Вернутся к фанфику
6: all-in
15 июня 2026, 03:25Актовый зал гудел. Сорок одна пара собралась здесь после уроков, рассевшись по рядам в ожидании результатов первого этапа. Кто-то нервно перешёптывался, а некоторые делали вид, что им вообще всё равно, но внутри явно переживали. Джисон сидел в третьем ряду, закинув ногу на ногу, и пытался выглядеть спокойным. Рядом с ним, развалившись в кресле, сидел Минхо — как всегда, с невозмутимым лицом и лёгкой усмешкой.
На сцену поднялась администраторша — та самая женщина, которая когда-то разнимала драку в коридоре. В руках у неё был список.
— Добрый день, участники. Администрация школы совместно с жюри и голосами наших учеников подвела итоги первого этапа конкурса «Идеальная пара школы». Из сорока одной пары в следующий этап проходят пятнадцать. Я буду зачитывать ваши имена в совершенно случайном порядке. Пожалуйста, дослушайте до конца.
Зал затих. Где-то сзади кто-то нервно выдохнул. Джисон сцепил пальцы в замок.
— Чхве Бомгю и Чхве Субин.
По залу раздались аплодисменты. Бомгю, сидевший через ряд от них, вскинул руки в победном жесте.
— Хван Йеджи и Шин Рюджин.
Джисон выдохнул с облегчением. Он знал, что девчонки прошли бы в любом случае — они были слишком хороши, чтобы вылететь на первом этапе. Минхо рядом с ним чуть заметно кивнул, словно тоже ставил на них галочку в уме.
Администраторша продолжала зачитывать имена. Пара за парой, фамилии звучали одна за другой. Большинство людей вскрикивали от радости, наверное, до этого даже не надеясь на свою победу, а остальные молча поднимались и выходили из зала, не дожидаясь конца. Джисон считал про себя. Десять, одиннадцать, двенадцать…
— Чхве Ёнджун и Аванзини Даниэла.
Даже они прошли. Тринадцать.
— Ли Минхо и Хан Джисон.
Джисон замер. На секунду ему показалось, что он ослышался. Но Минхо рядом с ним моментально выпрямился, чуть расширил глаза и медленно выдохнул, будто всё это время тоже не дышал.
— Поздравляю всех прошедших, — продолжила администраторша, опуская список после того, как назвала ещё пятнадцатую пару. — С сегодняшнего дня у вас начинается трёхнедельный перерыв. Займитесь уроками и не забывайте отдыхать. Но через две недели вы все должны прийти к администратору и забрать ключ к новому кабинету, информацию о котором я вам выдам прямо сейчас. Уже через три недели жду вас в этом же зале — начнётся подготовка ко второму этапу. Спасибо за внимание, все свободны.
Зал снова загудел. Места начали пустеть, а остальные участники, не прошедшие в следующий этап, принялись обсуждать результаты конкурса, делая выводы, что жюри их недооценило. Джисон повернулся к Минхо.
— Да ну нахуй, мы прошли, — сказал он, всё ещё не веря.
— Прошли, — подтвердил Минхо. — Поздравляю тебя.
— И я тебя.
Может, так оно и было.
— Конечно, малыш, — сказал он через плечо, уже уходя. — Я буду слушать только тебя, обещаю.
Он пошёл к своему столу, не оборачиваясь. А Минхо остался сидеть, глядя ему вслед.
Он не двигался, обрабатывая жест, который только что сделал Джисон. Его руки, лежавшие на столе, сжались в кулак. Пальцы сами нашли кольцо и начали крутить его на автомате. Он чувствовал, как кожа на шее всё ещё горит в том месте, где только что были пальцы Джисона. Это касание было... по-странному приятным и в какой-то степени неожиданным. И Минхо не знал, что с ним делать.
Он опустил взгляд себе под ноги. Они буквально дрожали, даже не реагируя на мысли Минхо о том, что ему не надо показывать свою нервозность. Он взялся за край стола, пытаясь сжать его как можно крепче, и попытался выровнять дыхание. Но перед глазами всё ещё стояло лицо Джисона — так близко, как ещё никогда не было. И его длинные пальцы, что так нежно касались кожи Минхо. И его голос, который продолжал так сладко звенеть в ушах.
Боже, боже, Хан Джисон… Что ты со мной делаешь.
Но почему тогда ему так хреново после того, что он сказал?
— Ладно, — сказал Минхо и развернулся. — Пошли. Уроки же ещё идут.
— Да похуй. Легче уже прогулять, разве нет? — спросил Джисон, на что Лино ему кивнул и зашагал вперёд. — Супер, тогда погнали.
Они вышли из школы через боковой вход. Солнце было спрятано за тучами, которые своим цветом напоминали, что сегодня будет либо дождь, либо большущий ливень. Воздух был прохладным и свежим, ветер шевелил волосы, гоняя по асфальту сухие листья, чтобы оповестить о настоящем начале осени.
Они шли молча. Джисон засунул руки в карманы толстовки и смотрел прямо перед собой, прокручивая свои далёкие мысли. Он прокручивал в голове всё, что сказал Минхо на лестнице. Всё, что сказал Джисон сам. И чем дальше он думал, тем яснее становилось: он врал. Не только Лино, а ещё и самому себе.
Сегодня в казино он понял: у него уже есть такой человек, который с лёгкостью может вывести его из себя и вызвать большой поток эмоций. Этим человеком был Ёнджун. Тот тоже бесит его одним своим видом. Так же, как и Минхо подкалывает, тоже творит полнейшую хуйню. Но Ёнджун — это совсем другой случай. С ним хочется драться и сутками молиться о том, чтобы он просто исчез. А вот с Минхо хочется, чтобы он был рядом. Его присутствия хватит с головой, чтобы чувствовать себя одновременно и раздражённым, и счастливым.
Джисон понял это только сейчас. Ему не нужен «такой же, как Минхо». Ему нужен сам Ли Минхо. Именно он. Если бы кто-то чужой вёл себя в присутствии Хана так, как делает это Лино, то он бы давным-давно вмазал ему, потому что такое поведение пиздец как бесит Джисона. Но это же Минхо. Ему, в принципе, позволительно.
Джисон покосился на блондина. Тот шёл рядом как ни в чём не бывало, засунув руки в карманы и время от времени пиная носком кроссовка мелкие камушки на дороге. Хан сам прозевал, как задержал на нём взгляд дольше обычного.
Идиот.
Почему-то именно это слово первым пришло ему в голову. И Минхо, будто почувствовав, что на него смотрят, повернул голову. Их глаза встретились. Сразу же после этого они отвернулись друг от друга и оба пустили тихой смешок, потом более громкий, и вот они уже смеялись в голос, сами не зная почему.
— Слушай, — сказал Джисон, останавливаясь и пытаясь успокоиться от резкого прилива смеха, — давай прогуляем вместе.
Минхо остановился и посмотрел на него. После этого он опустил взгляд вниз, и на его губах появилась лёгкая улыбка.
— Зачем? — спросил он с откровенным сарказмом. — Мы же просто напарники. Нам незачем тусоваться вместе.
Джисон фыркнул.
— Разве ты не хочешь быть ко мне ближе?
Минхо поднял глаза. Он наигранно задумался, словно специально тянул время и предавал этому вопросу бóльшей важности. Уголки его губ дрогнули сразу же, когда он перевёл взгляд на Джисона.
— Хотелось бы. Я вообще-то много чего для этого делал. Но ты это никак не учитываешь.
— Слушай, ты хочешь получить от меня извинения за то, чего я не просил делать?
— А ты можешь мне их предоставить?
Улыбка медленно сползла с лица Джисона. Он хотел съязвить, правда очень хотел, хотя вместо этого просто продолжал смотреть на Минхо. К Хану сразу дошло, что эта его гордость, которая всегда стояла на первом месте, сейчас абсолютно ни к чему. Да и плюс, ему же было приятно, когда Минхо делал для него всё возможное. И приятно ему было как раз таки от того, что он не просил ничего из этого делать, а тот просто поступал по-своему. Джисон отвёл взгляд. Впервые за долгое время ему захотелось извиниться.
— Могу, но это будет немного позже. Обсудим это, если тебя это так волнует. А пока что — давай пошлём нахуй эту школу.
— Серьёзное предложение.
— И ещё выпьем по стаканчику кофе.
— Уже лучше.
— И скурим одну сигарету на двоих.
— Ай, какая романтика. Мне такое по душе.
— Господи боже, не начинай, — закатил глаза Джи и всё равно засмеялся. — Пойдём уже, красавчик мой блондин.
Минхо на секунду замер. «Красавчик мой блондин» — это прозвище явно застало его врасплох. Он моргнул, и Джисон заметил, как кончики его ушей чуть порозовели. Минхо отвёл взгляд, будто его заинтересовала пыльная лампа вдали, и улыбку скрыть не смог — она сама поползла вверх, предательская и совершенно не вяжущаяся с его обычным невозмутимым лицом.
— «Красавчик мой блондин»? — переспросил он с таким лицом, словно только что услышал самое тупое прозвище в своей жизни. — Ты серьёзно? Ты долго это придумывал? Всю ночь не спал, чтобы такое ёбанутое прозвище найти?
— А что, не нравится? — Джисон ухмыльнулся.
— Это звучит как прозвище для домашней собачки. У тебя она дома есть, что ли? Ты её так же называешь?
— Только что себе завёл. Вон, передо мной стоит.
Минхо открыл рот и уставился на того с самым оскорбительным лицом, которое можно было представить в этом мире.
— Ты че, ёбанутый? Ты меня реально только что назвал собачкой?
— Ну, — Джисон пожал плечами, — ты спросил, а я вполне нормально ответил. Проблемы не вижу.
— Это ненормальный ответ! Ты реально сейчас сказал, что я твоя собачка?!
— Я настолько прямо об этом не говорил. Нет, ну если тебе нравится...
— Мне не нравится! — Минхо всплеснул руками. — Ты сейчас сравнил меня с домашним животным. Ты вообще в своём уме?
— Вроде как моя голова ещё на плечах, — Джисон уже откровенно ржал, пытаясь ещё и адекватно отвечать. — Блин, ты такой психованный, давай займёмся твоим приручением.
— Приру… Что, блять? — Минхо, кажется, сейчас реально задохнётся от возмущения. — Ты? Меня? Приручить?!
— Ну да. А что? Ты же сам сказал — мы напарники, нас заставляют держаться вместе. Вот я и хочу тебя задержать рядом около себя.
— Это не напарничество… это… блять, я даже не знаю, как это назвать.
— Назови «власноручная забота Хан Джисона». Или «любовь от Хан Джисона к своему песику». Что тебе больше нравится.
— Мне больше нравится «ты долбоёб».
— Тоже как вариант.
Минхо продолжал смотреть на него с показным возмущением, хотя уголки губ уже предательски тянулись вверх. Джисон это заметил сразу и только шире улыбнулся. А потом, не удержавшись, поднял руку и взъерошил ему волосы. Выглядело это так, будто он гладил кота, который только что шипел, а после этого жеста сразу же успокоился.
— Ладно, — сказал Хан. — С меня и так хватило сегодняшнего казино. Пошли с тобой по-настоящему отдыхать.
Минхо замер под его рукой. На секунду ему снова захотелось продолжить возмущаться, мол, что это за жест такой. Но вместо этого он просто выдохнул, и его плечи расслабились.
Хан отстранился и закинул свою руку на плечи Минхо, подтягивая того ближе к себе. Лино что-то недовольно проболтал, но отстраняться всё же не стал. Они медленно направились к тому самому кафе, про которое говорил Джисон, оставляя позади шум, конкурс и импровизированное казино, в котором провели почти весь день.
Забавно.
Ещё утром Джисон был уверен, что главный приз находится где-то там — среди фишек, ставок и победных очков. Но именно сейчас это казалось какой-то глупостью. Только в этот момент он понял, что некоторые выигрыши нельзя обменять на деньги или фишки. И если сегодняшний день вообще можно было считать азартной игрой, то Джисон был более чем доволен результатом. Потому что все его сегодняшние ставки ва-банк вернулись вдвойне приятным призом, который достался ему за пределами этого казино.
Они шли медленно, продолжая перебрасываться какими-то глупыми фразами. То спорили о чём-то совершенно незначительном, то тут же начинали смеяться, забывая, с чего вообще начался разговор.
Слишком занятые смехом парни даже не смогли понять, что за ними всё это время наблюдали.
На четвёртом этаже, у окна в конце коридора, стояли двое парней. Ёнджун облокотился на подоконник и провожал взглядом две фигуры, пересекающие школьный двор. Рядом с ним стоял ещё кто-то — высокий ростом, с тёмными волосами и с побелевшими от напряжения пальцами, вцепившимися в подоконник. Он смотрел в окно, и в его глазах горела лютейшая злость. Он смотрел на Минхо, который чуть ли не сосался с Джисоном, и чувствовал, как его сейчас вывернет наизнанку.
— Ну, в принципе, это было не удивительно, — произнёс Ёнджун, не оборачиваясь. — Погляди на них. Идут в обнимку и смеются. Двое больных на голову нашли друг друга.
— Вот только это не они больные на голову, а один Джисон. Бесит, — ответил он. Голос был тихим, и в нём отчётливо слышна была сталь.
— И что ты по этому поводу думаешь?
Он долго молчал, поочерёдно стуча пальцами по подоконнику. А потом тяжело выдохнул, словно пытаясь выпустить из лёгких весь воздух вместе с надеждой.
— Да ладно. Он же счастлив. Мне этого достаточно, я думаю.
Ёнджун хмыкнул и улыбнулся, видя, насколько он влюблён в Минхо.
— Уверен?
— Вполне. Я же не... я могу порадоваться за него. Правда. Он хороший человек. Он в конце концов заслуживает быть счастливым. Даже если он не со мной и мне приходится стоять здесь и смотреть, как он уходит с кем-то другим.
Он замолчал. Его пальцы перестали стучать, а лишь сжали подоконник ещё сильнее.
— Блять. Кому я вру. Я хочу, чтобы он был со мной.
— Я знаю.
— И мне не нравится, сука, видеть их вместе.
— Это я тоже знаю.
— И мне абсолютно насрать, насколько это эгоистично прозвучит.
Ёнджун медленно повернулся к нему. На его лице расцвела довольная ухмылка.
— Ну наконец-то. А то я уж думал, ты так и будешь строить из себя благородного.
— Заткнись. Просто, блять, заткнись, Джун. Ты меня вообще сейчас не понимаешь. Ты не знаешь, каково это — смотреть, как он смеётся с кем-то другим. Почему он позволяет кому-то другому обнимать себя, а не мне? Мне больно смотреть, как он уходит с кем-то другим. Я столько раз пытался быть рядом. Столько раз хотел, чтобы Минхо просто посмотрел на меня — по-настоящему. Так, как я смотрел на него. Но вместо меня он смотрит на этого конченого мудака без манер. На Хан Джисона, блять. Он же ёбаный нарик без будущего! Что он в нём нашёл?!
— Ну, — Ёнджун пожал плечами, — а чего ты ждал? Ты сам от него отдалился и делаешь вид, словно ты в этом вообще не виноват. Это ладно, проехали, но какого хуя ты теперь злишься, что кто-то другой оказался быстрее?
Он замолчал. Его плечи опустились. Он смотрел в окно, но двор уже был пуст — только ветер завывал, навязывая тяжёлые мысли.
— Да потому что… Не знаю, — сказал он тихо. — Я просто злюсь. На Минхо. На себя. На Джисона. На вас всех.
— И что будешь делать?
— Тоже не знаю. Нет, я не собираюсь просто так сидеть и смотреть. Точно не в этот раз.
Он развернулся и пошёл по коридору прочь. Его шаги отдавались по коридору, как вдруг прозвенел звонок. Ёнджун проводил его взглядом и хмыкнул.
— Вот теперь действительно интересно, — пробормотал он себе под нос.
Он отодвинулся от окна и, засунув руки в карманы, неторопливо двинулся за ним следом. Стало ясно, что игра уже началась. Но единственное, что осталось неясным, — кто способен выйти из неё победителем.
***
Три недели отдыха — это звучало как подарок. Никаких репетиций, никаких прогонов, никаких нервов. Джисон думал, что будет наслаждаться каждой минутой этих небольших каникул, но всё вышло иначе. Первые дни тянулись медленно, но потом время как будто сорвалось с места. Не успел Джисон оглянуться, как прошло уже две недели. Они всё так же ходили в школу, сидели на уроках, болтали на переменах, иногда собирались после занятий. Жизнь вроде бы шла как обычно. За это время даже успели отпраздновать день рождения Джисона, а также его выигрыш в первом этапе конкурса — как всегда с алкоголем, новым тортом, глупыми шутками и кучей фотографий, которые потом ещё долго пересылали друг другу в чат. К большому удивлению, Хан позвал не только своих друзей, но ещё Минхо и Хёнджина. Отпраздновали они отлично, ничего, слава богу, не сломав, но после этого Джисон и Минхо не контактировали никак вовсе. И ощущалось это предельно странно. За те недели репетиций перед выступлением Джисон неожиданно привык к Минхо. К его присутствию рядом, к его голосу, к тому, что он постоянно где-то рядом — спорит, язвит, цепляется по мелочам. Это стало почти привычным фоном. Поэтому теперь, когда всё резко закончилось, пусть даже и на небольшой срок, стало непривычно тихо. Даже как-то не по себе. С Минхо за эти две недели он почти не пересекался, если не считать своего дня рождения. Иногда они случайно сталкивались в школьных коридорах или во дворе, обменивались короткими взглядами и вели себя совершенно нормально. Это не секрет, что и Минхо, и Джисон хотели поговорить друг с другом, но намеренно писать или начинать диалог первым никто из них не планировал. Если честно, где-то глубоко внутри Джисон даже надеялся, что Минхо снова начнёт его доставать за пределами репетиций. Может, скажет что-нибудь колкое, зацепится за какую-нибудь мелочь, просто чтобы вывести его из себя. Да сам Хан был бы не против, если бы Минхо снова назвал его эгоистом. Это уже хоть какая-то реакция. Но от Минхо за всё это время — ни слуху ни духу. Джисон ловил себя на том, что скучает. Не именно за самим Минхо — ещё чего, а за его постоянным присутствием. Недавно Хан понял и в какой-то степени даже принял одну очень важную вещь — ему просто нужен рядом такой же бесячий человек, как Лино, и тогда Джисону не будет так одиноко. Но сейчас, проходя мимо пустого актового зала, где они недавно выступали, или заглядывая в театральный зал, где они ели вишнёвый торт, он чувствовал, как на душе скребутся кошки. Ностальгия? Тоска? Да хер его знает. Джисону просто не хватало этих вечных перепалок и едких комментариев Минхо. Он не знал, что с этим делать. С одной стороны, они никогда не были друзьями в привычном смысле. С другой — после всего, что между ними произошло, просто делать вид, что они продолжают быть «напарниками по конкурсу», казалось неправильным и фальшивым. Он несколько раз порывался написать Минхо. Просто спросить: «как дела» или «может, встретимся на днях?» — что-то нейтральное. Но каждый раз стирал сообщение, не отправив. Что-то его останавливало. Может, он не хотел выглядеть так, будто нуждается в общении именно с Ли Минхо. Словно он ждёт и вообще ему есть дело до этой раздражающей персоны. Хотя, если честно, дело было. Но признавать это вслух он пока не собирался. В любом случае жизнь продолжалась. И посреди всей этой тишины школа взорвалась новой новостью — пятнадцать лучших пар конкурса получают отдельные залы для тренировок. Их пара ведь тоже была в списке. Четвёртый этаж, левое крыло, в котором находится бывший хореографический зал. Джисон и Минхо должны были получить ключи в понедельник. Хан, если честно, вообще не понимал, зачем им выдают ключи так рано. До следующего этапа конкурса оставалась ещё одна неделя, репетиции пока не возобновили, а им уже вручают целый зал. Это делается специально для того, чтобы они как бешеные бегали на третьей неделе перерыва и работали не покладая рук, хотя должны отдыхать? Бред. В четверг, проходя мимо кабинета администрации, он не выдержал и заглянул внутрь. — Здравствуйте. Извините за беспокойство, можно вопрос? Тот же самый мужчина в очках, что когда-то спрашивал их про глушилку, поднял голову от бумаг. — Слушаю, молодой человек. — Нам с напарником выдают ключи от зала на четвёртом этаже. В понедельник. Я просто хотел спросить… зачем так рано? До следующего этапа ещё одна неделя. Мы же пока не репетируем. Администратор поправил очки и вздохнул с видом человека, который объясняет очевидное в сотый раз. — Вам выдают ключи заранее, чтобы вы могли осмотреть зал. Если что-то не устроит — размер, освещение, состояние пола, — вы можете подать заявку и поменять зал. Пока есть время, администрация идёт навстречу. Потом, когда начнутся репетиции, менять уже будет поздно. — То есть мы можем просто прийти, посмотреть и сказать: «Нам не нравится, дайте другой»? — Именно. Поэтому ключи и выдают сейчас, а не в день начала репетиций. Джисон кивнул. — Понял. Спасибо. Он вышел из кабинета и задумался. С одной стороны, это было удобно. С другой — он понятия не имел, что Минхо думает по этому поводу. Они до сих пор нормально не общались, а тут им предстояло вместе идти осматривать зал. Вдвоём. После двух недель молчания. Джисон достал телефон, открыл чат с Минхо и завис над клавиатурой. Последнее сообщение было отправлено аж в день выступления. Сердечко в имени контакта до сих пор висело, хотя Хан ещё давно пообещал себе, что при первой возможности сразу же переименует контакт во что-то более адекватное. Джисон смотрел на свой телефон и не знал, что писать. «привет. нам ключи в понедельник выдают, надо зал осмотреть. ты идёшь?» — слишком официально. «слышал про ключи? в понедельник идём смотреть зал» — слишком просто, будто они всё ещё общаются каждый день. «минхо привет. как дела?» — нет, это вообще не подходит. Он стёр третий вариант, заблокировал телефон и убрал его в карман. Почему Джисон должен идти первым на встречу? Не хочет Минхо общаться — его проблемы. В понедельник они встретятся, получат ключи и пойдут смотреть этот чёртов зал. А там уже будет видно, кто и как себя поведёт. Если Минхо решит и дальше строить из себя невидимку — ну, Джисон найдёт способ его растормошить. Он всегда находил. Хан остановился посреди коридора, прислонившись плечом к стене, и смотрел в открытую переписку между ним и Лино. Мысли унеслись куда-то далеко, и он не заметил, как кто-то остановился прямо перед ним. — Джисон! Ты глухой или… Джи моргнул и поднял голову. Минхо стоял в полуметре, засунув руки в карманы. Замолчал он так резко только потому, что его взгляд скользнул вниз — на телефон, в котором до сих пор висел контакт под именем «Ли Минхо ❤️». Бровь поползла вверх. — Ого, — протянул он. — Наш чат. Уже успел соскучиться? Ну да, попробуй по такому красавчику, как я, не заскучать. Джисон медленно, без единого резкого движения заблокировал экран и убрал телефон в карман. Он поднял глаза на Минхо, разглядывая его с вызовом. — А даже если и так? Что ты мне сделаешь? Минхо чуть заметно опешил, явно не ожидая такого прямого ответа. Но он быстро вернул себе прежнее выражение лица. — Ничего. Просто было бы приятно услышать «скучаю по тебе, Минхо», в особенности от тебя. — Даже не надейся, что ты когда-нибудь от меня это услышишь. — Ага. Допустим. А сердечко? Я и не знал, что ты до сих пор не переименовал меня ещё с первого сентября. Тебе оно так нравится, что ты даже убирать его не хочешь? — Господи, что ж ты, блять, пристал? Висит себе сердце в имени твоего контакта — пусть дальше висит. Тебе жалко? — Мне? Нисколько. Хоть ещё таких несколько добавь. — Специально для тебя добавлю, — Джисон скрестил руки на груди. — Ты что-то хотел? Или просто подошёл подоёбываться до меня? — И то и другое, — Минхо усмехнулся. — У нас проверка нового места для репетиций в понедельник. Ты в курсе или так увлёкся чтением, что всё пропустил? — В курсе. В понедельник у администрации. Без тебя знаю. — Ну-ну. Смотри не проспи. — На себя посмотри. Тебе уж точно желательно поспать больше чем два часа. У тебя круги под глазами до сих пор. — Это часть образа. — Образ «не спал трое суток»? — Образ «загадочный и привлекательный». Тебе не понять. — Ага. Загадочный, привлекательный и ебанутый. Фулл-хаус, блять. — Ну так я три в одном. А ты думал, что я обычный? Типа нормальный? — Ты нормальным никогда и не был, — Хан зачем-то оглядел Минхо с ног до головы и прищурил глаза, глядя Лино прямо в душу. — Особенно тогда, когда несёшь такую хуйню, как сейчас. — Я думаю, это к тебе тоже относится, Джисон. Нормальные люди не зависают в коридоре с открытым чатом со своим «врагом», — на последних словах Минхо показал кавычки пальцами. — Я просто задумался. — Обо мне? — О том, какой же ты раздражающий мудила. — Ну вот. Буквально одно и то же, у нас прогресс! Джисон отлип от стены и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Слушай, если тебе нечем заняться, так и скажи. Я придумаю, чем тебя занять. — О, уже интересно. И чем же? — Для начала — отстать от меня и идти своей дорогой. Жду тебя только в понедельник. Понял? Минхо посмотрел на него с прищуром и лёгкой улыбкой, в которой читалось что-то среднее между «иди нахуй» и «конечно, мой дорогой». — Понял, — сказал он. — Тогда до понедельника. Встретимся после первого урока. И не скучай. — Размечтался. Джисон закатил глаза и развернулся, чтобы уйти, как тут Минхо вдруг окликнул его: — Эй, Джи. — Чего тебе? — Сердечко из моего имени не удаляй. Тебе оно идёт. И скрылся за поворотом. Хан остался стоять с открытым ртом. — Вот же сука, — прошептал он. Он вытащил телефон и уставился на открытый чат. Всё на месте. И почему он до сих пор не удалил то странное эмодзи сердца из ника? Почему вообще парится из-за этого? Джисон сжал челюсть, чувствуя, как внутри закипает раздражение из-за всей этой дурацкой ситуации. Палец машинально нажал на «изменить», но почему-то завис над кнопкой «удалить». Со всей дури по ушам ударил звук звонка, который оповещал всех, что им пора идти на урок. — Да блять, — выругался он и убрал телефон в карман. Потом разберётся, сейчас ему нужно не сойти с ума на уроках, а после этого ещё и дожить до понедельника.***
— И вот он подходит ко мне ни с того ни с сего и говорит: «Ого. Ты наш чат читаешь? Соскучился?». Представляешь? — Джисон возмущённо всплеснул руками, когда они вдвоём заходили через школьные ворота. — Я стою, пытаюсь ему написать, дохера дней уже мучаюсь, а этот гад, как всегда, со своими приколами лезет. Чонин хмыкнул, пиная мелкий камешек. — Ну, в его стиле. А ты что? — А что я? Я тоже решил с него поугарать. Сказал: «Даже если и скучаю, то что с того?» — так он сразу среагировал. Замялся немного, посмотрел неоднозначным взглядом. Я-то не скучаю, мне, по факту, всё равно, но это первое, что пришло мне в голову. — Ебать. А дальше что? Вы разошлись? — Ну… почти. Мы разговаривали после этого… минуты пять, наверное. Я его начал дразнить, а он меня в ответ подкалывать, типа: «ты наш чат перечитываешь», «сердечко в моём нике не убрал», «скучаешь». Придурок. — А ты его реально до сих пор не убрал?! Джисон резко повернул голову. — Ты на чьей стороне вообще, Чонин?! — На твоей, бро, — Айен поднял руки. — Просто… я в ахуе, Джисон, это вообще на тебя не похоже. Так ты всё-таки перечитывал ваш чат или нет? — Не важно, — буркнул Джисон, ускоряя шаг. — Ну то есть я могу принимать такой ответ как за «да». — Чонин! — Что? Я просто спросил. — Чонин догнал его у самых дверей. — Слушай, а он тебе нравится? Джисон замер на полушаге и медленно повернулся. — В смысле «нравится»? Ты о чём, блять, вообще? — Ну, в том самом смысле. Я уже спрашивал у тебя это месяц назад, но довольно много времени прошло с того момента. Всё могло поменяться. Так что, ты на него запал? — С чего ты взял?! — С того, что ты до сих пор не смог написать ему сообщение. Перечитывал ваш чат. Что ещё… да ты даже слишком много говоришь о Минхо для человека, которому на него «всё равно». И вообще, у тебя уши красные прямо сейчас. Джисон машинально схватился за ухо и тут же выругался. — Они у меня такие на постоянной основе после твоей пытки на моём дне рождения в театральном. И вообще — ни на кого я не запал. Минхо у меня никаких чувств не вызывает — вот что. Моментами даже бесит. Каждый раз, когда я его вижу, мне хочется то ли ударить его, то ли… — То ли что? — перебил его Айен. — Не придумал ещё. — Может, поцеловать? — Чонин ухмыльнулся. — Ты у меня сейчас поцелуешься, сука, с асфальтом под своими ногами, — Джисон ткнул в него пальцем. — Я тебе серьёзно говорю: между нами ничего нет. Просто у нас странные отношения. То мы орём друг на друга, то он мне слёзы вытирает. То неделю молчим, то он стоит около меня и во все тридцать два зуба лыбится. Я не понимаю, что ему от меня нужно. — А что тебе нужно от него? Джисон открыл рот и закрыл. — Вот видишь, — Чонин удовлетворённо кивнул. — Ты сам не знаешь. — Я знаю! Мне нужно, чтобы он отстал от меня. — Ага. Поэтому ты дохера раз перечитывал ваш чат и не мог придумать, что ему написать. Очень похоже на «отстань от меня». — Ты специально меня бесишь? — Именно сейчас — да, — Чонин улыбнулся. — Но я серьёзно, Джи. Ты честен со мной, да? — Всегда. — Тогда честно ответь: он тебе нравится? Джисон молчал. Они уже поднимались по лестнице на второй этаж, и шаги гулко отдавались в пустом коридоре. — Лино вызывает у меня смешанные чувства, — сказал он наконец. — И по большей части нет, он мне не нравится. Вот внешность у него симпатичная, я не спорю. Но как личность — ну, так себе. Если здраво посудить, Минхо вполне приятный собеседник. Иногда я с ним могу адекватно поговорить, да и вообще из всех негативных моментов с ним у меня есть довольно немало позитивных. Например, наше выступление, — Джисон уставился в пол и протяжно выдохнул, вспоминая, какой тогда был хороший день. — Всё прошло довольно хорошо, да и Минхо меня в тот день почти не бесил. Это не отменяет тот факт, что он раздражающий, но когда его нет рядом, я слишком много о нём думаю. И меня это вымораживает. Это не значит, что он мне нравится. — А что это тогда значит? — Это значит, что у меня просто крыша нахуй едет. От этого конкурса, от постоянных репетиций, а от Минхо в первую очередь. Это не так серьёзно, думаю, с окончанием этого всего оно само пройдёт. — А если не пройдёт? Джисон снова замолчал. Чонин повернул голову в сторону Хана, дожидаясь ответа, но, так и не дождавшись, протяжно выдохнул и снова взялся за своё: — Слушай, а ты ему нравишься? — вдруг спросил он. — Откуда я знаю? — Джисон всплеснул руками. — То флиртует со мной так, что у меня мозг плавится, то делает вид, что я пустое место. Я вообще не понимаю, что у этого дауна в голове происходит. — Ну, судя по тому, что ты рассказывал, ты ему тоже не безразличен. Он тебе слёзы вытирал, по голове гладил, торт подарил, песню спел. Это не похоже на «пустое место». — Он просто… сам по себе такой человек, — Хан невольно вспомнил их разговор с Минхо на балконе у Чонина и все слова, которые говорил ему Лино. — Он всем помогает и старается делать окружающим людям как можно лучше, не прося ничего взамен. И я не исключение. Это ничего не значит. — А сердечко в чате? Ты мне показывал его сообщение, помнишь? Он же не изменил сообщение и не стёр его. Ты тоже не убрал. Вы оба не убрали. Это о чём-то говорит? Джисон закатил глаза. — Ты как следователь на допросе. — Я как друг, который хочет, чтобы ты наконец разобрался со своими тараканами в голове. Они остановились возле класса Чонина на третьем этаже, и Хан подумал, что время прощаться. Он уже сделал шаг вперёд, чтобы обнять Айена, как вдруг тот широко улыбнулся и поднял палец вверх, словно загорелся какой-то гениальной идеей. — Ханни! У меня появилась идея. — Если это что-то снова про Минхо, то я пас. — Да подожди ты! Просто выслушай. Ты сам сказал, что не понимаешь, что между вами. То флиртует, то пропадает. То сердечки ставит, то делает вид, что ты не существуешь. Так? — Ну. — Так вот, чтобы понять, что у него в голове, тебе надо нападать первым. Джисон нахмурился. — В смысле «нападать первым»? — В прямом. Начни флиртовать с ним сам. Будь грубее, настойчивее. Подойди к нему и скажи что-нибудь в своём стиле — что-то дерзкое, но с явным намёком. И посмотри, как он отреагирует. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Если ты начнёшь первым, ты увидишь, сольётся он или подхватит. Если сольётся — значит, это просто игра и ему действительно наплевать. Если подхватит — значит, ему тоже не всё равно. А если покраснеет и начнёт заикаться, то там уже вообще всё и дураку понятно. Джисон смотрел на него как на сумасшедшего. — Ты предлагаешь мне флиртовать с Минхо? С реальным Минхо? — Ну да. А что, слабо? — Дело не в том, слабо мне или нет! У меня вопрос: нахрена мне это делать вообще?! — Чтобы понять, как к тебе на самом деле относится Минхо. Ты же сам мучаешься. Ходишь, думаешь, места себе не находишь. А так ты получишь ответ. Быстро и без лишних нервов. — Без лишних нервов? — Джисон всплеснул руками. — Ты предлагаешь мне подойти к Минхо и начать его клеить! Какое, нахуй, без лишних нервов?! Я, по-твоему, совсем отбитый еблан или что? Я же к нему после этого никогда в жизни не подойду. — Хватит мне лапшу на уши вешать! Как ты умудришься к нему больше не подойти, если вы напарники по конкурсу? Джисон, ну ты же дерзкий, типа доминант. Ты у нас настоящий альфа. Для тебя не проблема положить кого-то в кровать одними лишь словами. Так и его, значит, сможешь. Нет, ну я-то не заставляю укладывать его под себя… Я имею в виду, что ты можешь приложить минимум усилий, и всё — вся картина станет ясна! Просто скажи что-нибудь в своём стиле, но с подтекстом. Например… — Нет, не надо никаких примеров! — …«Минхо, ты сегодня такой красивый, что я почти готов простить тебе опоздание». Или «У тебя глазки так блестят, ты что, рад меня видеть?». Или… — Фу, блять, Чонин! — Джисон зажал уши ладонями. — Закрой рот! Айен начал заливисто смеяться. — Ладно, ладно, молчу. Но ты реально подумай. Если ты ничего не сделаешь, вы так и будете ходить кругами. А если рискнёшь — хотя бы узнаешь правду. Ты же не трус, Джи. Джисон опустил руки и посмотрел на него исподлобья. — Тут дело не в трусости, понимаешь? Тут проблема совершенно в другом, дело в… — Твоя проблема — это «мне не всё равно, но я не собираюсь этого показывать», — закончил Чонин. — Я ведь тебя знаю, поэтому и говорю. Будь грубее. Будь настойчивее. Ты же всегда такой, только с Минхо у тебя почему-то так вообще не получается. Используй эту грубость реально по назначению. — Ты говоришь так, будто это просто. — А это и есть просто. Ты просто накручиваешь себя. Подойди к нему и скажи что-нибудь дерзкое. Что ты теряешь? Если он сольётся, ты просто сделаешь вид, что это был сарказм. Ты же мастер сарказма. — Это да, — Джисон хмыкнул. — Вот видишь. Попробуй. Я не говорю, что ты должен делать это сразу же, когда вы встретитесь. Идёте себе в зал, разговариваете, и ты подбираешь идеальный момент, в котором можно к нему подкатить. Ну, Джисон, ради меня постарайся хотя бы. — Ради тебя? — Ну, ради меня, ради себя, ради… Короче, сука, просто попробуй. А я потом с тебя отчёт потребую. Джисон закатил глаза, но в его голове начали активно крутиться шестерёнки. Попробовать? Самому? Первым? Это было страшно. Но, с другой стороны, Чонин был прав: если он ничего не сделает, они так и будут ходить кругами в этих странных непонятках, не желая написать или заговорить друг с другом первыми. — Ладно, — сказал он сквозь зубы. — Я подумаю. — Подумай, у тебя времени немного. — Боже, я с этими твоими «гениальными» идеями скоро с ума сойду. — Лучший друг всегда подкидывает умные идеи. Ты ещё мне потом спасибо скажешь. — Иди уже на свои уроки. Чонин ухмыльнулся, хлопнул его по плечу и вошёл в дверь своего класса. Джисон двинулся к Феликсу и Сынмину в кабинет химии, чувствуя, как внутри бурлит смесь страха, раздражения и странного, почти пьянящего предвкушения сегодняшней встречи с Минхо.***
Урок химии закончился. Хан подскочил с места быстрее, чем прозвенел звонок, и уже закидывал рюкзак на плечо, когда его окликнули. — Эй, Джи, ты куда так рано? — Феликс удивлённо приподнял бровь, всё ещё собирая тетради. — У нас сейчас завтрак вообще-то. Ты не хочешь поесть? — Я быстро, — бросил Джисон, уже направляясь к выходу. — Мне надо к администрации. — К администрации? — Сынмин нахмурился. — Зачем? Ты что-то натворил? — Ничего я не натворил. Ключи от зала выдают, я говорил. Для моих тренировок с Минхо. — А, точно, — Феликс кивнул. — Вы же с ним в топ-15 пар вошли. Но зачем так рано? Можно же после второго, там, я не знаю, третьего урока сходить. — Ну, просто Минхо уже там, наверное. Он сказал приходить после первого урока. Феликс и Сынмин переглянулись. Сынмин чуть заметно улыбнулся, словно что-то понял, но промолчал. Ликс же, наоборот, расплылся в широкой улыбке. — А, ну если он тебя ждёт… — протянул он. — Тогда конечно. Беги-беги, принцесса. — Какая в жопу принцесса?! И что значит «тогда конечно»? — Джисон подозрительно прищурился. — Ничего. Просто ты обычно никуда не торопишься, а тут аж подскочил. Видимо, очень хочешь его увидеть. — Я хочу получить ключи от зала и снова разойтись. Это другое. — Ага, я так и понял, — Феликс хмыкнул. — Ладно, иди. Потом расскажешь. — Нечего рассказывать, — буркнул Джисон. — Всё, я пошёл. — Удачи с Минхо! — крикнул Феликс ему вдогонку. Джисон, не оборачиваясь, показал ему средний палец и вышел из кабинета. До кабинета администрации он дошёл быстро. Сердце почему-то колотилось сильнее обычного, хотя он был уверен на все сто процентов, что это просто от быстрой ходьбы. У двери уже кто-то стоял. Минхо. Он был один — прислонился плечом к стене, в одной руке держал телефон, в другой — два ключа на маленьком кольце. Увидев Джисона, он оторвался от экрана и выпрямился. На губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. — О, Хан. А я уж думал, что ты не соизволишь прийти сразу же после первого урока. — Я? Не соизволю? — Джисон фыркнул. — Это вряд ли. Ключи гони. Минхо протянул ему один из ключей. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и оба это заметили. — Четвёртый этаж, левое крыло, — сказал Минхо. — Пошли. Только быстро, мне нужно домашку ещё успеть дописать. Они двинулись к лестнице. По пути почти не разговаривали — Джисон буркнул про то, что зал наверняка пыльный, Минхо ответил что-то про «сам будешь убирать», но в целом оба молчали. Напряжение, которое копилось между ними все эти дни, сейчас ощущалось почти физически — как воздух перед грозой. Хан чувствовал его кожей: в том, как Лино делал шаги чуть шире обычного, как их взгляды мимолётно встречались, как тишина между ними становилась всё более густой и тяжёлой. Слова Чонина всё ещё крутились в голове: «Попробуй первым, чтобы понять, как он реагирует». Джисон скосил взгляд на Минхо — тот шёл, засунув руки в карманы, и смотрел прямо перед собой. Никаких подколов на этот раз от него не следовало, только молчание. И Джисон понял: нет. Точно не сейчас. Они идут проверять зал для тренировок, а не выяснять отношения. Время для этого точно не подходящее. Четвёртый этаж встретил их тишиной, почти неестественной для престижной школы. Здесь редко кто появлялся — большинство кабинетов пустовали уже несколько лет, и администрация вспоминала о них только во время ремонтов, которые всё время откладывались. Потолок в коридоре был чуть ниже, чем на других этажах, отчего пространство казалось более тёмным и замкнутым. Тусклые лампы горели через одну, а сам свет был с желтоватым оттенком. На стенах лежал тонкий слой пыли, нетронутый ничьими пальцами. Пахло старым деревом и почему-то мелом — словно здесь до сих пор ждали учеников, которые уже давно выпустились. Джисон поёжился не то от холода, не то от странного чувства пустоты, которым был пропитан этот этаж. Кабинеты встречали их закрытыми дверями и выцветшими номерами. Окна в коридоре были грязноватыми, и дневной свет просачивался сквозь них мутными полосами. Идеальное место для того, чтобы спрятаться от всех. Или устроить что-то незаконное. Их зал находился в самом конце коридора. Джисон первым подошёл к двери с номером 412 и уже собирался вставить ключ в замок, как вдруг замер. — Погоди, — сказал он, нахмурившись. — Ты слышишь? Минхо подошёл ближе. Из-за двери доносился приглушённый гомон. Какие-то крики, отрывистый звон металла, обрывки непонятных фраз. — Что это? — спросил Джисон. — Там кто-то есть? — Не знаю, — Минхо нахмурился и прижался ухом к двери. Несколько секунд он слушал, и его лицо менялось — недоумение, удивление, а после этого осознание. — Блядь, — прошептал он. — Хан, там, похоже, казино. — Чего?! — Джисон уставился на него. — В смысле казино? Ты серьёзно? — Абсолютно. Я слышал «ставлю всё» и что-то про покер. А ещё они там матом кроют друг друга. — Да ладно, ты гонишь, — Джисон шагнул ближе и тоже прижался ухом к двери, встав рядом с Минхо. И в этот момент из-за двери раздался невероятно громкий мат — кто-то кого-то послал в такое далёкое путешествие нахуй, что даже стены задрожали, — а следом что-то с оглушительным грохотом упало. Звук падающего предмета был похож на стол. Джисон и Минхо одновременно отшатнулись от двери, как по команде. Лино врезался спиной в стену напротив, а Хан остался стоять с большими круглыми глазами. Его рука машинально вцепилась в дверной косяк. — Это что за херня вообще?! — выдохнул он. — Я же говорю, — Минхо потёр затылок, которым приложился о стену. — Подпольное казино прямо в нашем зале для занятий. Они замолчали. Из-за двери снова донеслись крики. Теперь они были уже больше похожи на азартные вопли, чем на ругань. Кто-то радостно заорал «выиграл!», кто-то застонал «всё проиграл, блять». Джисон перевёл взгляд на Минхо. В его глазах медленно загорался опасный огонёк. — Минхо, а если мы… — Нет. — Я ещё даже не успел ничего сказать! — По тебе видно, что ты хочешь туда зайти и проиграть абсолютно всё своё имущество. Нет. — Ну Минхо! — Джисон драматично прижал руки к груди. — Настоящее казино, блять, в нашей школе! Ты вообще понимаешь, какой это шанс? Такое раз в жизни бывает! — Это не шанс, а серьёзные проблемы. Если нас поймают — нам конец. Нас даже отчислить за такое могут. Ты этого хочешь? — Боже мой, кто нас поймает? — Джисон сделал шаг ближе. — Четвёртый этаж, заброшенное крыло, никто сюда не ходит. Ты сам видишь, какая тут пыль и тишина. Идеальное место для казино. Они явно не первый раз тут сидят, и никто до сих пор не спалился. Значит, и нас не спалят. — Или спалят именно сегодня. Потому что удача — коварная сука. — У меня вообще-то хорошая удача! — гордо заявил Джисон. — И я, кстати, в покер играть умею, между прочим. Минхо приподнял бровь. — Ты? В покер? — Да. А что, не похоже? — Ты похож на человека, который собирает стрит, думая, что это гениальнейшая комбинация, а потом плачет, потому что другие, оказывается, знают про такие комбинации, как флеш и каре. — Да такого ни разу не было! — возмутился Джисон. — И вообще, я ещё с давних пор научился играть в покер. У меня теперь стратегия, я блефую почти всегда. У меня лицо непроницаемое! — У тебя лицо обычно такое, на котором всё написано крупными буквами. — Это потому что я не играю! А когда я играю — становлюсь спокойным, как удав. — Как удав, — повторил Минхо с каменным лицом, — который задолжал все свои деньги кредиторам и пытается вернуть их обратно в ебучих, сука, азартных играх. — Ты меня заебал уже, Минхо. Ты даже не видел, как я играю. Я стратег, который умеет побеждать! Ну… почти всегда. Где-то пятьдесят на пятьдесят. — Ух ты, — с наигранными эмоциями произнёс Минхо. — То есть ты предлагаешь мне зайти в подпольное казино с шансами пятьдесят на пятьдесят. Да с такими шансами тебе нужно в мировое турне по покеру. — Да угомонишься ты или нет?! — Джисон уже почти прыгал на месте. — Ты же… Подожди. Откуда ты знаешь комбинации карт в покере? Стрит, флеш, каре. Ты умеешь играть? — Я много чего умею, Джи. Меня папа учил покеру ещё в детстве… — Минхо отвёл взгляд в пол, решив умолчать о своих прошлых увлечениях. — Да и мы с Хёнджином часто играли в него вдвоём. — Ебать! Так мы с такими навыками всех там порешаем. Какая разница — играть в подпольном казино или вместе с Хёнджином?! Покер — он и в Африке покер. Одни и те же карты, одни и те же правила. Ты же всё равно умеешь! Мы всех этих азартников раком нагнём. Представь: мы заходим, выигрываем кучу денег и с красивой походкой уходим. Всё! Никто не пострадает. — Кроме нас, когда нас с этой самой горой денег поймают. — Да не поймают нас! — Джисон схватил Минхо за плечи и посмотрел ему прямо в глаза. — Послушай. Я повторюсь ещё раз: тут никто толком не ходит. Они играют уже, судя по звукам, не первый раз. Всё тихо и спокойно. Мы просто зайдём, посмотрим, может, сыграем пару раз, получим удовольствие и уйдём. Всё. Никаких проблем. Ну пожалуйста! Лино приподнял одну бровь, глядя на Джи с самым недоверчивым видом, будто перед ним стоял не напарник по конкурсу, а беглый пациент психушки. — Нет, ну ты только представь: мы с тобой против всех этих старшеклассников, — продолжил свою речь Хан. — Ты со своим покерным лицом, и я со своей стратегией. Мы им всем пизды вставим. Это будет легендарно. Об этом будут говорить неделями, нет, месяцами! «Как Хан Джисон и Ли Минхо разнесли подпольное казино». Бля, звучит круто… Минхо молча продолжал смотреть на него. Через несколько секунд он вздохнул и мягко убрал руки Джисона со своих плеч. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Звучит прикольно, не спорю. Но теперь послушай меня сюда. Представь такую картину: мы заходим, они нас сразу же замечают. Мы — два незнакомых чела, которые вообще не должны здесь быть. Что ты им скажешь? «Драсьте, забор покрасьте, мы тут мимо проходили, дайте и нам картишки перекинуть»? — Ну… — Они нас выпрут через пять секунд. Или вообще дверь запрут изнутри, и мы даже зайти не успеем. — А если они нас не выгонят? — А если выгонят, Джисон? Ты об этом подумал? Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Мы вламываемся в подпольное казино, где сидят важные шишки, которые играют на реальные деньги. Кто мы для них? Два придурка с ключами от зала. Они нас слушать не станут. Джисон нахмурился на пару секунд, и в один момент его лицо озарилось хитрой улыбкой. — Слушай, — начал он. — У меня, если что, есть запасной туз в рукаве. — Что ты имеешь в виду? — Компромат. Минхо приподнял бровь. — Где ты его достал? — Прямо вот тут, — Джисон кивнул на дверь. — Они устроили подпольное казино в школьном зале. Это незаконно. Если они нас не пустят или попытаются выпереть, мы скажем, что разнесём всё администрации или завучу. Можем вообще всей школе. — Ты серьёзно? Ты предлагаешь шантажировать подпольное казино? — А что? Это же работает! Мы же не просим у них пару тысяч занять. Пара раундов — и мы уйдём. А если они начнут возникать — мы спокойно скажем: «Ребята, мы просто хотим сыграть. Мы никому не скажем. Но если вы нас выгоните — ну, извините, нам придётся всё рассказать». И всё. Они поймут. Минхо скептически прищурился. — Это всё понятно, но как нам заниматься в этом зале, зная, что тут, не дай бог, каждый день проводят такие игры? Они нам прохода не дадут. — Для этого у меня тоже есть подготовленная речь, которую я тебе озвучивать не буду. Мне лень. Джисон взмахнул руками и снова указал на дверь, дожидаясь вердикта из уст Минхо. Тот лишь фыркнул, развернулся и двинулся обратно по коридору, собираясь спускаться на третий этаж. — Не, я пас. Участвовать в таком я уж точно не хочу. — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Хан догнал его и потряс за плечи, чтобы Лино повернулся к нему лицом. Он сделал самое просящее лицо, на которое только был способен: глаза широко раскрыты, брови домиком, нижняя губа чуть выпячена. Хан сложил руки в просящем жесте, и так зная, что вся эта картина выглядит нелепо. Но ему было плевать, ведь на кону стояли огромные деньги и пылающий азарт. Минхо повернулся и посмотрел на него шокированным взглядом — на горящее лицо, умоляющие глаза, которые так и просили пойти с ним, на руки, всё ещё сложенные в просительном жесте. И вдруг уголки его губ дрогнули. Он попытался сдержать улыбку, потому что вся эта сцена и вправду выглядела по-дурацки, но не смог. — Боже, — выдохнул он. — С таким лицом ты можешь что угодно выпросить. Хоть луну с неба. — Я знаю! — Джисон тут же засиял. — Ну так что? Идём? Минхо снова посмотрел на дверь, из-за которой в очередной раз донёсся чей-то победный вопль, а потом ещё раз взглянул на Джисона. Его сияющие глаза и неловкая улыбка точно не могли оставить Лино равнодушным. Он нервно выдохнул, наблюдая, как Хан переминается с ноги на ногу в ожидании ответа. — Ладно, — наконец сдался Минхо. — Но если нас спалят — я скажу, что это была только твоя идея. — Вот, так и скажешь! Горжусь, сына. — И ещё — если ты проиграешь все свои деньги, не приходи ко мне плакаться. — Я не проиграю. Я же говорил — у меня удача хорошая. — Пятьдесят на пятьдесят, — напомнил Минхо. — Не цепляйся к словам, даун! Джисон, всё ещё улыбаясь, вставил ключ в скважину и начал проворачивать замок. Он вошёл в зал с таким видом, будто это он сам управлял этим казино, — плечи расправлены, подбородок приподнят, на лице широкая и даже в каком-то смысле наглая улыбка. Минхо зашёл следом, но остался чуть позади, у двери, скрестив руки на груди и наблюдая. В зале повисла мёртвая тишина. Все, кто только что орал, стучал картами и крутил рулетку, замерли на полуслове и уставились на вошедших. Старшеклассник с колодой карт так и остался сидеть с открытым ртом, а фишки какого-то парня разлетелись по всему столу. Джисон обвёл зал взглядом, явно наслаждаясь эффектом, и театрально развёл руки в стороны. — Дамы и господа! Всем здравствуйте, кого видел, кого не видел. Вы меня, конечно, знаете. А если не знаете — сейчас узнаете. Я — Хан Джисон, собственной персоной. Мы пришли нахуй ликвидировать всё ваше казино, если не дадите нам сыграть пару раз. Будьте любезны, пожалуйста. Тишина затянулась. А потом из глубины зала, от рулеточного стола, поднялся парень — высокий, темноволосый, старшеклассник с тяжёлым взглядом. Он явно был недоволен такими незваными гостями. Он обогнул стол и вальяжно направился к Джисону. Парень остановился в полуметре, нависая над ним — он был выше примерно на голову. — Слышь, мелкий, — сказал он, и в голосе было столько пренебрежения, что хоть ложкой ешь. — Ты кто такой, блять, чтобы тут свои порядки разводить? Какого хуя ты вообще сюда припёрся, а? Вали отсюда, пока я твою голову в дверь не вмазал. Джисон не отступил. Он поднял голову и посмотрел брюнету прямо в глаза, ощущая, как внутри бешено колотится сердце. — Если ты не услышал, то я — Хан Джисон, — сказал он громко и чётко. — И вообще-то у меня есть ключ от этого зала. Нам его выдали сегодня утром. А ты кто такой? Местный хулиган? Ой, страшно-страшно… — Я тот, кто тебя сейчас отсюда вынесет, если ты не заткнёшься, — брюнет шагнул ещё ближе. — Этот зал был наш ещё с начала месяца. Мы сюда ходим после уроков и во время них. Никто никому не мешал. А тут заявляешься ты, блять, такой весь из себя гордый, и начинаешь права качать. — Права у меня есть, в отличие от тебя, — Джисон ухмыльнулся и демонстративно поднял руку, на пальце которой крутил ключи от зала. — Ключ — вот он. Всё наше расписание, которое должно проходить именно в этом зале, — у администратора. Так что по факту с сегодняшнего дня это наш зал. А то, что вы тут казино устроили на реальные бабки, — это ваши проблемы. Я вообще-то могу просто пойти и рассказать всё завучу. — А ты попробуй расскажи, — брюнет усмехнулся. — Я после этого столько информации на тебя нарою, что тебя за шкирку из школы выпрут. Посмотрим, кому поверят. — Ага. Отличнику из топ-15 на данный момент самого популярного конкурса по школе или толпе старшаков, которые устроили подпольный игровой клуб. Интересно, кому же поверят? В зале стало очень тихо. Все переводили взгляды с одного парня на другого и обратно. Минхо всё ещё стоял у двери, теперь не просто наблюдая — он медленно перевёл взгляд с Хана на брюнета, и его глаза стали холодными и острыми. — Слышь, — вдруг подал голос кто-то из угла, — а пацан вообще-то прав. Если он пойдёт к завучу, нас всех заметут. — Да ты его слушай больше, дебил, — отмахнулся другой. — Он блефует. И вообще, кто он такой? Хуйня сопливая какая-то. — Эта твоя «хуйня сопливая» сейчас с ключами от кабинета стоит, — вставил третий. — И с Минхо. А Минхо, между прочим, любимчик директора. У него столько скрытых возможностей, что завались. А Джисон… он нормальный парень. Хороший такой, я с ним был в одной команде по физре. — Нормальный? Хороший?! — брюнет резко обернулся на говорившего. — Ты чё, совсем уже? Они нам весь кайф обломают! Щас один поиграет, потом второй, а через час они ещё своих приведут. И что? Через неделю тут вся школа будет! Вы этого хотите? — Ну, вообще-то я как раз таки и хотел привести своих, — Джисон развёл руками. — Чонина, Феликса, Сынмина. Всю нашу компанию. В зале повисла тишина. А потом поехало: — Чего?! — брюнет аж поперхнулся. — Ты вообще охренел? Какую ещё компанию?! — Ну сказал же, нашу, — спокойно повторил Джисон. — Мы вместе тусуемся. Я хотел, чтобы они тоже поиграли. — Ты хочешь привести сюда ещё четверых?! — взвился кто-то из-за рулетки. — Это, блять, казино! Ка-зи-но! Тут и так места мало! — Места полно, — Джисон обвёл зал рукой. — Вон, целый угол пустой. Можно ещё один стол поставить. — Не будет тут никакого ещё одного стола! — брюнет стукнул ладонью по столу. — Мы тебя вообще пускать не хотели, а ты уже друзей зовёшь! Ты страх потерял, что ли?! — Я страх потерял ещё в детстве, — отмахнулся Джисон. — И вообще, почему вы такие нервные? Вам бы к психиатру сходить, а то что-то совсем у вас настроение сбитое. Надо немного веселее. — Ты глянь, весело ему! — фыркнул кто-то сзади. — Если вы все сюда заявитесь, нас спалят в два счёта! Ты вообще о последствиях думаешь?! — Думаю, — Джисон скрестил руки на груди. — Поэтому я знаю, что мы делаем: приходим, играем, и всё тихо. Никто не спалится. — Нет! — отрезал брюнет. — Никаких друзей! Ты и так еле вписался! — А я говорю — да! — Джисон шагнул вперёд. — Они мои друзья. С этого момента именно я выстраиваю правила. И я их приведу. — Ты их не приведёшь! — Приведу! — Не приведёшь! — Приведу! — Да перестаньте орать! — рявкнул тот самый парень, который назвал Джисона «хорошим». — Пусть приводит. Хрен с ним, с его друзьями — всё равно уже хуже некуда. — Спасибо! — Джисон просиял и повернулся к этому парню. — Хоть один адекватный человек! — Я не адекватный, — буркнул тот. — Просто устал слушать, как вы орёте друг на друга. Брюнет сжал кулаки, но вдруг вмешался ещё один старшак — тот самый, что сидел с колодой в руках: — Слушай, Хан. А с чего ты вообще взял, что они захотят сюда идти? Ты им сказал, что тут казино? Они вообще в курсе? — Пока нет, — признался Джисон. — Но когда узнают — точно захотят. Феликс, например, обожает азартные игры. Чонин тоже. Сынмин, правда, будет ворчать, но его можно уговорить. — То есть ты ещё даже не сказал им? — брюнет недоверчиво прищурился. — Конечно нет. Но я хотел. После того, как мы тут разведаем обстановку. — Ты прям шпион. — Я не шпион, а просто ответственный. И вообще, хватит ссориться! Я приведу своих, и мы все вместе поиграем. Это не обсуждается. — Это очень даже обсуждается! — брюнет снова стукнул по столу. — Ты вообще кто такой, чтобы тут условия ставить?! — Если ты, сука, не услышал, так я повторю ещё раз специально для тебя. Отныне я руководствую этим залом! — гордо заявил Джисон. — И у меня есть ключ. С этого момента это наша территория. Так что я тут вообще-то хозяин. — Хозяин, — передразнил брюнет. — А мы, значит, теперь стали собаками дворовыми? — Да никакие вы не собаки! Я просто хочу, чтобы вы заткнулись и дали мне и моим друзьям сыграть! — рявкнул Джисон так громко, что эхо разнеслось по залу. Все замолчали. Джисон хлопнул два раза в ладоши. — Так! Всем тихо! Слушаем сюда. Тишина стала абсолютной. Даже брюнет осёкся и уставился на него. — Сейчас я вам объясню, — Джисон обвёл зал взглядом. — Этот зал с сегодняшнего дня — наш. Мой и Минхо. Нам его выдали под тренировки. Через неделю у нас тут начнутся репетиции. Репетиции, блять, а не казино! Я не выгоняю вас отсюда, а просто предупреждаю. У нас с Минхо нет выбора. Через неделю мы начинаем здесь тренироваться. Это обязательно. Конкурс, второй этап, всё такое. Администрация знает, что нам выдали этот зал. Если мы не начнём репетиции, они заметят. У них там всё по расписанию, так что они пойдут проверять. Увидят вас — и тогда всё. — В смысле «всё»? — спросил кто-то вдалеке. — Всё вот это казино накроется, — Джисон обвёл зал рукой. — Вам пиздец, родителей вызовут, а директор будет орать. Кошмар, ужас, трагедия. — И это не шутка, — вдруг добавил Минхо, и все повернулись к нему. Никто не заметил, когда он успел сесть на стул рядом со столом для игры в покер, закинув ногу на ногу. Он смотрел на старшеклассников агрессивным взглядом, готовясь напасть на них как хищник. — Репетиции для нас — это не просто «пришли, попели, ушли». Это часть конкурса. Если что, мы в топ-15. Если мы провалим подготовку, это заметят все и в первую очередь — администрация. Она будет проверять, почему мы не занимаемся, и первое, что она пойдёт чекать, — это этот зал. Так что перебираться отсюда — в ваших же интересах, не в наших. — Минхо дело говорит, — кивнул Джисон. — Мы были бы только рады вас не трогать, но если мы не начнём тренироваться, кто-то из админки сам сюда придёт. А они не такие добрые, как мы. Он сделал паузу, оглядел зал и вдруг улыбнулся своей широкой улыбкой. — Ну, ребят, я же не зверь, — сказал Хан уже другим тоном. — Я понимаю: казино — это святое. Азарт, карты, адреналин, сам ведь такой. Поэтому предлагаю компромисс: мы играем сейчас все вместе, через неделю вы переезжаете в другой кабинет, а мы тренируемся и время от времени заскакиваем к вам. Все счастливы. Брюнет открыл рот, чтобы ответить, а Минхо, которому всё это уже безумно надоело, вдруг тихо сказал: — Боже, послушайте его хоть в конце концов. У вас других вариантов нет. Да и вообще, если вы не пустите Джисона поиграть, то он не заткнётся. Я его знаю, он будет ныть до посинения, пока вы его одним ударом не вырубите. — В каком месте я ныл?! — Почти весь ваш диалог, — повысил тон Минхо, глядя на Джисона со скептическим выражением лица. — Ещё как ныл. Джи возмущённо уставился на него, и Хо демонстративно высунул кончик языка, повернувшись к Хану лицом. Брюнет перевёл взгляд с одного на другого, потом вздохнул и потёр переносицу. — Ладно, — сказал он. — Хуй с вами. Оставайтесь и приводите своих. Но если из-за них нас спалят — я тебе лично морду набью. — Вот и отлично! — Джисон просиял и повернулся к Минхо. — Слышал? Я договорился! — Я заметил, — Минхо развалился на стуле и закинул руки за голову. — Ты орал так громко, что, наверное, на первом этаже тебя было слышно. — Зато результат есть. — Это да, — согласился Минхо. — Теперь осталось только позвонить всем и объяснить, почему мы зовём их в подпольное казино. — Это будет лучший разговор в моей жизни, — заявил Джисон. — Я в этом не сомневаюсь. Они уселись за разные столы. Джисон повернулся к Минхо и, не переставая улыбаться, послал ему воздушный поцелуй — прямо через несколько столов, при всех. В зале кто-то присвистнул, а некоторые заржали. Минхо, как обычно, даже не моргнул, только едва заметно покачал головой. — Ты невыносим, — сказал он. — Знаю. Но тебе нравится, Минхо-я. Брюнет, глядя на них, сел напротив Джисона и взял колоду карт. Он присвистнул, таким образом подзывая к себе дилера. Их раздающим стал темноволосый парень с веснушками на носу. Он ловко выхватил колоду из рук брюнета и принялся тасовать её. — Как тебя зовут-то, герой? Моё имя ты знаешь, а я твоё — нет. Нам играть вместе, а я даже не знаю, как к тебе обращаться, — заинтересованно спросил Джисон, в открытую разглядывая парня напротив. — Я — Сан. Легенда нашего игрового клуба. Это, — он указал на темноволосого парня рядом, который был их раздающим, — наш дилер. Зови его… ну, просто Дилером или Хонджуном. Он, кстати, из десятого класса, но играет лучше всех нас вместе взятых. Ему это не особо интересно, поэтому он просто стоит и раздаёт карты. Ну, ещё следит, чтобы никто не жульничал. — Приятно познакомиться, — Джисон кивнул дилеру. — Я Хан Джисон, если ты вдруг не запомнил моё имя. — Я в курсе, кто ты, даже до того момента, как ты заявился в наш зал, — Хонджун чуть улыбнулся, продолжая тасовать карты. — Я видел твоё выступление с Минхо. Ты красиво спел. — Спасибо большое, милашка, — Джисон улыбнулся в ответ, подмигивая десятикласснику. Улыбка Хонджуна стала ещё шире, и он смущённо отвернулся. — Так, не уводи моих подопечных к себе в постель, Джисон! — в шутку пнул его в плечо Сан. — В общем, правила такие: играем просто на фишки. Ты новенький, так что пока обойдёмся без денег. Освоишься — потом посмотрим. Стартовая ставка — пять. Идёт? — Идёт, — кивнул Джисон. — Блайнды, пожалуйста, — сказал Хонджун спокойным и отработанным за целый месяц пребывания в качестве дилера голосом. — Малый блайнд — пять. Большой блайнд — десять. Первым ставит игрок на малом блайнде. Хан Джисон, милости просим. Хан прикусил нижнюю губу и взял одну синюю фишку, бросая её в центр стола. — Ставлю ровно пять, Сан, — сказал он. — Большой блайнд — десять, — объявил дилер. — Сан, твоя ставка. Тот, не глядя, бросил в центр четыре синие фишки. — Двадцать, сучёныш. Играем по-крупному, иначе никак. Хан почувствовал, как желваки начали ходить под кожей. Напряжение уже начинало расти, хотя они даже не успели начать играть. Он мельком глянул на Минхо, который уже вовсю беседовал с каким-то таким же блондином, как и он, и перевёл взгляд на фишки. — Колл, — процедил он, выкинув на стол три синие фишки. — Блайнды приняты, — Хонджун постучал пальцами по столу. — Банк открыт. Всем игрокам раздаётся по две карты. Дилер сдал каждому по две карты. Джисон приподнял уголки и пробежался глазами: дама червей и дама треф. Все карты были одинакового достоинства. Сердце тут же забилось быстрее — это был хороший старт, который уже подгонял его к победе. Он заставил себя не подавать виду, что начинает переживать и нервничать прямо за игровым столом. Сан смотрел на него как ястреб — не на карты, а именно на Хана, изучая каждое микродвижение. — Ну что, Ханни, — протянул Сан, покручивая фишку между пальцами, — нервы шалят, да? Я напомню, что ты можешь в любой момент выйти из игры, если хочешь. Я тебя здесь не держу. — А с чего мне нервничать? — Джисон пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну как это «с чего»? Ты же новенький. Играешь против такого профи, как я. Сан, между прочим, редко проигрывает. Да, Хонджун? Дилер одобрительно кивнул, сложив руки за спиной. Джисон посмотрел на свои карты, а потом на Сана. Если я сейчас спасу́ю — он поймёт, что я слабак. Если подниму ставку — могу проиграть всё за один раунд. Надо сохранять баланс. Он глубоко вдохнул и подвинул четыре синие фишки в центр, довольно улыбаясь. — Значит, с моим появлением твои «редкие проигрыши» в биографии полностью аннулируются. Они станут твоим постоянным гостем, — назло провоцирует брюнета Джисон. — Я заберу все твои деньги, если не душу, конечно. Покер — это игра для тех, кто готов продать свою душу, лишь бы доказать, что хоть чего-то стоит за этим столом. Ставлю двадцать. — Ого, а ты мудрый, Хан Джисон. Правильную речь толкаешь, — Сан усмехнулся и бросил четыре фишки того же цвета, что у Джисона, в центр. — Колл. Посмотрим, насколько ты уверен в своих словах. Дилер выложил флоп — три карты лицом вверх: восьмёрка пик, дама пик, король червей. У Джисона внутри всё сжалось. Дама пик — уже третья дама к его начальным картам. На данный момент он имел такую комбинацию, как тройка. Не самая сильная, но иногда выручить может. Осталась лишь одна дама бубей — и он сможет собрать каре, а если не повезёт, то ему хватит восьмёрки любой масти, чтобы получить комбинацию фулл-хаус. Но Сан смотрел на него с такой уверенностью, что Джисон начал сомневаться: а вдруг у него что-то серьёзнее? Вдруг у него уже стрит? Или, если хуже, фулл-хаус? — Мой дорогой, если ты думаешь, что я настолько тупой и готов проебать все свои фишки ради тебя — не надейся. Чек, — сказал Джисон, постучав пальцами по столу. Он выглядел уверенным, словно уже наперёд знал, что соберёт самую лучшую комбинацию из всех возможных, хотя всем известно — роял-флеш считается чем-то практически недосягаемым. — Чек для слабаков. Ставлю одну, но зато какую, — Сан подвинул в центр одну красную фишку. — Пятьдесят, ебать. Что скажешь, Хан? Готов рискнуть? Легче уже сказать фолд, чем продолжать играть дальше. Сам себе могилу роешь. Пятьдесят. Это уже, блять, не шутки. Джисон посмотрел на свои фишки. У него их было ещё хоть завались, чтобы ответить, наверное, на любую ставку, которую может предложить Сан. Но если он ошибётся... — Колл, — сказал он, глядя Сану прямо в глаза. Хан ухмыльнулся своей хищной улыбкой и подвинул одну фишку в центр. — На риске построена вся моя жизнь. Без постоянного адреналина в крови — ты никто и звать тебя никак. — Молодец, — брюнет улыбнулся. — Люблю смелых ребят. Дилер прокашлялся в кулак и выложил тёрн, открывая вид на четвёртую карту. Ею оказалась дама бубей. Джисон чуть не задохнулся. Теперь у него были дама червей и дама треф, а на столе красовались дама пик и дама бубей. Четыре дамы одного достоинства. Каре. Комбинация была отличной, пусть даже он и не знает, какие карты в руке у Сана. Брюнет смотрел на него, не моргая. Джисон чувствовал, как пот начинает стекать по спине. Этот парень вёл себя так, будто держал в руках козырного туза. Это мог быть блеф. В покере никогда не знаешь наверняка. — Ставлю пятьдесят, — сказал Джисон, и его голос прозвучал тише, чем он хотел. Он передал дилеру одну фишку, и Хонджун положил её в центр. — Рейз, — Сан подвинул в центр одну красную фишку и ещё четыре таких же, только синих. — Теперь семьдесят. Давай, Хан, не томи. У тебя там что-то стоящее или ты просто тянешь время? Не советую так делать, Джисон-и. Хан сжал зубы. Этот гад давил на него. Он оказывал давление так, что дышать было трудно. Но если он сейчас сбросит карты — Сан победит и будет смотреть на него с той самой усмешкой, от которой хочется провалиться под землю. — Колл, — сказал он и подвинул фишки. Дилер выложил последнюю карту в центр. Восьмёрка треф легла на стол с тихим шлепком. — Ривер, — объявил Хонджун и бросил взгляд на Джисона. — Первым делает ставки игрок на малом блайнде. Хан Джисон, ваш ход. Джисон даже не посмотрел на эту восьмёрку. Ему было всё равно, что там выпало. У него на руках было каре — четыре дамы, одна из самых сильных комбинаций в покере. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а лицо оставалось всё таким же спокойным, не показывая волнения, которое испытывал Хан Джисон в данный момент. Он медленно подвинул все свои оставшиеся фишки в центр. Синие, красные, чёрные — все до единой. Стопка с тихим стуком рассыпалась по зелёному сукну. — Олл-ин. В зале стало очень тихо. Кто-то сзади присвистнул. Большинство людей, которые не играли, подошли к Сану и Джисону, наблюдая за дальнейшим развитием событий. Даже Минхо обернулся, буркнув себе под нос что-то вроде «псих», и вновь отвернулся к своим картам. Сан, сидевший напротив, замер с фишкой в пальцах и уставился на Джисона. Его бровь медленно поползла вверх. — Олл-ин? — переспросил он, и в его голосе слышалось искреннее удивление. — Ты уверен, Хан? Ты вообще понимаешь, что сейчас проиграешь всё до последней фишки? У тебя даже на реванш не останется. — Переживай, чтобы именно у тебя все твои фишки остались на реванш, — Джисон снова посмотрел на все свои выдвинутые фишки и сглотнул вязкую от волнения слюну. — Ты понимаешь, что именно сейчас можешь проиграть? Кто знает, что у меня на руках в данный момент. Сан усмехнулся. Теперь его усмешка была чуть менее уверенной, чем обычно. Он опустил взгляд на свои карты, прикусив нижнюю губу, и Джисон заметил, как его пальцы чуть сжались — едва заметное движение, но достаточное, чтобы выдать: Сан точно нервничает. — Знаешь, Хан, — сказал Сан, поднимая глаза, — я в этом клубе уже полгода, а играю здесь чуть ли не каждый день. Ты пришёл сюда впервые и уже ставишь всё, что у тебя есть. Ты либо реально на голову ёбнутый, либо... — брюнет замялся на последних словах, вновь опуская взгляд на карты, лежащие на столе. — Либо? — Джисон приподнял бровь. — Либо у тебя реально что-то серьёзное на руках. Но я рискну, мне не тяжело. Он подвинул свои фишки в центр — все до единой. Они упали с глухим стуком, перемешавшись с фишками Джисона. — Колл. Сейчас посмотрим, кто кого, — сказал Сан и откинулся на спинку стула, победно улыбаясь. — Вскрываюсь первым. Смотри и учись, новенький. Сан театрально перевернул свои карты и выложил их на стол лицом вверх. Король треф. Король бубей. Затем он указал на общие карты — туда, где уже лежали король червей, восьмёрка пик и восьмёрка треф. — Фулл-хаус, — объявил он с довольной ухмылкой. — Три короля и две восьмёрки. Одна из лучших комбинаций в этой игре. Ну что, Хан, есть чем крыть? В зале поднялся гул. Все перестали делать свои ставки или вскрывать карты, обернувшись на их стол. Минхо, который был полностью погружён в игру, тоже обернулся и внимательно следил за реакцией Джисона. Фулл-хаус — это серьёзно. Сан уже придвинул руку к банку, готовясь сгребать фишки. — Да ему никак не выкрутиться! — сказал длинноволосый парень, который стоял возле их стола ещё почти с самого начала, наблюдая за игрой. — Хан, нахера ты пошёл ва-банк? Только себе хуже сделал. Джисон посмотрел на свои карты. Он перевёл взгляд на Сана с шокированным лицом, профессионально делая вид, что проиграл. Хан очень медленно опустил плечи, а его лицо стало скорбным и трагическим. Он опустил взгляд в стол, покачал головой и вздохнул — так тяжело, словно на его плечи опустили бетонную плиту. — Признаюсь, Сан, — сказал он шёпотом, и его голос дрогнул. Наигранно, конечно, но никто этого не заметил. — Мне тебя никогда не выиграть. Я проиграл абсолютно всё. Все свои фишки. Всё, что у меня было. Как же так? — Вот именно! — Сан уже смеялся, а его рука лежала на куче фишек, готовясь забрать весь банк себе. — Я же говорил — новичкам тут не место! Не переживай, в следующий раз... — Шучу, — перебил его Джисон и поднял глаза, ехидно улыбаясь во все тридцать два зуба. В его взгляде больше не было ни грусти, ни проигрыша. Только чистое, незамутнённое торжество. Он перевернул свои карты — специально медленно, по одной, наслаждаясь моментом. Первой показалась дама червей, а за ней последовала дама треф. Он кивнул на общие карты — дама пик, дама бубей. — У меня каре, Сан. Ты не переживай только, в следующий раз повезёт, — Хан процитировал почти те же слова, которые говорил ему брюнет несколько секунд назад. Улыбка Сана застыла. Он замер с рукой на фишках, не донеся их до себя. Его лицо медленно менялось — от недоумения к недоверию, а затем к явному шоку. — Ты, блять… Чего? Шутишь? — выдохнул он. — Каре, — спокойно подтвердил дилер, и в его голосе слышалась едва заметная улыбка. — Четыре дамы бьют фулл-хаус. Победа за Ханом Джисоном. — Ты... ты... — Сан переводил взгляд с карт на Джисона и обратно, не в силах поверить. — Ты ещё с самого начала сидел тут с таким лицом, будто у тебя пара двоек! С самого ебучего префлопа! Как бы я вообще смог понять, что у тебя реально хорошая рука? — Ну да, — Джисон пожал плечами, всё ещё ухмыляясь. — А что, надо было сразу показывать это всем своим видом? Нахуя? — Ты сказал, что проиграл! — Сан всплеснул руками, чуть не смахнув со стола оставшиеся фишки, не отвечая на вопросы Джисона. — Ты признался в поражении! Я уже сидел и думал, какой большой куш я получу. — Я пошутил, — сказал Джисон и развёл руками. — Это покер, Сан. Тут все друг друга разводят. Ты будто сам этого не знаешь, боже мой. — Пошутил он! — Сан покачал головой, и на его губах уже появлялась восхищённая улыбка. — Ты меня развёл как мальчика. Я уже реально поверил и хотел тебя утешать. — Ну, — Джисон хмыкнул, — значит, я хорошо сыграл. Сан смотрел на него ещё пару секунд, а потом вдруг расхохотался во всё горло, запрокинув голову назад. Его смех подхватили остальные — парень слева от Джисона зааплодировал, кто-то засвистел, даже дилер тихо засмеялся, качая головой. Джисон улыбался, всё ещё не веря, что это реально произошло. Он выиграл у самого Сана — одного из лучших игроков этого подпольного клуба. За соседним столом Минхо полностью отвлёкся от своей игры. Он получил свои карты, но вовсе не смотрел на них — его взгляд был прикован к столу, за которым сидел Джисон. Он даже не напрягся, когда Хан начал этот спектакль с опущенными плечами и трагическим вздохом. Потому что Минхо понял всё сразу. Когда Джисон проигрывал по-настоящему, он злился — уши горели, челюсть сжималась, руки сами собой сжимались в кулаки. А тут Хан оказался предельно тихим. Минхо знал эту разницу. И он поймал себя на мысли, что даже не сомневался, прав он или нет. Он ещё с самого начала понял, что Хан Джисон выиграет. — Эй, Минхо, твой ход, — позвал его кто-то из игроков за их общим столом. — Сейчас, — бросил он, не отрывая взгляда от Джисона. Он, судя по этой ситуации, оказывается, знает Хана. Да и знает его так хорошо, что понимает все его эмоции с одного взгляда. Это было… странно. И, наверное, это что-то значило. Но он пока не был готов думать об этом. Джисон в этот момент обернулся — видимо, почувствовал взгляд. Их глаза встретились через весь зал. Хан сиял так, что его восхищение можно было учуять за километр. Минхо чуть заметно кивнул, словно говоря: «Я видел, ты молодец». Джи улыбнулся ещё шире и подмигнул ему, прежде чем повернуться обратно к столу. Минхо наконец опустил взгляд на свои карты. — Ладно, — сказал Сан, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы. — Уважаю. Ты реально крут, Хан Джисон. Развёл меня как лоха, от новичка это максимально неожиданно. — Спасибо, — Джисон сгрёб фишки к себе. — С тобой приятно играть. — Это ещё не конец, — Сан постучал пальцами по столу, и в его глазах снова загорелся азарт. — Реванш? — Коне… — не успел договорить Джисон, как услышал, что его телефон зазвонил. — Подожди, я сейчас отвечу и вернусь. Он быстро встал из-за стола и отошёл в самый дальний угол, чтобы ответить на звонок.***
Ликс:
«ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? СКАЖИ МНЕ СУКА»
«30 МИН УРОКА ПРОШЛО ВЫ ТАМ ТРАХАЕТЕСЬ В ЗАЛЕ ИЛИ ЧТО? Я ПОНЯТЬ НЕ МОГУ»
«МНЕ КАЖЕТСЯ ОСМОТР ЗАЛА НЕ ДОЛЖЕН ДЛИТЬСЯ ТАК ДОЛГО»
«ОТВЕТЬ МНЕ, ГАНДОН ЕБУЧИЙ»
Феликс места себе не находил. Они вчетвером — он, Сынмин, Чонин и Хёнджин — стояли в туалете на втором этаже, куда переместились чисто потому, что Феликс не мог усидеть на месте. Он метался по помещению, как загнанный в клетку хорёк, — то садился на подоконник, то спрыгивал, то снова начинал ходить туда-сюда, засунув руки в карманы и пиная невидимые камешки. Его рюкзак был брошен на пол у раковины, а сам он уже в пятый раз проверил телефон — ничего. Сообщение, отправленное Джисону полчаса назад, висело непрочитанным. Минхо тоже молчал. — Ну и где они? — взорвался он, останавливаясь посреди туалета и обводя взглядом остальных. — Их нет уже полчаса! Они пошли за ключами — и всё. Словно под землю провалились. Я написал Джисону — он не прочитал. Я даже написал Минхо — тоже тишина! Что они там делают? Целуются, что ли, пидоры?! — Феликс, успокойся, — лениво отозвался Сынмин, сидевший на подоконнике с телефоном в руке. — Ну пошли так пошли. Может, зал хороший попался, вот они и задержались. Или просто разговаривают. — Полчаса?! — Феликс всплеснул руками. — О чём можно разговаривать полчаса?! — О тебе, — хмыкнул Чонин, присев на корточки у стены и забирая у Хёнджина вейп. — Обсуждают, как ты их уже заебал. — Я не заебываю, я просто волнуюсь! Это разные вещи! — А по-моему, одно и то же, — подал голос Хёнджин, выдохнув пар Феликсу прямо в лицо, словно назло. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и, в отличие от Ликса, выглядел абсолютно спокойным. Блондин скрутился и начал кашлять, демонстративно отвернувшись от Хвана. — Тебе вообще плевать, что ли?! — резко выкрикнул Феликс, развернувшись к Хёнджину лицом. — Твои друзья пропали на полчаса, а тебе тотально похуй! — Мне не всё равно, я просто не показываю своего волнения. Вместо этого я жду, когда ты успокоишься. Это бесполезная трата энергии — нервничать из-за того, что кто-то задержался. — Вот именно, — кивнул Сынмин. — Феликс, сядь, блять, наконец. Дай себе минуту отдыха. Хочешь, я сделаю с тобой дыхательную практику? — Не хочу я делать эту ебучую дыхательную практику! — Феликс снова начал ходить туда-сюда. — Я хочу знать, где мои друзья! Я хочу знать, почему они не отвечают! Я хочу... — Позвони ему, — перебил Чонин. — Что? — Позвони Джисону. Ты ему написал — он не ответил. Так позвони, что тебе мешает? Феликс уставился на него, будто эта простая мысль только что пришла ему в голову. А потом схватил телефон и нажал на кнопку вызова. Гудки шли долго. Феликс уже собирался сбросить, когда на том конце ему, слава тебе господи, ответили. Сначала никто ничего не говорил, было слышно лишь гомон на фоне и чей-то смех, который никак не прекращался. — Алло? — голос Джисона звучал запыхавшимся и каким-то... весёлым? Даже слишком весёлым для человека, который находился в обычном танцевальном зале. — Джисон! — заорал Феликс в трубку так, что Сынмин поморщился. — Ты где?! Ты вообще в курсе, что прошло уже полчаса с начала урока?! Мы тебя искали везде! Ты не читаешь сообщения, не отвечаешь, Минхо тоже молчит, мы тут с ума сходим, а ты... — А мы в казино, — перебил его Джисон. Повисла гробовая тишина. Феликс замер с телефоном у уха, совсем не понимая, как из зала для тренировок можно было попасть в казино. Хёнджин подошёл к Ликсу и выхватил у того из рук телефон, чтобы поставить Джисона на громкую связь. — В смысле — в казино? — медленно спросил Хёнджин. — В прямом. Тут, на четвёртом этаже, в нашем зале, подпольное казино. Карты, фишки, рулетка — всё по-взрослому. Мы с Минхо тут уже играем сколько… Ну, минуты так двадцать. — Ты... с Минхо... в казино? — Сынмин переваривал информацию, и его глаза медленно расширялись. — Ты че, даун?! Какое в жопу казино?! Вы должны были получить ключи и вернуться! Вы что, совсем уже крышей поехали рядом друг с другом? — Абсолютно верно, — в трубке послышался смех Джисона. — Я тут, кстати, только что выиграл у местного короля покера. Каре из дам, детка! Это было ахуенно, вам нужно было это увидеть. Феликс ошарашенно обвёл всех присутствующих взглядом и теперь сам выхватил из рук Хёнджина свой телефон. — Вы выигрываете в казино и даже нам ничего об этом не сказали?! А я, может, тоже хочу, а? Про друзей даже не подумал, позор... — Ну, вот сейчас как раз вам об этом говорю. Приходите к нам. Тут ещё места есть, — после этого предложения кто-то позвал Джисона к себе, тот закричал что-то в духе «сейчас бегу» и снова вернулся к их телефонному разговору. — Так, всё, я занят. Идти вам или нет — ваше дело, но знайте, что я вас позвал. Бай-бай. Хан отключился. Феликс медленно опустил телефон и уставился на остальных, пока все снова расходились по своим местам — Чонин на подоконник, Хёнджин к стене, а Сынмин просто стоял на месте, не делая шага назад от Ликса. — Они в казино, — сказал Феликс. — Мы все это прекрасно слышали, — кивнул Сынмин. — На четвёртом этаже, в их же зале. Не дай бог они играют на деньги… — Дай бог они играют на деньги, Сынмин! Мы бы могли быть вместе с ними там, а вместо этого мы тут сидим и сходим с ума! — Ну, — Чонин потянулся и едва улыбнулся, — теперь мы хотя бы знаем, где они. И, кажется, у нас есть планы на ближайший час. Феликс всё ещё стоял с телефоном в руке, переваривая информацию. А потом его лицо медленно озарилось широченной улыбкой. — Итак, мои братья-акробаты, мы пиздуем в казино! — Феликс, мы туда не пойдём, — предупредил Сынмин. — А вот я уже иду! — Феликс схватил рюкзак и рванул к двери. — Вы идёте или как?! — Я же говорил, — вздохнул Сынмин, слезая с подоконника. — С ним бесполезно разговаривать. — Нет, — вдруг сказал Хёнджин, отлипая от косяка и делая шаг вперёд. — Феликс, остановись на секунду. Феликс уже схватил рюкзак и был готов бежать, но замер на полушаге. — Что опять не так? — Ты вообще понимаешь, что это такое? — Хёнджин смотрел на него серьёзно, без привычной лёгкой усмешки. — Это не просто «пришли, поиграли, ушли». Это подпольное казино, а если оно незаконное, то там играют на деньги. Так ещё и со старшеклассниками, которые явно не в первый раз там сидят. Это тебе не нужно, Феликс. Если нас поймают — у всех будут проблемы. И я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. У нас всех. Феликс открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Хёнджин говорил не как обычно. Совсем не так, словно он просто не хочет впутывать себя в очередное дерьмо. Он разговаривал с Феликсом так, будто ему действительно было не всё равно. — Хёнджин... — Я серьёзно, Ликс. — Хёнджин сделал ещё шаг и теперь стоял прямо перед ним, загораживая дверь. — Ты сначала загораешься, бежишь, а потом не думаешь о последствиях. А я как раз думаю. И я не хочу, чтобы ты потом жалел. Подумай ещё раз хорошенько. — Я... — Феликс запнулся. Он рассматривал Хёнджина, внимательно вглядываясь в его серьёзное лицо, и что-то внутри дрогнуло. — Но Джисон там, и Минхо вместе с ним. Они же наши друзья. Если мы не пойдём, то упустим такой большой шанс. Да и тем более, они же там одни, может… — Они там не одни. Они там с кучей старшеклассников, которые, судя по всему, их не тронут. Джисон только что выиграл у местного короля покера. Всё в порядке. — Но... — Феликс, — Хёнджин мягко коснулся его плеча, — я не говорю «не ходи». Я говорю тебе «подумай». Если ты подумаешь и всё равно захочешь пойти — я пойду с тобой. — И я тоже пойду, — резко подал голос Чонин. — Мы все пойдём за тобой. Феликс посмотрел на руку Хвана на своём плече. Потом поднял глаза на самого парня. Что-то во взгляде Ликса изменилось — он больше не горел бездумным азартом, а как будто начинал прислушиваться. — Я подумал, — сказал он тише, чем обычно. — И я всё равно хочу пойти. Но... спасибо. За то, что побеспокоился, типа. Хёнджин посмотрел на него ещё секунду, и уголки его губ дрогнули. — Ладно, — сказал он и убрал руку с его плеча. — Тогда идём. Но я не при делах, если что, это ты меня заставил туда пойти. — Это неправда, — Феликс улыбнулся. — Ты сам согласился. — Докажи сначала. — Так, голубки, — Чонин хлопнул в ладоши, — давайте уже дойдём до этого казино, пока урок не закончился. — Господи, какие в жопу голубки? Ты заебал… — Феликс устало потёр глаза и приподнял одну бровь, снова хватая свой рюкзак. — А ты нас так тем более заебал, — Сынмин похлопал Ликса по плечу и направился к дверям. — Пошли уже. Феликс ещё раз посмотрел на Хёнджина — тот уже снова стал обычным, с лёгкой усмешкой на губах. Что-то между ними только что изменилось. Что-то маленькое, но важное. — Идём, — сказал он, и они вышли в коридор. Они быстрым шагом дошли на четвёртый этаж и также молниеносно нашли нужную дверь. Из-за неё уже доносился приглушённый гул — голоса, смех, стук фишек. Феликс, не дожидаясь остальных, толкнул дверь и первым влетел внутрь. Ликс быстро остановился и замер. Первое, что он увидел, — как Джисон вскакивает с покерного стола, вскинув руки вверх со сжатыми кулаками, словно победитель чемпионата мира. Его лицо сияло, глаза горели, а сам он, кажется, даже не заметил, что кто-то вошёл. Он орал — нет, ликовал во весь голос, перекрикивая шум зала: — Я выиграл! Я, блять, выиграл, боже… Уже какой раз подряд. Сан, ты вообще понимаешь масштабы?! Третий раз подряд! Третий! Я тебя уничтожил! Сан, сидевший напротив, качал головой и смеялся, вытирая выступившие слёзы. — Ты монстр, Хан! Я больше с тобой играть не буду. — Конечно не будешь. Это потому, что я тебя разъебал в щепки! — Ладно-ладно, — Сан поднял руки, сдаваясь. — Твоя взяла. Но я за один стол к тебе ещё сяду. — Обязательно сядешь только для того, чтобы снова проиграть. — Нихуя себе, — выдохнул Феликс и, не раздумывая, рванул к нему. — Хан! Твоя победа — это самое лучшее, что я видел в жизни! За его спиной Чонин, Сынмин и Хёнджин замерли у двери, оглядывая зал. Столы с зелёным сукном, карты, фишки, рулетка. Все старшеклассники глазели на них, продолжая свои игры на деньги. Это реально настоящее казино. — Это что за... — начал Чонин и осёкся. — Я думал, Джисон шутит, — тихо сказал Сынмин. — Ну, имея в виду всё это. Я думал, это была шутка. — Как видишь, нихрена это не шутка, — Хёнджин оглядывал зал, и его глаза были широко раскрыты. — Это реальное подпольное казино. — Мы точно в школе вообще? — Чонин потёр глаза. — Или я сплю? Сынмин обернулся к Чонину и со всей силы ущипнул его за левую ладонь, на что тот бурно отреагировал и отскочил минимум на метр. — Ты че творишь, баран?! — закричал Айен, махая левой рукой, чтобы унять боль. — Проверяю, спишь ли ты, — пожал плечами Сынмин и тоже ущипнул себя, тихо выругавшись под нос. — Видимо, это не сон. Чонин, немного успокоившись, уже шёл обратно к своим друзьям, как вдруг увидел, что какой-то парень отошёл от рулетки. — Так, — сказал Чонин, и его глаза загорелись, — ребята, я вас всех очень сильно люблю. Всем удачи, я пошёл. И, не дожидаясь ответа, он первым подлетел к рулетке, где уже освободилось место. Сынмин и Хёнджин остались стоять на месте. Ким перевёл взгляд на Джисона, который всё ещё принимал похвалу от Феликса, и вздохнул. — Пойду спасать Ликса от самого себя. Удачи тебе, — сказал он, хлопнув Хёнджина по плечу, и направился к ним. Хван теперь был единственным, кто остался стоять у входа. Его взгляд скользнул по залу, мимо столов, мимо игроков, мимо Чонина, который уже ставил все свои деньги, — и остановился на Минхо. Тот сидел за покерным столом в дальнем углу, только что забрав свои карты. Перед ним лежала стопка выигранных фишек. Он не смотрел на Хёнджина, но по тому, как напряглись его плечи, было ясно — он знал, что тот здесь. И Лино точно не хотел видеть его именно в этот момент, пока сам сидит за покерным столом. Хёнджин глубоко вдохнул и направился к нему. Он медленно подошёл, встал рядом со столом, засунув руки в карманы. Минхо поднял глаза, посмотрев на него спокойно, но сохраняя при этом лёгкий прищур, словно уже готовясь к неприятному разговору. — Здравствуй, — сказал Хёнджин. — И тебе привет. Повисла липкая пауза. Минхо отвёл взгляд и медленно начал собирать фишки в стопку, кладя одну на другую, не глядя на Хёнджина. — Казино, — бросил Хёнджин, и в его голосе слышалось что-то среднее между удивлением и упрёком. — Серьёзно? Ты опять пошёл по азартным играм? — А что такого? Играю и выигрываю. Я ведь не мешаю тебе. — Ты мне обещал. Минхо замер, сглотнув вязкую слюну. Его пальцы, державшие фишку, остановились на полпути. Он снова перевёл взгляд на Хвана и приподнял одну бровь в немом вопросе. — Что именно? — Что больше не будешь связываться с азартными играми. Помнишь? Ещё тогда. Ты сказал: «Всё, я завязал, это в прошлом. Будем играть только один на один, при этом не делая ставки на настоящие деньги». И я, дурак, поверил. А теперь ты сидишь здесь и играешь. Какого хуя ты творишь, Минхо? Лино медленно положил фишку в стопку. Он ухмыльнулся и вновь отвёл глаза к столу, пытаясь выловить взглядом другие рассыпавшиеся фишки. — Это другое. — Другое? — Хёнджин скрестил руки на груди. — Что другое? Карты другие? Или ты другой? Ты реально хочешь меня в этом убедить? — Я играю не на деньги, а на фишки. Это просто игра, Хёнджин, успокойся. — Просто игра? Тут все играют на деньги, Минхо! Ты бы давным-давно уже поставил все свои счета на этот ебучий стол, но я предполагаю, что вам, новеньким, не разрешили так сразу играть на деньги. Ты, блять, сам себя спросить не хочешь — точно ли ты веришь в эту белеберду, которую только что сказал, или нет? Минхо заметно прищурился. Его челюсть сжалась, а пальцы снова сомкнулись на фишке — на этот раз крепче, чем до этого. На скулах начали ходить желваки. Он всё ещё держал лицо, пока внутри уже начинало закипать. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Отъебись. — Ну уж нет, дорогой мой, — Хёнджин шагнул ближе, и его голос стал громче. — Ты же обещал. Это просто ебучий случай, Хо, ты сам говорил, что всегда сдерживаешь свои обещания! А теперь сидишь тут с таким видом, будто это какая-то хуйня мизерная, а не повторение старого дерьма. — Это не повторение! — Минхо повысил голос, но тут же осёкся и заговорил тише, хотя его тон стал ещё более резким. — Ты ничего не понимаешь. — Так объясни! — Хёнджин всплеснул руками. — Объясни мне, блять, что именно я не понимаю! Потому что я вижу только то, что ты опять сидишь за картами и делаешь вид, что всё абсолютно нормально. — Я дал слово, когда мы были... — Минхо замолчал, так и не закончив предложение. Он отвёл взгляд в сторону, уставившись куда-то в стену. Его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулак. Он не мог произнести это вслух. Просто не мог. Слово застряло в горле, как кость, и он замолчал, оставив эту недосказанную фразу висеть в воздухе. Хван сразу понял, что именно имел в виду Лино. Хёнджин посмотрел на него — на это отведённое лицо, на сжатые челюсти, на побелевшие костяшки — и вдруг тихо рассмеялся. В его смехе чувствовалась скорее нотка горечи, чем какого-то победного триумфа. В нём смешались злость и волнение — то самое, которое он не мог подавить, когда дело доходило до Минхо, как бы ни старался. — Трус, — сказал он, качая головой. — Ты просто трус, Минхо. Даже не можешь сказать это вслух. Так сильно боишься, что кто-то услышит? Что кто-то узнает о наших старых... — он сделал паузу, подбирая слово, и его голос дрогнул, — ...взаимоотношениях? Ссыкуешь, да? Минхо резко вскинул голову и уставился на него. Его глаза вспыхнули самой чистой злостью, на которую он только мог быть способен. Как жаль, что Хван не увидит в его лице никакой глубины, никаких слёз, а только гнев и раздражение. — Завали ебало, Хёнджин, — процедил он. — Правильно, какой же вывод ты сделаешь из моих слов? Именно — никакой. Тебе абсолютно похуй на мои слова, потому что ты предпочтёшь либо убежать, как всегда, либо начать играть, чтобы снова забыться в азарте. — Я сказал — завались! — Минхо стукнул кулаком по столу. Фишки подпрыгнули и рассыпались по зелёной скатерти. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а в глазах так и искрились молнии. — Ты нихуя не знаешь о том, что я делаю и зачем! Ты просто пришёл сюда, чтобы меня бесить! Тебе же нравится это делать, да?! Нравится лезть в мою жизнь и делать вид, что тебе не всё равно! — Мне не всё равно, как ты этого, сука, не понимаешь! — вырвалось у Хёнджина, и он тут же осёкся. Его глаза расширились, будто он сам не ожидал от себя этих слов. Он отступил на шаг, провёл ладонью по лицу и выдохнул. — Блять. Я не это хотел сказать. — А что ты хотел сказать? — Минхо прищурился. — Что пришёл меня спасать? Что переживаешь за меня? Не смеши. В данный момент мы для друг друга не больше чем друзья, которым выгодно общаться и дальше только потому, что я знаю тебя слишком хорошо, как и ты меня. Всё. Ни поддержки, ни помощи, ни слёз — это всё в наши нынешние взаимоотношения не входит. — Но ведь… — Я же прав, сука, ты это и так знаешь! — Минхо перебил его, и его голос сорвался почти на крик. — Ты приходишь, начинаешь давить на меня, напоминаешь о том, что я обещал, о том, что было, что я должен потакать такой бляди, как ты! Меня это так заебало, ты даже не представляешь. Всё осталось в прошлом, Хёнджин. Всё… — он резко закрыл рот и замолчал, тяжело дыша. Хёнджин смотрел на него и чувствовал, как внутри всё разрывается на мельчайшие куски. Он хотел сказать: «я переживаю». Хотел сказать «я до сих пор не могу тебя отпустить». Но слова застряли где-то глубоко, и вместо них вырвалось совсем другое: — Ты сам виноват, что я тебе об этом напоминаю. Именно ты в очередной раз полез в это дерьмо. Я просто хотел... — Что? — перебил Минхо. — Что же ты, мой маленький Джинни, хотел? Чтобы я опять почувствовал себя виноватым за все мои заскоки, которые тебя никак не касаются? Чтобы я извинился перед тобой в который уже, сука, раз? Чтобы я просто признал, что ты был прав? Хорошо, ты прав, а я еблан и хуесос. Доволен? А теперь шёл нахуй. Он развернулся и направился к выходу. Его шаги были быстрыми и агрессивными. Он шёл, не оборачиваясь, его спина была прямой как струна, а плечи — напряжены до предела. Лино прошёл мимо покерного стола, где Джисон уже начинал новую игру (на этот раз не с Саном), и мельком заметил недоумённый взгляд Джисона, который от слова совсем не понимал, что, мать твою, происходит. — Минхо! — крикнул Хёнджин ему вслед, и в его голосе слышалось отчаяние, злость и волнение одновременно. Он позвал его так громко, что несколько человек за соседними столами обернулись. Минхо никак на это не отреагировал, не собираясь возвращаться и продолжать этот тупой конфликт. Он даже не замедлил шаг, просто толкнул дверь и вышел в коридор. Хёнджин остался стоять у стола, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он смотрел на дверь, за которой только что скрылся Минхо, и ощущал себя по-странному паршиво, будто его только что окунули лицом в грязь. По сути, так оно и было. А осознание того, что Хван до сих пор его не отпустил, делает нынешнее состояние только хуже. Минхо отошёл от двери на несколько шагов и остановился. Он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. В коридоре было тихо — только где-то вдалеке гудела лампа да из-за двери приглушённо доносился шум казино. Внутри всё клокотало. И на этот раз — именно на Хёнджина. Потому что он понимал, почему Хван ведёт себя подобным образом не в первый раз. Он, блять, всё понимал. Хёнджин общается с ним не потому, что считает Минхо своим хорошим другом. Он орал на него не для того, чтобы задеть. Он делал это всё только потому, что до сих пор, спустя все эти месяцы, не мог принять реальность. Не хотел смиряться с судьбой. И это бесило Минхо больше всего. Ну сколько можно? Сколько ещё ты будешь цепляться за то, чего уже нет? Хёнджин так и продолжал смотреть на него этим своим взглядом — тем самым, от которого у Минхо внутри всё переворачивалось. Только раньше это было приятно. А теперь раздражение появляется тупо из ниоткуда. Потому что за этим взглядом стояло ожидание. Надежда. Упрямая, глупая, совершенно беспочвенная вера в то, что всё ещё можно вернуть. Но ничего нельзя было вернуть. Они оба изменились. Всё вокруг них поменялось. И как раз Минхо это принял, а Хёнджин — нет. Он всё ещё жил прошлым, всё ещё думал, что между ними что-то можно починить. И это бесило. Бесило настолько, что кулаки сжимались сами собой. — Ты же не слепой, — Минхо открыл глаза и уставился в мигающую лампу под потолком. — Ты же видишь, что мне плевать. Мы оба другие. Так какого хера ты продолжаешь? Он знал ответ. Хёнджин продолжал, потому что не хотел отпускать. Ему просто было удобно думать, что всё ещё можно исправить. Но Минхо не собирался ничего исправлять. Он уже всё для себя решил. И то, что Хёнджин не мог принять это, было его проблемой. Не Минхо. Именно его. Он хочет, чтобы я чувствовал себя виноватым? Не выйдет. Я не виноват, что он не видит очевидных вещей. Это его чувства, не мои. Пусть разбирается с ними сам. В какой-то момент Минхо, сам не понимая, как это произошло, ударил кулаком по стене — специально до боли в костяшках. На месте удара осталась небольшая трещина, а штукатурка посыпалась вниз. Боль немного отрезвила, но не успокоила нервы. — Просто, блять, прими это, — сказал он тише, уже без злости. — Всё кончено. Всё давно закончено. Он сам уже запутался. Лино не знал, кому говорит эти слова — Хёнджину, который остался за дверью, или самому себе, который всё ещё реагировал на все его выкрутасы. Но слова повисли в воздухе, и от них стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. Минхо отошёл от стены на несколько шагов и остановился у подоконника. Он прислонился бёдрами к его холодному краю, и его пальцы сжали подоконник, пытаясь удержать равновесие. В коридоре было чрезмерно тихо. Вдруг дверь, ведущая в казино, открылась. Сначала он подумал, что это Хёнджин, который снова начнёт просить у него прощения, как во все прошлые разы, но из зала вышел парень — высокий, плечистый, с такими же выбеленными волосами, как у Минхо. На вид — явно не одиннадцатиклассник, а кто-то постарше. Он неторопливо подошёл и встал рядом. Близко. Слишком близко для незнакомца. Минхо прищурился. Парень сделал то же самое в ответ. Они стояли и пялились друг на друга, как два кота перед дракой. — Чего уставился? — не выдержал Минхо первым. — А ты чего? — спокойно ответил парень. — Я первый вопрос задал. — Ну и что с того? Минхо раздражённо выдохнул и отвернулся. Он его уже бесил. Парень, кажется, усмехнулся и совсем не собирался поворачивать голову, чтобы перестать пялиться в открытую. В итоге он отвернулся только для того, чтобы достать из кармана сигарету. Прикурил, сделал одну затяжку и только потом, кивнув на стену с вмятиной, сказал: — Ух ты. Это твоих рук дело? — А если и моих? Тебе-то что? — Да ничего. Просто удивился, ведь кирпич крепкий. Ты его кулаком, что ли? — Головой, нахуй, — огрызнулся Минхо. — Хочешь, тебе тоже вмажу? — Нет-нет, ты чего, я просто мимо проходил, не трать свои эмоции на случайного человека, — парень даже бровью не повёл. — Будешь? Он протянул сигарету. Минхо посмотрел на неё с таким видом, словно ему предлагали покурить траву. — Ты всем незнакомцам сигареты предлагаешь или это я особенный? — Ты стену проломил. Заслужил. Минхо фыркнул, но сигарету всё же взял. Парень рядом без слов поднёс зажигалку, и она загорелась. Лино вдохнул клуб дыма и выдохнул, отвернувшись куда-то в сторону. — Слушай, так ты… — Не твоё собачье дело, — огрызнулся Минхо. Ему совершенно не интересны эти разговоры ни о чём, он лишь хочет постоять в тишине и покурить. — Чего ты такой злой? Прям как чёрт, ух, аж дух завораживает. Не дай бог мне реально врежешь. Будет неприятно. Минхо напрягся и резко повернул голову. — А тебе какое дело? Ты кто вообще — местный следователь? Психолог? Или просто лезешь куда не просят? — Ни первое, ни второе, ни третье, — парень мягко улыбнулся и посмотрел Минхо прямо в глаза. — Просто ты стену проломил, а люди обычно просто так не ебашат со всей силы в стены из кирпича. Вот мне и интересно, от чего ты так. Тебя Хёнджин обидел как-то? — Интересно ему, — Минхо стряхнул пепел на подоконник, проигнорировав вопрос про Хвана. — Может, тебе ещё биографию мою рассказать? Что я ел на завтрак? Какие оценки в школе? — Да нет, не надо. Я просто спросил. Ты можешь не отвечать. — Вот как раз и не буду. — Ну ладно. Они замолчали. Минхо курил и смотрел в стену. Парень стоял рядом, так же, как и Лино, облокотившись на подоконник, и тоже молчал. Тишина была невыносимой и уютной одновременно. И это почему-то раздражало Минхо ещё больше. — Знаешь, — вдруг сказал парень, — ты зря на всех так кидаешься. — Чего? — Минхо повернулся к нему. — Зря агрессируешь на всех, говорю. Ты же не злой на самом деле. Ты просто уставший. Или расстроенный. Или и то, и другое. А срываешься на всех подряд, чтобы выпустить свой пыл наружу. Но я ведь знаю, что это не помогает, да? Минхо уставился на него с недоумённым взглядом. — Ты сейчас серьёзно? Ты меня первый раз видишь и уже диагнозы ставишь? — Я не ставлю диагнозы. Просто я тоже таким был. Когда уставал — орал на всех. Думал, что так станет легче, но легче почему-то не становилось. А только потом я понял, что никогда и не станет, потому что криком делу не поможешь. — И что тебе помогло? — Минхо задал вопрос с сарказмом, на что парень ответил серьёзно: — Понял, что есть люди, которым не всё равно. Даже когда ты орёшь на них как собака. Мне показали, что я могу быть любимым, даже когда пытаюсь оттолкнуть близких мне людей. Они всё равно всегда рядом. И это... ну, помогает. Со временем это излечит твои раны. Минхо замолчал. Он смотрел на парня — на его спокойное лицо, на лёгкую улыбку в уголках губ, — и что-то внутри медленно отпускало. Не так сильно, чтобы забыть про ссору с Хёнджином, но достаточно, чтобы перестать хотеть ударить стену ещё раз. — И кто тебе это сказал? — спросил он тише. — Ну, что рядом есть такие люди? — Один друг. Хороший. Он меня когда-то из дерьма вытащил, буквально за шкирку. Теперь я стараюсь тоже кому-то помогать. Даже если меня посылают. — Я тебя посылал? — Скажем так: не прямо «пошёл нахуй», но в каком-то смысле да, послал. Забей, я на это не обиделся. Ты забавный. — Я не забавный, — буркнул Минхо уже без злости. — Ладно. Меня зовут Ли Минхо. — Я знаю. Я, кстати, Кристофер Банчан. Мне 22, я вообще к вашей школе не имею никакого отношения, только разве что к нашему казино. А, этот… Ты за столом играл, за которым обычно играю я. У тебя хорошо получается. Я видел, как ты пару раз так красиво блефовал, что я аж засмотрелся на тебя. Не ожидал, если честно. Минхо хмыкнул, выдыхая дым. — Ну, играть умею немного. — Немного? Да ты там всех разъебал. Я таких, как ты, редко вижу. Обычно приходят, проигрывают, ноют и уходят. А ты реально играть умеешь. Уважаю. — Спасибо, — Минхо чуть расслабился. — Ты тоже ничего. А ты кем вообще приходишься? — Я тут типа управляющий всем казино. Слежу, чтобы всё работало, никто не дрался и желательно, чтобы никто не ломал стены. С последним, правда, опоздал. Деньги получаю, всем дилерам проценты выплачиваю. — Ой, эм… Я не знал, что передо мной такая… личность стоит. Сорян за стену, правда, я… — Да ладно, бывает. — Банчан оттолкнулся от подоконника и потянулся, встав рядом с Минхо. — Ты, кстати, неплохо так приложился. Спортсмен? — Танцор. — О, даже так. Уважаю. Я в школе тоже танцами занимался. Давно, правда. Сейчас уже не до этого, — Банчан усмехнулся и после этого уставился на Лино. — Слушай, а что у вас с Хёнджином? Вы так орали, что даже Сан отвлёкся от своей игры. Это редкость. Минхо заметно напрягся. — Ничего. Просто старые разборки. — Старые разборки? — Банчан приподнял бровь. — Ну-ну. А если честно? — А если честно — это не твоё дело. — Ладно, не хочешь — не говори. Просто я видел, как он на тебя смотрел. И как ты на него смотрел. Там явно что-то большее, чем «старые разборки». — Мне кажется, ты соврал насчёт того, что ты не психолог, — Минхо раздражённо стряхнул пепел. — Нет. Я просто наблюдательный. И к тебе, кстати, пришёл я не просто по совпадению. Ты интересный парень, Минхо. И играешь хорошо, и стены ломаешь. И друзья у тебя… специфичные персоны. Минхо фыркнул и решил у себя в голове, что ему срочно нужно уходить обратно в зал. Хватит с него, это уже цирк какой-то. Он тушил сигарету о подоконник, как к нему снова обратились: — Кстати, о друзьях, — Банчан затянулся. — Этот твой... Джисон, да? Который с тобой пришёл. Он вообще ахуенный парень, прям огонь. Я, признаюсь, в приятном шоке был, когда он с тобой влетел в зал — такой весь из себя: «Дамы и господа, я Хан Джисон, собственной персоной!» Я чуть со стула не упал. Никто так обычно к нам не заходил. Все старшеклассники заходят тихо, стесняются ведь. А этот — бах, дверь нараспашку, и сразу шоу. Минхо невольно улыбнулся. — Это в его стиле. — Серьёзно? Он всегда такой? — Всегда. Ты не видел, что он ещё вытворять может. Вот это настоящее шоу. — Представляю, — Банчан рассмеялся. — Короче, мне понравилось, как вы к нам ворвались. Давно такого не было. Обычно все боятся, трясутся, ну, потому что думают, что мы тут их съедим. А вы зашли — и сразу за стол. Ещё и выиграл не только Джисон, но и ты вместе с ним. Хорош. — Ну, мы не из пугливых. — Я заметил. Джисон так точно. И ты, кстати, тоже. Вы хорошо смотритесь друг с другом. — Успокойся, Банчан. Ничего подобного. — Да? — Банчан прищурился с явным сомнением. — А я считаю, что вы выглядите вместе просто чудесно. Ну, неважно. В любом случае — заходите ещё. Вы нам казино оживили. А то все уже приелись — одни и те же лица, одни и те же игры, а вы врываетесь к нам со всей дерзостью. Прям глоток свежего воздуха. — Я передам Джисону, зачту это как комплимент. Банчан улыбнулся. — Кстати, ты знаешь Чанбина? — Кого? — Минхо даже не повернул головы, продолжая смотреть в стену, как вдруг ему в руку снова засунули прикуренную сигарету, словно знали, что он собирается остаться здесь ещё на чуток. — Чанбина. Это ваш физрук. Если ты его не знаешь, то не твой, наверное. Он не ведёт физкультуру во всех классах. Здоровый такой мужик, плечи — огромные, руки — ещё больше. С ним лучше не спорить. Он однажды штангу в спортзале погнул. Просто взял и погнул с нихуя. — И зачем ты мне это рассказываешь? — Минхо наконец посмотрел на него, без интереса в глазах — просто чтобы показать, что ему плевать. — Просто так. Мы с ним очень хорошо общаемся. Лучшие друзья, можно сказать. — Поздравляю. Но я не ищу себе новых друзей, извини. — А я и не предлагаю дружить, — Банчан пожал плечами. — Я предлагаю зайти на чай. Или в карты вместе с нами поиграть. Ты, я смотрю, в покер играть умеешь, значит и в дурака не промах. Чанбин тоже умеет. Он, правда, жульничает иногда, но я ему прощаю. — Мне неинтересно, — Минхо стряхнул пепел на подоконник. — Я с незнакомыми мужиками чай не пью. — А с незнакомыми парнями куришь, — Банчан усмехнулся. — Это другое. — Ну да. Сигарета — это святое. Минхо закатил глаза, но ничего не ответил. Банчан продолжал стоять рядом, явно не собираясь уходить. Он смотрел на Минхо с лёгким интересом, как на головоломку, которую хотелось разгадать. — Слушай, — сказал он вдруг, — а ты вообще знаешь, почему Чанбин работает в вашей школе? — Мне без разницы. — Он тоже танцор. Только бывший, но профессиональный. Минхо замер. Сигарета в его пальцах чуть дрогнула. Он не повернул головы, но Банчан заметил, как изменилось его дыхание. Оно стало чуть глубже и медленнее. — Серьёзно? — спросил Минхо, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Получилось не очень. — Ага. Он в сеульской группе танцевал. Лет пять, кажется. Потом травма — колено, что-то серьёзное. Пришлось уйти. Теперь вот физкультуру ведёт. Но иногда, когда никто не видит, он в спортзале после уроков музыку включает и танцует. Я видел. Это... круто. Мне грустно понимать, что он больше не попадёт ни в его бывшую группу, ни даже в какую-то новую. Ему везде отказывали из-за больного колена, так как не хотят брать ответственность за какие-то проблемы со здоровьем артистов. Минхо молчал. Он смотрел на сигарету в своих пальцах, и мысли уходили куда-то далеко. Профессиональный танцор теперь самый обычный физрук в школе. Это было неожиданно. И почему-то это задело. Лино ощущал себя на месте Чанбина, только причина его ухода из танцев была не физической, а душевной. — У него кабинет в спортзале, сразу за раздевалкой, — продолжал Банчан, будто не замечая перемены в Минхо. — Я там часто бываю. Чай пьём, в карты играем, болтаем о всяком. Он, кстати, тоже одиночка — прям как ты. Может, поэтому я к тебе и подошёл. Ты мне его напомнил. — Я не одиночка, — буркнул Минхо. — Ну да. У тебя есть друг, на которого ты орал несколько минут назад. Напарник, с которым ты пришёл. Но всё равно ты сейчас здесь, у подоконника, с сигаретой и разбитым кулаком. Один. Минхо наконец повернулся и посмотрел на него. Банчан не улыбался. Он говорил без какой-либо насмешки, и в его глазах было что-то понимающее. — Зачем тебе это? — спросил Минхо тихо. — Что именно? — Ну, всё это. Сигареты, разговоры, приглашения на чай к каким-то физрукам. Ты меня первый раз видишь. — Я уже говорил — ты интересный. В тебе есть некий огонёк. А Чанбин любит таких, как ты. Говорит, из людей наподобие тебя получаются лучшие танцоры. Не забрасывай это дело. Минхо отвёл взгляд. Что-то в словах Банчана зацепило его глубже, чем он хотел признавать. Скорее всего, это было упоминание о танцах. Он не думал, что кто-то незнакомый может говорить с ним без претензий и без ожиданий. — Ладно, — сказал он наконец. — Может, зайду когда-нибудь. — Заходи, не стесняйся, Хо, — Банчан улыбнулся и затушил сигарету о резиновый выступ на стене, а после аккуратно убрал окурок в карман. — Не забудь — кабинет в спортзале, сразу за раздевалкой. Чанбин будет рад. Он любит новых людей. Особенно тех, кто кулаками не морды бьёт, а стены. — Ну блять, я же не специально! — Да ладно, я шучу. Всё в порядке, малой. Обращайся, если что, всегда рад помочь. Банчан подмигнул, развернулся и скрылся за дверью казино. Лино остался стоять у подоконника, глядя ему вслед. Сигарета догорала в пальцах. Он сделал последнюю затяжку и затушил её о подоконник, нервно выдохнув напоследок.***
Прошло больше часа с тех пор, как Минхо вернулся обратно. Казино гудело — игроки сменялись за столами, фишки переходили из рук в руки, кто-то радовался выигрышу, кто-то злился на проигрыш. Атмосфера стала ещё более душной и азартной. Лино вернулся в зал через несколько минут после разговора с Банчаном. Он прошёл к своему столу, даже не оглядываясь по сторонам. Не хотелось ему ни с кем говорить, тем более он не хотел видеть Хёнджина. Он просто сел, взял карты и погрузился в игру — туда, где всё было просто и понятно: ставка, флоп, тёрн, ривер. Никаких эмоций, только пустые мысли и холоднокровность. За час он успел выйти в большой плюс, так же, как и Джисон. Минхо удалось сорвать пару неплохих банков и даже выбить одного из старшеклассников, который слишком самоуверенно шёл в олл-ин. Минхо играл молча, сосредоточенно, и никто не лез к нему с разговорами. Оно и к лучшему. Когда игра за столом закончилась — его соперник сдался, тихо сказав ему «фолд», — Минхо собрал свои фишки и поднялся. Захотелось размяться, немного походить и осмотреть круги своя. Он оглядел зал: Чонин всё ещё торчал у рулетки, Феликс громко спорил с кем-то за соседним столом, а вот Сынмин сидел чуть поодаль и молча наблюдал за игрой Джисона. Минхо подошёл к нему, становясь рядом. — Как тут у вас обстоят дела? — спросил он, кивая на стол, где Джисон играл против какого-то незнакомого парня. Хонджун сидел рядом и явно следил за раздачей. — Джисон два раза подряд проиграл, а вот сейчас хер его знает — выигрывает, проигрывает, я в душе не шибу, — ответил Сынмин, не отрывая взгляда от стола. — Но до этого Хан по большей части только выигрывал. Он в ударе. — Я заметил. Минхо постоял немного, наблюдая за игрой. Джисон действительно выглядел собранным: лицо оставалось невозмутимым, а движения были через чур уверенные. Он явно вошёл во вкус. — А где Хёнджин? — спросил Минхо, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично. Сынмин наконец оторвался от игры и посмотрел на него. — Не знаю. Он ушёл. — Когда? — Да уже минут сорок назад, наверное. Сразу через несколько минут, как ты зашёл обратно. Он вышел, и я его больше не видел. Минхо ничего не ответил. Он продолжал смотреть на покерный стол, но мысли были уже не здесь. Хёнджин просто ушёл после всего, что наговорил. А это ещё он обвиняет Лино в том, что тот постоянно убегает. — Он что-то сказал? — спросил Минхо, всё ещё не глядя на Сынмина. — Нет. Просто встал и вышел. Лицо у него было... ну, грустное. Наверное, ты сам знаешь почему, потому что я не в курсе, что у вас стряслось. Минхо всё знал и понимал, но не собирался рассказывать об этом Сынмину. Ему это уж точно не нужно. — Ладно, — сказал Хо. — Пойду ещё сыграю. Сынмин кивнул и снова повернулся к столу. Минхо развернулся и пошёл обратно к своему месту, чувствуя странную смесь злости и неприятного осадка. — Эй, Хо! — окликнул его вдруг Сынмин. — Ты точно в порядке? — В порядке, — бросил Минхо, не оборачиваясь. — Всё нормально. Сынмин ничего не ответил, но Минхо чувствовал его взгляд спиной ещё несколько секунд. Он сел за стол, извинился перед соперником и попросил дилера начать тасовать. Карты привычно легли в руки, и он взял во вторую руку две фишки — просто чтобы чем-то занять руки, — как дверь за его спиной с грохотом открылась. Кто-то вошёл к ним, но Минхо не обернулся. Мало ли кто тут ходит — казино всё-таки. Он пробежался по картам глазами и положил их лицом вниз. — Ну наконец-то! — раздался голос Сана через весь зал. Его голос был радостным и слишком громким. — Явился впервые за всю неделю! Где ты пропадал, бро?! Минхо всё ещё не поднимал головы. Сан явно приветствовал кого-то из своих. Он начал делать ставки первым, так как именно он делал малый блайнд. — Ёнджун?! Голос Джисона ударил по ушам так, что Минхо наконец поднял голову. Он медленно повернулся в сторону двери. Там стоял Ёнджун. И он был не один — за его плечом, как всегда, маячила Даниэла. Она выглядела безупречно, как с обложки: тёмные волосы собраны в высокий хвост, лёгкий макияж, мини-юбка и какая-то кофта с вышивкой их школьного баскетбольного клуба, а её каблуки явно стоили больше, чем всё, что было на Джисоне и Минхо вместе взятых. На её губах играла та же снисходительная ухмылка, что и у Ёнджуна. Они были парой не только на сцене — они были парой во всём, включая умение бесить людей одним своим видом. — Ебать, — Ёнджун приподнял бровь, и его ухмылка стала ещё шире. — Джисон! Чего ты тут забыл? — Это ты чего тут забыл?! — Джисон вскочил со стула так резко, что чуть не опрокинул его. — Ты вообще как сюда попал?! — Ногами, даун, это очевидно, — Ёнджун пожал плечами. — А ты думал, это твоё личное казино? Я сюда раньше тебя хожу, Хан. Спроси у Сана. — Это правда, — подтвердил Сан, подходя ближе. — Ёнджун тут с самого начала. Наш постоянный игрок. И Даниэла вместе с ним. — Прекрасно, — процедил Джисон. — Просто прекрасно. Вас тут только не хватало. — Ой, да ладно тебе, Хан, — Даниэла отмахнулась, проходя в зал. — Мы не к тебе пришли. Мы вообще-то играть пришли. Правда, Ёнджун? Ёнджун кивнул и обвёл зал ленивым взглядом, скользнул по столам, по всем присутствующим игрокам, по Чонину, который всё ещё торчал у рулетки, — и вдруг остановился. Его ухмылка стала шире. — О, Ликс, — протянул он, и в его голосе было столько притворной радости, что даже Сан поморщился. — И ты здесь. Вот уж кого не ожидал увидеть. Ты что, тоже играешь? Или просто сидишь, смотришь, как серьёзные шишки деньги проигрывают? Феликс, сидевший за столом с парой фишек, напрягся. Он только что закончил партию — проиграл, но не слишком много, — и теперь просто отдыхал. Встречаться с Ёнджуном в его планы не входило. — Я, вообще-то, тоже играю, если ты не видишь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Время от времени. — Время от времени, значит, — повторил Ёнджун и шагнул ближе. Даниэла, как тень, следовала за ним. — Ну и как успехи? Проиграл уже всё, что у тебя было? Или мама ещё не прислала карманные? — Еблан тупой, у меня есть свои деньги, — Феликс сжал кулак на столе. — Да ладно? Свои? — Ёнджун картинно удивился. — Богатенькому сыночку мама денюжку дала? Или она не разрешает тебе иметь свои деньги, так ты накопил с завтраков? Или, может, Джисон одолжил? А, ой, я же забыл… Разве у Хан Джисона не проблемы с деньгами? Ну, тогда, может, ты небось содержанкой стал? — Пошёл нахуй! — заорал Джисон и выставил два средних пальца вверх, бубня все возможные маты, которыми можно оскорбить Ёнджуна, себе под нос. — Фу, блять, заткнись наконец-то, — процедил после Хана Феликс. — Мои финансы тебя не касаются. — Ой, какие мы грозные, — Ёнджун усмехнулся и переглянулся с Даниэлой. Та тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Слышишь, Даниэла? У него свои деньги. Наверное, целое состояние. Прям как у взрослого. — Ха-ха, очень смешно, прям пиздец, — буркнул Феликс и отвернулся, пытаясь сделать вид, что ему всё равно. — А мне кажется, это реально очень смешно, — Ёнджун облокотился на спинку стула напротив. — Знаешь, Ликс, я тут подумал. Раз уж ты такой крутой игрок с собственными деньгами — может, сыграем? Один на один. Ты и я, и я буду играть честно. — Я не собираюсь с тобой играть, — Феликс покачал головой и уставился в стол. — У меня другие планы. — Другие планы, — Ёнджун кивнул с преувеличенным пониманием. — Ну да. Конечно. А на самом деле — просто ссыкотно, да? Феликс промолчал. Он смотрел в стол и сжимал кулак так, что костяшки побелели. — Ну конечно ссыкотно, — продолжал Ёнджун, и его голос стал громче, чтобы слышали все вокруг. — Ты же у нас всегда таким был. Когда на кону чужая шкура — ты разворачиваешься и уходишь. А когда своя — бежишь самый первый себя спасать. Помнишь, как ты однажды просто развернулся и ушёл? Зато свою задницу спас. Вот это, сука, настоящий геройский поступок. Феликс замер. Его лицо медленно побелело, а пальцы, сжимавшие край стола, задрожали. — Я не... — Не что? — Ёнджун склонил голову к плечу. — Не бросал? Не уходил? Не делал вид, что ничего не случилось? А мне кажется, ты всё прекрасно помнишь. И Джисон твой тоже помнит. Вы же вместе тогда были, да? Вы и вместе ушли. Как красиво получилось. — Заткни своё ебало, — прошептал Феликс. — Ну а что, я разве не прав? — Ёнджун развёл руками. — Я просто называю вещи своими именами. Ты же всегда был вечным зрителем, Ликс. Смотришь, как другие разгребают дерьмо, а сам стоишь в сторонке. Вот и сейчас — сидишь, делаешь вид, что играешь, а сам боишься. Боишься проиграть, боишься, что тебя опять назовут тем, кто ты есть. Трусом. Который только и умеет, что себя спасать. — Я не трус! — Феликс вскочил, и его голос сорвался почти на крик. — Тогда докажи, — Ёнджун ухмыльнулся. — Сыграй со мной. Один на один. По-честному. Или опять сбежишь? — Я уже играл сегодня, и играть именно с тобой я не планировал, долбоёб. — Ха, как ты играл? На фишки? С мелкими ставками? — Ёнджун презрительно фыркнул. — Это не игра, Ликс. Это детский сад. Вот у нас с тобой была бы настоящая игра. По-взрослому. Ставки, нервы, азарт. Но ты же не готов. Ты же у нас... как там тебя называли в прошлом году? Ах да. «Пустое место»? Я уже забыл. — Никто меня так не называл, — Феликс вновь присел на стул, и его голос дрогнул. — Называли-называли, — лениво протянула Даниэла, поправляя волосы. — Я сама слышала. На физкультуре, кажется, или в столовой. Точно не помню. — Да хватит пиздеть, сука, только и умеете хуйню какую-то нести. — Может, мы и врём, — Ёнджун пожал плечами. — Но ты же не проверишь, правда? Потому что ты никогда не рискуешь. Потому что ты — вечный зритель. А зрители не побеждают. — Заткнись! — Феликс ударил ладонью по столу, и фишки подпрыгнули. — Ты ничего обо мне не знаешь, абсолютно. Я поменялся уже давным-давно с того времени, как мы зависали вместе. — Я знаю достаточно. Я знаю, что ты боишься, что все увидят, какой ты на самом деле. Маленький, слабый, бесполезный Ликси. Хлопать в ладошки, смотря как другие выигрывают, это не совсем круто. — Я не... — Тогда докажи! — Ёнджун перебил его и подвинулся к нему ещё ближе. — Сыграй со мной. Один на один. Прямо сейчас, если ты не трус, конечно. — Я не трус! — Тогда играй! — Блять, похуй. Играем. Зови дилера, сейчас будем… — Феликс, угомонись, блять. Чонин появился буквально из ниоткуда. Он только что был у рулетки, а теперь уже стоял между Феликсом и Ёнджуном, опираясь о стол. — Ты чего творишь? — Чонин повернулся к Феликсу и схватил его за плечо. — Ты реально ведёшься на эту херню? Это же Ёнджун! Он тебя просто провоцирует! — Я знаю! — Феликс выдернул плечо. — Но он... — Что «он»? — Чонин развернул его к себе лицом. — Он тебя оскорбляет, а ты ведёшься! Нахуй оно тебе нужно, Ликс?! Ты же умный парень! Ты же понимаешь, что он специально это делает! — Я понимаю! Но он говорит, что я… сука… неважно. — Да плевать на то, что он говорит. Что тебе, блять, с того?! — Чонин всплеснул руками. — Ты реально хочешь доказать ему, что ты не ссыкуешь играть с ним, проиграв все свои деньги?! Вот это будет геройский поступок, да? «Я не трус, я просто банкрот». Отличная стратегия, Ликс, просто великолепная! — Чонин прав, — Сынмин, сидевший за столом, встал и подошёл ближе. — Феликс, послушай. Это классическая манипуляция. Он давит на твои слабые места, чтобы ты на эмоциях согласился. А когда ты проиграешь, он будет смеяться ещё громче. Ты этого хочешь? — Я не проиграю! — Феликс почти кричал. — Проиграешь! — хором сказали Чонин и Сынмин. — Ты проиграешь, — добавил Сынмин спокойнее. — Потому что ты сейчас на эмоциях. А в покере эмоции — это смерть. Ты сам это знаешь. — Да плевать мне на покер! — Феликс развернулся к Ёнджуну, который ехидно улыбался, переглядываясь с Даниэлой. — Я хочу, чтобы он заткнулся. Чтобы в конце концов он перестал меня унижать. — А он не перестанет, — тихо сказал Чонин. — Он никогда не перестанет, Ликс. Потому что ему нравится тебя унижать. А ты сейчас даёшь ему именно то, что он хочет. Ты ведёшься и танцуешь под его дудку. Одумайся в конце концов. — Феликс, ебучий его в рот! — подключился к их разговору даже Джисон, уже почти крича. — Ты вообще думаешь головой?! Он же тебя на понт берёт! Ты реально этого не видишь?! — Я вижу только то, что он хочет сыграть со мной за одним столом! — Феликс повернулся к Джисону, и его глаза горели азартом пополам с обидой. — А вы все меня отговариваете, как будто я маленький ребёнок. Я сам могу решать, с кем мне играть. — Потому что ты ведешь себя как маленький ребёнок! — рявкнул Чонин. — В том смысле, что ты не понимаешь, во что ввязываешься. Ёнджуна можно сравнивать с акулой. Он тебя сожрёт и не подавится. — Я не акула, — Ёнджун прижал руку к груди в притворном жесте. — Я самый простой игрок. Такой же, как и вы все. Ну что, Ликс? Сыграем? Даниэла, стоявшая за его плечом, снова тихо рассмеялась. — Он уже согласился, — сказала она. — Чего вы его отговариваете? Пусть попробует. Может, ему повезёт. — Везение тут ни при чём, — вдруг процедил Минхо, не вставая из-за стола. — Это покер. Тут нужны навыки, которых у Феликса абсолютно нет. — Эй! — Феликс обиженно обернулся к ним. — Я вообще-то умею играть! — Ты умеешь разве что проигрывать, — спокойно ответил Минхо. — Я видел твою игру. Ты делаешь ставки, опираясь на эмоции, а не на здравый смысл. Против Ёнджуна это смерть. — Спасибо за поддержку, Минхо! — Феликс всплеснул руками. — Очень, сука, вдохновляет! — Так я и не собирался тебя поддерживать, я просто предупреждаю. — Да срать я хотел на твои предупреждения! — Феликс уже завёлся, и остановить его было невозможно. — Ну так что? — протянул Ёнджун. — Долго ещё совещание вашего детсада будет? Или ты всё-таки рискнёшь? Феликс посмотрел на него и вдруг выпрямился. — Я сыграю. — Феликс, ну ты и даун, сука, — Чонин схватился за голову. — Всё, я всё для себя решил. Я сыграю. — Феликс посмотрел на Ёнджуна с вызовом. — Позови дилера. Ёнджун, ухмыляясь, несколько раз подряд щёлкнул пальцами, чтобы к ним подошёл дилер. Даниэла встала у Чхве за спиной, положив руки ему на плечи. Джисон, который всё это время сидел за соседним столом и пытался не влезать, медленно отложил карты. Он заприметил то, как Феликс решительно поправляет фишки, хотя руки у него дрожали. Потом перевёл взгляд на Чонина, который стоял с лицом «я же говорил», и Сынмина, который уже чуть ли не плачет. Джисон медленно поднял руки и провёл ладонями по лицу — от лба до подбородка, сильно, так, что кожа покраснела. Пальцы задержались на висках, сжали их, будто он пытался выдавить из головы всю эту ситуацию. Он глубоко вдохнул, выдохнул, отнял руки от лица и посмотрел на Феликса с выражением чистейшего, незамутнённого отчаяния. — Феликс, ну ты и еблан… Нахуя? — Да хорош меня в этом потакать, — огрызнулся Феликс, не оборачиваясь. — Я просто хочу доказать обратное. — Кому? Ему? — Джисон ткнул пальцем в Ёнджуна. — Ему плевать! Он тебя уже победил — ты просто этого ещё не понял. Он тебя разводит на деньги, а ты ведёшься, как маленький мальчик на конфетку в магазине. — Да какой в жопу мальчик?! Вы конкретно меня заебали сравнивать с маленькими детьми! Педофилы ебучие… — Так ты реально сейчас похож именно на маленького мальчика! Ты ведёшь себя как обиженный ребёнок, которому сказали «не лезь», и он из принципа полез. А Ёнджун только этого и ждёт! Ты реально не понимаешь?! — Да хватит уже! — Феликс стукнул ладонью по столу. — Я всё понимаю. Я просто хочу сыграть. Это мой, блять, выбор! — Этот твой выбор не про сыграть, а про просрать все свои деньги! — Джисон ткнул пальцем в сторону Ёнджуна. — Ты проиграешь ему всё, что у тебя есть, а потом придёшь ко мне и будешь ныть. Вспомнишь потом мои слова. — Я не буду ныть! — Будешь. Ты всегда, сука, ноешь! — Хватит! — Сынмин встал между ними. — Вы оба заткнитесь! Уже поздно что-то менять — он сел за стол. Всё. Игра началась. Джисон ещё раз провёл ладонями по лицу и понял, что не может больше сидеть за столом. Его карты лежали перед ним, но мысли были вообще не здесь. Он бросил короткое «фолд» и встал. — Эй, ты куда? — удивился сидевший напротив парень. — Уже почти конец игры, а ты так… — Для меня игра уже закончилась, — бросил Джисон. — Я пас. Он пересёк зал в несколько шагов и остановился у стола Минхо. Тот, не отрываясь от карт, спокойно выложил на стол пару фишек и только потом поднял глаза. — Что-то хотел? — Минхо, — начал Джисон, опираясь руками на стол. — Ты уже знаешь, что сейчас будет. — Знаю-знаю. Феликс сидит за одним столом с Ёнджуном. Это плохо кончится. — Вот именно. И когда это закончится, нам нужно будет его отыгрывать. — Нам? — Минхо приподнял бровь. — Ты предлагаешь мне играть с тобой за Феликса? — А что, есть другие варианты? Ты сам видел, как он играет. Феликс на эмоциях, и это очевидно, что он проиграет. — Скорее всего, — согласился Минхо. — Ну так что? — Джисон скрестил руки на груди. — Поможешь? Минхо отложил карты и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — А что тебе мешает сделать это одному? Сам с ним один на один не хочешь сыграть? — Хотелось бы, — Джисон выдохнул, — но против Ёнджуна нужно двое. Он слишком силён, ты сам знаешь. Одному мне не вытянуть. — То есть ты признаёшь, что без меня не справишься? Вот же сучара. Я не это имел в виду, блять. — Я признаю, что ты лучше играешь. Доволен? А теперь скажи — да или нет? Минхо помолчал, прокручивая фишку между пальцами. — Ты просишь меня рискнуть ради Феликса. Он, между прочим, сам влез в это дерьмо. И его об этом предупреждали все, а ему кристаллически похуй. И он меня, кстати, тоже не… — Я знаю, — перебил Джисон. — Я знаю, что он не послушал даже тебя. Но он мой друг, Минхо. И я не могу просто сидеть и смотреть, как Ёнджун его оставляет буквально ни с чем. — А я тут при чём вообще? Да сыграй ты уже со мной наконец-то! — Ты мой… приятель, — Джисон шагнул ближе. — И ты лучше всех играешь в покер. Если мы будем вдвоём — мы вытянем. Я на все сто процентов уверен в том, что мы вытянем. — Настолько уверен? — В тебе — да. В себе — не очень, если честно. Но вместе мы справимся. Минхо посмотрел на него, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Ладно. Если он проиграет — мы его отыграем. Но у меня есть одно небольшое условие. — Ещё и условия какие-то? — Джисон приподнял бровь. — Ты че, рамсы попутал? Я тебя по-адекватному прошу, а ты мне условия ставишь? — Адекватная просьба — не значит «бесплатная», — Минхо пожал плечами. — Так что слушай. Ты не лезешь ко мне с советами во время игры. И не орёшь на меня, если я сделаю ставку, которая тебе не понравится. Ты доверяешь мне. Полностью. Джисон немного помешкался и посмотрел на Лино подозрительным взглядом вперемешку с интересом. — И это… всё? Больше ничего? — Да, — поднял брови блондин и вновь перевёл своё внимание на стол. — Больше я от тебя ничего не требую. Хан пожал плечами и развернулся, чтобы уйти обратно за стол, но вдруг ни с того ни с сего остановился. Что-то не давало ему покоя. Он резко развернулся к Минхо и подошёл к нему чуть ли не впритык, смотря при этом прямо в глаза. — А зачем тебе это условие? — спросил он. — Разве я не могу сам решать всё во время игры, при этом советуясь с тобой? Почему я должен опираться на тебя и только твои решения? — Потому что ты сам по себе вспыльчивый. Мы будем играть против Ёнджуна, а он легко может вывести тебя так же, как и Феликса — и будет плохо всем. А я такого допускать не собираюсь. Да и вообще — по твоим словам я играю лучше тебя, поэтому давай без самодеятельности, Джи. Доверишься мне — победа за нами. Разве это так сложно? Джисон не ответил. Он просто смотрел на Минхо — а тот глядел на него снизу вверх, потому что сидел, и Джисон стоял почти вплотную. Их лица были близко. Слишком близко. Минхо чуть запрокинул голову, и свет от лампы упал на его скулы и слишком приоткрытые губы. Джисон поймал себя на мысли, что это выглядит пиздец как сексуально. Никогда ещё Лино не выглядел так привлекательно, как сейчас. Он фыркнул — скорее чтобы скрыть собственные мысли, — и вдруг, сам не зная зачем, протянул руку. Кончиками пальцев он медленно провёл от шеи Минхо вверх — по линии челюсти, до самого подбородка. Касание было невесомым, но даже этого было достаточно, чтобы парень замер. Джисон уже разворачивался, когда его пальцы соскользнули с подбородка Минхо — жест вышел невероятно плавным, словно они снимали запланированный дубль для какого-то подросткового фильма, где между двумя парнями витает невероятная химия прямо в воздухе.***
Время шло. Воздух стал душным и тяжёлым из-за большого количества людей, пахло какими-то энергетиками и школьным мелом. Лампы под потолком мигали, как всегда на этом этаже и в этом же зале, отбрасывая на стены дрожащие тени. Но за столом Феликса и Ёнджуна атмосфера была особенной. Там было тихо. Слишком тихо. Так тихо, как бывает только перед грозой. Феликс сидел, вцепившись в свои карты так, что костяшки побелели. Его обычно весёлое лицо сейчас было бледным, губы сжались в тонкую линию, а в глазах горело что-то дикое — смесь азарта, отчаяния и едва сдерживаемой ярости. Он стремился к проигрышу, хотя на первых кругах постоянно выигрывал. Феликс видел что-то странное в поведении Ёнджуна, но не мог догадаться, что конкретно не так. С каждым таким кругом он был уверен, что сможет отстоять свою честь, и ставил всё больше и больше денег, пока до него не дошло, что на этот раз он сделал ставку на всё. Ёнджун напротив него был отличным словом-синонимом расслабленности. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и смотрел на Феликса с той самой мерзкой ухмылкой, от которой у всех, кто его знал, начинали чесаться кулаки. Даниэла стояла за его плечом, положив руку на спинку стула, и наблюдала за происходящим как за забавным спектаклем. Джисон со своего места то и дело бросал туда взгляды. Он видел, как Феликс сжимает карты и как Ёнджун что-то шепчет ему через стол — наверняка очередную гадость. Феликс по большей части вздрагивал, но не отвечал. И это молчание пугало больше, чем крик. А потом, когда их игра закончилась неожиданным проигрышем Феликса, — он сорвался. Это произошло в одну секунду. Только что он сидел, глядя в карты Ёнджуна, — и вдруг отшвырнул их в сторону, вскочил со стула и заорал так, что, казалось, лампы под потолком зазвенели: — Ты конченый ублюдок! Я тебя щас прикончу! Он перелетел через стол, сшибая фишки и карты, и врезался в Ёнджуна. Стул с грохотом опрокинулся, и они оба рухнули на пол. Фишки брызнули в стороны, как конфетти, а Даниэла взвизгнула и отскочила назад, прижав ладони ко рту. — Ты меня развёл! — Феликс уже сидел на Ёнджуне и замахивался. Его глаза были безумными, волосы растрёпаны, а голос срывался на хрип. — Ты мне специально поддавался, мразь! Ты всё, блять, подстроил! — Сука, психованный! — Ёнджун вывернулся, толкнул его в грудь, и они покатились по полу, сцепившись, как два диких зверя. Кулаки пытались ударить друг друга, и в этот момент кто-то вскрикнул — не то Феликс, не то сам Ёнджун. — Ебучий случай! — Чонин вскочил первым, за ним — Сынмин. — Разнимите их ради Бога! — Ликс, стой, — Сынмин попытался схватить Феликса за плечо, но тот вырвался с такой силой, что парень отшатнулся. — Да помогите же! — Я тебя уничтожу, слышишь?! — орал Феликс, снова бросаясь на Ёнджуна. Его голос стал диким, совершенно не похожим на него настоящего. — Ты у меня ещё заплатишь! Ты... — Да пошёл ты нахуй! — Ёнджун сплюнул на пол — кажется, слюна была вместе с кровью — и снова толкнул его. — Это просто игра, придурок! Угомонись. — Просто игра?! — Феликс замахнулся снова, но Айен наконец схватил его за плечи и оттащил назад. Ликс брыкался и пытался вырваться, но Сынмин встал между ними, выставив руки. — Так, всё! — Джисон уже был на ногах и быстрым шагом шёл к столу. — Что здесь, блять, происходит?! — Он меня развёл! — Феликс наконец перестал вырываться и просто стоял, тяжело дыша. Его лицо было красным, на скуле уже расцветал синяк, а в глазах стояли слёзы от ярости. — Он специально поддавался, чтобы я ему поверил. Ну и я как раз таки, еблан, поставил всё! А потом... — А потом ты проиграл, — закончил Ёнджун, поднимаясь с пола и вытирая разбитую губу. — Это покер, Ликс. Тут все так разводят друг друга, как я развёл тебя. Кто ж виноват, что ты повёлся? Чего ты так истеришь? — Это я ещё, блять, истерю?! Я тебе сейчас покажу настоящую истеричку! — Феликс снова рванул, но Чонин быстро среагировал и взял того ещё крепче, не давая ему вырваться. — Успокойтесь! — рявкнул Джисон, вставая между ними рядом с Сынмином. — Хватит. Оба заткнулись. — Он первый начал! — выкрикнул Феликс, и его голос дрогнул. — Да мне насрать глубоко, кто первый эту хуйню устроил! — Джисон повернулся к нему. — Ты проиграл — мы отыграем. Всё. Сказочке конец. Феликс замолчал, тяжело дыша. Его плечи опустились, а руки безвольно повисли вдоль тела. — Ладно, — процедил Ёнджун, поправляя ворот. — Пусть, хуй с ним. Но если он ещё раз на меня кинется, то я это терпеть не буду. — А-а-а, терпеть не будешь? — Феликс хитро ухмыльнулся. — Ты только и умеешь, что бабки чужие забирать, ублюдок. — Ликс, хватит, — тихо сказал Сынмин. Феликс вырвался из рук Чонина и, не глядя ни на кого, развернулся и пошёл к выходу. Его шаги были громкими, будто он специально хотел, чтобы звук был настолько шумным, а плечи стали опущенными. Дверь за ним захлопнулась. В зале повисла тишина. — Ну и что это за хуйня? — пробормотал Джисон, глядя ему вслед. — Это твой ранимый Феликс. Мне его даже жаль, — ответил Минхо, подходя сзади. — Ты сам как, в порядке? — В порядке. Но теперь у нас проблема. Он же проиграл всё. — Знаю. — Минхо посмотрел на стол, где всё ещё сидел Ёнджун с довольной ухмылкой. — Значит, пора отыгрываться, — сказал Минхо, и в его голосе послышался тот самый азарт, который Джисон уже давно смог распознать в голосах других людей-лудоманов. Глаза Минхо загорелись, а улыбка сама заиграла на его губах. — Мы его сделаем. Ты же видел, как я играю. Два на два — и он поплывёт. Мы вернём долг Феликса, и ещё сверху... — Нет, — перебил его Джисон. Минхо замер. — Что? — Я сказал — нет. Мы не будем с ним играть. — Ты, блять, прикалываешься надо мной, что ли? — Минхо развернулся к нему, и на его лице было искреннее недоумение. — Хан, ты сам меня просил, и я согласился. А теперь ты говоришь «нет»? Какого хрена? — Потому что... — Джисон осёкся. Он отвёл взгляд, потёр затылок и потом снова посмотрел на Минхо. В глазах Хана была та самая нервная, загнанная искра, которая появлялась всегда, когда он не знал, что делать. Он выглядел растерянным и в каком-то смысле даже испуганным. — Потому что это не решит проблему. Мы отыграем долг, а через неделю всё повторится, если Феликс поймёт, что мы в любой момент можем за него отыграться. Он же снова сядет за стол. А после этого опять ты или же я. Это бесконечно. Я правда не хочу в это настолько крупно влезать. Минхо посмотрел на него. Он заприметил, что Джисон нервничает. Его пальцы сжимаются и разжимаются, и он сам кусает губу в попытках успокоить свои мысли. Что-то внутри Минхо дрогнуло. — Ладно, — сказал он тихо. — Играть не будем. Но долг Феликса всё ещё висит. Нам же нужно как-то его закрыть. — Я знаю! — Джисон почти выкрикнул это, и его голос дрогнул. Он снова отвёл взгляд, проведя ладонью по лицу. — Я сейчас думаю как. Нужно найти кого-то, кто может надавить на Ёнджуна. Может быть, этот тупой даун хоть кого-то послушает. Может, кто-то из старших? Из тех, кто тут главный. Но я никого не знаю, блять… Он поднял глаза на Минхо — и в этом взгляде было столько беспомощности, что Минхо почувствовал, как ему хочется помочь Хану. Джисон смотрел на него и молчал, делая эту паузу из нормальной в неловкую. И тогда Минхо сказал: — Я знаю кое-кого. Джисон моргнул. — Ну? — Банчан. Управляющий казино. Я с ним познакомился сегодня в коридоре, когда курил после… ладно, скажу прямо — ссоры с Хёнджином. Он подошёл, дал мне сигарету, и мы начали разговаривать о всяком. Он, скажу тебе так, нормальный парень. Говорил, что если будут проблемы — обращаться к нему. У него там всё круто устроено, наверное. Он сможет решить вопрос с Ёнджуном. Джисон уставился на него. — Ты серьёзно? Ты познакомился с управляющим казино, пока я сидел тут и играл? Когда ты вообще успел?! — Пока ты выигрывал у Сана. Я выходил отдохнуть от шума и случайным образом встретил его. — Случайно, — повторил Джисон. — Ты случайно познакомился с человеком, который может с лёгкостью решить нашу проблему, связанную с ебучими деньгами. — Ну да. Со мной и не такое бывает. Джисон смотрел на него ещё секунду, а потом вдруг выдохнул с облегчением, и его плечи опустились. — Блять, Минхо. Ты нас сейчас всех спас. Пошли к нему. Только быстро. К большому счастью, искать долго не пришлось. Они нашли Банчана у рулетки. Тот стоял, облокотившись на стол, и лениво наблюдал за играми людей вокруг. Увидев Минхо и Джисона, он выпрямился и улыбнулся. — О, Минхо. И Хан Джисон, привет тебе, мы ещё не виделись. Решили сыграть со мной? — Вообще-то мы по делу, — сказал Минхо. — У нас проблема. Феликс проиграл Ёнджуну крупную сумму, и теперь долг висит. Ты можешь помочь его замять? Банчан прищурился. Он задумчиво посмотрел куда-то сквозь них и после этого улыбнулся, еле заметно кивнув головой. — Могу. Ёнджун меня сто процентов послушает. Но это будет стоить вам ответной услуги… Когда-нибудь. — А что за услуга? — спросил Джисон. — Пока не знаю. Но вы будете мне должны. Идёт? Джисон и Минхо переглянулись, словно пытались найти ответ в лицах друг друга, и, кажется, у них это получилось. — Идёт, — сказал Джисон. — Вот и отлично, — Банчан протянул руку, вложив её в руку Минхо, и направился к столу Ёнджуна. — Я сейчас всё улажу, а вы идите. У вас, кажется, ещё уроки. Они улыбнулись ему ещё раз и плечо к плечу вышли в коридор. Здесь было тихо и пусто. Они дошли до лестницы и остановились, наслаждаясь тишиной после такой бурной атмосферы. Джисон потянулся, хрустнув шеей, и, издав протяжный стон, положил свою руку на правое плечо Минхо. — Ну вот, — сказал он. — Вопрос решён. Без покера и без карт. — А я хотел сыграть, — Минхо всё ещё выглядел немного расстроенным. — Ты мне весь азарт обломал. — Ничего, Минхо-я, переживёшь. Зато Феликс не в долгах, и Ёнджун нас не тронет. — Пошли. Они начали спускаться, но Минхо вдруг замедлил шаг. Что-то крутилось в голове и не давало покоя. Слова Банчана. Те самые, которые он сказал в коридоре, когда они курили. Есть люди, которым не всё равно. Даже когда ты орёшь на них как собака. Мне показали, что я могу быть любимым, даже когда пытаюсь оттолкнуть. Они всё равно всегда рядом. Минхо думал об этом все оставшиеся часы. И сейчас, глядя на спину Джисона, который шёл впереди и что-то насвистывал, он вдруг понял: а ведь Джисон — один из тех людей. Он был рядом, без разницы, принуждённо или нет. Даже сегодня и все остальные учебные недели. Кроме этих «каникул», конечно. А ведь Минхо часто психовал, и орал, и отталкивал. А Хан к нему наоборот тянется всё сильнее. — Джи, — позвал он. Джисон обернулся через плечо. — М? — Можно вопрос? Только не смейся. — Я никогда не смеюсь, когда дело доходит до серьёзных вопросов, — Джисон развернулся и прислонился спиной к перилам. — Ну, почти никогда. Давай, говори. Минхо подошёл ближе. Он остановился на ступеньку выше, так что их лица оказались на одном уровне. Джисон был совсем рядом — растрёпанный после долгого дня, с усталостью в глазах и лёгкой улыбкой на губах. На секунду Минхо задержал на нём взгляд, собираясь с мыслями. Вопрос, который ещё минуту назад казался простым, почему-то вдруг застрял где-то в горле. — Ты бы смог быть рядом? — спросил он. — Рядом… чего? — Ну... если бы я был совсем невыносимым. Орал бы каждый день сутками напролёт. Пытался бы тебя оттолкнуть. Ты бы остался? Или тебе было бы проще послать меня и забыть? Джисон прищурился. Он смотрел на Минхо, и улыбка Хана медленно сползала с лица, уступая место чему-то другому, более новому, чего раньше Лино никогда не видел. — Слушай, — сказал он наконец, — ты сейчас серьёзно или… — Серьёзно. — Тогда ответь мне на встречный вопрос: почему ты думаешь, что я бы ушёл? — Я не знаю, — честно сказал Минхо. — Я никогда не могу знать этого наперёд. Люди всегда говорят, что смогут остаться и быть вместе столько, сколько тебе понадобится. А потом они обычно уходят, когда им становится трудно с человеком. Когда я показываю им, каким я являюсь на самом деле, то они просто уходят. — Ну, — Джисон скрестил руки на груди, — я, если что, не «люди». Я Хан Джисон. У меня у самого характер тотальнейший пиздец, я думаю, ты об этом в курсе. Я ору, психую, делаю всякую хуйню. И если кто-то тут и должен бояться, что его бросят, так это я. Но ты же не бросаешь, правда? И я не говорю о тренировках к конкурсу, я говорю о нашем совместном времяпровождении. Да насрать вообще, что ты, скорее всего, хочешь провести его не со мной, а с моими друзьями! Какая разница? Ты же всё равно остаёшься рядом. Вспоминается мне, как мы сидели вместе на балконе у Чонина. Я сказал что-то вроде «хули ты припёрся?», но ты остался. Ты же, блять, остался! Так с чего ты взял, что я поступлю иначе? Минхо никак не отвечал. В груди неприятно сжалось. Он столько раз прокручивал все варианты, которыми мог ответить Джисон, готовясь услышать что угодно, кроме этого. Простая и такая раздражающая уверенность Хана в том, что он хочет остаться, выбивала из Лино всё сразу. Минхо опустил взгляд. Почему-то именно сейчас стало труднее всего что-либо сказать. — Ты мне в какой-то степени нужен, — продолжил Джисон. — Я не знаю, как это правильно называется. Враг, приятель, напарник — похуй. Ты просто нужен, а также… важен. Не именно мне, а многим другим. И я никуда не уйду. Даже если ты будешь самым невыносимым человеком на свете. Я всё равно буду рядом, потому что от нас этого в первую очередь требуют. Усёк? Минхо поднял свой взгляд. Сначала внутри что-то дрогнуло от этих слов. «Нужен». «Важен». На одно короткое мгновение ему захотелось поверить, что Джисон говорит именно о нём. Но затем он услышал последнюю строчку, где тот начал говорить о том, что от них этого требуют. Всё сразу встало на свои места. В приоритет входит только конкурс. Тренировки, команда, обязанности. Но не Минхо. Уголки его губ всё же дрогнули, но улыбка вышла какой-то бледной и сразу же погасла. Странное тепло, которое всего секунду назад разливалось где-то под рёбрами, медленно сменилось знакомой тяжестью. Ну конечно. Джисон говорил совершенно не о нём, а о том, какую выгоду они получают друг от друга. — Да, — сказал Минхо, кивая. — Я всё понимаю. Конкурс превыше всего. Мы нужны друг другу, потому что мы напарники. Это логично. — Ну… да, — Джисон, кажется, даже не заметил перемены в его тоне. — Именно так. Мы одна команда, и поэтому мы должны держаться вместе. — Конечно. Я тоже так считаю. — Вот и отлично. А то я думал, что ты опять начнёшь спорить и заливать мне что-то про чувства. — Не начну, потому что ты прав. Мы просто напарники и ничего большего. Это главное. — Да-да, согласен… Джисон кивнул, и они замолчали. Но внутри у него что-то скребло. Хан ведь сказал правильные вещи и довольно логичные. Всё так и должно быть, разве нет? Минхо — его напарник, ну, может, приятель смешанный с врагом. Не больше, не меньше. Они вместе, потому что так надо. От них этого требуют.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!