17 Глава — Тебе стоит чётко понимать, кто ты такой.

— Извини, был занят работой и не успел составить тебе компанию, — с лёгким чувством вины произнёс Цзян Сыяо. Шэнь Цзиньюнь, оказавшись в его объятиях, на мгновение застыл, а затем мягко ответил: — Ничего страшного. Ты уже закончил работу? — Пока что разобрался с самыми необходимыми дела. В ближайшие пару дней смогу уделить тебе больше времени. — Всё-таки работа важнее всего, а мне и на острове вполне неплохо живётся. Говоря это, Шэнь Цзиньюнь слегка отодвинулся в сторону, чтобы показать Цзян Сыяо только что законченный рисунок: — Как тебе? — Я не очень разбираюсь в этом, но ты действительно красиво рисуешь. — Да это просто так, от нечего делать, — с лёгкой улыбкой сказал Шэнь Цзиньюнь. Цзян Сыяо, опустив голову, поправил ему воротник. Солнечный свет из окна падал на пару. Они оба выглядели очень привлекательно, и, в этот момент, обнявшись, они сами словно стали частью картины. С момента появления и до сих пор Цзян Сыяо ни разу не взглянул на Хэ Сюэюаня даже краем глаза. Та нежная, скрытая близость между Цзян Сыяо и Шэнь Цзиньюанем выглядела очень убедительно, словно перед Хэ Сюэюанем действительно была пара влюблённых, готовящихся к свадьбе. Хэ Сюэюань молча поставил на стол последний стакан с кистями, а затем поднялся, обращаясь к Шэнь Цзиньюню: — Молодой господин, я буду ждать вас снаружи. Шэнь Цзиньюнь кивнул: — Хорошо. Лишь когда они заговорили, Цзян Сыяо наконец обратил внимание на Хэ Сюэюаня, который до этого собирал художественные принадлежности в стороне. Услышав, как он обращается к Шэнь Цзиньюню, Цзян Сыяо понял, что он, скорее всего, кто-то из прислуги. Но вот это «молодой господин»… Почему-то звучало смутно знакомо. Цзян Сыяо с лёгким недоумением посмотрел в ту сторону, но встретился взглядами лишь с незнакомым для него лицом. В тот момент он не стал об этом задумываться, решив, что ему просто показалось из-за немного схожего голоса. Однако Цзян Сыяо всё же задал дополнительный вопрос: — Кто он? — А, это телохранитель, которого мне нашла мама, — честно ответил Шэнь Цзиньюнь. Раз уж его упомянули, Хэ Сюэюань мог лишь произнести: — Господин Цзян. Кто бы мог подумать, что Цзян Сыяо вдруг нахмурится. Хэ Сюэюань невольно заподозрил, не проявил ли он где-то неподобающего отношения. — Он всё время находился у тебя в комнате? Шэнь Цзиньюнь недоумённо ответил: — Да, в конце концов это телохранитель, который должен быть постоянно рядом. — Разве председательница не могла найти тебе телохранителя-омегу? Альфа, находящийся у тебя в комнате... Это неуместно, — голос Цзян Сыяо заметно похолодел. — Что ты имеешь в виду? — Шэнь Цзиньюнь тоже нахмурился. Услышав его слова, Цзян Сыяо понял, что выразился слишком прямо, и переформулировал: — Цзиньюнь, ты ведь собираешься выйти за меня замуж. А сейчас ты наедине с другим альфой в одной комнате. Что подумают, если об этом узнают? — Кто и что подумает? Между мной и ним всего лишь рабочие отношения. Цзян Сыяо замолчал, и Хэ Сюэюань на мгновение тоже слегка застыл. Ещё недавно он думал, что между этими двумя хорошие взаимоотношения, но стоило им обменяться буквально парой фраз — и они выдали такую сцену. Похоже, собственническое отношение Цзян Сыяо к тому, что он считал своим, не изменилось. Просто за Шэнь Цзиньюнем стояла председательница, которая его поддерживала, поэтому Цзян Сыяо не мог действовать по своему усмотрению. Из-за этого Цзян Сыяо пришлось довольно быстро смягчить своё отношение. — Цзиньюнь, я не имел в виду ничего такого. Просто телохранители на самом деле не так уж полезны, я сам смогу тебя защитить. Услышав это, Хэ Сюэюань вспомнил слова менеджера: ему поручили помогать Шэнь Цзиньюню остерегаться Цзян Сыяо. В закулисные дела богатых семей он вникать не хотел, но кое-что уже повидал, и было трудно сказать, на что семья Цзян могла бы пойти ради выгоды. — Ты так занят работой, что мне действительно неудобно тебя беспокоить. Шэнь Цзиньюнь мягко отстранился, а затем взглянул на стоящего в стороне и ожидающего распоряжений Хэ Сюэюаня: — Давай прогуляемся по острову. На этот раз лицо Цзян Сыяо сразу помрачнело, вся та напускная мягкость, которую он до этого сохранял, исчезла без следа. Казалось, ещё мгновение и он сорвётся. Хэ Сюэюань мог понять, что Цзян Сыяо сейчас явно с трудом держал себя в руках. Он не знал, как тот за эти годы общался с другими омегами, но раньше Хэ Сюэюань никогда не ставил Цзян Сыяо в неловкое положение. Неужели дело в том, что раньше Цзян Сыяо слишком потворствовали? Возможно, именно поэтому сейчас он не умел держать дистанцию в общении с другими омегами. На людях всё было ещё более-менее терпимо, но в неформальной обстановке несколькими словами он мог легко кого-то задеть. Хэ Сюэюань последовал за Шэнь Цзиньюнем, чувствуя спиной взгляд Цзян Сыяо. Казалось, тот готов был его убить. Когда они вышли из виллы, Шэнь Цзиньюнь повернулся к Хэ Сюэюаню и произнёс: — Извините, вам пришлось стать свидетелем неловкой сцены. Хэ Сюэюань покачал головой: — Господин Цзян просто слишком сильно вас любит. Называть это любовью, пожалуй, было бы слишком натянуто. Шэнь Цзиньюнь невольно усмехнулся: — Ничего такого. Мы знакомы всего чуть больше месяца, это всего лишь брачный союз между семьями. Услышав, как Шэнь Цзиньюнь так прямо говорит об их отношениях с Цзян Сыяо, Хэ Сюэюань, напротив, немного удивился. В высших кругах браки чаще всего заключались без эмоциональной основы — это было негласно принятое всеми правило. Однако, обычно из уважения к другой стороне об этом не говорили вслух, тем более в присутствии такого незнакомого подчинённого, как он. Увидев реакцию Хэ Сюэюаня, Шэнь Цзиньюнь также прямолинейно добавил: — В этом нет ничего такого, о чём нельзя говорить. Мне кажется, с тобой гораздо приятнее общаться, чем с Цзян Сыяо. Услышав это, Хэ Сюэюань на мгновение опешил: — Молодой господин, такие слова всё же… Шэнь Цзиньюнь слегка улыбнулся: — Правда. Ты мне очень по душе. После свадьбы не хочешь остаться и работать у меня на постоянной основе? Он не ожидал, что Шэнь Цзиньюнь скажет именно «по душе». Его внешность была намеренно сделана максимально обычной, по сути, его можно было назвать лишь обладателем правильных черт лица. Однако такая маска лишь накладывалась на кожу и меняла черты лица, не затрагивая костную основу. Поэтому его природная структура лица даже немного вытянула внешность, и в итоге Хэ Сюэюань оказался довольно привлекательным. И Шэнь Цзиньюнь был не первым, кто это отметил. — Я подумаю об этом позже, — взвешенно ответил Хэ Сюэюань. — Ладно, давай сначала прогуляемся, когда вернёмся, можно будет поужинать. Хэ Сюэюань тоже впервые был на этом острове и не ожидал, что Шэнь Цзиньюнь тоже здесь в первый раз. Они планировали обойти всю освоенную часть острова по кругу, но не успели пройти и половины, как Шэнь Цзиньюнь уже выбился из сил. Слабость этого тела немного превзошла его ожидания. Однако Хэ Сюэюань всё же спросил: — Молодой господин, хотите вернуться? Шэнь Цзиньюнь был не из тех, кто любил себя заставлять, поэтому сразу кивнул. После того как Шэнь Цзиньюня проводили обратно на виллу, как раз подошло время ужина. Цзян Сыяо сидел за обеденным столом с заметно мрачным выражением лица, а рядом слуги собирали осколки разбитого фарфора. Увидев, что Шэнь Цзиньюнь вернулся, выражение лица Цзян Сыяо немного смягчилось. Он встал, подошёл к нему, притягивая его в объятия. — Цзиньюнь, после прогулки ты успокоился? Хотя ему и не нравился этот самодовольный супруг, Шэнь Цзиньюнь трезво оценивал ситуацию и понимал, что союз через брак с семьёй Цзян — лучший выбор, поэтому не стал с ним спорить. Они снова вернулись к тому состоянию, в котором Хэ Сюэюань увидел их в самом начале: улыбаясь, беседовали и время от времени кормили друг друга. Выглядело это вполне гармонично. Хэ Сюэюань продолжал стоять, прислонившись к стене в углу. Он открыл порцию питательного напитка, чтобы выпить. Вечером Хэ Сюэюань первым делом проверил комнату, где предстояло ночевать паре. В это время Цзян Сыяо явно проявлял нетерпение: сидя на диване, обнимал Шэнь Цзиньюня. Его руки беспорядочно скользили по чужому телу. На этот раз его нетерпение было направлено не на омегу в объятиях, а на стремление как можно скорее перейти к следующему этапу отношений. Шэнь Цзиньюнь тоже был немного возбуждён его действиями. Наклонившись друг к другу, они о чём-то беседовали. Хэ Сюэюань сосредоточенно занимался своими делами, но в этот момент ему вдруг послышалось смутное и неразборчивое: Юнь-Юнь¹. 1 — Второе имя (или слог имени) повторяют, чтобы назвать человека ласково. Это очень часто используется в общении между влюблёнными, родственниками или близкими людьми. Это было произнесено Цзян Сыяо. В его тоне звучала явная двусмысленная мягкость. Шэнь Цзиньюнь никак особенно не отреагировал, словно молчаливо принял, что его так называют, и продолжил подстраиваться под Цзян Сыяо. Хэ Сюэюань не стал заострять на этом внимание и после проверки отправился спать в комнате по соседству с ними. Тем не менее, перед сном он всё же проявил любопытство, прислушиваясь. Похоже, эти двое больше ничего не делали, Хэ Сюэюань слышал лишь тихий шорох одежды и больше ни единого звука. Ночь прошла спокойно. На следующий день, когда он проснулся, то наблюдал за тем, как пара завтракает, бросая на них украдкой взгляды. Хэ Сюэюань и сам до конца не понимал, с какими именно чувствами на это смотрит — похоже, ему всё же не хватало решимости. Стоило Цзян Сыяо появиться перед ним, как его мысли невольно начинали тянуться к нему. После еды Хэ Сюэюань последовал за ними на лужайку снаружи. На следующий день уже должна была состояться свадьба, и, хотя оформление было полностью поручено профессионалам, им всё равно нужно было лично всё проверить ещё раз. Сотрудники уже ожидали заранее, держа в руках толстые папки с планами. Каждый выглядел напряжённым, опасаясь допустить какую-либо ошибку. Шэнь Цзиньюнь лишь бегло взглянул, посчитав это скучным, тогда как Цзян Сыяо, напротив, подробно обсуждал всё с сотрудниками, выглядя так, будто он очень серьёзно относился к этой свадьбе. Хэ Сюэюань у озера разложил лежак и установил небольшой зонтик. Шэнь Цзиньюнь непринуждённо сел, любуясь живописными горными и водными пейзажами вдали. Спустя некоторое время Цзян Сыяо наконец закончил обсуждение и направился к ним. — Раз ты ничем не занят, — сказал он, взглянув на Хэ Сюэюаня, — составь мне компанию, сыграем немного в гольф. Хэ Сюэюань на мгновение замялся. Рядом явно стояли специально обученные кэдди², ожидая неподалёку, но Цзян Сыяо не обратил на них внимания и позвал именно его — с первого взгляда было ясно, что в этом был какой-то скрытый смысл. 2 — Кэдди (caddy/caddie) — помощник в гольфе, который переносит клюшки и при необходимости даёт советы. Шэнь Цзиньюнь тоже был озадачен: — Разве здесь нет кэдди? Цзян Сыяо не ответил, лишь смотрел на Хэ Сюэюаня, и в его взгляде читалась лёгкая игривость. Хэ Сюэюань мгновение помолчал, прежде чем произнести: — Ничего, молодой господин. В гольфе я тоже немного разбираюсь, если смогу помочь господину Цзяну, это даже хорошо. Он обошёл лежак Шэнь Цзиньюня и направился к Цзян Сыяо. Шэнь Цзиньюнь открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но в итоге так и не произнёс ни слова. Гольф-поле находилось прямо рядом с лужайкой, трава была подстрижена очень ровно. Цзян Сыяо подошёл к ти³, и, сняв пиджак, небрежно бросил его на стоящий рядом стул. 3 — Ти (tee) — специальная подставка (колышек) для мяча, используемая для первого удара на каждой лунке, либо стартовая площадка, с которой этот удар производится. Он закатал рукава рубашки, обнажив чётко очерченные предплечья, взял клюшку, слегка взвесил её в руке, и, заняв стойку, сделал удар. Хэ Сюэюань стоял рядом, не в силах понять и описать, какие именно чувства бурлят у него внутри. Раньше он тоже сопровождал Цзян Сыяо и играл с ним в гольф, поэтому эта сцена вызывала у него ощущение дежавю. Цзян Сыяо опустил клюшку, повернул голову и взглянул на него. Его намерение было совершенно очевидным. Хэ Сюэюань ничего не сказал, развернулся, подошёл и поднял мяч, после чего, сжимая его в руке, вернулся обратно Когда он подошёл к Цзян Сыяо и уже собирался протянуть руку, чтобы передать мяч, спину пронзила сильная боль. Он не смог удержаться и пошатнулся, сделал шаг вперёд, но всё же не разжал руку и не выпустил мяч. В следующий миг Цзян Сыяо неожиданно ударил его клюшкой для гольфа. Удар пришёлся со всей силы: металлическая часть клюшки врезалась в тело, от боли у Хэ Сюэюаня на мгновение потемнело в глазах. Он даже почувствовал, что если бы в тот момент инстинктивно не отклонился в сторону, этот удар мог бы сломать ему рёбра. Цзян Сыяо убрал клюшку и, покрутив её в руке, словно совершил самый обычный, ничем не примечательный поступок, произнёс ровным тоном: — Неплохо. Получил удар и всё ещё стоишь на ногах. Хэ Сюэюань ничего не ответил и не поднял головы, чтобы встретиться с ним взглядом. Место на спине, куда пришёлся удар, жгло и ныло, а сам альфа ощущал на себе чужой взгляд, холодный и липкий, словно у ядовитой змеи. — Однако… — снова раздался голос Цзян Сыяо. — Тебе стоит чётко понимать, кем ты являешься.