86 глава — Дать ему почувствовать на собственной шкуре, что значит быть омегой.

Цзян Сыяо всё ещё продолжал яростно сопротивляться, однако Хэ Сюэюань, похоже, уже вернулся к своему прежнему состоянию и без особого труда сумел его удерживать. Похоже, причина была в том, что ему не ввели повторно препарат, поэтому он так быстро восстановился. Препараты, вызывающие спячку железы, в клинической практике используются очень редко, поэтому у них нет чётко определённого срока действия. В этот период Хэ Сюэюань постоянно был очень слабым, а он был занят организацией помолвочного банкета и не успел вовремя ввести ему ещё препарата. Похоже, Хэ Сюэюань восстановился как минимум несколько дней назад, просто всё это время он притворялся слабым, чтобы усыпить его бдительность. Цзян Сыяо был крайне недоволен, но у него не было выхода из этой ситуации. Он, будучи бетой, уже натренировался так, что мог легко подавлять большинство альф, но перед физической силой альфы высокого уровня всё равно был слишком слаб. Как и в те дни, когда его держали в бедном районе, у него не было ни малейшей возможности сопротивляться. Теперь из-за его слабости перед ним ему ввели этот чёртов препарат. Когда препарат проник в атрофированную железу, он почувствовал лёгкую колющую боль. По мере того как жидкость медленно вводилась, внутри появилось трудноописуемое ощущение распирания, и одновременно его тело постепенно начало слабеть. — Э... Когда Хэ Сюэюань закончил вводить препарат, Цзян Сыяо уже обессиленно лежал на кровати, чувствуя, как железа начинает разогреваться. Он никогда не сталкивался с таким, но сочетание слабости и жара в железе и так ясно давало понять, что происходит. Всего лишь одно введение препарата… неужели он действительно может превратить его из беты в омегу? Это, конечно, невозможно. Но спровоцировать у него состояние, похожее на омежью ложную течку, всё же довольно легко. Хэ Сюэюань сделал это исключительно из желания отомстить, он хотел, чтобы тот на собственной шкуре прочувствовал, каково это, оказаться омегой. Самое страшное, если ему одного раза окажется недостаточно и он решит полностью превратить его в омегу. Тогда его жизнь будет окончательно сломана. Подумав о своей почти разрушенной жизни, Цзян Сыяо на мгновение даже не нашёл в себе сил сопротивляться. Хэ Сюэюань затаил дыхание, некоторое время наблюдал за ним и, лишь убедившись, что тот не двигается, наклонился и коснулся его. Похоже, подействовало. Хэ Сюэюань протянул руку и слегка надавил на железу Цзян Сыяо. Он почувствовал, что она обжигающе горячая, но изменения всё ещё были слабо выражены, в конце концов, она оставалась в атрофированном состоянии и не могла, как у альф и омег, заметно выпирать в таком состоянии. Если ему поставить метку, ему наверняка будет тяжело. Тогда как же ему помочь молодому господину справиться с этим состоянием? Подумав об этом, Хэ Сюэюань тут же начал выделять феромоны, желая посмотреть, как на это отреагирует молодой господин. Тонкий аромат священного дерева постепенно разлился по воздуху, становясь всё более насыщенным. Однако, почувствовав феромоны Хэ Сюэюаня, Цзян Сыяо не испытал того желания приблизиться к нему, которое обычно возникает у других омег. Как и ожидалось, у Цзян Сыяо искусственно наступила течка, как у омеги, но это вовсе не означало, что он сразу приобрёл все присущие омегам особенности. Для обычной омеги запах феромонов альфы высокого уровня должен приносить приятные ощущения. Подобно тому как противоположности притягиваются, омега обычно невольно тянется ближе. Но у Цзян Сыяо всё было с точностью до наоборот. Эти феромоны лишь ещё сильнее ослабили его, лишая последних сил. У него не возникло ни малейшего желания приблизиться к их источнику. Увидев такую реакцию, Хэ Сюэюань подумал, не стоит ли прекратить выделять феромоны. Он уже собирался ослабить их воздействие, но тут ему пришла в голову другая идея. Раз уж сейчас Цзян Сыяо сочетает в себе недостатки и омеги, и беты, то почему бы не воспользоваться этим? Хотя для молодого господина это, возможно, немного жестоко, но ведь это не то же самое, что заставлять его снова рожать ребёнка, он наверняка сможет это пережить, верно? Он тоже не хотел прибегать к таким крайним мерам. Однако, если они хотят полностью решить проблему, им придётся действовать гораздо жёстче. По крайней мере, ради безопасности их ребёнка он был вынужден это сделать. В итоге Хэ Сюэюань ещё больше увеличил концентрацию феромонов и сверху вниз смотрел на Цзян Сыяо, лежащего на кровати. На нём всё ещё был банкетный наряд. Цзян Сыяо тоже не был исключением, его строгий костюм сидел безупречно, но теперь из-за движений немного помялся. Хэ Сюэюань заодно снял с него пиджак. Цзян Сыяо чувствовал, что задыхается. Перед глазами всё затянуло туманом, и он видел всё очень размыто. — А... Это ощущение размытости не было иллюзией, его глаза всё же были травмированы. Хотя после операции он мог нормально видеть, они всё равно оставались очень хрупкими. Вся fois, когда он был в состоянии возбуждения, он снова переставал ясно видеть, туман перед глазами вовсе не рассеивался. Он мог различить лишь силуэт человека, приближающегося к нему. Хэ Сюэюань ещё не заметил этого у Цзян Сыяо и просто продолжал постепенно выпускать феромоны. Затем он, будто между делом, притянул его к себе и по одной начал расстёгивать пуговицы на рубашке. По мере того как феромоны в воздухе становились всё более насыщенными, состояние Цзян Сыяо становилось всё хуже. Его и без того атрофированная железа вошла в состояние ложной течки. Сам по себе он испытывал потребность, однако феромоны альфы Хэ Сюэюаня не вызывали у него нормальной положительной реакции, из-за чего это состояние становилось всё более мучительным. Чем сильнее становилось это состояние, тем более размытым было зрение. Ощущение постепенной потери зрения было крайне неприятным. Прошло совсем немного времени, а Цзян Сыяо уже начинал не выдерживать. В обычное время он был бы категорически против того, чтобы делать подобное с Хэ Сюэюанем, но сейчас ему оставалось лишь смириться. Подумав об этом, Цзян Сыяо начал отвечать на его присутствие и наощупь исследовать тело Хэ Сюэюаня. Украшения из цепочек на его теле немного мешали и впивались в кожу. Цзян Сыяо наугад провёл руками, пока наконец не нащупал лицо Хэ Сюэюаня, после чего тут же поднял голову и поцеловал его. Хэ Сюэюань и правда не ожидал, что Цзян Сыяо сам поцелует его в такой момент. Однако именно этого он и добивался. Поэтому Хэ Сюэюань мягко ответил на поцелуй, при этом ни на мгновение не ослабляя объятий. Когда их лица оказались совсем рядом, Хэ Сюэюань наконец заметил, что с глазами Цзян Сыяо явно творится что-то неладное. Несмотря на то что они находились так близко друг к другу, взгляд Цзян Сыяо всё ещё не мог сфокусироваться. Он смотрел куда-то за спину Хэ Сюэюаня пустыми, рассеянными глазами, а его поцелуи были совершенно беспорядочными и лишёнными обычной осознанности. Поняв, что происходит, Хэ Сюэюань прервал поцелуй и, взяв Цзян Сыяо за шиворот, отодвинул его от себя. Что-то не так. Похоже, Цзян Сыяо действительно снова потерял зрение. В таком состоянии вероятность того, что он просто притворяется слепым, была крайне мала. Но разве Цзян Сыяо не перенёс операцию уже давно? Почему же он до сих пор может снова терять зрение? Почувствовав, что Хэ Сюэюань остановился, Цзян Сыяо снова беспокойно задвигался, будто хотел продолжить. Однако Хэ Сюэюань взял его лицо в ладони и внимательно посмотрел ему в глаза, после чего осторожно проверил их рукой. — Молодой господин, что опять случилось с твоими глазами? Неужели операция прошла не совсем удачно и оставила какие-то осложнения? С детьми тоже бывает так: сразу после рождения ничего не заметно, и лишь со временем обнаруживается, что они не слышат. Неужели с Цзян Сыяо то же самое — он скрывал своё заболевание и никому об этом не говорил? — П-п… продолжай… Мысли Цзян Сыяо были полностью спутаны, он даже не мог произнести связные слова. Увидев это, Хэ Сюэюань ничего не оставалось, кроме как временно ослабить феромоны. Изначально он хотел хорошенько проучить молодого господина, но кто бы мог подумать, что тот внезапно снова потеряет зрение. Плюс его ещё и измотало воздействием феромонов — теперь он выглядел крайне жалко, полностью утратив свою недавнюю надменность. Хэ Сюэюань немного испытывал желание продолжить, но, конечно, нужное всё равно придётся сделать, иначе проблема так и останется нерешённой. Чтобы заставить себя действовать жёстче, Хэ Сюэюань вышел первым, оставив Цзян Сыяо одного в комнате. Лейтенант, который недавно заходил внутрь, всё ещё стоял у двери. Увидев Хэ Сюэюаня, он только собирался отдать честь, но насыщенные феромоны, исходящие от него, заставили его отступить на полшага. У господина Цзяна такой скверный характер… значит, полковник Хэ наверняка выпустил феромоны и даже подрался с ним, раз у него и одежда вся в беспорядке. Но почему полковник так одет? Этот наряд слишком красивый. Более того, видно, что он весь при параде. С первого взгляда можно было подумать, что это какой-то красивый аристократический омега, из-за этого он его едва узнал. Но его альфа-феромоны слишком сильные… Он смотрел на Хэ Сюэюаня немного потерянным взглядом. Хэ Сюэюань же через смотровое окно взглянул на лежащего на кровати Цзян Сыяо, затем обернулся и сказал: — Оставайся здесь и следи за ним. О любых изменениях докладывай сразу. — А… хорошо, оставьте это на мне. Вернувшись, Хэ Сюэюань сначала немного подавил свои феромоны и только после этого пошёл в комнату наблюдения, где с удивлением обнаружил, что Вэнь Цзюэ тоже был там. Хэ Сюэюань немного напрягся, он не знал, видел ли Вэнь Цзюэ то, что произошло только что. Вэнь Цзюэ, однако, никак этого не показал, лишь задумчиво наблюдал за реакцией Цзян Сыяо. — Сяо Хэ, ты это… что ты ему ввёл? Он слегка постучал рукой по монитору, где отображался Цзян Сыяо. — Особый препарат. Чтобы он прочувствовал, каково это — быть омегой. — Каково быть омегой? Ну ты даёшь. — Вэнь Цзюэ слегка усмехнулся. — Но на этот препарат ведь нужно подавать рапорт, чтобы его выдали. Как ты вообще додумался использовать такой способ против него? — Тело господина Цзяна слишком ценное, к нему нельзя применять никакие наказания. А так он просто прочувствует, каково это, быть омегой, и при этом его тело не пострадает. — Ты, конечно, всё предусмотрел. Но ведь дело не только в том, что это не вредит телу, верно? Хэ Сюэюань понимал, что от Вэнь Цзюэ это не скрыть, и некоторое время он просто стоял молча. Вэнь Цзюэ взглянул на него и продолжил: — Я знаю, он сделал по отношению к тебе плохие вещи. Если ты хочешь отомстить, я помогу тебе изо всех сил. — Угу, спасибо. — Но твоя месть… явно имеет другую цель. Такая месть вообще уместна? — не удержался и сказал Вэнь Цзюэ. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что твоя месть выглядит немного странно. Боюсь, она не сможет решить ту проблему, о которой ты говорил. Вэнь Цзюэ на этот раз высказался довольно прямо, и Хэ Сюэюань понял, что он имел в виду. Но они с Цзян Сыяо уже дошли до такой точки отношений, разве это можно было решить так просто? — Я серьёзно: то, как вы живёте, слишком тяжело. Иногда всё же нужно учиться выбирать и от чего-то отказываться. — Хорошо, я как следует об этом подумаю. Вэнь Цзюэ кивнул, после телефонного звонка снова ушёл, а Хэ Сюэюань сел и продолжил смотреть за камерами наблюдения. Его план был прост: постоянно использовать это состояние ложной течки, чтобы изматывать Цзян Сыяо. Но он бета, и его железа не может удерживать альфа-феромоны. Омежьи подавители на него тоже почти не действуют, поэтому он всё время будет находиться в состоянии желания, которое невозможно удовлетворить. Это состояние, самое мучительное. Когда Цзян Сыяо будет доведён до критического предела, он, чтобы избавиться от этого, наверняка сам будет умолять его превратить его в омегу. И только когда наступит этот момент, Цзян Сыяо сможет отказаться от мысли удалить его железу, и у них наконец появится шанс нормально поговорить.