51 глава — Возможно, я беременен твоим ребёнком.

Он глубоко вдохнул, подавил накатывающие эмоции и продолжил держать глаза закрытыми, максимально расслабляя тело. Со стороны это выглядело так, будто он действительно потерял сознание от лекарства. Затем он почувствовал, как тело Цзян Сыяо наклонилось к нему. Одна рука опёрлась о подушку рядом с его ухом, другая прижала его плечо. И очень быстро Цзян Сыяо его поцеловал. Сначала это были лишь осторожные, пробные прикосновения. Затем напор постепенно усилился, от поверхностного поцелуя это перешло в требовательный, почти агрессивный. Язык раздвинул губы и проник внутрь. Хэ Сюэюань от поцелуя настолько растерялся, что у него помутилось в голове, всё произошло слишком внезапно. Он не ожидал, что Цзян Сыяо сразу его поцелует. Он думал, что тот сначала сделает всё то, что можно предугадать, но Цзян Сыяо просто поцеловал его, с большой силой, словно это был способ выплеснуть эмоции. Увидев это, Хэ Сюэюань постепенно отказался от своих намерений и решил потом всё решить. Он позволил Цзян Сыяо целовать себя, и когда тот наконец остановился, он снова почувствовал, что его рук всё ещё продолжает удерживать его плечо. Прелюдия закончилась, теперь будет основная часть? Хэ Сюэюань внутренне напрягся и приготовился притвориться пьяным и дать отпор, если тот снова навалится на него. В любом случае он был тем, кому подсыпали лекарство, так что Цзян Сыяо всё равно не смог бы предъявить ему претензии. И в этот момент он снова почувствовал, что что-то не так. Хэ Сюэюань не смог сдержаться и открыл глаза, уставившись на сидящего на нём Цзян Сыяо, в голове у него была полная пустота. Он совершенно не ожидал, что Цзян Сыяо может сделать такие действия. Он представлял себе много разных вариантов, но никогда не думал, что ему не нужно притворяться низшим человеком, чтобы Цзян Сыяо сам сел на него. Хотя в какой-то степени это было именно тем, чего он хотел, он всё равно какое-то время не мог прийти в себя и среагировать. Как так получилось? Намёк молодого господина в тот вечер был вполне очевиден. Ведь у него выраженное хрупкое мужское эго, к тому же он наследник семьи Цзян, которого с детства буквально носили на руках, всю жизнь только его обслуживали. Как он вообще мог бы принять что-то подобное? Хоть поступок молодого господина оказался неожиданным, ему всё ещё это неприемлемо… лучше ещё не раскрывать себя. Проще всего, продолжать выжидать и не действовать, делать вид, что он ничего не знает. А если потом что-то снова произойдёт, тогда и объясниться будет проще… Когда он снова проснулся, уже рассвело. Свет просачивался сквозь щели занавесок. Хэ Сюэюань открыл глаза и первым делом увидел лицо Цзян Сыяо. Тот ещё не проснулся: его рука обвивала талию Хэ Сюэюаня, полностью заключая его в объятия. Лицо выглядело гораздо более расслабленным, чем вчера, словно внутреннее напряжение заметно ослабло. Хэ Сюэюань смотрел на его лицо и вдруг почувствовал лёгкое оцепенение и растерянность, будто всё происходило не по-настоящему. Он протянул руку и слегка погладил брови и глаза Цзян Сыяо. Но неожиданно, стоило ему только коснуться, как тот проснулся. Ресницы дрогнули, он медленно открыл глаза, и мутный, ещё не сфокусированный взгляд встретился с взглядом Хэ Сюэюаня. Они просто смотрели друг на друга. Никто не решался заговорить первым, у каждого были свои мысли, и никто не осмеливался действовать опрометчиво. События прошлой ночи снова нахлынули, как прилив. Атмосфера на мгновение стала немного неловкой. — Молодой господин, — Хэ Сюэюань первым заговорил и позвал его. Цзян Сыяо на мгновение замер, вспомнив события прошлой ночи, и всё же чувствовал, что что-то в этом странно. Хотя прошлой ночью он явно полностью контролировал ситуацию, но в итоге это ощущалось так, будто именно он сам остался неудовлетворённым. Впрочем, остаётся только так. Хотя Сюэюань оказался неожиданно выносливым, но заставить его проявить инициативу всё равно невозможно. Он с детства рос как омега, откуда ему вообще понимать такие вещи. Прошлой ночью его почти всё время прижимали сверху, он почти не двигался, выглядел совершенно неагрессивно, и это даже было удобно для чужого эмоционального выплеска. Сейчас он, вероятно, всё ещё в полубессознательном, растерянном состоянии. Подумав об этом, Цзян Сыяо невольно спросил: — События прошлой ночи… что ты помнишь? Хэ Сюэюань на мгновение замолчал: — Я почти ничего не помню, в голове всё перепуталось, но я чувствую… что между мной и молодым господином произошло что-то очень интимное. Услышав это, Цзян Сыяо немного растерялся: он не мог понять, сколько именно помнит Хэ Сюэюань. Возможно, в глубине души он всё понимает, просто из-за неловкости не говорит об этом прямо. Но ведь он делал всё это именно для того, чтобы Хэ Сюэюань узнал, что ребёнок у него под сердцем, его. Если Хэ Сюэюань не помнит, то разве не выходит, что вся эта ночь прошла зря? — Что ты вообще помнишь? — на этот раз его тон стал жёстче. — Не лги мне. Хэ Сюэюань на мгновение замялся. Он ведь не мог сказать, что на самом деле помнит всё. Немного подумав, он наконец произнёс: — Помню, что молодой господин поцеловал меня, а потом вы на мне… — Хватит, — перебил его Цзян Сыяо. — Прошлой ночью… ты меня трахнул. Хэ Сюэюань на мгновение опешил, он тоже не ожидал, что Цзян Сыяо скажет это настолько прямо. — Но насколько я помню… сверху был молодой господин. Лицо Цзян Сыяо стало ещё мрачнее: — Это потому что… ты слишком бурно реагировал. И к тому же ты ничего в этом не понимал, так что мне пришлось взять всё на себя. Хэ Сюэюаню казалось, что Цзян Сыяо просто пользуется действием лекарства, чтобы запутать его. Но он не мог сказать этого вслух и мог только молча позволить Цзян Сыяо думать, что он действительно ничего не понимает. — Прошлой ночью, — снова заговорил Цзян Сыяо, — разве тебе не было приятно? Хэ Сюэюань посмотрел на него и медленно кивнул. Он действительно чувствовал себя хорошо, это он отрицать не мог. Цзян Сыяо облегчённо вздохнул: — Вот и всё. В общем, это просто случайность. Не думай ничего лишнего. — Но разве молодой господин не зол из-за того, что я… сделал это с ним? Услышав это, Цзян Сыяо на мгновение замер. Он действительно не мог принять такое, но сейчас была куда более важная проблема, которую нужно было срочно решить. — Всё в порядке, Сюэюань. Ты ведь был таким только потому, что выпил… Я всё понимаю. И к тому же я сам вчера немного выпил, голова у меня тоже была не совсем ясная. Никто не застрахован от такого. Хэ Сюэюань посмотрел на него и кивнул, сделав вид, будто его убедили, после чего больше ничего не сказал. В следующие несколько дней они общались точно так же, как обычно. Оба молчаливо решили не поднимать ту тему, словно ничего и не случилось. Так, наоборот, удалось избежать неловкости. Хотя Хэ Сюэюань и не понимал, что именно задумал Цзян Сыяо, он подумал, что в тот раз всё равно остался в выигрыше, и поэтому ничего не сказал. Ещё через несколько дней он начал понемногу понимать, чего добивается Цзян Сыяо. В то утро он приготовил кашу с морепродуктами и небольшую тарелочку закусок, лёгкий, щадящий завтрак. Цзян Сыяо взял ложку и сделал глоток, но почти сразу выражение его лица изменилось. — Э… Он поставил миску, прикрыл рот, и его брови нахмурились. — Что случилось? — сразу спросил Хэ Сюэюань, не понимая, что произошло. — Ничего, — тихо сказал Цзян Сыяо. — Просто… немного подташнивает. Его снова скрутило сухим рвотным позывом, но ничего не вышло, и лицо побледнело ещё сильнее. Хэ Сюэюань встал, налил стакан тёплой воды и протянул Цзян Сыяо. Тот взял, сделал пару глотков, и лишь спустя некоторое время его лицо немного пришло в норму. Увидев это, Хэ Сюэюань не придал особого значения. Но в следующие несколько дней проблемы с желудком у Цзян Сыяо стали возникать всё чаще и чаще. Утром у него появлялись сухие позывы к рвоте, от запаха жареного масла начинало тошнить, а во время еды он мог съесть едва половину и тут же бежал в туалет. Еда, которую приготовил Хэ Сюэюань, и так была очень лёгкой, почти без масла и соли, но Цзян Сыяо всё равно съел всего пару кусочков, отложил палочки и сказал, что больше не может. Весь он выглядел вялым и совершенно без сил. Всё это Хэ Сюэюань замечал, и в душе у него нарастало недоумение: почему эти симптомы так похожи на ранние признаки беременности? Но, подумав, он вспомнил, что Цзян Сыяо уже на четвёртом месяце беременности, ранний срок давно прошёл, и таких сильных симптомов уже не должно быть. Он специально это изучал: обычно симптомы раннего срока примерно к трём месяцам ослабевают или даже полностью проходят. А Цзян Сыяо сейчас уже больше четырёх месяцев, и по идее этот этап должен был остаться позади. Неужели… у него просто слишком слабый организм? Или есть какая-то другая причина? Он немного переживал за состояние Цзян Сыяо и думал через пару дней отвести его в клинику, показать врачу и выписать немного лекарств, чтобы подлечить. Однако он ещё не успел ничего сказать, как Цзян Сыяо сам поднял эту тему. В тот вечер они лежали вдвоём на кровати. Хэ Сюэюань уже почти заснул с закрытыми глазами, как вдруг услышал, что Цзян Сыяо его позвал. — Сюэюань. — Мм? Цзян Сыяо какое-то время молчал. Хэ Сюэюань чувствовал его внутренние колебания, будто тот собирался сказать что-то очень трудное. Это его немного удивило. Всё-таки Цзян Сыяо никогда не был из тех, кто мнётся или стесняется, так что раз он так долго не может выговорить, значит, дело явно не из простых. Поколебавшись довольно долго, Цзян Сыяо наконец невнятно произнёс: — Я, возможно… ношу твоего ребёнка. Хэ Сюэюань открыл глаза. Услышав слова Цзян Сыяо, он тоже застыл в шоке и на мгновение даже не знал, что сказать. В общем, после всего, что произошло этой ночью, Хэ Сюэюань наконец понял, почему в последнее время с Цзян Сыяо было что-то не так. Оказывается, всё это время он просто подводил к сегодняшней ночи. Он знал, что Цзян Сыяо его обманывает, но не понимал, как с этим вообще быть. Если он скажет, что знает о его обмане, то какой будет реакция Цзян Сыяо? Он мог либо разозлиться от стыда и полностью сорваться, либо, наоборот, просто снять маску и всё открыто выложить. А если сказать, что он ему верит, это фактически значит принять на себя всю ту вину, которую Цзян Сыяо на него свалил. Цзян Сыяо не дождался, пока Хэ Сюэюань заговорит, и на мгновение тоже занервничал: — Сюэюань, ты слышишь меня? — Я всё услышал… Разве молодой господин не шутит надо мной? — Я бы стал так шутить? Хэ Сюэюань знал, что беременность у него настоящая, но всё равно нужно было что-то сказать и немного притвориться, чтобы не выдать себя. — Эм… молодой господин, я не имел в виду ничего такого, просто эта новость действительно немного… — Я знаю, ты, возможно, тоже не осмеливаешься в это поверить, но это действительно произошло. Да, это действительно произошло, так что лучше с этим как следует разобраться. Молодой господин, вы, в самом деле, мыслите довольно проницательно. — Тогда как молодой господин об этом узнал? — Я проверил: в последнее время с моим организмом что-то не так. И к тому же в ту ночь… мы не использовали никакие презервативы. Хорошо подумав, Хэ Сюэюань ответил: — Я понял. Что молодой господин собирается теперь делать? Что он собирается делать? Он боялся, что Сюэюань узнает, что ребёнок от другой альфы, поэтому был вынужден прибегнуть к самому крайнему и неудачному плану: заставить Сюэюаня поверить, что это его ребёнок, чтобы тот из чувства вины и ответственности навсегда остался рядом с ним… Как будто если бы у них действительно был ребёнок, некоторые вещи могли бы стать другими. — Я не знаю, поэтому и сказал тебе об этом. Хэ Сюэюань знал, что Цзян Сыяо притворяется, но когда увидел, как тот сам перед ним раскрывает эту свою сторону, его сердце немного смягчилось. Зачем его разоблачать? Такой человек, как молодой господин, который так дорожит своей репутацией, решился бы на подобное только если действительно оказался в безвыходной ситуации. В любом случае ребёнок его, так что лучше воспользоваться моментом и заставить молодого господина почувствовать вину. Пусть думает, что его держали в неведении и он взял на себя чужую ответственность, тогда их отношения только станут более привязанными. — Тогда завтра я отведу молодого господина на обследование. Услышав это, лицо Цзян Сыяо снова изменилось. Если пойти на обследование, сразу станет ясно, что со сроком ребёнка что-то не так. Он поспешно отказался: — Нельзя. — Почему? Молодой господин, независимо от того, беременны вы или нет, всё же лучше пройти проверку. Обследование других частей тела ещё нормально, но с проверкой беременности точно будут проблемы. Цзян Сыяо изо всех сил искал оправдание: — Не надо… Сюэюань, я не хочу, чтобы кто-то ещё узнал о моей беременности. — Врач, не посторонний человек, молодой господин. Всё-таки нужно в первую очередь думать о здоровье. — Я правда… не хочу. — Он сжал руку Хэ Сюэюаня. — Сюэюань… ты можешь меня понять? — Но… — Я правда ещё не готов, и к тому же беременность только-только наступила — сейчас вообще нет необходимости в обследовании. Хэ Сюэюань сделал паузу: — Значит, вы хотите сказать, молодой господин, что обследование нужно делать только тогда, когда срок станет больше? — Посмотрим. Услышав это, Хэ Сюэюань не стал его разоблачать. Он опустил взгляд на руку Цзян Сыяо, лежащую на собственном животе, и он сам протянул руку, мягко коснувшись её. Его пальцы на мгновение замерли на этой мягкой округлости, затем он слегка надавил, словно проверяя, действительно ли в этом месте уже находится ребёнок. — Не ожидал, что такое вообще может случиться… — его голос всё ещё был немного растерянным. — Молодой господин… правда… беременен. Цзян Сыяо весь застыл. Почувствовав, что рука Хэ Сюэюаня лежит у него на животе, он тут же резко оттолкнул его руку в сторону. Хэ Сюэюань тоже на мгновение растерялся от того, что его руку внезапно оттолкнули. Его рука застыла в воздухе. Он смотрел на уклоняющиеся движения Цзян Сыяо и снова осознал, что тот, рассказывая ему всё это, тоже приложил немало усилий. Не говоря уже об остальном, он действительно пожертвовал своим огромным достоинством: и признал, что беременен, и признал, что этот ребёнок его… каждое из этих признаний буквально ломало его жалкую остаточную гордость. Хэ Сюэюань убрал руку и больше не продолжил действий. — Хотя это и неожиданно, но раз у нас есть ребёнок, я правда очень рад. Я с нетерпением жду, когда он родится. Рад? Ждёт? Цзян Сыяо сразу почувствовал в этом насмешку. Он не был ни капли рад и ни капли не ждал, когда ребёнок родится. Он всем сердцем хотел сделать аборт и избавиться от этого нежеланного ребёнка в своём теле. Хэ Сюэюань говорит, что он рад и с нетерпением ждёт ребёнка. Но если бы он узнал, что этот ребёнок вовсе не его, а от какого-то низшего человека, был бы он всё ещё так рад и полон ожиданий?