21 глава — Ослеп и всё равно осмеливается убивать?

Цзян Сыяо впервые делал такое, и Хэ Сюэюань тоже в первый раз испытывал подобные ощущения, но как ни крути, оба кое-как cмогли приспособиться. После того как Хэ Сюэюань вытащил, он даже заботливо подал Цзян Сыяо стакан воды, но кто бы мог подумать, что тот тут же, одним движением, выбьет его из рук. Было видно, что он разозлился не на шутку. Хэ Сюэюань, глядя на разбитый на полу стакан, резко прицелился рядом с Цзян Сыяо и выстрелил. Пуля прошла как раз возле уха беты. Услышав выстрел, Цзян Сыяо заметно притих, частично сдерживая гнев. В этот момент Хэ Сюэюань заглянул на кухню и, обнаружив, что только что сваренный им суп уже готов, направился туда и налил немного в миску. — Поешь немного. На этот раз я тебя не обману, — сказал Хэ Сюэюань, обращаясь к Цзян Сыяо. После всего произошедшего Цзян Сыяо вряд ли мог заставить себя есть: ему казалось, что учитывая его склонность к странным поступкам, Хэ Сюэюань, как минимум, мог что-то добавить в этот суп. Но сейчас было не время идти напролом: Цзян Сыяо не видел, а у этого человека в руках всё ещё был пистолет — лобовая конфронтация сейчас была равносильна самоубийству. Цзян Сыяо на ощупь принял миску и, опустив голову, сделал глоток. Суп по-прежнему был неострым, с лёгкой сладостью кукурузы. Похоже, он был сварен на свиных рёбрышках, которые долго томились, и весь насыщенный вкус костей полностью перешёл в бульон. Но Цзян Сыяо после двух глотков всё равно почувствовал тошноту. Как только он вспомнил, что попробовал на вкус мужской член, в желудке сразу подступила дурнота. Цзян Сыяо тут же отставил миску, пару раз попытался вырвать, но ничего не вышло. Хотя у члена на самом деле не было никакого вкуса, само ощущение внутри было настолько неприятным, что доводило до крайности. За всю жизнь Цзян Сыяо никогда не испытывал такого унижения: чтобы его удерживали и заставляли делать подобное. Чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось отвращение и тем больше хотелось убить психа. Как бы ни был хорош этот суп, Цзян Сыяо уже не мог сделать ни глотка. Хэ Сюэюань стоял рядом, наблюдая за ним в таком состоянии, при этом у него крутились в голове свои мысли. Мягкий подход здесь был малоэффективен: Цзян Сыяо — избалованный с детства молодой господин с упрямым характером, не поддастся на несколько мягких слов. Жёсткий подход он тоже уже пробовал: и стрельбу, и силовое давление. Но этот человек, хоть и был молчалив внешне, в душе, возможно, уже обдумывал, как убить Хэ Сюэюаня. Продолжать в том же духе не казалось выходом… Хэ Сюэюань опустил глаза, когда у него внезапно промелькнула мысль. Как с ним раньше обращалась семья Цзян? Они забрали его из бедного района, заставили поверить, что у него появился дом, а затем постепенно превратили в человека, который умел лишь вращаться вокруг Цзян Сыяо. Практически за короткое время его сделали чем-то вроде придатка Цзян Сыяо. Если семья Цзян смогла успешно довести его до такого состояния, почему он сам не мог попробовать применить тот же метод? Сделать так, чтобы Цзян Сыяо в него влюбился, было бы совершенно нереально, это являлось несбыточной мечтой. Но даже если он хотя бы немного начал бы испытывать симпатию, это могло сделать его более послушным, сговорчивым, чтобы он не думал всё время о побеге и убийстве. Сделать так, чтобы Цзян Сыяо, как и сам Хэ Сюэюань, начал испытывать зависимость от него. Однако, глядя на нынешнее состояние Цзян Сыяо, Хэ Сюэюань тоже чувствовал тяжесть на душе. Он подошёл, забрал у него из рук миску с супом и поставил обратно на стол. — Не можешь есть, ну и ладно, — спокойно сказал Хэ Сюэюань. — Давай я помогу тебе сменить повязку. Цзян Сыяо на мгновение опешил: он не ожидал, что тот окажется таким уступчивым. Хэ Сюэюань больше не стал обращать на него внимания, развернулся, убрав осколки стекла, а затем достал лекарства, которые ему дал врач. Сначала он подошёл к ногам Цзян Сыяо, присаживаясь рядом с ними. Цзян Сыяо ещё не успел среагировать, как почувствовал, что чужая рука обхватила его лодыжку, поддерживая раненое место. — Не двигайся, — предупредил Хэ Сюэюань. Цзян Сыяо подсознательно хотел отдёрнуть ногу, но, услышав эти два слова, снова застыл. Он почувствовал, как тот слегка приподнял его лодыжку и начал снимать бинты. Движения были не особенно осторожными, но и боли он ему не причинил, так что вскоре всё было снято. Нанеся мазь, Хэ Сюэюань аккуратно наложил новые бинты и вернул ногу на место. Цзян Сыяо сидел и чувствовал, что боль в лодыжке будто действительно немного утихла. В душе он был слегка удивлён: казалось, этот альфа перевязывал его куда бережнее, чем многие врачи. Это был очень противоречивый человек: при всей его жестокости по отношению к нему — давление, тот пистолет, — когда он перевязывал, движения у него неожиданно становились мягкими. К тому же он действительно хорошо готовил. Цзян Сыяо как раз думал об этом, когда та же рука снова коснулась его лица: — Подними голову. Он поднял голову, чувствуя, как тот начал снимать бинты с его глаз; вскоре белая марля соскользнула с лица, и Цзян Сыяо инстинктивно открыл глаза. В комнате свет не был режущим, он был мягким, вечерним, тёплым, приглушённым. Цзян Сыяо моргнул: перед глазами уже не было сплошной темноты, а появились размытые цветовые пятна. Тёмные и светлые оттенки накладывались друг на друга и мерцали, разобрать что-либо было невозможно. Бета старался сфокусировать взгляд, пытаясь разглядеть человека перед собой. Тёмное пятно, вероятно, было одеждой, рядом виднелся небольшой светлый участок, но не успел он толком всмотреться, как эти пятна начали размываться, смешались друг с другом и слились с фоном позади: через одно мгновение уже ничего нельзя было различить. Заметив, что Цзян Сыяо открыл глаза, Хэ Сюэюань тут же поднял руку и прикрыл ему глаза. — Если не хочешь в будущем окончательно ослепнуть, сейчас не напрягай зрение. Хотя в душе он испытывал к Цзян Сыяо обиду и даже ненависть, он всё же не хотел, чтобы у того возникли проблемы со здоровьем. Глаза — очень уязвимая часть тела, и малейшая неосторожность могла причинить пожизненный ущерб. Услышав, что есть риск окончательно ослепнуть, Цзян Сыяо тоже понял, что сейчас важнее послушаться, и покорно закрыл глаза. Спустя некоторое время Хэ Сюэюань убрал руку и закапал ему в глаза лекарство, из-за чего тот невольно вздрогнул. Как только капли коснулись глаз, сразу же вспыхнула резкая боль, даже сильнее, чем утром: она была настолько острой, что у Цзян Сыяо выступили слёзы. — Сс… — он резко втянул холодный воздух. — Потерпи немного. Хэ Сюэюань не остановился: быстро закапал лекарство и в другой глаз, после чего снова взял бинты и перевязал глаза. На этот раз Цзян Сыяо не решился дёргаться, послушно позволяя тому возиться с ним. Боль от капель была слишком сильной, настолько, что вызывала у него лёгкий страх. А вдруг эти лекарства из бедного района были ненадёжны, и он действительно мог ослепнуть? Что тогда делать… У того врача, который выписал ему лекарства, вообще есть медицинская лицензия? Есть ли у него профессиональное образование? Если бы он находился в семье Цзян и с его глазами случилась такая проблема, Му И наверняка организовал бы консультацию у самых профессиональных офтальмологов; даже если потребовалось бы лечение и восстановление, это всё равно не заняло бы столько времени. Затем Хэ Сюэюань снова протянул ему нечто в упаковке, жестом направляя, чтобы Цзян Сыяо это съел. Оказалось, это была сушёная кислая слива. Кисло-сладкий вкус постепенно разлился по рту, нельзя было не признать, что он действительно приглушил тошноту. — Стало лучше? — спросил Хэ Сюэюань. — М-м… Стало немного лучше, — кивнул Цзян Сыяо. — Тогда хочешь немного супа? Попробуй сначала, если действительно не сможешь пить — ничего страшного. Услышав это, Цзян Сыяо невольно задумался и в итоге едва заметно кивнул. Тогда Хэ Сюэюань снова подал ему суп и дал сделать глоток. Сделав глоток, Цзян Сыяо решил, что в целом это было терпимо. Чувство тошноты подавлялось кислой сливой. Суп был тёплым, не таким, как раньше, когда вызывал рвоту. Цзян Сыяо, держа миску, медленно выпил всю небольшую порцию до дна. Хэ Сюэюань забрал пустую миску и поставил её на тумбочку у кровати. Глядя на слегка разгладившиеся брови Цзян Сыяо, он внезапно почувствовал, что настроение у беты заметно улучшилось. Однако он этого не показал, просто продолжая молча сидеть у кровати и смотреть на Цзян Сыяо. В комнате на некоторое время воцарилась тишина, затем Цзян Сыяо вдруг заговорил: — Эй. — М? — Почему ты так хорошо ко мне относишься? Услышав это, Хэ Сюэюань на мгновение опешил. Цзян Сыяо продолжил: — Разве ты не любишь Шэнь Цзиньюня? Разве не должен мне мстить? Почему ты всё ещё делаешь для меня такие хорошие вещи? Он действительно не мог этого понять. Если этот человек из-за симпатии к Шэнь Цзиньюню воспринимает его как соперника в любви и испытывает неприязнь, то по логике он должен был бы желать ему смерти. Но за этот день общения, хотя тот иногда угрожал и пугал его, в вопросах заботы не упустил ни одной детали. Еду он готовил сам, лекарства тоже сам менял, и даже когда ему было плохо, дал кислую сливу. И что это вообще значило? Почему к нему хорошо относились? Хэ Сюэюань сам не мог это толком объяснить. Возможно, за семь лет заботы о молодом господине это стало привычкой: видя, что ему некомфортно, хотелось позаботиться; видя, что ему тяжело, хотелось облегчить его состояние. Но сказать правду Хэ Сюэюань тоже не мог. — Конечно, потому что хочу, чтобы ты поскорее восстановил здоровье и родил ребёнка. Цзян Сыяо: — … Он нахмурился и чем больше думал, тем больше ему казалось, что что-то не так. Раньше он думал, что этот псих просто слишком непривлекательный или с какими-то дефектами, поэтому не может найти мужа и из-за этого стал настолько странным, что выбрал себе в супруги бету. Но если это был тот телохранитель рядом с Шэнь Цзиньюнем… Цзян Сыяо считал, что у него с поиском партнёра проблем быть не должно. Он обычно действительно не обращал внимания на таких людей низкого статуса, но не мог не признать: у того мужчины была притягательная харизма. Он ощущал это, просто стоя рядом. Разве такой человек мог испытывать недостаток в выборе партнёра? Подумав об этом, Цзян Сыяо, тщательно подбирая слова, сказал: — Ты раньше знал меня? До того, как попал на остров? Хэ Сюэюань взглянул на него и, наполовину серьёзно, наполовину в шутку, ответил: — А ты меня знаешь? Цзян Сыяо на мгновение опешил: — Как я могу тебя знать? — Вот и всё: я тебя знаю, а ты меня — нет. Тогда что это вообще за ситуация? Цзян Сыяо немного подумал: неужели это тот самый известный сценарий, в котором этот человек раньше был тайно влюблён в него? И он прямо сказал это вслух: — Ты раньше меня любил? Хэ Сюэюань промолчал, и Цзян Сыяо, не дождавшись ответа, сменил тему и продолжил: — Если ты действительно меня любишь, можно было бы выбрать другие способы, зачем использовать такие… — он тщательно подбирал слова. — Такие радикальные методы. У тебя есть какие-то скрытые причины? — спросил Цзян Сыяо. — Кто-то тебя заставил это сделать? Поняв, что Хэ Сюэюань всё время молчит, Цзян Сыяо не испытывая особого раздражения, лишь сказал: — Как бы то ни было, спасибо, что спас меня. Я тоже был неправ, извини. Эти слова были искренними? Хэ Сюэюань не решался полностью поверить им, но слова Цзян Сыяо выглядели очень серьёзными… После того как Цзян Сыяо так высказался, атмосфера естественным образом немного разрядилась. С наступлением ночи они по-прежнему спали на одной кровати. Цзян Сыяо, закрыв глаза, лежал рядом, слушая, как дыхание другого человека постепенно становится ровным и спокойным. Он терпеливо ждал, пока не убедился, что человек рядом действительно уснул, и только тогда слегка пошевелил пальцами, нащупав под подушкой спрятанные два осколка фарфора. Днём, когда он разбил чашку, он, воспользовавшись тем, что псих не обращал внимания на него, тайно спрятал осколки. Они были небольшие, но с достаточно острыми краями. Цзян Сыяо медленно повернулся набок, лицом в сторону спящего. Он действительно больше не мог терпеть. Те слова он говорил с расчётом, что человек на время смягчится. И раз уж ему почти удалось усыпить его бдительность, это был отличный шанс. Что случится с ним самим уже неважно, но этого человека нужно было немедленно убить… Хэ Сюэюань слегка повернул голову и взглянул на него. Как и ожидалось, Цзян Сыяо не собирался так просто это оставлять, но Хэ Сюэюань не думал, что тот окажется настолько опрометчивым. Похоже, для него это действительно было серьёзным оскорблением. Цзян Сыяо уже был слепым, но всё ещё решался на убийство, похоже, он совсем не воспринимал собственную безопасность всерьёз. Впрочем, так даже было лучше: раз Цзян Сыяо уже принял решение его убить, самому Хэ Сюэюаню тоже не было смысла больше ни в чём сдерживаться. В тот момент, когда Цзян Сыяо внезапно бросился вперёд, Хэ Сюэюань одним движением перехватил его, сжимая за шею и резко прижимая к стене.