё, даже изменить уже предопределённый вторичный пол. Страдал лишь донор, на вид он был ещё таким молодым. Хоть он и дифференцировался в самый доминантный вторичный пол, всё равно был вынужден склониться перед чужими преимуществами. Такие вещи действительно вызывали сожаление, но врачи всего лишь выполняли свою работу за деньги. Не говоря уже о них, во всей империи вряд ли мог бы найтись кто-то, кто осмелился бы противостоять семье Цзян. Хэ Сюэюань, сдерживая накатывающие волнами приливы жара, вместе с врачом завершил первое обследование. Между первым и вторым обследованием требовался промежуток времени, и именно в этот момент в помещение вошёл Цзян Сыяо. Он уже переоделся в больничную одежду; медицинский персонал проводил его, усадив в стороне. Хэ Сюэюань заметил, что у него был закатан один рукав, судя по всему, ему тоже недавно ввели препараты стимулирующего типа. Хэ Сюэюань отметил, что в области его шеи слегка проступила припухлость. Врач ещё раз повторил для них обоих основные меры предосторожности. Их все Хэ Сюэюань уже успел прочесть в документе. Цзян Сыяо, вероятно, их не знал, да и не особо интересовался: он, похоже, вовсе не вслушивался в слова врача, лишь время от времени кивая, точно так же, как в тот день в изоляторе. Хэ Сюэюань отвёл взгляд, чувствуя, как внутри него усиливается ощущение абсурдности: они вот-вот заберут его железу. Он вскоре потеряет всё. Эта сцена невольно заставила его вспомнить момент, когда он впервые увидел Цзян Сыяо. Тогда его только привёл Цзян Чжэн в семью Цзян. Цзян Чжэн был сильно занят и, едва вернувшись домой, сразу передал его Му И. Хэ Сюэюань на тот момент выглядел действительно жалко. Му И, несмотря на множество собственных соображений, всё же принял его, переодел и затем сообщил, что собирается показать ему его будущего мужа. Слово «муж» для десятилетнего ребёнка звучало непривычно. Услышав это, Хэ Сюэюань лишь почувствовал напряжение, не зная и теряясь в догадках, каким окажется альфа, с которым ему предстоит прожить всю жизнь. Он, следуя за Му И, прошёл через огромное поместье и оказался у участка леса на заднем склоне холма. Ещё издалека он заметил юношу, стоящего к ним спиной. Вокруг больше никого не было, должно быть, это и был его будущий муж. Му И сказал, что он всего на год старше его, но на вид он казался значительно старше: очень высокий, одетый во всё чёрное. В его в руках находилось ружьё, а сосредоточенный взгляд был устремлён вперёд. Хэ Сюэюань, проследив за его глазами, посмотрел туда же и мгновенно застыл. Оказывается, напротив юноши… Находился волк. Это был крупный серый зверь: шерсть стояла дыбом, он оскалил зубы, скуля, одна его лапа, похоже, была ранена, из-за чего он стоял не совсем устойчиво. Но его зрачки так же были направлены на юношу. — Это волк, которого Сыяо вырастил с детства, — тихо сказал Му И. Хэ Сюэюань на мгновение опешил. Он думал, что это обычная охота богатого молодого господина. Если это волк, выращенный с детства, то почему… Он не успел додумать, как раздался выстрел. В области шеи волка вспыхнул кровавый туман: алая кровь брызнула наружу, окропляя листья и землю вокруг. Волк дёрнулся пару раз и затем с глухим ударом рухнул на землю. Хэ Сюэюань отшатнулся, на его лице мгновенно проступила бледность. Эта сцена была слишком кровавой, но куда сильнее его напугало то, что юноша, опустив ружьё… Не проявил ни единой эмоции. Он выглядел так, словно в нём не было никаких чувств, спокойно глядя на тело, всё ещё содрогающееся в судорогах. — Это потому, что он укусил и ранил человека, — тихо продолжил Му И. — Поэтому его пришлось устранить. Хэ Сюэюань на мгновение потерял дар речи. Если причина в этом, он мог это понять. Но это ведь волк, которого его жених растил с детства, разве за столько лет не могло возникнуть ни малейшей привязанности? И всё же он собственноручно убил его, не проявив ни тени колебаний. Разве это не слишком… Му И заметил его испуг и мягко похлопал его по плечу: — Не переживай. Волк — не человек. Сыяо с тобой так никогда не поступит. Тогда первое впечатление Хэ Сюэюаня о Цзян Сыяо было таким: к нему трудно подступиться. Однако, возможно, из-за жалкого вида самого Хэ Сюэюаня, Цзян Сыяо не был с ним холоден, и их первая встреча прошла вполне спокойно. Со временем, когда они стали ближе, Хэ Сюэюань понял, что, если подстраиваться под характер молодого господина, с ним вполне можно ладить. Постепенно он забыл о том случае, тем более что связать это с какими-то другими ситуациями было непросто, и он никогда не думал об этом в таком ключе. С тех пор минуло семь лет. Лёжа на операционном столе, Хэ Сюэюань внезапно осознал: на самом деле между ним и тем волком не было никакой принципиальной разницы. Что значат многолетние чувства для Цзян Сыяо? Тот волк тоже был выращен им с детства: он сам кормил его, тренировал, наблюдая, как из пушистого детёныша тот превращается в сильного и грозного зверя. Но когда волк укусил человека и его пришлось устранить, Цзян Сыяо без колебаний нажал на курок. Тогда он уже был готов к такому решению. А сейчас тем более. Как и в случае с волком, семья Цзян растила Хэ Сюэюаня с семи лет, обеспечивала едой и одеждой, оплачивала учёбу, заставив поверить, что это место станет домом. Но, когда его железы стали тем, что нужно Цзян Сыяо, Хэ Сюэюаня тоже последовало устранить. Альфа бросил взгляд на сидящего напротив Цзян Сыяо и слегка сдвинулся, устроившись так, чтобы при желании можно было дотянуться до него одной рукой. Врач прочистил горло и перешёл к заключительным пояснениям: — Сейчас будет проведена анестезия. Операция по трансплантации желёз требует высокой точности и займёт около пяти часов. Вам нужно лишь заснуть, а когда вы проснётесь, всё уже будет позади. Да… На этом всё закончится. Хэ Сюэюань наблюдал, как анестезиолог с шприцем подошёл ближе. В тот момент, когда тот наклонился, чтобы начать процедуру… Вся комната внезапно погрузилась во тьму. — Что происходит? — Отключили свет? — Резервное питание! Быстро запустите резервное питание! В операционной воцарился хаос, и сердце Хэ Сюэюаня тут же бешено заколотилось. То, что он собирался сделать дальше, наверняка создаст немало проблем, но если он хочет выбраться, у него просто нет другого выхода, кроме как идти на крайние меры. Его рука в темноте шарила вокруг, нащупывая предметы и сдвигая их в стороны. Сначала он загородил дверь, ещё больше усугубив хаос в операционной. Затем опрокинул стойку с медикаментами: стеклянные флаконы разлетелись вдребезги, жидкость растеклась по полу, лекарства смешались, мгновенно наполняя воздух тошнотворным запахом. Хэ Сюэюань специально это предусмотрел, он знал, что состав препаратов на этой стойке был крайне сложным: при смешении они могли дать сильный разъедающий эффект. — Если эти лекарства смешаются, могут начаться проблемы… Похоже, там ещё и провода загорелись… — Когда успели заблокировать дверь? Быстро сюда, нужно убрать вещи… Под испуганные крики медперсонала Хэ Сюэюань, полагаясь на память, рванул в нужном направлении. Он потянулся к краю кровати, нащупывая тёплое тело. Рука Хэ Сюэюаня наугад скользнула по нему. Это действительно был Цзян Сыяо. Не раздумывая ни секунды, Хэ Сюэюань прижал его к матрасу и, не давая опомниться, сразу же укусил за шею сзади. — …А. Цзян Сыяо, которого внезапно повалили и укусили, на мгновение застыл в растерянности. Внезапные нештатные ситуации в операционной были в пределах ожидаемого, но, ощутив резкую боль в загривке, он на секунду не смог понять, что происходит. Это… Его что, пометили? Невероятно. Такое было просто немыслимо. В нём вспыхнул гнев, и Цзян Сыяо попытался оттолкнуть навалившегося на него человека. Однако тот не сдвинулся ни на миллиметр, лишь усиливая давление. Сначала Цзян Сыяо решил, что это мог бы быть какой-то слишком смелый медработник. В конце концов, он столько лет провёл рядом с Хэ Сюэюанем, хорошо знал его характер и то, что он ни за что не стал бы творить подобное. Но, уловив феромоны Хэ Сюэюаня, Цзян Сыяо наконец понял… Неожиданно, но это действительно был его всегда послушный «приёмный супруг», который сейчас его помечал. Цзян Сыяо не верил, что Хэ Сюэюань способен на такое в здравом сознании, и предположил, что это лишь потеря контроля из-за стимулятора, поэтому попытался вырваться. Однако его сопротивление оказалось полностью подавлено, выглядя ничтожным. Именно это ещё сильнее его потрясло. — Хэ Сюэюань? — в голосе Цзян Сыяо звучала трудно сдерживаемая ярость. — Ты с ума сошёл? Очнись! Хэ Сюэюань проигнорировал его. С детства его растили как омегу, поэтому он совершенно не знал, как правильно помечать другого человека. К счастью, альфа-инстинкты не требовали обучения. Стоило ему прокусить кожу, как феромоны сами хлынули в атрофированную бета-железу, и сопротивление Цзян Сыяо стало ещё более яростным. Хэ Сюэюань продолжал непрерывно вводить феромоны, опасаясь, что метка окажется недостаточно глубокой и всё окажется напрасным. Ему приходилось постоянно усиливать воздействие. Но по мере того как в железу проникало всё больше феромонов, сопротивление Цзян Сыяо слабело, его тело начал бить озноб, который затем вовсе перешёл в неконтролируемую дрожь. Если бы его укусил обычный альфа, это ещё можно было бы пережить, но его пометил доминантный альфа. Атрофированная железа просто не выдерживала такого воздействия, и Цзян Сыяо чувствовал, как силы покидают его тело. Даже говорить становилось трудно. Хэ Сюэюань наконец разжал зубы. В темноте он не мог разглядеть лицо Цзян Сыяо, но чувствовал, как колотит лежащее под ним тело. Метка успешно поставлена… Он действительно поставил метку Цзян Сыяо. Хэ Сюэюань приподнялся и в темноте впервые посмотрел на Цзян Сыяо сверху вниз. Раньше он считал Цзян Сыяо абсолютно сильным и непререкаемым, но теперь понял: тот всего лишь обычный бета. Он может сопротивляться, может дрожать… Но перед подавлением альфы у него не остаётся сил дать отпор. Сам процесс метки на деле занял совсем немного времени, но из-за сильного шока он показался необычайно долгим. Хэ Сюэюань понимал, что времени мало. Не успев даже до конца осмыслить произошедшее, он наощупь добрался до окна, настежь распахивая его. Холодный ветер ворвался внутрь, но состояние альфы так и не пришло в норму. Его план изначально был довольно неуклюжим и рискованным. К счастью, за эти годы он вёл себя достаточно покорно, поэтому они автоматически решили, что он не станет сопротивляться, и не приняли дополнительных мер предосторожности. Самостоятельно поставив метку Цзян Сыяо, Хэ Сюэюань сделал рискованный шаг. Теперь пути назад не было. Ему оставалось лишь заставить себя идти до конца. Увидев, что устроенный им кратковременный хаос начал утихать, Хэ Сюэюань больше не колебался, сразу выпрыгивая из окна.