23 глава — Действительно следовало бы заставить его выносить какого-нибудь мелкого ублюдка

Цзян Сыяо почувствовал, как его разум полностью опустел: даже унижения прошлой ночью оказалось недостаточно, теперь его ещё хотели заставить родить ребёнка. Первой его реакцией была попытка вызвать рвоту после выпитого лекарства, но сил совсем не было, и это лишь ещё глубже повергло его в отчаяние. Цзян Сыяо сразу же начал ругаться. Ему уже было совершенно не до того, чтобы терпеть всё это, находясь в зависимом положении от другого человека, он лишь хотел как можно скорее выплеснуть злость. — Ты мусор из бедного района, само твоё существование — уже пустая трата воздуха, и ты ещё хочешь, чтобы я родил тебе ребёнка… Ты вообще достоин этого? Грудь Цзян Сыяо резко вздымалась, боль в рёбрах заставляла его судорожно втягивать воздух, но он всё равно не мог остановиться. Такая бурная реакция… Действительно, следовало бы заставить Цзян Сыяо выносить какого-нибудь мелкого ублюдка. — Как бы там ни было, я всё-таки альфа. Дыхание Цзян Сыяо на мгновение перехватило, как только он услышал это. Помолчав немного, Хэ Сюэюань снова заговорил: — А ты? Какая бы благородная у тебя ни была кровь, ты всё равно всего лишь бета. Цзян Сыяо застыл. — Сколько из того, что у тебя есть сейчас, ты получил лишь потому, что притворялся альфой? Если раскроется, что ты бета, сможешь ли ты вообще остаться главой семьи Цзян? Проведя столько лет в высшем обществе, Хэ Сюэюань прекрасно понимал, какое значение там придавали гендерной иерархии, ведь она напрямую влияла на гены потомства. Более того, на многих светских приёмах существовали ограничения, и беты даже не имели права посещать их. Подумав об этом, Хэ Сюэюань продолжил: — Если глава совета узнает, что её сын чуть не вышел замуж за бету, притворявшемся альфой и обманом пытавшемся вступить в брак, как ты думаешь, что она сделает? Ты же бета, и всё ещё смеешь так без стыда говорить это перед альфой? Совсем не понимаешь своё положение? Этот низший человек одной фразой вскрыл всю многолетнюю горечь Цзян Сыяо. У него мгновенно потемнело перед глазами, а грудь словно придавило огромным камнем — он почти не мог дышать. В этот момент Хэ Сюэюань снова сжал его плечо: — Я говорю это не для того, чтобы с тобой ссориться. Если не для ссоры, тогда чего ты хочешь? Заставляешь осознать реальность? — Как только раскроется, что ты бета, никто из высшего общества тебя не примет. Тем более сейчас ты ничего не видишь и хромаешь. Даже если вернёшься, тебя просто сочтут бесполезным и бросят в угол, где ты будешь предоставлен сам себе. Цзян Сыяо счёл, что именно эти слова звучали по-настоящему нагло: какое право имел какой-то низший человек вообще судить его? — Только я тебя приму. Если ты будешь послушно рожать мне детей, я буду хорошо к тебе относиться, — сказал Хэ Сюэюань. Хорошо к нему относиться? Услышав это, Цзян Сыяо едва не рассмеялся вслух. Это и есть «хорошо к нему относиться»? Связать его и изнасиловать? Насильно влить ему лекарство для зачатия и заставить лежать здесь, как животное, в ожидании, когда его оплодотворят? Но у Цзян Сыяо уже не осталось сил спорить с ним, и он, стиснув зубы, лишь произнёс: — Убирайся… Хэ Сюэюань больше ничего не сказал, взял миску с лекарством Цзян Сыяо и вышел. Едва выйдя, он тут же получил сообщение от кого-то с предложением сходить в бар и немного развлечься. Обычно Хэ Сюэюань не особо любил проводить время с кем-либо там. В такие места он ходил в основном затем, чтобы разузнать информацию и подзаработать. За последние два дня самым обсуждаемым событием стало дело о взрыве на острове. Хотя в новостях не раскрывали подробностей, подобные террористические инциденты сильнее всего будоражили общественные эмоции, поэтому уровень обсуждаемости долго был высоким. Это стало темой, о которой говорили в свободное время абсолютно все. Однако последние два дня все мысли Хэ Сюэюаня были заняты Цзян Сыяо. Похоже, ему стоило выйти и разузнать новости, особенно о позиции семьи Цзян. Хэ Сюэюань взглянул на лежащего на кровати Цзян Сыяо. Тот, похоже, снова уснул из-за физической усталости. Можно было воспользоваться этим, чтобы выйти. Это не должно было вызвать проблем? В конце концов, Цзян Сыяо был полностью слеп, да ещё и с повреждёнными ногами. К тому же для него, вымотанного до полусмерти, самостоятельно спуститься по лестнице, пожалуй, уже было проблемой. Немного подумав, Хэ Сюэюань всё же подошёл, достал из ящика кусок пеньковой верёвки и привязал запястья Цзян Сыяо к изголовью кровати. Цзян Сыяо во сне слегка нахмурился, невнятно что-то пробормотал и снова погрузился в глубокий сон. Лишь после этого Хэ Сюэюань развернулся и вышел. Наступил вечер. Цзян Сыяо действительно был изрядно измучен, лишь к этому времени он на короткое мгновение пришёл в себя. Сумерки в бедном районе города сильно отличались от сумерек центрального: здесь не было красивого заката, разлитого расплавленным золотом. Небо было затянуто сероватой дымкой, а серо-золотистые облака нависали слоями, словно клочья ваты. Освещение здесь тоже всегда было тускло-жёлтым и мутным. Несколько домов, в которых жили, ещё можно было с натяжкой назвать приемлемыми, но стоило пройти чуть дальше по улице, и уже виднелись самовольно возведённые лачуги, кривые, тесно прижатые друг к другу. Внизу уже разложили свои ларьки уличные торговцы, во весь голос зазывая покупателей. Чуть поодаль, небольшими группами, у дороги сидели мелкие хулиганы на пластиковых стульях; перед ними стояли бутылки дешёвого пива, а сами оборванцы играли в «камень, ножницы, бумага» на выпивку, наперебой хвастаясь друг перед другом. В центральном районе подобной картины не встретишь: там всё изысканно и упорядоченно. Даже воздух проходит фильтрацию — нет этого тяжёлого смешанного запаха кухонного жира и пыли. Раз Цзян Сыяо так презирает бедные районы, пусть побудет здесь подольше. Хэ Сюэюань свернул вглубь переулка и толкнул неприметную дверь. В баре стоял дым, освещение было тусклым, людей становилось всё больше. Стоило ему войти, как кто-то сразу поприветствовал его. Это были завсегдатаи. Зная его как доминантного альфу, они всегда обращались с ним вежливо. Хэ Сюэюань кивнул, сел рядом и заказал бокал алкоголя. — На чём я остановился… — один бета потёр лицо. — Тот взрыв, как думаете, кто его устроил? — А кто же ещё? Всё явно было спланировано заранее. Там ведь охрана такая, что обычному человеку не пробраться. — Я слышал, что это могли быть люди одного генерал-майора. Разве он не враждовал с председательнецей совета? В этот раз сын председательницы чуть не пострадал — вполне возможно, это его рук дело. — Да брось. С учётом того, до какого уровня дошла приграничная война, он сам ждёт подкрепления от правительства. Откуда у него время на внутренние разборки? — Тогда может губернатор? Говорят, он давно недоволен центральной властью и хочет поднять вопрос о независимости. — Да где ему взять такую смелость? Максимум языком треплет. — Тогда это просто месть обществу. В любом случае, в той верхушке нет ни одного хорошего человека. Если кого-то там подорвали, значит, поделом. Эти слова сразу нашли отклик у нескольких человек. — Вот именно! С какой стати эти ублюдки живут в особняках и разъезжают на дорогих машинах? — Чёрт, чем больше об этом говорю, тем сильнее злюсь! Давай, пьём! Несколько человек снова чокнулись. — Кстати, хотя семья Цзян официально ничего не заявляла, в последнее время они тайно связываются с разными людьми, прося о помощи в поисках. — В поисках человека? Неужели Цзян Сыяо? — Они не раскрывали деталей, да и он сам не появлялся… Почти наверняка речь о нём. Несколько человек переглянулись, решив, что докопались до истины. Бета повернул голову к Хэ Сюэюаню: — Сяо Хэ, ты ведь тоже был на острове? Напомни, что ты там делал? Хэ Сюэюань поднял бокал, сделал глоток и ровно ответил: — Охрана. Простая работа. — Ты видел того самого? Сына председательницы совета? Говорят, он очень красив, это правда? Он ещё не успел ответить, как телефон завибрировал. Он опустил взгляд и на экране чётко высветились три иероглифа: Шэнь Цзиньюнь. Люди вокруг с зорким взглядом заметили это и сразу оживились. — Шэнь Цзиньюнь? — Да ты молодец! Разве не говорил, что ты просто был охранником? Как ты вообще раздобыл номер этого человека? — Быстро, включай громкую связь, давай и мы послушаем, как говорит сын председательницы совета! Хэ Сюэюань невозмутимо убрал телефон: — У нас всего лишь обычные рабочие отношения. Он связывается со мной по работе. Сказав это, он встал, вышел из бара и только тогда ответил на звонок. — Извините, что побеспокоил вас, — по-прежнему вежливо сказал Шэнь Цзиньюнь. — Ничего страшного. Молодой господин, вы по делу? — Ага… — Шэнь Цзиньюнь сделал паузу. — Через несколько дней у тебя будет свободное время? Хэ Сюэюань молчал, ожидая продолжения. — Я хочу поехать в поместье семьи Цзян пообедать и обсудить дело, касающееся Цзян Сыяо. Сейчас ситуация неясная, и я немного переживаю. Ты сможешь прийти и составить мне компанию? Поместье семьи Цзян? Хэ Сюэюань хорошо знал это место, в конце концов, он прожил там семь лет. Услышав слова Шэнь Цзиньюня, он невольно снова погрузился в воспоминания. — Сяо Хэ? — голос Шэнь Цзиньюня вернул его в реальность. — Ладно. Когда? Шэнь Цзиньюнь, похоже, вздохнул с облегчением, и его тон стал легче: — Через три дня я пришлю кого-нибудь за тобой. Сказав это, он сразу повесил трубку, похоже, был очень занят. После разговора с Шэнь Цзиньюнем у Хэ Сюэюаня пропало желание возвращаться обратно. Он развернулся и направился домой. Однако, едва открыв дверь, он застыл, увидев происходящее. Цзян Сыяо лежал на полу, похоже, он только что выбрался из спальни. Услышав звук открывающейся двери, он резко замер на мгновение, а затем попытался встать. Хэ Сюэюань за два шага оказался рядом, схватил его за руку и, ничего не сказав, потащил обратно в спальню, бросая на кровать. Цзян Сыяо упал на постель и, задев рану на рёбрах, рефлекторно застонал от боли. Увидеть это Хэ Сюэюань не ожидал: он всего ненадолго вышел, а Цзян Сыяо уже умудрился перерезать верёвку и сполз вниз. Действительно непослушный. Но, глядя на него в таком жалком состоянии, у Хэ Сюэюаня возникла другая мысль. Шэнь Цзиньюнь сказал, что положение семьи Цзян было неблагоприятным, и попросил его прийти в поместье обсудить дело, связанное с Цзян Сыяо. Судя по тону, всё было не просто плохо, а очень плохо. Слишком много людей следили за властью в семье Цзян. Цзян Сыяо долго не появлялся, и как они могли просто ждать? Они лишь ожидали, когда с ним случится несчастье. Если это затянется ещё дольше, даже если Цзян Сыяо вернётся, его место уже будет занято. Хэ Сюэюань некоторое время молчал, а затем сделал шаг вперёд. Услышав его приближение, Цзян Сыяо отпрянул назад, рефлекторно поднимая руки, будто защищаясь, но на его лице читалось полное безразличие. Он приоткрыл рот, вероятно, собираясь выругаться, но Хэ Сюэюань заговорил первым: — Я хочу заключить с тобой сделку. Цзян Сыяо замер. Этот низший человек, оказывается, тоже умеет вести переговоры. — Я могу отвезти тебя обратно в семью Цзян, но только если ты согласишься на одно условие. — Что? Неужели снова речь о ребёнке или о чём-то подобном? — Будь моим любовником три дня, — сказал Хэ Сюэюань. — А? Услышав это, Цзян Сыяо нахмурился. Ему казалось, что само слово «любовник», произнесённое этим человеком, звучит как оскорбление. Хэ Сюэюань, не обращая на это внимания, продолжил: — Ты должен соответствовать моим требованиям и быть послушным, в том числе в постели. Если сможешь это выполнить, через три дня я отвезу тебя обратно. В комнате на мгновение повисла тишина, затем Цзян Сыяо усмехнулся: — Ты что, считаешь меня дураком? Даже если я соглашусь, ты меня отпустишь? А если потом передумаешь, что я вообще смогу тебе сделать? — Я держу слово, ты должен это понимать. В твоём нынешнем состоянии ты сам вообще не сможешь вернуться. Цзян Сыяо плотно сжал губы и умолк, он знал, что Хэ Сюэюань говорит правду. Сейчас он был слеп, с повреждёнными ногами, всё его тело болело так, что бета едва мог двигаться. Даже если сегодня он доползёт до гостиной, спустится по лестнице и выйдет на улицу, сможет ли он добраться до семьи Цзян? Скорее всего, всё повторится как и сегодня: он едва успеет уползти, как Хэ Сюэюань снова схватит его и вернёт. Но заставить его, Цзян Сыяо, согласиться на такое, противоречащее всем нормам… — Три дня. Через три дня я отвезу тебя обратно в семью Цзян. Я выполняю свои обещания, — снова повторил Хэ Сюэюань. Он не собирался обманывать Цзян Сыяо, он действительно отвезёт. Но удастся ли Цзян Сыяо остаться в семье Цзян… Это уже было совсем другим вопросом.