79 глава — Наш ребёнок.

— Молодой господин… что ты этим хочешь сказать? На душе у Хэ Сюэюаня мгновенно похолодело. Он не ожидал, что даже сейчас Цзян Сыяо всё ещё думает только о том, чтобы удалить ему железу. — Ты всё правильно понял. Именно это я и имел в виду. Цзян Сыяо на словах говорил, что спишет всё и больше не станет ему мстить, но разве желание удалить железу не было самой жестокой местью из всех? За исключением беты, для альф и омег железа была важным органом, тесно связанным с иммунной системой. Цзян Сыяо знал об этом ещё несколько лет назад, и то, что сейчас он снова поднял эту тему… очень ясно показывало его истинные намерения. Сейчас Цзян Сыяо хотя бы символически спрашивал его мнение, но это был всего лишь формальный вопрос, не более того. Если бы одного его отказа было достаточно, чтобы молодой господин отказался от этой идеи, они бы никогда не дошли до того, что происходит сейчас. Он молчал, а по виду Цзян Сыяо было ясно, что тот и не собирался ждать ответа. Этот вопрос был нужен ему лишь для того, чтобы уменьшить собственное чувство вины. После этого он снова, не обращая внимания на чужие чувства, обнял Хэ Сюэюаня за плечи и притянул к себе, заставив прислониться к своей груди. Тело Хэ Сюэюаня было напряжено до предела. Хриплым голосом он спросил: — Молодой господин… почему ты так хочешь забрать мою железу?.. Как и раньше… столько лет прошло, а он и подумать не мог, что между ними снова встанет всё та же тема с железой. Цзян Сыяо медленно опустил руку ниже: — Я не хочу твою железу. Но разве до дифференциации у нас у всех не было никаких желез? Выходит, молодой господин хочет полностью вернуться к прежнему состоянию, то есть к тому времени, когда у них обоих ещё не было желез. Такая мысль казалась слишком абсурдной: железа у альф высокого уровня, это то, чему многие завидуют. Но в глазах Цзян Сыяо он вовсе не придавал этому значения, считая лишь, что это препятствие их отношениям. — Ты правда думаешь… что если не будет этой железы, мы сможем вернуться к тому, что было раньше? — Возможно. Но если у тебя есть эта железа, мы точно уже никогда не сможем вернуться к прежним отношениям. Похоже, с Цзян Сыяо невозможно договориться. Гораздо практичнее всё-таки подумать о том, как сбежать из нынешней ловушки. Похоже, сейчас лучше подождать до причала и решить всё потом. Уже стемнело, а согласно маршруту, который раньше сообщил ему Шэнь Цзиньюнь, завтра утром они должны причалить. Значит, ему нужно лишь временно удерживать Цзян Сыяо под контролем, а уже после прибытия придумать, как действовать дальше. Цзян Сыяо, естественно, тоже заметил его рассеянность: — Сюэюань, ты не хочешь? Хэ Сюэюань промолчал. На самом деле такой вариант он когда-то уже обдумывал, когда оказался в полном тупике. Раньше он ведь уже фактически так долго удерживал Цзян Сыяо рядом с собой. Если бы тот действительно мог принять его, то давно бы уже это сделал. Прошло уже столько времени, а мысль Цзян Сыяо всё ещё заключалась в том, чтобы удалить его железу. Это ясно показывало, что он всё ещё не может принять его статус альфы. А учитывая всё, что между ними произошло раньше, это лишь ещё сильнее затрудняло его принятие. Хэ Сюэюань на самом деле хотел быть вместе с Цзян Сыяо. Услышав его слова о том, чтобы начать всё заново, он в душе тоже был немного тронут. Но если ему действительно удалить железу… вся его дальнейшая жизнь будет полностью разрушена. Это уже не вопрос того, сможет ли он сопротивляться Цзян Сыяо. Он полностью превратится в тепличный цветок, от которого останется лишь ценность для чужого любования и игры, и его положение станет в тысячи раз хуже, чем раньше. — Всё в порядке, Сюэюань… я буду заботиться о тебе всю жизнь. Ты мне не веришь? Цзян Сыяо редко говорил таким мягким тоном, и от этого Хэ Сюэюань даже немного растерялся, будто всё происходящее было не совсем реальностью. Но достоин ли молодой господин того, чтобы ему довериться и отдать всю свою жизнь? Как раз в этот момент Цзян Сыяо снова встал и достал откуда-то то самое ожерелье. Это ожерелье было выполнено в классическом оттенке вордонгского зелёного: насыщенный цвет, высокая чистота камня, и в свете лампы оно выглядело особенно красиво. — Сюэюань… неужели ты всё ещё злишься из-за этого ожерелья? — говоря это, Цзян Сыяо бросил ему ожерелье. — В любом случае, оно куплено просто чтобы ты с ним игрался. Если тебе не нравится этот цвет, можешь просто вернуться на склад семьи Цзян и выбрать любое другое. Увидев это ожерелье, Хэ Сюэюань действительно немного разозлился, но всё же ничего не сказал. — Ничего страшного. То, что ты сомневаешься, это нормально. Я могу дать тебе время, — сказал Цзян Сыяо, глядя на него. — Поговорим об этом, когда вернёмся в семью Цзян. Дать ему время… Услышав это, Хэ Сюэюань почувствовал внутри какое-то странное ощущение, а затем только понял: Цзян Сыяо говорил лишь о том, чтобы дать ему время, но вовсе не о том, чтобы дать ему выбор. Тот ещё долго говорил с ним мягко и спокойно, но терпение Цзян Сыяо уже полностью иссякло. Он просто выключил свет, лёг в кровать и снова обнял его сзади, не отпуская. Тело Хэ Сюэюаня никак не могло расслабиться. Чувствуя тёплое тело Цзян Сыяо, он вдруг снова о чём-то вспомнил. — Молодой господин… можно спросить тебя кое о чём? — О чём? — Наш… ребёнок, — Хэ Сюэюань сделал паузу, — он в порядке? Он немного нервно задал вопрос. Но кто бы мог подумать, услышав его слова, Цзян Сыяо неожиданно слегка усмехнулся. — А как ты думаешь? И снова он ответил ему вопросом. С другими вещами ещё можно было смириться, но это ведь касалось ребёнка. Почему Цзян Сыяо и в этом ведёт себя так же? Хэ Сюэюаню ничего не оставалось, кроме как снова сказать: — Я не слышал, чтобы в семье Цзян был ребёнок… Он вообще не смог найти никакой информации о ребёнке. Возможно, это было и потому, что Цзян Сыяо слишком хорошо всё скрывал, но полное отсутствие любых сведений неизбежно заставляло задумываться о других вариантах. — Конечно, о нём не будет никаких новостей, — с недоумением сказал Цзян Сыяо. — Не ожидал, что ты так о нём переживаешь. В конце концов, это же их ребёнок. Разве нормально, если он не будет переживать? Просто поведение Цзян Сыяо было слишком странным, настолько, что у Хэ Сюэюаня внутри появилось тревожное, неприятное чувство. — Сюэюань… как ты думаешь, в какой ситуации человек не смог бы узнать вообще ни одной новости о ребёнке? Он сказал это уже настолько прямо, что его намёки, похоже, стали совершенно очевидными. Хэ Сюэюань мгновенно почувствовал холод внутри. Он знал, что Цзян Сыяо всегда отвергал тему этого ребёнка и не хотел принимать факт того, что когда-то стал отцом. Но если подумать, вообще никакой информации… неужели молодой господин действительно мог зайти настолько далеко? Увидев, что его слова заставили Хэ Сюэюаня растеряться, Цзян Сыяо наконец почувствовал удовлетворение. Ему нравилось видеть Хэ Сюэюаня под своим контролем, и не только физически. Во всём остальном он тоже должен быть полностью под его контролем. То время, когда Хэ Сюэюань держал его взаперти, тоже стало самым унизительным и жалким периодом в его жизни. О всевозможных унижениях, которые ему приходилось терпеть против воли, и говорить не стоило. Но больше всего он всё же не мог принять обман Хэ Сюэюаня. Хэ Сюэюань был его супругом. Человеком, которого с детства воспитывали как будущего супруга в его семье и который всю жизнь находился под его контролем. Цзян Сыяо не мог вынести того, что тот, кто всегда подчинялся ему, в итоге сам начал его обманывать и контролировать. Это нанесло его телу и психике удар, который уже невозможно было исправить. Такие отношения изначально были ошибкой и отчаянно нуждались в исправлении. А чтобы полностью всё исправить, первым делом нужно было устранить сам корень проблемы. Похоже, Хэ Сюэюань тоже успел ощутить удовольствие от контроля над другими и теперь не хотел отказываться от этого чувства. Но Цзян Сыяо был не против помочь ему слезть с этой зависимости. В конце концов, их отношения изначально были построены на дисбалансе, и лучше всего будет, если между ними всё снова вернётся к прежней модели. Сейчас Хэ Сюэюань был полон внутренних терзаний, а значит, стоило ещё немного подтолкнуть ситуацию и показать Сюэюаню, как поступить правильно, чтобы тот не шёл всё дальше по ложному пути. — Сюэюань, завтра ты вернёшься со мной в семью Цзян. Тогда ты сможешь увидеть ребёнка. Услышав эти слова Цзян Сыяо, Хэ Сюэюань совсем не почувствовал радости. Он всё ещё слишком легко идеализировал молодого господина и забывал, какой на самом деле является семья Цзян. Если молодой господин смог подняться до такого положения в подобной среде, то сколько чувств он вообще может испытывать к собственному ребёнку? Но как бы то ни было, всё равно нужно было увидеть всё своими глазами, чтобы понять. Хэ Сюэюаню ничего не оставалось, он лишь закрыл глаза. * На следующее утро круизный лайнер точно по расписанию причалил к берегу. Цзян Сыяо как раз размышлял, как увезти Хэ Сюэюаня, когда в этот момент снова подошёл Шэнь Цзиньюнь. — Цзян Сыяо, корабль уже причалил. Ты уже и так держал Сяо Хэ целый день, этого достаточно, давай отпусти его. — Ты нашёл доказательства? Услышав это, Шэнь Цзиньюнь на мгновение потерял дар речи. Он действительно изо всех сил пытался найти доказательства, но в процессе понял, что их попросту не существует. Скорее всего, Хэ Сюэюань был подставлен. Все камеры наблюдения и следы на месте были полностью зачищены, поэтому найти преступника не удалось, и главным подозреваемым всё равно оставался Хэ Сюэюань. Но кого вообще мог обидеть Хэ Сюэюань? Если бы это было в местах, где он обычно бывает, это ещё можно было бы понять, но на этом лайнере большинство людей не из его круга. Непонятно, кто так настойчиво решил его подставить. Однако перед тем как идти к Цзян Сыяо, он уже всё обдумал и подготовился. Он понимал, что личность преступника не важна, важно другое: пострадала репутация безопасности лайнера, и Цзян Сыяо из-за этого разозлился. Но всё это можно было решить. Подумав об этом, Шэнь Цзиньюнь понизил голос: — Поверь мне, преступником точно не является Сяо Хэ. Сначала передай мне его, а это дело я продолжу расследовать, настоящего преступника я не отпущу. Увидев, что Цзян Сыяо молчит, Шэнь Цзиньюнь снова заговорил: — Если ты уж так любишь придираться, я могу сам компенсировать за него ущерб. Пятьдесят миллионов хватит? Считай это компенсацией морального вреда. — У тебя на счёте вообще есть столько денег? Цзян Сыяо знал, что у семьи Шэнь Цзиньюня особые обстоятельства, на официальных счетах просто не может быть таких денег. Если он захочет вытащить пятьдесят миллионов, ему наверняка придётся возвращаться и спрашивать разрешения у матери. Это всё же слишком хлопотно. Он не ожидал, что Шэнь Цзиньюнь вообще готов помогать Хэ Сюэюаню и даже отдавать за него такие деньги. От этого он мгновенно стал ещё более раздражённым. — Цзиньюнь, если ты продолжишь в том же направлении, это создаст проблемы не только для меня, администрации лайнера тоже будет очень трудно это уладить. Ты ведь должен понимать, насколько важна для нас репутация. Шэнь Цзиньюнь уловил смысл его слов. Он искренне не мог понять, почему Цзян Сыяо так зациклился на этом деле. Неужели Хэ Сюэюань как-то тайно его обидел? Сейчас это кажется вполне возможным. Цзян Сыяо мог бы учитывать влияние его семьи и из уважения уступить, но если у него с Хэ Сюэюанем есть личная вражда… тогда дело обретает совсем другие обороты. Как раз в этот момент Хэ Сюэюань тоже вышел из комнаты и, увидев, что Шэнь Цзиньюнь всё ещё здесь, на мгновение немного удивился. Увидев, что Хэ Сюэюань вышел, Цзян Сыяо сразу подошёл и обнял его за плечо. Шэнь Цзиньюнь, наблюдая это, на мгновение не смог понять, что между ними вообще происходит. — Ты… — Тебя зовут Сяо Хэ, верно? — сказал Цзян Сыяо, глядя на Хэ Сюэюаня. — М… — Ладно, тогда ты сам всё объясни Цзиньюню. Что снова задумал Цзян Сыяо? Но, вспомнив о ребёнке, Хэ Сюэюань всё же сказал Шэнь Цзиньюню: — Всё в порядке, молодой господин Шэнь… молодой господин Цзян не усложнял мне жизнь. Просто мне нужно с ним ненадолго съездить в одно место. Услышав это, Шэнь Цзиньюнь сразу же почувствовал недоумение: — Что? — В конце концов, в этом деле замешано много людей, так что всё равно нужно пройти необходимые процедуры. Выслушав слова Хэ Сюэюаня, Шэнь Цзиньюнь всё равно ему не особо поверил и продолжал думать, не шантажирует ли его Цзян Сыяо чем-то. Но Хэ Сюэюань ведь не из тех, кого так легко можно шантажировать. Шэнь Цзиньюнь всё же посчитал это странным и задал ещё несколько вопросов, но, увидев, что Хэ Сюэюань остаётся невозмутимым и не поддаётся, в итоге просто оставил эту попытку. После того как он отослал Шэнь Цзиньюня, лицо Цзян Сыяо мгновенно помрачнело. — Когда ты успел так сблизиться с Шэнь Цзиньюнем? Услышав вопрос Цзян Сыяо, Хэ Сюэюаню ничего не оставалось, кроме как ответить: — Я с молодым господином Шэнь… не то чтобы очень близки. Просто он хороший человек. — Хороший человек? Если он действительно такой хороший, почему тогда, когда я оказался в беде, он даже не подумал мне помочь? Цзян Сыяо и сам понимал, что у Хэ Сюэюаня ничего не выяснить, и ему оставалось только думать о ситуации в более позитивном ключе. Ничего страшного. Шэнь Цзиньюнь проявляет интерес к Хэ Сюэюаню, скорее всего, потому что тот, альфа. Когда у Сюэюаня удалят железу, у Шэнь Цзиньюня, естественно, тоже исчезнут к нему все подобные мысли. Настроение Цзян Сыяо только тогда немного успокоилось. Он повернулся к Хэ Сюэюаню и сказал: — Сюэюань, как давно ты не возвращался? При мысли о том, что скоро придётся вернуться в семью Цзян, Хэ Сюэюань всё ещё чувствовал себя немного не в своей тарелке и с трудом мог к этому приспособиться. Да, он действительно давно не возвращался. Он провёл в семье Цзян семь лет, но она не оставила ему почти никаких хороших воспоминаний, поэтому и скучать по ней особенно было не о чем. В этот момент Цзян Сыяо снова непринуждённо взял его за руку и повёл вниз по трапу. — Пойдём, вернёмся и посмотрим на нашего ребёнка.