20 глава — Случаи, когда беты рожают детей, тоже ведь не редкость.

Почувствовав, как рука Хэ Сюэюаня непрерывно скользит вниз, Цзян Сыяо понял, что тот не шутит. Этот псих что, действительно собирался заняться с ним сексом? Нет… Нельзя. Это было бы разрушительное, невыносимое унижение. Ни один альфа не смог бы принять подобного, и даже если Цзян Сыяо не являлся альфой, как мужчина-бета он тоже не мог смириться с этим. Почему ему приходилось через это проходить? Цзян Сыяо никак не мог этого понять: с детства он выглядел даже более крупным и высоким, чем альфы его возраста. Когда он стал взрослым, всё осталось таким же. Такая внешность выделяла его среди других альф, поэтому никто никогда не сомневался в его вторичном поле. Если омеги испытывали к нему влечение, это ещё можно было понять, но он не считал себя тем, кто способен привлечь альф. Так почему же этот альфа обратил на него внимание? Цзян Сыяо невольно вспомнил слухи о том, что люди из бедного района трахают любую щель. Раньше он воспринимал это как шутку, но теперь она собиралась воплотиться на нём самом. Ощутив, как этот человек уже начал стягивать с него штаны, Цзян Сыяо окончательно запаниковал. — Я даю тебе последний шанс. Если ты не отпустишь… Я заставлю тебя жалеть об этом всю жизнь. — И как ты собираешься это сделать? — переспросил Хэ Сюэюань. Цзян Сыяо впервые столкнулся с подобным. В тот же миг его прошиб холодный пот — казалось, что мозг полностью завис, и на какое-то время он не мог придумать более жёстких слов. Что же делать? Он не мог драться, связаться с людьми семьи Цзян тоже не получалось… Неужели его действительно собирается изнасиловать какой-то незнакомец? Хэ Сюэюань тоже не собирался останавливаться, и в тот момент, когда он вплотную придвинулся к бете, тот наконец дрогнул, слабея. — Прошу тебя… Не делай этого, хорошо? Услышав это, Хэ Сюэюань даже немного удивился. Пожалуй, это был первый раз, когда Цзян Сыяо так смягчился и начал просить пощады. В его прежней жизни подобного просто не существовало. Раньше, даже когда Му И запирал Цзян Сыяо в изоляторе, он ни разу не шёл на уступки. Тогда Хэ Сюэюань ещё думал о том, что же вообще могло бы заставить Цзян Сыяо смягчиться, но не ожидал, что сейчас, когда Хэ Сюэюань едва приблизился, даже не начав ничего делать, тот уже сдался. Поняв, что человек над ним на мгновение замер, Цзян Сыяо продолжил: — Прошу тебя, братан… Я правда не могу родить. И потом, я всего лишь бета, разве я лучше омеги? Хм… В этом есть смысл: бета действительно не мог сравниться с омегой. Но ведь это старший господин из семьи Цзян, и степень удовольствия от этого будет куда выше, чем от слияния с обычной омегой. — Отвези меня обратно. Я клянусь, не буду тебе мстить. Я тебе найду любую омегу, какую захочешь, ладно? Тогда сможешь завести желаемое количество детей. Разумеется, в обещание «не буду мстить» Хэ Сюэюань не поверил, слова Цзян Сыяо для него ничего не стоили. Для людей, давно вращающихся в деловом мире, менять свои слова на ходу, обычное дело. — Ты правда не будешь мне мстить? Глаза у него были завязаны, и Хэ Сюэюань не мог видеть его взгляда, но и без этого было ясно: уже одних только его нынешних действий по отношению к Цзян Сыяо достаточно, чтобы тот убил его не один раз. — Правда… Тем более, у меня уже есть муж… — Ты и Шэнь Цзиньюнь ещё не провели свадьбу. Ещё не провели свадьбу, а он уже считал его своим мужем, вот уж, действительно ценил его. Услышав это, Цзян Сыяо заметно напрягся и на мгновение заколебался, прежде чем сказать: — Это не он. Если не он, тогда кто? Похоже, у Цзян Сыяо и правда было слишком много любовников. — На самом деле я вышел замуж ещё шесть лет назад. Шесть лет назад? Неужели он имел в виду ту самую свадьбу со мной? Хэ Сюэюань чуть ослабил хватку. Он не ожидал, что Цзян Сыяо припомнит ту давнюю историю. Разве на той свадьбе единственным, кто воспринимал всё всерьёз, не был только Хэ Сюэюань? Зачем же Цзян Сыяо использовал это как оправдание? В итоге, услышав это, Хэ Сюэюань всё же заколебался и отпустил его. Первой реакцией Цзян Сыяо было дать отпор, но, вспомнив, как его уже подавили, он смог лишь заставить себя сохранять спокойствие. Хотя этот человек его не бил, из-за имеющихся на теле ран любое прикосновение вызывало боль. В результате Цзян Сыяо чувствовал дискомфорт во всём теле и был вынужден послушно сесть на край кровати. Увидев его в таком состоянии, Хэ Сюэюань немного смягчился и протянул ему флакон питательного раствора. Цзян Сыяо взял предмет и, ощупав, спросил: — Что это? — Питательный раствор. Просто открути крышку и пей. Из-за того, что он ничего не видел, движения Цзян Сыяо, когда он изучал флакон, были немного неуклюжими. Открыв его, он сделал глоток, и его выражение лица тут же изменилось. Вкус оказался крайне неприятным: с первого же глотка ощущалась дешёвая клубничная сладость, настолько приторная, что становилось почти тошно. Глядя на его реакцию, Хэ Сюэюань понял, что тот, вероятно, никогда прежде не пробовал столь некачественный питательный раствор. Наблюдать за тем, как старший наследник семьи Цзян оказывался в подобной неловкой ситуации, действительно было довольно занятно. Цзян Сыяо, после того как выпил раствор, тут же почувствовал сильную жажду и вынужден был спросить: — Есть вода? Хэ Сюэюань подал ему стакан воды, и только тогда выражение лица Цзян Сыяо немного смягчилось. Он осторожно спросил: — Моя реакция только что была немного резкой… Чего ты в конце концов хочешь? — Мне кажется, я выразился достаточно ясно. Я просто хочу, чтобы ты родил мне ребёнка. Даже если сейчас Цзян Сыяо выглядел немного жалко, это не означало, что прошлое можно было просто перечеркнуть. Раз Хэ Сюэюань решился сказать всё прямо, он не собирался отказываться от своих слов. Его месть не заключалась в том, чтобы мучить Цзян Сыяо, он лишь хотел, чтобы тот прочувствовал то же, что когда-то пережил он сам. В своё время семья Цзян, усыновив его, тоже рассчитывала, что он родит ребёнка для Цзян Сыяо. Теперь же он просил Цзян Сыяо родить ребёнка ему, по сути, возвращая долг тем же способом. — Почему? Цзян Сыяо силой подавил в себе вспышку гнева и попытался проанализировать, кем же являлся этот человек на самом деле. Даже если это был кто-то из его врагов, решивший отомстить, всё ограничилось бы избиением. Но идея с ребёнком… Выглядела слишком нереалистично. — Я уже сказал достаточно ясно: я бета и в принципе не могу родить ребёнка. — У тебя получится. Случаи, когда беты рожали детей, не так уж редки. Тем более, Хэ Сюэюань был доминантным альфой: если бы это было возможно, он вполне мог бы заставить забеременеть даже альфу, а уж с бетой и подавно не должно было возникнуть проблем. — Ты… Цзян Сыяо снова хотел выругаться, но, немного подумав, всё же сдержался. Он ведь ещё собирался говорить с ним по-хорошему… Теперь же было очевидно: этот человек — конченный псих, в голове которого была только одна идея — завести ребёнка. — Впрочем, я тоже могу тебя понять. Тебе, конечно, сложно принять то, что тебя просят родить ребёнка, так что можно не спешить и двигаться постепенно, — Хэ Сюэюань отступил. — В конце концов, кто тебя сюда прислал? Судя по его навыкам, он, вероятно, не был обычным человеком. Но людей, которых Цзян Сыяо когда-либо обижал, было слишком много и не только в одной сфере или одном регионе. Сразу он не мог сопоставить стоящего перед ним человека ни с кем из знакомых. Неужели обязательно считать, что его кто-то прислал? Впрочем, если он сам решил действовать столь спонтанно, это выглядело даже более нелепо, чем версия о чьём-то заказе. Хотя дело обстояло именно так, Хэ Сюэюань всё же не собирался раскрывать правду сразу: — Можешь хорошенько подумать. Действительно, стоило задуматься, какая же должна быть ненависть, чтобы альфа решился подвергнуть его такому бесчеловечному унижению. Размышляя об этом, Цзян Сыяо на мгновение столкнулся с ещё одной, более насущной проблемой, но, по правде говоря, он не мог прямо озвучить её в присутствии этого человека. Со вчерашнего дня и до сегодняшнего он почти ничего не ел, и по логике у него не должно было быть особых потребностей. Однако человеческое тело устроено так: чем более неудобный момент, тем сильнее всё начинает напоминать о себе одновременно и сразу. Цзян Сыяо сейчас лежал на этой ветхой кровати, весь изнывая от дискомфорта, и даже не знал, как начать говорить об этом. Попросить незнакомца помочь дойти до туалета? Что за шутки. Увидев его в таком состоянии, Хэ Сюэюань, кажется, что-то понял. Он протянул руку и помог Цзян Сыяо подняться: — В конце концов, ты собираешься здесь жить, давай я покажу тебе планировку комнаты, чтобы ты освоился. Кто вообще захочет жить в таком месте? Проведёшь здесь чуть больше времени и, кажется, с ног до головы пропитаешься этой дурной атмосферой. Цзян Сыяо, опираясь на него, поднялся. В душе у него закипало чувство унижения, готовое вот-вот вырваться наружу. Но сейчас он ничего не видел, да и лодыжка сильно болела, поэтому идти самостоятельно он совершенно не мог. Хотя этот человек и вёл себя как псих, по крайней мере, он был готов немного помочь Цзян Сыяо. Подумав об этом, Цзян Сыяо стиснул зубы, сдерживаясь. На данный момент ему оставалось только терпеть. За всю жизнь он ещё никогда не испытывал такого сильного унижения. Когда он сможет выбраться отсюда, он обязательно разорвёт на куски этого отвратительного человека. Цзян Сыяо, поддерживаемый альфой, шаг за шагом продвигался вперёд. Как только он наступил травмированной ногой на пол, в лодыжке пронзительно закололо. От боли он резко втянул воздух, другой ногой задевая какой-то твёрдый предмет. Рука, которая его поддерживала, на мгновение остановилась: — Ты ударился о стол. Подвинься немного ближе ко мне. Цзян Сыяо слегка поджал губы и чуть придвинулся. Они шли почти вплотную друг к другу. Цзян Сыяо чувствовал, что поддерживающая его рука была жёсткой на ощупь, и одновременно ощущал тепло тела другого человека, передающееся через ткань одежды. Этот человек остановился и открыл дверь: — Туалет здесь. — Ага… Цзян Сыяо стоял у двери. На самом деле ему уже хотелось в туалет, но как это сделать? Он ничего не видел, не мог же просто снять штаны и действовать наугад? А вдруг промахнётся… И, как ребёнок, намочит пол… Это было бы слишком унизительно. Цзян Сыяо молча стоял, но, почувствовав, что этот человек собирается вывести его наружу, сам не понимая почему, схватил его за край одежды. Тот остановился: — Что случилось? — Я… Я хочу в туалет, — тихо произнёс Цзян Сыяо. Сказав это, он тут же немного пожалел, но тот лишь коротко откликнулся, а затем, поддерживая Цзян Сыяо, провёл внутрь на несколько шагов и, остановившись, помог скорректировать направление. — Писсуар здесь, справляй нужду. Цзян Сыяо всегда был смелым и не ожидал, что окажется в ситуации, где ему станет неловко. Лицо у него пылало, он суетливо расстегнул штаны и только собирался начать… Чужая рука обхватила его и помогла направить всё как нужно. Цзян Сыяо всем телом резко застыл и чуть не отправился на тот свет от смущения прямо на месте. — Ты… — Не дёргайся. Если не попадёшь, потом мне же придётся убирать, — раздался рядом голос этого человека. — Давай, начинай. Цзян Сыяо почти впал в отчаяние: стоило ему подумать, что этот человек смотрел на него, с болезненно переполненным мочевым пузырём, он тут же не мог расслабиться. — Ты… Не смотри на меня. — Ладно, не буду. Чтобы Цзян Сыяо чувствовал себя спокойнее, Хэ Сюэюань добавил: — Тогда держи сам, я выйду. Когда закончишь, просто позови меня. — Хорошо. Услышав, как тот вышел, Цзян Сыяо наконец расслабился, быстро справился с нуждой, а затем на ощупь вымыл руки и вышел. Как и ожидалось, стоило ему появиться, этот человек снова его поддержал. И Цзян Сыяо неожиданно даже смутно почувствовал какое-то спокойствие. Как только эта мысль возникла, он сам невольно вздрогнул. Он что, совсем с ума сошёл? С чего это вдруг он почувствовал спокойствие? Это же настоящий псих и извращенец, который собирается заставить его рожать детей. Подумав об этом, он тут же хорошенько себя отругал, внешне стараясь никак не выдать своих эмоций. Квартира была действительно небольшой. Цзян Сыяо, опираясь на Хэ Сюэюаня, прошёлся по кругу. По сути, пространства здесь было совсем немного, всего за несколько шагов всё и обошли. После того как он освоился, Хэ Сюэюань снова подвёл его обратно к кровати и помог сесть. — Что хочешь поесть на обед? Цзян Сыяо на мгновение опешил. Что он хочет поесть? Чего он только ни хотел бы съесть… Вариантов было множество, но мог ли этот бедняк вообще себе это позволить? Однако, вслух он этого сказать не осмелился: в конце концов, только что этот человек помог ему дойти до туалета. Хотя весь процесс был до абсурда странным, по крайней мере тот не дал ему опозориться и обмочить штаны. — Любая еда подойдёт, — тихо сказал Цзян Сыяо. Хэ Сюэюань взглянул на него, не ожидая, что этот молодой господин останется с ним столь вежливым. — Тогда ты отдыхай, а я пойду готовить. — Хорошо. — Советую тебе лучше не иметь никаких дурных мыслей. Если я это обнаружу, я отрублю тебе ногу. Цзян Сыяо: — … Сказав это, человек ушёл, и вскоре с кухни послышались шум воды и звук нарезаемых овощей. Цзян Сыяо сидел на кровати, и его душу буквально разрывали противоречия. Бежать или всё-таки не бежать? Он попробовал пошевелить лодыжкой, но от боли тут же скривился. Затем на ощупь попытался обшарить пространство вокруг, но он ничего не понял. В нынешнем состоянии ему даже в туалете требовалась помощь, чтобы направить струю, так что попытка сбежать для него явно выходила за пределы возможного. Цзян Сыяо покорно откинулся назад и лёг на кровать, с грустью прислушиваясь к звукам, доносящимся с кухни. Слышались нарезка овощей, включение плиты, шипение масла на сковороде… А затем в его сторону поплыл аромат готовящейся еды. Почуяв этот аромат, Цзян Сыяо всё же немного удивился. Честно говоря, он не возлагал особых надежд на здешнюю еду. В месте для людей из низшего сословия вряд ли нашлось бы что-то хорошее. Скорее всего, здесь была только обычная пресная пища, лишь бы как-то утолить голод. Но этот аромат… Действительно оказался довольно приятным. Лёжа на кровати, Цзян Сыяо незаметно для себя снова почувствовал сонливость, впадая в полудрёму. Он не знал, сколько прошло времени, когда был наконец разбужен. — Вставай, пора есть. Хэ Сюэюань помог ему подняться, подвёл к обеденному столу и аккуратно усадил его. — С твоим нынешним состоянием нельзя есть ничего острого, поэтому я приготовил лёгкую еду. Сможешь сам поесть? Цзян Сыяо на ощупь коснулся стоящей перед ним миски и ложки: миска была небольшой, ложка керамической, на ощупь казавшаяся довольно качественной. Он кивнул: — Смогу. Хэ Сюэюань подвинул миску ближе к нему: — Ладно, тогда ешь. Цзян Сыяо взял ложку, зачерпнув немного и отправив в рот, невольно на мгновение замер. Нельзя не признать, эта каша действительно была очень вкусной. С первого же глотка ощущался насыщенный свежий сладковатый вкус — естественная сладость, образовавшаяся при тушении ингредиентов. Мясо трески полностью разварилось и смешалось с кашей, создавая нежную, почти пюреобразную текстуру. Мастерство приготовления ничуть не уступало поварам семьи Цзян. Если придираться, то можно было отметить лишь качество ингредиентов: с первого раза становилось ясно, что треска обычная, фермерская. Но то, что из столь простых продуктов незнакомец смог приготовить настолько вкусное блюдо, действительно вызвало у него искреннее удивление. Хэ Сюэюань сидел напротив и наблюдал, как Цзян Сыяо ест приготовленную им еду. Было заметно, что блюдо пришлось ему по вкусу — увидев это, Хэ Сюэюань невольно немного смягчился. Раньше, когда он был в семье Цзян, больше всего ему нравилось готовить для Цзян Сыяо: он приносил еду и садился рядом, наблюдая, как тот ест. Вкусы молодого господина с детства были довольно привередливы. За столом он не любил говорить, но всё, что ему нравилось и не нравилось, было написано у него на лице. Видя, что господину нравится приготовленная им еда, Хэ Сюэюань искренне радовался. Даже если сейчас уже всё изменилось и люди стали другими, это чувство, казалось, осталось прежним. Нет, так продолжаться больше не могло. Скорее всего, Хэ Сюэюань не сможет держать Цзян Сыяо взаперти всю жизнь, так что лучше воспользоваться этим временем и окончательно стереть те оставшиеся в душе чувства. Раньше, находясь в семье Цзян и не соприкасаясь с внешним миром, он считал молодого господина смыслом всей своей жизни: он делал то, что нравилось молодому господину, а если господин был недоволен, Хэ Сюэюаню самому становилось тяжело. Сейчас всё было иначе. В конце концов прошло шесть лет, и он давно понял, насколько глупо раньше жил, вращаясь вокруг одного человека. Но понять это было одно, а сделать — совсем другое. Эти установки с детства глубоко въелись в его характер, и изменить их было не так-то просто. Он мог лишь надеяться, что за время их совместного общения, независимо от того, удастся ли в итоге удержать Цзян Сыяо рядом, он хотя бы сможет окончательно отпустить эти чувства. После еды он убрал посуду, а затем снова помог Цзян Сыяо вернуться и лечь на кровать. — Лежи и отдыхай. Если что зови меня. Цзян Сыяо откликнулся и послушно лёг. Утром ещё было терпимо находиться здесь: то травма, то попытки на ощупь освоиться, то еда — голова была занята, и не оставалось времени думать о чём-то другом. Но сейчас, как только Цзян Сыяо лёг, его тут же накрыла скука. Скучно. Ему ещё никогда не было так скучно. С тех пор как он взял на себя управление активами семьи Цзян, каждый день превращался в непрерывную гонку: одних только писем он получал по несколько сотен. С утра, открыв глаза, он сразу начинал работать и лишь глубокой ночью позволял себе лечь спать. Даже когда они с Шэнь Цзиньюнем спали в одной комнате, он всё равно рядом включал ноутбук и просматривал документы. На этот раз, с трудом разобравшись почти со всеми срочными делами, он рассчитывал наконец-то на несколько дней полностью расслабиться и сосредоточиться на свадьбе. И что в итоге? Он лежит на этой маленькой жёсткой кровати, ничего не видит, с травмированной ногой, запертый в тёмной тесной комнате каким-то «низшим» человеком. Если бы не случилось никаких неожиданных происшествий, сейчас он должен был бы стоять на том острове, на лужайке, усыпанной цветами, и вместе с Шэнь Цзиньюнем проводить свою свадьбу. Эта свадьба готовилась долго: приглашения начали рассылать ещё за два месяца, и все они были доставлены лично в руки самым высокопоставленным людям империи. Старейшины парламента, несколько принцев императорской семьи, высшее командование армии, а также магнаты делового мира — любой из них являлся фигурой, способной влиять на ситуацию в империи. Охватывая военную, политическую и коммерческую сферы, эти приглашения практически собрали весь высший свет. К тому времени это должно было стать беспрецедентным и грандиозным событием. Фотографии его свадьбы с Шэнь Цзиньюнем появились бы на первых полосах всех крупных СМИ и были бы увидены всей империей. А сейчас? Он лежал в этом захолустье, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи. Рёв автомобильных двигателей, выкрики уличных торговцев, вперемешку с шумом и грязной бранью… Даже не глядя, он понимал, что это бедный район — только в таких местах было так шумно и беспорядочно. Цзян Сыяо глубоко вдохнул и попытался успокоиться, но раздражение и чувство подавленности не исчезали. Он, из круга высшей элиты, оказался здесь: место проведения свадьбы превратилось в изоляцию, жених находился неизвестно где, а сам он едва не стал жертвой какого-то низшего человека… Он не осмелился продолжать думать об этом. Сейчас угроза принуждения всё ещё не была снята: тот человек лишь сказал, что будет действовать постепенно, но не утверждал, что полностью отказался от своих намерений. Всё же нужно найти способ сбежать. Утром он слышал, как тот говорил, что его глаза как минимум месяц не смогут видеть свет. Он явно не собирается ждать целый месяц. Как только травма на ноге заживёт, он сразу постарается сбежать. Этот человек, вероятно, был занят работой. Судя по его положению, вряд ли он сможет нанять кого-то, чтобы постоянно следить за ним. Если сначала усыпить его бдительность, обязательно можно будет найти подходящий момент для побега. Пока он обдумывал план, Хэ Сюэюань уже закончил с посудой и куда-то направился. Услышав шаги, Цзян Сыяо внутренне напрягся, но затем понял, что тот не подошёл к кровати, а, похоже, отодвинув стул, сел. Затем послышался шорох перелистываемых страниц и звук карандаша по бумаге. Он что, что-то пишет? Сначала Цзян Сыяо подумал, что тот просто быстро что-то запишет, но прошло довольно много времени, а шорох не прекращался. Поняв это, он не выдержал. По своей природе он не умел спокойно сидеть и сдерживаться: уже одно то, что он пролежал так долго, почти исчерпало его и без того небольшое терпение. Подумав об этом, он заговорил: — Эй, что ты там пишешь? Услышав это, Хэ Сюэюань взглянул на него и, кажется, удивился, что Цзян Сыяо сам первым заговорил. — Ты всё равно не видишь — зачем спрашивать? Всего одной фразой Цзян Сыяо оказался загнан в тупик, теряя дар речи. Он невольно подумал, что этот человек говорит слишком резко и колко. Сам он успел обидеть немало людей, но, долго вращаясь в своём круге, научился разбираться в характерах. И вот, обменявшись всего парой фраз, он уже примерно понял собеседника. Не силён в общении, из тех, кто одной репликой способен убить любой разговор. Но в нынешней ситуации Цзян Сыяо приходилось подстраиваться: находясь в зависимом положении, нельзя было не склонить голову. Он не мог продолжать вести себя как избалованный наследник. — Разве нельзя спросить из любопытства? — в его тоне прозвучала лёгкая непринуждённость. Хэ Сюэюань на мгновение замолчал, а затем коротко ответил: — Работаю. Цзян Сыяо кивнул. Хотя он ничего не видел, он всё равно это сделал. В комнате снова повисла тишина. Он немного полежал, но вскоре снова не выдержал: — Как тебя зовут? Раз уж ты сказал, что я буду здесь жить какое-то время, не могу же я постоянно называть тебя «эй». Хэ Сюэюань ничего не ответил. Он не мог назвать своё настоящее имя, но и выдумывать чужое казалось ему странным и неуместным. Лучше вообще ничего не говорить. Цзян Сыяо ждал довольно долго, но в итоге дождался лишь тишины. Ну вот, снова разговор зашёл в тупик. Он вздохнул и, сменив тон, сказал: — То, как ты разговариваешь со мной, ещё можно стерпеть. Но если будешь так же говорить с омегами, мужа тебе точно не найти. Хэ Сюэюань поднял на него взгляд. — Скажешь пару фраз, и уже становится неловко, — с оттенком опытной снисходительности продолжил Цзян Сыяо. — Сейчас омеги обычно более сдержанные, им нужно, чтобы альфы сами проявляли инициативу. С твоим характером так не выйдет. Слушая его, Хэ Сюэюань не удержался и спросил: — Значит, ты именно так подцепил Шэнь Цзиньюня? Цзян Сыяо на мгновение опешил, а затем тут же улыбнулся. — Именно так, — спокойно признал он. — Хотя мы с ним из равных семей, нужные приёмы всё равно приходится использовать. Омеги на такое обычно ведутся. Раз уж делать всё равно было нечего, Цзян Сыяо продолжил разговор. Он начал рассказывать, как заметил Шэнь Цзиньюня, как создавал возможности для «случайных» встреч и как в нужный момент демонстрировал уместную заботу. Один за другим он перечислял свои приёмы ухаживания, щедро делясь «успешным опытом». Но, слушая это, Хэ Сюэюань вовсе не чувствовал, что чему-то учится, на душе наоборот становилось всё горше. Оказывается, Цзян Сыяо умел ухаживать и был готов тратить столько усилий на других омег. А он сам, прожив с ним семь лет, ни разу не почувствовал той самой романтики, о которой тот сейчас говорил. Раньше он утешал себя тем, что молодой господин был просто слишком прямолинеен и не понимал таких вещей. Теперь же он понял: дело было лишь в том, что он сам был этого недостоин. — Но, если честно, — Цзян Сыяо сменил тон, — когда мы по-настоящему сблизились, я понял, что мы с Шэнь Цзиньюнем не так уж и подходим друг другу. Он выглядит мягким и нежным, но на деле его избаловала мать. Характер у него слишком сложный, с ним тяжело уживаться. Хэ Сюэюань слегка скривил губы: — Тебе правда нормально так говорить о своём супруге при мне? — А что тут такого? — равнодушно ответил Цзян Сыяо. — Он тоже меня недолюбливает, кто знает, что он там обо мне говорит. Я всего лишь отвечаю тем же. Похоже, это правда: ведь Шэнь Цзиньюнь тоже говорил при нём нечто подобное. Хэ Сюэюань опустил взгляд, его чувства стали ещё более запутанными. Они оба недолюбливали друг друга и не особенно заботились о том, что думал другой. На первый взгляд между ними не было чувств, но такие отношения, где всё и так было понятно без слов, наоборот, оказывались более прочными: оба ясно понимали, что действительно было важным. — Но и у меня есть свои принципы: если он гуляет на стороне, ладно, но он посмел делать нечто такое прямо у меня на глазах. Если бы не этот случай, я бы во что бы то ни стало разорвал того любовника на куски. Откуда взялся этот любовник? Хэ Сюэюань немного подумал. Кажется, он не припоминал, чтобы Шэнь Цзиньюнь разговаривал с другими альфами. Впрочем, было видно, что Цзян Сыяо было очень скучно. Давать ему устройство связи Хэ Сюэюань опасался, вдруг тот действительно мог выйти на контакт с внешним миром, поэтому вынужден был достать из ящика MP3-плеер. Он уже даже забыл, откуда взялась эта вещь. В целом её ещё можно было кое-как использовать. Хэ Сюэюань немного с ней повозился и затем передал её Цзян Сыяо. — Если тебе скучно, послушай это. Цзян Сыяо на ощупь понял, что это такое. Он был не из тех, кто любил подобные вещи, но раз уж ослеп и ничего не мог поделать, ему пришлось включить новости, чтобы скоротать время. О том, что произошло на острове, он не мог спрашивать напрямую, поэтому как раз новости могли дать ему хоть какое-то представление. Похоже, дело получило большой резонанс: как только он переключился на второй канал, сразу наткнулся на соответствующий репортаж. — По предварительным данным, на острове в нескольких местах произошли взрывы, вызвавшие пожары. Прямой экономический ущерб уже превысил сотни миллионов. На данный момент подтверждено более тридцати пострадавших, ещё более десяти человек после нападения пропали без вести. Поисково-спасательные работы продолжаются. Услышав это, Цзян Сыяо тут же нахмурился, ведь он сам как раз был одним из пропавших без вести. — По сведениям, в момент происшествия на острове как раз готовили важную свадьбу. В подготовке участвовало множество сотрудников и охраны. Личность нападавших пока не установлена. Полиция начала расследование, военные направили подразделения для помощи в поисково-спасательных работах и полностью заблокировали морские районы, где произошло событие. Цзян Сыяо внимательно слушал, пытаясь выцепить из официальных сообщений хоть какую-то полезную информацию, но к моменту окончания выпуска новостей он так и не услышал своего имени. Он на мгновение замер, но быстро понял: семья Цзян всё замяла. Если новость о его пропаже распространится, люди второго дяди наверняка сразу начнут действовать. Те, кто давно ждал удобного случая, не упустят возможности. Разница между «пропавшим» и «умершим» правителем лишь в том, что в первом случае нужно просто выждать несколько дней. Он раздражённо переключил канал. Снова новости и опять про остров, содержание почти не отличалось. Он переключил на музыкальный канал: заиграли какие-то поп-песни, звучавшие откровенно неприятно, от чего раздражение лишь усилилось. Цзян Сыяо бросил MP3 в сторону и откинулся на изголовье кровати. Рядом было открыто окно, ночной ветер снаружи врывался внутрь, принося характерный запах бедного района. Он чувствовал, что этаж невысокий, внизу шумно, наверняка там были люди. Но в его нынешнем состоянии как он мог позвать на помощь? Кричать о помощи точно не выйдет, этот псих за пару приёмов прижмёт его к кровати так, что он не сможет пошевелиться. Он, вероятно, ещё не успеет закричать, как его уже обезвредят. Чем больше Цзян Сыяо думал, тем сильнее расстраивался. После долгих размышлений, в конце концов, в его голове осталась только одна мысль. Чёрт с ним, убью этого психа. Подождать до полуночи и, когда он заснёт, воспользоваться моментом и зарезать его беспорядочными ударами ножа. Хотя этот человек очень силён и в открытую с ним не справиться, если действовать исподтишка, шанс всё же есть. Эти несколько дней можно считать за «отпуск»: нужно изучить обстановку, выбрать подходящий момент, а затем… Пока он об этом думал, снизу вдруг донёсся сильный грохот. Уже стемнело, но внизу, наоборот, стало ещё шумнее, чем днём: крики уличных торговцев, детский плач, звуки пьянок и игр — всё это смешивалось в сплошной гул, от которого начинала болеть голова. Хэ Сюэюань снова пошёл готовить ужин, а Цзян Сыяо, на ощупь спустившись с кровати, медленно добрался до окна. Он, держась за оконную раму, стоял там, подставляясь ночному ветру и слушая разговоры людей внизу. Внизу кто-то ссорился и судя по шуму, двое людей разругались из-за одного юаня¹. 1 — Курс по 2026 году: 70 тг / 11 руб / 0,15 долларов. Цзян Сыяо просто не мог поверить своим ушам. И всего-то из-за одного юаня они уже успели обругать друг друга до всей родословной, причём так грязно и так громко, что не давали покоя всей улице. Уровень культуры этих низших людей действительно был настолько низок, что просто волосы дыбом вставали. Но Цзян Сыяо было до невозможности скучно, настолько, что даже слушать чужую ссору казалось интересным. Многие выражения он раньше и не слышал. Слушая дальше, у него вдруг появилась мысль: возможно, отсюда удастся найти какой-то выход. Он на ощупь вернулся к кровати, нашёл стакан воды, который ему налил Хэ Сюэюань, и тут же, взяв его, снова подошёл к окну. Прислушиваясь к тому, как внизу всё ещё ругались двое, он точно определил направление и вылил на них весь стакан воды. — Чёрт! Внизу тут же поднялся шум. Облитый человек поднял голову и заорал: — Какой ублюдок это сделал?! А ну спускайся сюда! Цзян Сыяо, прислонившись к окну, едва не засмеялся до слёз. Прочистив горло, он крикнул вниз: — Если смелости хватит, сам поднимайся сюда! — Чёрт тебя побери, подожди! Я сейчас поднимусь и убью тебя! Человек внизу явно взбесился. Цзян Сыяо, слушая этот шум, вдруг почувствовал себя невероятно радостно: он не мог справиться с «психом», но таких мелких уличных забияк можно было разозлить просто ради развлечения. Но в этот самый момент раздался другой голос: — Не иди туда! Это был товарищ того человека, с которым он только что ругался. — Ты с ума сошёл? Знаешь, кто там живёт? — Кто? — Ну тот… Тот человек понизил голос, и Цзян Сыяо уже не смог разобрать слова. Однако после этого ссора внизу тоже стихла. Через несколько секунд тот, кого облили водой, снова выругался, ещё более грязно, чем раньше. Но было видно, что это лишь бравада: отругавшись, он ушёл, звук его шагов постепенно удалился. Цзян Сыяо, опираясь на окно, стёр с лица лёгкую улыбку. Он не ожидал, что даже соседи боятся этого человека, это означало, что рассчитывать на помощь людей и побег отсюда шансов было ещё меньше. Пока он предавался своим мыслям, внезапно почувствовал, как кто-то резко схватил его за воротник сзади и потянул назад. Похоже, слишком громкий шум всё же привлёк внимание психа. — Что ты делаешь? — нахмурившись, сказал Хэ Сюэюань. Стоило ему отсутствовать всего ничего, как Цзян Сыяо снова успел доставить ему неприятности. Движение Хэ Сюэюаня затронуло его травмированные рёбра, и Цзян Сыяо тоже слегка нахмурился: — Мне просто скучно, вот я и подшучивал над ними. — Разве я не дал тебе ту штуку для прослушивания музыки? Та вещь могла развеять скуку? Развлечения Цзян Сыяо всегда были соревновательного типа. Сейчас нельзя было ни гонять на машинах, ни играть в мяч. Даже сыграть пару партий в игры было бы неплохо, а вместо этого Хэ Сюэюань заставил его слушать ту штуку. — Эта вещь ужасно скучная. — Тебе скучно? — Конечно. Неужели ты обычно слушаешь эту штуку, чтобы развлекаться? Хэ Сюэюань, глядя на Цзян Сыяо, не мог не отметить, что его обычно самые выразительные и яркие черты лица были сейчас скрыты повязкой, а прежняя острота во взгляде заметно смягчилась, из-за чего у Хэ Сюэюаня вновь появились другие мысли. Со слепыми нужно действовать методами, подходящими для слепых, иначе разве он не окажется слепым зря? В итоге он отпустил воротник Цзян Сыяо, отошёл на несколько шагов, а затем, держа в руках телефон, вернулся. — Открой рот. — Что? — Еда готова, я тебя покормлю. Услышав это, Цзян Сыяо не стал долго раздумывать и лишь сказал: — Не нужно, я сам справлюсь. — Ничего, я тебя покормлю. Поскольку он уже однажды пробовал еду, приготовленную Хэ Сюэюанем, Цзян Сыяо не стал долго колебаться и просто открыл рот. — Слишком горячо, сначала проверь температуру. — Ага. Цзян Сыяо только успел коснуться губами к тому, что ему протянули, как тут же над его головой раздался щелчок. Он меня снимает? Цзян Сыяо ещё не успел отреагировать, как услышал тихий смешок Хэ Сюэюаня. Пока он недоумевал, тот снова заговорил: — Ну как, горячо или нет? Что значит «горячо или нет»… Вроде ничего не чувствовалось… Цзян Сыяо ещё не успел разобраться, как его резко схватили за подбородок, и Хэ Сюэюань снова засунул ему нечто в рот, сделав подряд несколько снимков. Нет… Что это вообще такое? Его рот был полностью раскрыт и не закрывался, дышать тоже стало немного трудно. Неужели это… Нет, тоже не было похоже. Это ощущение скорее напоминает… Осознав, что это за «штука», Цзян Сыяо тут же застыл. Нет… Не может быть… Неужели это… Мужское… Теперь Цзян Сыяо окончательно убедился… На мгновение от страха у него похолодели руки и ноги. Этот псих… Он точно его убьёт! Он воспользовался тем, что тот не видит, и подсунул ему это, а он ещё и по-настоящему ему доверял… Зря. Цзян Сыяо снова был в шоке, это уже выходило за пределы его понимания. Как и с тем, что его заставили бы рожать ребёнка, он никогда не мог представить, что кто-то может засунуть ему такое в рот. С его прежней точки зрения, это было абсолютно невозможным событием, вероятность была ниже, чем падение метеорита на его дом. И именно такой маловероятный случай ему и «посчастливилось» испытать. Первой его реакцией было откусить, но рот уже был раскрыт настолько, что сомкнуть зубы было невозможно, к тому же, подбородок удерживали, так что в тот момент он действительно не мог укусить. Цзян Сыяо был вынужден начать вырываться и хаотично брыкаться, а затем почувствовал, как к его лбу прижалось что-то холодное, похожее на трубку. Это… — Веди себя спокойно, — Хэ Сюэюань ткнул его в лоб стволом. — Если посмеешь меня укусить, я сразу выстрелю. Достоинство и жизнь одновременно оказались под угрозой, и Цзян Сыяо растерялся. Он действительно хотел, не думая ни о чём, укусить, но холод, прижатый ко лбу, немного привёл его в чувство. По ощущениям это был точно настоящий пистолет, и вероятность того, что этот псих выстрелит и убьёт его, была намного выше и хуже, того, чем он занимался сейчас. Увидев, что Цзян Сыяо перестал двигаться, Хэ Сюэюань всё равно не расслабился. Изначально это было спонтанным решением: сделать пару снимков, чтобы припугнуть Цзян Сыяо. В конце концов, это место было чувствительным: если его действительно укусят, будут большие проблемы. Но, испытав эти ощущения, он не захотел убирать член из чужого рта. К тому же Цзян Сыяо ещё и без разбора провоцировал прохожих, ему определённо нужно было преподать урок. И именно в этот момент зазвонил телефон Хэ Сюэюаня. Взяв его и взглянув на экран, он увидел, что звонит Шэнь Цзиньюнь. В данный момент, по правде говоря, было не совсем уместно отвечать на звонок. Однако, глядя на Цзян Сыяо, Хэ Сюэюань всё же принял вызов. — Молодой господин, что-то случилось? Услышав, как Хэ Сюэюань внезапно назвал кого-то «молодым господином», Цзян Сыяо наконец немного пришёл в себя, но быстро понял, что эти слова были обращены не к нему. — Сяо Хэ, я тебя не побеспокоил? — Нет. — Тогда хорошо. В прошлый раз была нужна твоя помощь со свадьбой, но в итоге произошёл тот инцидент, и её так и не удалось провести. На этот раз я обращаюсь к тебе, потому что у меня есть ещё одно дело, о котором хочу тебя попросить. Слушая голос, доносящийся из трубки, Цзян Сыяо постоянно чувствовал, что голос ему знаком, но при этом не мог разобрать, что именно говорит собеседник на другом конце линии. — В чём дело? — Вы, должно быть, тоже знаете, что происходит на острове… Дело в том, что мой жених Цзян Сыяо пропал без вести. Мы уже обыскали весь остров, но так и не смогли его найти. — Вот как… Взгляд Хэ Сюэюаня невольно потемнел, когда он перевёл его на Цзян Сыяо внизу. — Ага, поэтому я и подумал о тебе. Можешь помочь следить за новостями о Цзян Сыяо? Его отец сейчас очень переживает, у их семьи такое большое состояние, а они остались без главы. — Ладно, я буду отслеживать. — Хорошо. Нужно, чтобы я отправил тебе его данные? Так тебе будет удобнее искать. Услышав эту фразу, Цзян Сыяо наконец узнал голос. Разве это не голос Шэнь Цзиньюня? Если подумать о том, как этот человек обращается к Шэнь Цзиньюню… Неужели… Это тот самый телохранитель-любовник, у которого раньше были неясные отношения с Шэнь Цзиньюнем? Оказалось, что это он. Цзян Сыяо действительно не ожидал этого, потому что он считал, что это вообще не стоило его внимания. Когда у него было плохое настроение, он срывал злость на слугах, но никто из них никогда не осмеливался ему перечить: зная, что он молодой господин семьи Цзян, они все давно были запуганы и были готовы в любой момент падать на колени и молить о пощаде. Теперь он понял, что тот человек, который его подобрал, намеренно приглушал голос, поэтому он казался смутно незнакомым. Когда же он разговаривал с Шэнь Цзиньюнем, голос, похоже, не был так сильно сдержан, из-за чего Цзян Сыяо и удалось узнать его. Он всего лишь один раз его ударил, разве стоит за это так его мучить? В мире действительно бывают такие мелочные люди. Или же он на самом деле слишком сильно любит Шэнь Цзиньюня, и из-за того, что у него увели возлюбленного, решился на такие действия, чтобы жестоко отомстить.. Цзян Сыяо всё больше чувствовал себя подавленным, но, вспомнив, что Хэ Сюэюань сейчас разговаривает с Шэнь Цзиньюнем по телефону, вдруг понял, что это может быть отличный шанс позвать на помощь. Он тут же, не раздумывая, опрокинул стоявшую рядом прикроватную тумбочку и, как и ожидалось, она с грохотом упала на пол. — Что у тебя там за шум? — невольно спросил Шэнь Цзиньюнь. Увидев, что Цзян Сыяо внезапно начал буянить, Хэ Сюэюань тоже понял его намерение и сразу же схватил его за волосы, одновременно резко сменив тему разговора. — Хорошо, молодой господин, отправьте мне копию. Но раз уж вы упомянули молодого господина Цзяна… Кажется, у меня есть некоторое воспоминание о нём. — А? — У меня сейчас рядом как раз есть человек, который довольно похож на молодого господина Цзяна. Может, я его сфотографирую и отправлю вам, чтобы вы посмотрели? — Ха... Шэнь Цзиньюнь, похоже, тоже не ожидал, что так быстро удастся получить информацию, но всё же сказал: — Если действительно есть такой человек, тогда сфотографируй и пришли мне, я взгляну. Услышав это, Цзян Сыяо тоже на мгновение застыл. Сейчас рядом с этим человеком был только он один, и именно он и был тем самым оригиналом. Вспомнив, какие фотографии только что сделал Хэ Сюэюань, Цзян Сыяо мгновенно похолодел. Неужели этот псих правда собирается отправить фотографии, на которых Цзян Сыяо держит его член во рту? Из-за такой мелочи, как один удар, он собирается так мстить... Цзян Сыяо считал этого человека крайне опасным и вполне способным на подобные бесчеловечные поступки. Хотя его репутация в целом оставляла желать лучшего, это в большей степени касалось других сторон. Ради того чтобы жениться по расчёту на подходящей партии и укрепить семью Цзян, в вопросах любви он всё же был довольно консервативен и очень дорожил своим лицом. Если Шэнь Цзиньюнь увидит, как его пропавший жених отсасывает другому альфе, Цзян Сыяо действительно захочется умереть. Подумав об этом, Цзян Сыяо едва смог держать себя в руках. Шэнь Цзиньюнь, который уже некоторое время ждал ответа, снова спросил: — Ты сфотографировал? Увидев, что Цзян Сыяо немного пришёл в себя, Хэ Сюэюань только тогда произнёс: — Похоже, я ошибся. Извините. — Ничего страшного. Если появятся новости, просто свяжись со мной. — Хорошо. Закончив разговор, Хэ Сюэюань повесил трубку, после чего пистолетом слегка похлопал Цзян Сыяо по лицу. — Молодой господин Цзян, я только что сделал довольно много ваших фотографий. Советую вам всё же быть благоразумным. Цзян Сыяо вообще не мог произнести ни слова и никак не мог отреагировать, казалось, от злости у него даже заболели глаза. В его голове сейчас была только одна мысль: немедленно убить этого бессовестного психа. Изначально он хотел набраться терпения и дождаться подходящего момента, чтобы нанести удар, но этот человек действительно заходил слишком далеко, изощрённо унижая его достоинство и попросту не считая его за человека. Он больше не мог ждать… Сегодня ночью он собирался прикончить его. Сейчас Хэ Сюэюань уже мог ощущать исходящую от Цзян Сыяо мощную волну негодования, но раз он выбрал действовать таким образом, то сожалеть уже не мог. Изначально он хотел действовать с Цзян Сыяо не спеша, но теперь, похоже, в этом уже не было необходимости.