Вернутся к фанфику
7: don’t come closer
17 июля 2026, 23:35Последние несколько дней слились для Джисона в одну длинную череду прогулок, споров и сообщений посреди ночи.
Он даже и не заметил, каким образом это произошло.
Ещё неделю назад Минхо был человеком, которого хотелось придушить при первой возможности. Сейчас желание никуда не делось, но рядом с ним почему-то стало привычным. Джисон бы даже сказал — слишком странным, потому что оно стало привычным.
С того дня, как они получили ключи, прошла ещё одна неделя. Тренировки пока что не начались — они должны были стартовать только сегодня, но Джисон и Минхо уже виделись почти каждый день. Как-то само собой получилось, что они начали гулять вместе. Прогуляли школу вместе, поняли, что им это понравилось, и стали видеться друг с другом намного чаще. Здесь нет ничего странного, просто им обоим этого хотелось. У обоих была бешеная энергия, которая требовала выхода, и только в присутствии друг друга эта энергия находила нужное русло. Они могли идти через парк и спорить о какой-то ерунде, после этого сесть на лавочку и замолчать на пару минут, а в конце начать орать друг на друга посреди улицы — и всё равно на следующий день снова встретиться, чтобы провести время вместе.
За эту неделю они погуляли три раза вдвоём и один раз всей компанией. Хёнджина с ними не было. Когда они сидели на лавочке, кто-то, кажется, Феликс, спросил: «А где Хёнджин? Почему он не с тобой?», Минхо лишь пожал плечами и быстро перевёл тему, сказав что-то наподобие «Занят, наверное». Джисон заметил эту недосказанность, так же как и Феликс. Они переглянулись, но ничего не сказали. Решили обсудить потом.
Несмотря на все эти прогулки, Джисон не подпускал Минхо слишком близко. Он держал дистанцию — ровно настолько, чтобы можно было общаться на будничные темы. Школа, конкурс, погода — всё, что угодно, кроме того, что действительно имело значение. Он не спрашивал про Хёнджина, не интересовался его личной жизнью, не начинал говорить про чувства. Ему нравилось быть рядом с Минхо — он уже признал это самому себе, но не настолько, чтобы пускать его глубже. Минхо до сих пор его бесил. Бесил так, что аж зубы скрежетали. Они ссорились даже на прогулках — могли начать с обсуждения еды, а закончить криками, решая, чей вкус в еде лучший. А когда они гуляли компанией, то вообще умудрились подраться из-за обычного вкуса энергетика.
виноградного энергетика, а после этого вдобавок запил это всё дело кофе. После такого клонить в сон точно не будет.
Но единственная здравая мысль, которая у него осталась — это напоминание о сегодняшней тренировке. Это первая тренировка после их так называемого перерыва — в том самом зале, где они играли в покер. Он ждал этого и одновременно нервничал. Он договорился встретиться с Феликсом возле центрального входа в помещении, и тот сразу сказал, что будет не один. Джисон ожидал увидеть Чонина или Сынмина. Но когда он зашёл в холл и увидел Ликса, то рядом с ним стоял Хёнджин.
Джисон замер на секунду. Хван вырядился как с иголочки. Кожаный пиджак, явно дорогой, рубашка с галстуком, чёрные джинсы без единой складки и солнцезащитные очки, сдвинутые на голову. Он выглядел так, словно собрался не в школу, а на модный показ. Или на свидание? Кто его знает.
Джисон перевёл взгляд с Хёнджина на Феликса, тот неловко улыбнулся и глазами показал в сторону Хвана. Хан снова посмотрел на него и внезапно уголки его губ дрогнули. Он попытался сдержаться и поэтому специально отвернулся, прикрывая рот ладонью, но смех всё равно прорвался.
Хёнджин медленно повернулся к нему.
— И тебе привет, Джисон. Можешь мне объяснить, хули ты ржёшь?
Джисон наигранно вытер выступившие слёзы и развернулся обратно, оглядев аутфит Хвана с ног до головы.
— Чувак, — сказал он, всё ещё улыбаясь, — ты реально так в школу пришёл? В этом? Ты себя видел в зеркало? Я-то сам вижу, что это красиво, все дела, но мне это напоминает модель из журнала, который случайно забрёл не в то здание.
— А что разве не так с моей одеждой? — Хёнджин нахмурился, поправляя галстук.
— Да всё так, в этом и дело, — Джисон развёл руками. — Именно поэтому я и ржу! Ты выглядишь так, как будто тебя сейчас фотографировать будут, а не за парту сажать. Нахуя ты так вырядился?
— Не твоё дело, — отрезал Хёнджин и отвернулся.
— Ладно-ладно, — Джисон поднял руки в мирном жесте. — Я просто спросил. Но вообще, если честно, это ебланизм — так выряжаться в школу. Ты же не на красную дорожку идёшь.
Хёнджин снова повернулся к нему, и в его глазах отчётливо было видно раздражение.
— Я хочу позвать Минхо пройтись со мной сегодня.
Джисон замер. Улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел на Хёнджина, снова зыркнув на его идеальный пиджак, галстук и очки, и что-то внутри неприятно сжалось.
— Только из-за этого? — спросил он. — Ты так вырядился только ради встречи с Минхо?
— Да. И что?
— Ебать, — Джисон покачал головой, и в его голосе появилась та самая раздражающая усмешка, — это всё равно не отменяет тот факт, что тебе не нужно так выряжаться на самую обычную встречу. Вы же не на свидание идёте.
Блять, а вдруг на свидание…
Не дай бог.
Джисон отогнал противные мысли в сторону и глянул на Хвана. Хёнджин сжал челюсть. Он перевел взгляд на Феликса и протяжно выдохнул, вновь вернув свои глаза на Хана.
— Хорошо, блять, — процедил он. — Я хочу перед ним извиниться за то, что было. Я хочу выглядеть нормально и достойно. Чтобы он понял, что я с серьёзными намерениями пришел.
— Ты прикалываешься? — Джисон скрестил руки на груди. — Уже целая неделя прошла, але. Почему ты не сделал этого ранее?
— Вот именно, — подал голос Феликс. — Ты всю неделю из него призрака делал, а теперь резко решил извиняться? И почему ты надел именно галстук? Ты, типа, хочешь, чтобы он тебя за него притянул и…
— Галстук здесь ни при чём! — Хёнджин повысил голос. — Я просто хочу, чтобы он меня понял и простил.
— А ты пробовал просто подойти и сказать «извини»? — Джисон приподнял бровь. — Без пиджака, без галстука, без этого вот всего? Как обычный человек, типа.
— Ты не понимаешь...
— Да я-то как раз понимаю! — перебил его Джисон. — Ты хочешь выглядеть круто, чтобы он подумал: «Ого, Хёнджин изменился, он выглядит так хорошо, надо дать ему шанс». Так вот, расскажу тебе секрет, но это не сработает. Одежда ничего не изменит. Если ты реально хочешь извиниться — извиняйся словами. А не… вот этой всей хуйней.
Хёнджин замер. Что-то в его эмоциях на лице дрогнуло, и это выглядело как настоящее бешенство, которое он всё это время скрывал и оно так и просилось вылезти наружу.
— Ты... — его голос сорвался, и он шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Ты, блять, конченный мудак, Джисон. Ты хоть раз в жизни думал, прежде чем открыть рот? До тебя вообще дошло, что ты сейчас сказал? Ты стоишь тут, весь из себя правильный, и раздаёшь советы, как будто ты сам никогда не ошибался. А ты сам на себя, сука, посмотри в первую очередь! Ты вечно лезешь в чужие дела, пытаясь выстроить из себя спасателя! Ты договорился с Банчаном — молодец, герой, все тебе аплодируют. Ты вытащил Феликса — браво. А теперь ты и до меня добрался?! Теперь ты мне будешь указывать, как просить прощения?!
— Ты даун? — Джисон приподнял одну бровь и скривился, показывая настоящее отвращение. — Я не указывал, я просто…
— Да как ты мне уже все мозги вытрахал, господи, блять! — Хёнджин перебил его с такой яростью, что Феликс отступил на шаг. — Ты просто существуешь, и это меня уже бесит! Ты думаешь, что ты знаешь, что кому делать и как поступать лучше всех. Но ты, сука, ничего не знаешь. Ты нихуя не знаешь, Хан! Ни обо мне, ни о том, что я пережил, ни о том, каково это — осознавать, что ты такой хуйни наговорил, а потом смотреть, как человек разговаривать с тобой не хочет, и понимать, что ты сам в этом виноват!
Он замолчал, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, а пальцы начали дрожать. Джисон смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то и у него начинает дрожать. Это не жалость, скорее неловкость. Хан этого так точно не ожидал. Он думал, Хёнджин просто огрызнётся, как обычно, и спокойно уйдёт. Но это уж точно нельзя назвать чем-то спокойным. В каком-то смысле всё, что он говорит, считается даже личным.
— Ладно, — сказал он. — Я, наверное, перегнул, сорян. Я не хотел тебя…
— Я ещё не закончил, поэтому слушай меня сюда. Ты думаешь, я не догадывался? Думаешь, мне в кайф слушать, как ты мешаешь меня с грязью? Ты хоть понимаешь, как ты меня реально бесил всё это время? Да ты, наверное, и сам не помнишь, что ты обо мне говорил. Давай перечислять, хорошо? — Хёнджин поднял перед собой руку и стал поочерёдно загибать каждый палец на новом предложении. — Ты называл меня мудаком за спиной. Ты говорил Минхо, что я тебя заебал. Ты просил его меня выгнать. Ты послал своих друзей следить за мной, потому что почувствовал, что я — угроза. Если бы не Минхо, меня бы на твоём дне рождения вообще не было. Просто ты понимал, что пригласить его и не пригласить меня будет выглядеть так себе! Да ты же вообще не хотел меня видеть тогда! Я же помню, как ты закатывал глаза, стоило мне просто войти в кабинет. Ты смотрел на меня как на пустое место! Думаешь, я об этом не знал?! Я настолько тупой, что до меня не дошло?! Да ты при каждой встрече делал вид, что меня не существует, а если даже открывал рот, то только чтобы сказать, какой я еблан! Кто я там? Мудак, дебил, мутный тип, даун. Я всё это слышал и всё постоянно терпел! А теперь ты стоишь тут и учишь меня, как извиняться?! Ты, блять, серьёзно?!
Феликс всю его тираду стоял с открытым ртом, и после сделал вид, что ему кто-то позвонил, и мигом выскочил на школьный двор. Джисон посмотрел на того с полнейшим шоком и вновь повернул свою голову в сторону Хвана. Он открыл рот, но совсем не подобрал слов, чтобы что-нибудь сказать. Хёнджин продолжал уже тише, при этом не меняя интонации в голосе, отвечая с той же яростью:
— Ты не просто меня не любил. Ты меня презирал и делаешь это до сих пор. Ты меня вычёркивал из каждого разговора, из каждой компании, из всего, что связано с твоим окружением. Делал вид, словно меня нет, ха! Но я молчал всё время. Я думал: ладно, может быть, я и вправду заслужил. Но теперь... теперь, когда я сравниваю себя с тобой, я понимаю, что я этого совсем не заслужил! Мне пиздец как жаль твоих друзей, Хан. Ты просто на голову двинутый, клянусь. По-другому назвать это не могу.
— Всё? Выговорился? Полегчало-то хоть? — сразу же после окончания его слов произнёс Джисон.
Хёнджин смотрел на него, тяжело дыша. Хан лишь только пожал плечами.
— Слушай, я не собираюсь перед тобой оправдываться, вот честно говорю, — начал Джисон. Его голос был спокойным, и в нём проскальзывала та самая усталая нотка, которая появлялась всегда, когда разговор затягивался дольше, чем ему хотелось. Он прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди и посмотрел на Хёнджина с холодным любопытством. — Ты мне реально не нравился. Да, я делал дохера плохих вещей по отношению к тебе. Это не потому, что ты меня бесил. Ну, то есть бесил, конечно, но не в этом дело.
Он помолчал, подбирая слова. Хёнджин стоял напротив, напряжённый, как натянутая струна, и ждал.
— С тобой что-то не так, Хён, — сказал Джисон наконец. — Я не знаю, что именно, но я это чувствовал ещё с самого начала. От тебя плохая аура веет, и она меня пиздец как напрягает. Я не могу объяснить это нормальными словами. Просто... вот так. Чувствую — и всё.
Хёнджин прищурился. На его скулах заходили желваки.
— Плохая аура? — переспросил он, и в его голосе было слышно искреннее удивление. — Ты серьёзно? Ты сейчас реально сказал, что я тебе не нравлюсь из-за какой-то там ауры?
— Ага. Типа того.
— Ты вообще с головой дружишь?! — взорвался Хёнджин, и его слова эхом разнеслись по холлу, заставляя других учеников поворачивать на него головы. — Какая в жопу аура?! Ты меня поливал грязью ежедневно из-за какой-то ауры! Вся эта хуйня была только из-за того, что тебе моя аура не понравилась?!
— Ну, не только из-за этого, — Джисон пожал плечами. — Ты ещё и выглядел как мудак. Но аура — это главная причина.
— Да ты... — Хёнджин глубоко втянул воздух от возмущения. Его лицо побагровело, и он открыл рот, чтобы выдать что-то ещё, но слова, видимо, закончились.
И тогда Джисон, повинуясь какому-то озорному порыву, отлип от стены и шагнул вперёд. Хёнджин осёкся на полуслове. Джисон поднял руку и прижал указательный палец к его губам. Прикосновение было едва ощутимым, и эффект оно произвело оглушительный. Хёнджин замер, словно громом поражённый. Его глаза, всё ещё горевшие гневом, расширились от шока. Он смотрел на Джисона и на его палец, прижатый к своим губам, и в этом взгляде было столько растерянности, что Джисон едва не рассмеялся.
— Тш-ш-ш, — произнёс Джисон этот звук в каком-то смысле даже интимно, с той самой умиротворяющей интонацией, которой обычно успокаивают расшумевшихся детей. — Успокойся. Ты сейчас опять начнёшь орать, а у меня уроки через десять минут. Я не хочу тратить свои нервы именно на тебя.
Он сделал короткую паузу, наслаждаясь застывшим выражением лица Хёнджина. После этого Хан убрал палец от его губ и легонько похлопал его по плечу — так, как хлопают старого приятеля. У Хвана складывалось такое впечатление, словно это не он оскорбил Джисона, а наоборот.
— Вот так. Помолчи немного. Это полезно для здоровья.
— Ты... ты... — Хёнджин, казалось, полностью забыл не только то, что хотел сказать, но и вообще все существующие слова на этом мире. Его лицо всё ещё пылало, а теперь к его злости прибавилось столько недоумения, что это выглядело до безумия комично.
— Знаю-знаю, ты меня ненавидишь. Плюс ещё один человек, который меня презирает. Ай-й-й, ну и песня, — Джисон развернулся и, засунув руки поглубже в карманы, направился к лестнице.
Он поднимался вверх по ступенькам, перепрыгивая через одну, и чувствовал внутри странную лёгкость. Заткнуть Хёнджина подобным образом было приятно. Гораздо приятнее, чем он ожидал. Он всё ещё чувствовал кончик пальца, которым только что коснулся губ Хвана, и это ощущение вызывало у него усмешку. Надо будет обязательно рассказать Минхо. Тот оценит.
Все эти громкие слова Хёнджина прокрутились у Хана в голове и уже начинали забываться. Ну сказал и сказал, подумаешь. Если бы что-то подобное выдал Чонин — Джисон бы реально задумался и огорчился. А если бы Феликс — было бы стыдно до скрежета зубов. Потому что это те люди, чьё мнение важно. А Хёнджин… какую важность он имеет в жизни Джисона? Хван был человеком, на которого у Джи никогда не было времени и желания обращать внимание. С какой стати его слова должны что-то значить?
Он хмыкнул, отгоняя эти мысли, и тут услышал за спиной быстрые шаги. Феликс, запыхавшийся и всё ещё с квадратными глазами, догонял его, перепрыгивая через ступеньки. Было видно, что он реально в шоке от слов Хёнджина — не зря же сделал вид, что ему позвонили, и сбежал на школьный двор. Теперь он, кажется, пришёл в себя и спешил за Джисоном.
— Хан! — окликнул он. — Какая муха его укусила? Что это вообще было?!
— Это был тот Хёнджин, о котором я тебе говорил ещё в начале учебного года, — Джисон пожал плечами, даже не сбавляя шага. — Псих.
— Псих-то психом, — Феликс наконец догнал его и пошёл рядом, — но он такое наговорил... Ты как вообще?
— Нормально. А что, должно быть иначе?
— Ну, он же тебя обвинял, орал...
— Феликс, — Хан остановился и повернулся к другу. — Это Хёнджин. Мне на него насрать. Он может орать сколько угодно, но его слова для меня — пустой звук. Реально. Вот если бы ты мне такое сказал — я бы расстроился. А это кто? Хёнджин, мать твою? Я ему не приятель, так же как и он мне. У него нет права меня судить, и меня не ебёт его мнение. Понял?
Феликс выдохнул и улыбнулся.
— Вот теперь понял. Просто я испугался, что ты реально расстроился. Ты так резко ушёл...
— Я ушёл, потому что мне надоело слушать его истерику. У нас уроки ещё, а мне нужно с Сынмином поговорить.
— С Сынмином? А он тебе зачем?
— Личные дела какие-то, он меня сам попросил. Пошли.
Сегодня утром ему пришло сообщение от Сынмина: «Сегодня до уроков нам надо поговорить. Это конечно, не срочно, но важно. Жду тебя». Это было странно — Сынмин редко писал ему такие сообщения, да и тем более в грёбаные четыре часа утра. Обычно он был спокоен и немногословен, а тут такое. Хан, конечно, удивился, но особого значения этому не предал.
Они зашли в класс. Феликс плюхнулся на своё место, а Джисон уже собирался сделать то же самое, когда Сынмин вдруг подошёл и тронул его за плечо.
— Пойдём.
Джисон кивнул. Они отошли к окну в конце коридора. Сынмин облокотился на подоконник и, кажется, о чём-то размышлял, прежде чем начать разговор. Джисон нетерпеливо ждал.
— Ну? О чём ты хотел поговорить?
Сынмин помолчал и покрутил в пальцах стаканчик с кофе.
— Я видел Минхо сегодня ночью.
Джисон нахмурился и крайне удивился этому, ведь думал, что у Минхо просто обыкновенная бессонница, и поэтому он не высыпается, а не потому, что ходит непонятно где ночью.
— Чего? Где?
— На улице возле школы. Было поздно, около часа. Он стоял у ворот и разговаривал по телефону. Вернее, сначала говорил, а потом развернулся и ушёл в противоположное направление от своего дома.
Джисон отвёл взгляд, чувствуя, как в груди разрастается неприятная тяжесть.
— Что он там делал в час ночи? Дебилизм какой-то. Он же подобным образом слинял из дома Чонина, сказал: «по делам иду». Теперь не особо верится.
— У всех свои дела, Джисон. Ты же не думаешь, что ты один можешь куда-то уходить, когда вздумается? Минхо тоже имеет право на свою жизнь, даже если она тебе кажется странной. Это всё, что я могу сказать. А, ну и ещё… ты говорил, что он в последнее время какой-то дёрганый. Вот я и тебе рассказал, подумал, может, ты знаешь, в чём дело?
— Нет, — Джисон покачал головой. — Он мне ничего не рассказывал. Мы в последнее время… ну, общаемся, ты сам знаешь, но он не говорит со мной о таком.
Сынмин кивнул. Повисла пауза, которую Ким сразу же начал заполнять разговором ни о чём. Джисон слушал его вполуха, всё ещё думал о Минхо, но вдруг внутри что-то щёлкнуло. К нему начало доходить.
Стоп.
В памяти всплыли слова Сынмина, сказанные всего несколько секунд назад. Джисон медленно поднял голову.
— Погоди.
— Что?
— Ты сказал, что видел Минхо на улице в час ночи.
Сынмин кивнул, по-прежнему сохраняя спокойствие, но что-то в его взгляде изменилось. Всего на мгновение. Джисон прищурился, внимательнее вглядываясь в его лицо. Что-то здесь было не так.
— С Минхо ладно, разберёмся, но теперь объясни мне одну вещь — что ты делал на улице в час ночи?
— Ну… мне не спалось, решил пройтись.
— В такое время? — Джисон искренне удивился. — Пройтись до школы? Ты живёшь в другой стороне, Сынмин. Пешком сюда идти минут сорок. И всё это только потому, что тебе сон в глаза не лез?
— У всех такое может быть, господи, — Сынмин пожал плечами и отвёл взгляд. — У тебя же тоже бывает бессонница.
— У меня да, у тебя нет. Ты всегда спишь как младенец. Феликс тебе даже завидует, потому что ты как по команде уже в двенадцать вырубаешься.
Сынмин не ответил сразу. Он отвёл взгляд куда-то в сторону, будто обдумывал ответ. Джисон молча ждал. Каждый раз перед тем, как сказать что-то, чего говорить не хотелось, Ким делал точно такую же паузу.
— Сынмин, — Джисон скрестил руки на груди. — Что ты делал на улице в такое позднее время?
— Я уже сказал. Гулял.
— Нет. Ты не просто гулял. Ты что-то мне не договариваешь.
— Я не знаю, о чём ты, — Сынмин снова пожал плечами, вновь возвращая свой взгляд к Джисону. — Я увидел Минхо, подумал, что тебе стоит об этом знать. Вот и всё. А почему я там был — это не важно.
— Обычно люди не говорят «это не важно», когда речь идёт о чём-то действительно неважном.
— Да почему ты такой прилипала, Хан?! Я сказал тебе то, о чём хотел рассказать с самого начала! Остальное — не твоё дело.
— В каком смысле не моё дело?! — Джисон взорвался и уже начал кричать, пытаясь добиться правды. — Мы друзья, Сынмин! Если у тебя что-то происходит, я имею право знать!
— Не в этот раз.
— Ты, блять, серьёзно?!
Сынмин оттолкнулся от подоконника и поправил ремень на джинсах. Выражение его лица почти не изменилось — всё то же спокойствие, от которого иногда хотелось закатить глаза. Однако Джисон часто видел, как за этим спокойствием прячется что-то ещё. И сейчас был как раз такой случай.
— Я рассказал тебе то, что посчитал нужным. Остальное — не сейчас. Может, позже, а может, никогда. Извини.
Сынмин даже не стал дожидаться ответа. Он просто развернулся и ушёл в сторону класса. Джисон так и остался стоять на месте. Несколько секунд он просто смотрел ему вслед, надеясь, что тот всё-таки остановится, обернётся и скажет что-нибудь нормальное. Да вообще, хоть что-нибудь. Но Сынмин исчез в классе, так и не вернувшись к Хану, чтобы продолжить диалог.
В этот же момент по школе разнёсся звонок.
Джисон вздрогнул и раздражённо провёл ладонью по лицу. День только начался и уже успел пойти по пизде. Впрочем, ничего нового. Он медленно выдохнул и вместо того, чтобы идти на урок, свернул к лестнице.
Коридоры постепенно пустели. Ученики разбегались по кабинетам, хлопая дверьми, и где-то слышались голоса учителей. Через минуту школа почти затихла. Джисон дошёл до туалета на третьем этаже и толкнул дверь.
Пусто. Слава богу.
Он сразу подошёл к окну, достал сигарету и зажал её губами. Чиркнул зажигалкой, затянулся и закрыл глаза. Дым заполнил лёгкие, но особого облегчения не принёс. Джисон прикрыл глаза. Он опёрся локтями о подоконник и посмотрел в окно.
В голове шумело. Он думал о Минхо, Хёнджине, Сынмине, потом снова о Минхо. Как же его это задолбало. Хану в один момент показалось, что вся его жизнь внезапно превратилась в какой-то дешёвый детектив, в котором все вокруг знали сюжет, кроме него самого.
Минхо ночами где-то шляется. Хёнджин орёт на него так, словно Джисон самолично разрушил ему жизнь. Сынмин оказывается на другом конце города в два часа ночи и потом смотрит прямо в глаза, рассказывая сказки про прогулку от бессонницы. Что за бред? Особенно по-тупому это звучит потому, что Сынмин никогда не страдал бессонницей. Вообще никогда. Он правда мог уснуть хоть на полу, хоть на парте, хоть в автобусе, просто потому что ему всегда хотелось спать, а теперь он решил ни с того ни с сего ночью гулять сорок минут пешком. Очень правдоподобно.
Джисон тихо усмехнулся и выпустил дым в приоткрытое окно. Хотелось кого-нибудь придушить, а желательно сразу всех. Настолько сильно его бесило даже не то, что они что-то скрывали, а то, что его, кажется, специально держали за пределами происходящего. Ощущалось это так, словно он постоянно стоял перед закрытой дверью и слышал разговор по ту сторону, но не мог разобрать ни слова.
Почему всё так сложно? Почему вся его жизнь — это сплошные загадки? Каждый пытается скрыть подробности своей жизни, думая, что Джисон в силах каким-то чудом сложить все куски этой идиотской головоломки. Может, если бы он вёл себя иначе — меньше орал, меньше лез, меньше принуждал к разговору, то ему бы рассказывали. Дело, может быть, и не в них, а в нём. В самом Джисоне.
— Да пошли вы все, — пробормотал он себе под нос.
Сигарета почти догорела, и ответы на волнующие вопросы он так и не нашёл. Причём с каждой минутой этих вопросов становилось всё больше. Невыносимо.
Он затушил сигарету о подоконник, выбросил окурок в урну и медленно побрёл обратно в класс. Коридоры были пустыми — уроки уже шли вовсю. Где-то за дверями кабинетов бубнели и дети, и учителя, но Джисон в свою очередь ничего не слышал. Он шёл и думал.
Хан толкнул дверь класса и зашёл, извиняясь за своё опоздание. Феликс поднял голову и сразу всё понял по его лицу, однако ничего спрашивать не стал. Джисон сел, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Где-то внутри всё ещё кипело, хотя сил злиться уже не было. Осталась только пустота. И вопросы, на которые у него не было ответов.
Вообще, я хотел тебя поцеловать, так что скажи спасибо, что я этого не сделал, и вместо этого поступил вот так.
Блять. Стоп, что? Он хотел его поцеловать? Да нет, бред какой-то. Не хотел он его целовать. С чего вообще такие мысли? Просто Минхо выглядел... ну, красиво, но это ни о чём не говорит. Джисон мысленно замотал головой, пытаясь вытряхнуть эту идею из черепа. Нельзя думать о подобном вообще. Хватит.
Мне просто захотелось к тебе прикоснуться.
Вообще пиздец. Это уже реально за гранью. Сказать такое вслух — всё равно что признаться. Нет, нет и ещё раз нет. Джисон стиснул зубы и уставился в стену с таким видом, будто она была виновата во всех его проблемах.
— Ты ещё долго будешь молчать? — Минхо приподнял бровь.
Джисон понял, что ещё одна секунда, и он реально ляпнет что-то, о чём потом будет жалеть. Поэтому он выпалил первое, что пришло в голову, даже не успев это обдумать:
— У тебя на подбородке волосинка была. Нехер такие патлы отращивать. Ну вот, я увидел и решил её убрать. Логично? Логично.
Минхо смотрел на него долгие пару секунд, пытаясь осознать услышанное. И только после этого он пустил тихий смешок, превращая его в громкий смех, и уже смеялся в голос, запрокинув голову.
— Ты че, головой тронулся? Какая, блять, волосинка? Ты хоть сам в эту херню веришь?
— Э, хули ты на меня наезжаешь?! — Джисон тут же начал защищаться, вскинув руки. — Ты спросил — я честно ответил! Какие ко мне претензии?! Волосинка реально была, я её убрал. Всё. Закрыли тему.
— Нет, я-то всё понимаю, но люди не убирают какие-то волосинки, проводя пальцем от ключиц до подбородка, а после этого ещё и малышом называя! Это же откровенный бред, Джисон!
— Для меня это не бред, — Джисон уже сам понимал, как жалко это звучит, но отступать было некуда. — Я такой человек, понимаешь? Очень чистоплотный. Я не люблю, когда у людей что-то на лице. Рефлекс у меня такой. Вот он сработал и на тебе.
— Ладно, ладно. Пусть будет так. Только знай, что я в это никогда в жизни не поверю.
— Мне похуй, верь — не верь. Я правду сказал.
— Ну да, ну да. — Минхо откинулся спиной на зеркало и замолчал, всё ещё улыбаясь уголками губ.
Джисон выдохнул и задумался. Ему нужно было задать следующий вопрос — такой, чтобы не разрушить это хрупкое перемирие. Никаких провокаций и личных вопросов, нужно что-то простой. Он посмотрел на Минхо — тот сидел расслабленно, прикрыв глаза, и выглядел умиротворённым.
— Мы с тобой обсуждали музыку, но ты мне так и не сказал о своей любимой песне, — Джисон выпрямился и посмотрел на Минхо с лёгким прищуром, придумывая что-то на ходу. — Ну, вот прям той самой, от которой торкает. Которая у тебя в голове крутится, когда плохо. Или наоборот — очень хорошо. Какая твоя самая любимая песня?
Минхо замер на секунду, явно не ожидая такого вопроса. Он отвёл взгляд, и его пальцы по привычке закрутили кольцо. Джисон уже знал этот жест — он означал, что Минхо либо думает, либо нервничает. Хо задумчиво смотрел в потолок, стараясь подобрать правильные слова.
— Ты серьёзно? — спросил Минхо. — Хочешь знать мою любимую песню?
— А что такого? — Джисон пожал плечами. — Ты танцор. У тебя должен быть идеальный вкус. Или, наоборот, ужаснейший. Вот я и хочу проверить, насколько ты хорош.
Минхо чуть улыбнулся и, помолчав ещё пару секунд, тихо сказал:
— «One Last Time» от Арианы Гранде. Я под неё раньше с коллективом танцевал. Она мне с тех пор очень нравится.
— «One Last Time»? От Арианы Гранде? — Джисон вылупился на него с таким видом, словно Минхо только что признался, что коллекционирует кукол Барби. — Погоди. Вот та самая, где она завывает: «I need to be the one who takes you home»? Ты серьёзно?
— А чё такое? — Минхо прищурился. — Тебе не нравится Ариана Гранде?
— Мне не нравится, что ты слушаешь песни для девчонок из средней школы! — Джисон картинно схватился за сердце. — Я думал, у тебя вкус есть, а теперь ты сидишь тут и говоришь мне, что твоя любимая песня — это попса про «дай мне последний шанс»?
— Во-первых, это не попса. Это электронная танцевальная музыка. Во-вторых, там вообще-то мощный вокал. И бит, и текст нормальный.
— Ы-ы-ы, текст нормальный, — передразнил его Джисон. — «Я не могу без тебя, хочу просыпаться в твоих ручках, я буду той, кто проведёт тебя домой». Это же лютейшая ваниль. Ты реально это слушаешь?! Ты?! Ли Минхо, который всех руками пиздит и на любого готов наброситься! Ты включаешь это дерьмо и чё, танцуешь?
— Не оскорбляй мою любимую песню! Ну, а вообще, да. И танцую, и подпеваю. — Минхо откинулся на зеркало и ухмыльнулся. — А что? Завидуешь, что я могу кайфовать от простых вещей, а ты нет?
— Да тут не завидовать надо, а охуевать! — Джисон всплеснул руками. — Я думал, ты слушаешь что-то мрачное, типа инди-рока или там… рэп какой-то, не знаю. А у тебя вот это!
— А что мне, по-твоему, надо слушать? Металл? Чтоб башка раскалывалась и с ушей кровь шла? — Минхо закатил глаза. — Ты сейчас пытаешься меня застыдить из-за песни? Тебе семнадцать или семь?
— Это ты сам себя стыдишь прямо сейчас! — Джисон ткнул в него пальцем. — Ты бы ещё признался, что спишь с плюшевым медведем. Или что у тебя подушка в форме единорога. Или что ты…
— У меня нет подушки в форме единорога! — перебил его Минхо, до последнего пытаясь сдержать смех.
— А должна быть. Потому что с такими музыкальными вкусами тебе прямая дорога в постель к шестикласснице! Будете вместе рыдать под Ариану, плести фенечки и обсуждать парней.
— А ты у нас, значит, эксперт по шестиклассницам в постелях? — Минхо приподнял бровь. — И часто ты с ними так зависаешь, Джисон, или проще сказать, педофил хренов?
— Ты ебанутый нахуй! Господи, блять, Минхо, — Хан провёл рукой по лицу и уставился на Лино с агрессией в глазах. — На уме одна педофилия.
— Не съезжай с темы, — Минхо пожал плечами. — Ну, допустим, я слушаю Ариану Гранде. И что дальше? Что ты мне сделаешь? Полицию, не дай бог, вызовешь, или напишешь заяву, что у твоего напарника плохой вкус?
— Я всей школе растрепаю, какой у меня позорный напарник! — Джисон хлопнул ладонью по полу. — Это же надо такому пацану, как ты, слушать «One Last Time». Ты уничтожил свою репутацию. Всё, это пиздец. Теперь я буду всем рассказывать, что Ли Минхо слушает ванильную попсу и вдобавок к этому ещё и подпевает.
— Ну давай, рассказывай. — Минхо развёл руками. — Мне-то чё? Я не стыжусь. Сейчас я тебя, сука, стыдить буду. Раз уж ты так поливаешь мою любимую песню грязью, может, сам расскажешь, что слушаешь? Вот прям назови мне ту самую. Посмотрим, что у тебя за шедевр.
Джисон ухмыльнулся. Он уже несколько минут ждал этого вопроса.
— «Love Letters to Maryjane».
Минхо нахмурился, прокручивая название у себя в голове. «Любовные письма для Мэриджейн». Звучало как что-то до одури романтичное. Он даже представить себе не мог, чтобы Джисон слушал такие песни о любви.
— Да ты шутишь, — он даже выпрямился. — «Любовные письма для Мэриджейн»? Это чё за ванильная хуйня? Ты серьёзно? Ты сам только что орал на меня за Ариану Гранде и её «последние моменты», а сам сидишь в розовых соплях по уши?!
— Ой, блять, как же ты ошибаешься, Минхо, — Джисон широко улыбнулся, явно наслаждаясь моментом. Он полез в карман, вытащил телефон и разблокировал его. — Смотри сюда, эксперт по музыке.
Он открыл тикток, вбил название песни в поиск и нашёл нужный отрывок вместе с текстом. На экране замелькали кадры под головокружительный мотив. Джисон повернул телефон к Минхо и прибавил громкость. Из динамиков полился низкий гипнотический голос.
Парень уставился на экран, где на фоне мелькали разные атмосферные картинки, а на фоне переливался текст, в котором парень рассказывал, как он любит быть под кайфом и курить дурь. Его глаза медленно расширились. Он ожидал чего угодно — какой-нибудь рок, металл, даже депрессивную альтернативу, но не этого. Не песни, которая на девяносто процентов состояла из мата и дыма. Его лицо вытянулось, и он перевёл взгляд на Джисона, который смотрел на него с видом победителя.
— Это… это песня про наркоту? — спросил он, хотя уже сам всё понял.
— Да! — Джисон чуть не подпрыгнул на месте, когда Лино это осознал. — Это песня про травку, Минхо. Мэри Джейн — это марихуана. Вся песня — это признание в любви к траве. И она, блять, охуенная. Ты её в тиктоке сто процентов слышал.
— Ты че, блять, прикалываешься?! — выдохнул Минхо. — И это твоя любимая песня?! «Я люблю быть под кайфом, курить дурь»? Вот эта хуйня? Ты на полном серьёзе гнал на мою любимейшую Ариану Гранде и говорил, что это ванилька для детей, а сам слушаешь вот это? Кто, блять, вообще слушает песни про наркотики и называет их любимыми?
— Я, и чё? — Джисон пожал плечами. — Ты мне сейчас будешь мораль читать после того, как узнал, что я сидел на дури? По-моему, это даже логично, что мне нравится такая песня. Она честная. Она не притворяется, что жизнь — это сахарная пудра, где везде витает романтика и любовь. Она говорит как есть: люди вполне готовы заменить любовь наркотиками. Мне это понятно. А тебе — нет, потому что ты слушаешь Ариану Гранде.
Минхо уставился на него, всё ещё переваривая услышанное. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения.
— Так, стоп. А ну покажи мне полный текст этой песни.
— Чего? — Джисон приподнял бровь. — Ты реально хочешь прочитать?
— Показывай давай. Раз ты так её нахваливаешь, я должен увидеть хотя бы половину текста песни, а не четыре несчастных строчки. Вдруг я чего-то не понял.
Джисон пожал плечами, открыл поисковик и вбил название песни. Через пару секунд он развернул телефон экраном к Минхо.
— На, читай. Только громко, чтобы я послушал, ты будешь зачитывать этот шедевр.
Минхо взял телефон и прищурился, вглядываясь в экран. Читать вслух он не стал, и его глаза медленно заскользили по строкам. Он прочитал первый куплет, и его брови поползли вверх. Прочитал второй — рот приоткрылся. К третьему куплету его глаза уже были размером с пять копеек. Он резко поднял взгляд на Джисона и ткнул пальцем в экран.
— Джисон… Ты, блять, слушаешь песню, где через каждое слово мат, сучки-хуючки, секс и конопля?! Чувак буквально орёт про то, как он трахает тёлочек, пока крутит косяк! Здесь весь смысл сводится к «я курю травку, мне на всех поебать, я трахаюсь и заворачиваю косяк». Вот это — твоя любимая песня?!
— Ну и что, блять, с ней не так?! — Джисон выхватил телефон обратно. — Ты дочитал до конца?!
— Дочитал я, блять, прочитал всё до конца, и я в ахуе! Ты сидишь тут и рассказываешь мне, что моя песня — ванильная херня для малолеток, а у самого в любимых трек про то, как чувак накуривается до передоза и орёт про то, как он любит Мэри Джейн, которая является травкой! Ты серьёзно?!
— Прикинь?! Серьёзно! — Джисон аж подался вперёд. — Потому что это честно, Минхо! Эта песня не строит из себя что-то возвышенное. Она про реальную жизнь, где люди употребляют, чтобы справиться со всем вокруг, где им похуй на всё, где они просто пытаются выжить! А твоя Ариана Гранде — это просто красивая картинка для тех, кто никогда не нюхал и не употреблял.
— Моя Ариана Гранде хотя бы не пропагандирует наркоту и не превращает это всё в романтику! — Минхо ткнул пальцем в Джисона. — Я думал, тут реально что-то романтичное, а оказывается, тут весь текст строится на «Мэри Джейн», которая является коноплей в юбке! Он признаётся ей в любви, как живой девушке! Ты понимаешь, что это пропаганда?!
— Какая, блять, пропаганда?! Это просто песня! Она не говорит «иди и употребляй, потому что это весело и круто». Ты вообще сидишь тут и читаешь мне мораль, как будто я сам эту песню написал.
— Я просто… Блять, я охуеваю от того, что ты считаешь это шедевром, — Минхо покачал головой. — Твоя любимая песня — это просто грязь, завёрнутая в бит!
— Боже, ты просто не шаришь. Это искусство, понимаешь? Ай, ничего ты не понимаешь…
— Это просто набор матерных слов про наркотики и секс! Там нет ни смысла, ни души, ничего! Просто грязь!
— До тебя моя влюблённость в эту песню не дойдёт, потому что ты никогда не был в таком дерьме, как я! Ты не знаешь, каково это — когда тебе настолько хреново, что ты готов полюбить дурь, как живого человека. А я знаю! И эта песня — она про меня! Про таких, как я. Так что не смей называть это грязью.
Минхо замер. Его рука, занесённая для очередного жеста, опустилась. Он смотрел на Джисона, и вдруг понял, что они уже и не о песне спорят. Совсем не о песне.
— Ну, так ты первый начал, — тон Минхо явно смягчился, но останавливаться спорить он не собирался. — Ты первый сказал, что моя любимая песня — это мусор. Почему я не могу поливать дерьмом твою любимую песню, если это и вправду, блять, откровеннейший пиздец?
— Господи, успокойся! — Джисон снова завёлся. — Моя песня — лучшая. Твоя — дерьмо. Это как сравнивать детский рисунок с…
Он не договорил, потому что в дверь громко постучали. Стук был настолько громким, что сам Лино дёрнулся, и через секунду дверь распахнулась.
На пороге стояли Рюджин и Йеджи. Выглядели они максимально уставшими. У Йеджи волосы выбились из хвоста, а рюкзак на одном плече висел так, словно после одного микродвижения он моментально упадёт с плеча. Рюджин стояла, уперев руки в бока, но даже в этой позе чувствовалась усталость: плечи опущены, под глазами лёгкие синяки. Было видно, что они реально пахали на тренировке. Не то что некоторые.
— Боже, — Рюджин обвела взглядом весь зал и остановилась на двух фигурах, сидящих на полу. — Это было очевидно. Мы с Йеджи уже по ступенькам вниз идём, как слышим — кто-то орёт на всю школу про Ариану Гранде. И я такая: «Йеджи, стоп. Это сто процентов наши любимые напарники». И вот — мы здесь. Как вас ещё не услышать-то?
Йеджи, стоя за её плечом, тихо рассмеялась.
— Мы вообще мимо проходили, собирались домой, потому что школа вообще-то с минуты на минуту закрывается. Но вы так громко спорили, что мы решили проверить, не способны ли вы убить друг друга.
— Пока что нет, — хмыкнул Минхо. — Но было близко.
Джисон, как только увидел их, тут же подскочил на ноги и направился к девушкам с распростёртыми объятиями. Он обнял сначала Рюджин, хлопнув её по спине, потом Йеджи, которая обняла его в ответ, хоть и выглядела так, будто сейчас уснёт стоя.
— Мои любимые девочки! — Джисон отстранился и широко улыбнулся. — Вы как раз вовремя! Скажите этому молодому парню, что «One Last Time» — это ванильная попса для шестиклассниц, и что я прав!
— Так, стоп, — она снова упёрла руки в бока и перевела взгляд с Джисона на Минхо и обратно. — Вам зал дали для репетиций, а не для этой хуйни. Тут вообще-то тренироваться надо, а вместо этого вы тут сидите, орёте друг на друга, обсуждаете какую-то попсу и… наркотики? Чем вы тут вообще занимаетесь?!
Джисон и Минхо переглянулись. Взгляд получился слишком синхронный и виноватый одновременно.
— Мы…
— Обсуждали музыку, — закончил за ним Минхо.
Рюджин закатила глаза и, не спрашивая разрешения, опустилась на пол. Йеджи села рядом, аккуратно поправив свой свитшот.
— Какой же вы хуйней маетесь, честное слово. Мы, в отличие от некоторых, два часа пахали. У меня ноги гудят, у Йеджи спина болит.
— Ещё успеем позаниматься! — возмутился Джисон, плюхаясь обратно на пол. — Мы занимаемся важными делами, вообще-то. Выяснять, чей музыкальный вкус лучше — это очень важно.
— И кто выигрывает? — поинтересовалась Йеджи.
— Я, — хором ответили Джисон и Минхо.
— Понятно, короче. Ничья, — тяжело выдохнула Рюджин. — Ладно, признавайтесь: какой стиль танца вы выбрали для второго этапа? Мы вот контемп взяли. Красиво, эмоционально, а главное — мы уже даже песню взяли. А вы?
Джисон медленно, крайне медленно повернулся к Минхо. Его лицо выражало максимальную степень ужаса. Минхо встретился с ним взглядом, и его глаза стали такими же круглыми. Джисон снова повернулся к девушкам и выдавил из себя:
— Ну, эм… Мы ещё не выбрали.
— То есть как это — не выбрали? — Рюджин нахмурилась. — До выступления три недели осталось. Вы вообще готовитесь?
— Мы в процессе, — Джисон почесал затылок и бросил быстрый взгляд на Минхо, ища там хоть какой-то поддержки.
— Ладно, в процессе так в процессе, — Йеджи приподняла одну бровь и прищурилась. — А песню? Песню-то вы выбрали?
— Эм… Ну, так получилось просто… Мы ещё не…
— Вы серьёзно?! — Рюджин всплеснула руками. — Ни стиля, ни песни?! Чем вы тут вообще занимались всё это время?!
— Судя по их лицам, они выясняли свои взаимоотношения, — тихо вставила Йеджи, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке.
— Да нет, — Джисон махнул рукой и раздражённо выдохнул. — День был пиздецки тяжёлый, вот ничего и не делали. Не до репетиций было, если честно.
— А что произошло? — улыбка на лице Йеджи моментально исчезла, и она чуть наклонила голову, внимательно вслушиваясь в слова. — Вы оба выглядите вымотанными. Что случилось?
Джисон вздохнул и потёр затылок.
— Да блять… Короче, с Хёнджином поцапались. Я к нему первый доебался, чисто поприкалываться, ну и пошло поехало. А потом ещё и с Минхо поссорились из-за этого еблана. Короче, день — полная жопа.
— Фу, — вырвалось у Рюджин. Она скривилась так, словно съела что-то кислое.
— Чего ты фукаешь? — Джисон удивлённо поднял бровь.
— Не люблю Хёнджина. — Рюджин пожала плечами, хотя в её голосе не было ни капли сомнения или стыда. — Извини, Минхо. Я знаю, что вы с ним типа друзья. Но я честно скажу: он мне с самого начала не понравился, когда я увидела его в вашей компании. Есть в нём что-то такое… странное. Чую, что вот здесь, — она постучала пальцем по виску, — какая-то херня творится. Я не знаю, как объяснить. Просто фу. Тошнит меня от него.
Минхо продолжал молчать, не вставляя ни одного слова. Он не стал спорить или защищать Хёнджина, оставшись в сторонке, сидя и смотря куда-то в пол.
— Эй, — Джисон заметил это и пихнул его плечом. — Ты чего затих? Обиделся, что ли?
Минхо поднял голову, встретился с ним взглядом, и только после этого прикрыл глаза.
— Слушайте, я не хочу об этом говорить. Не люблю обсуждать Хёнджина. Давайте закроем тему, а?
Джисон с теплом посмотрел на него и кивнул, поняв, что разговор о Хване окончен.
— Всё, всё. Закрыли тему.
— Вот и правильно, — облегчённо выдохнула Йеджи, переводя свой взгляд с одного на другого. — Нечего тратить время на людей, которые этого не заслуживают.
— Согласна, — кивнула Рюджин и вдруг резко хлопнула себя по колену. — Блять, раз уж мы заговорили о людях, которые бесят: вы вообще видели выступление Ёнджуна и Даниэлы? Это же просто пиздец! Я чуть не уснула, пока они там кривлялись на сцене.
Джисон радостно улыбнулся и посмотрел на Рюджин с большой надеждой.
— Да! Просто один мозг на двоих, Рюджин, — он замахнулся рукой и с размаху хлопнул Рюджин по ладони, имитируя братский хлопок. — Это просто ужас! Они реально думают, что они лучшие? С их номером, где Даниэла чуть не сорвала голос, а Ёнджун просто стоял и делал вид, что он самый крутой парень на весь конкурс?!
— Вот именно! Их выступление — дерьмо. Они — дерьмо. Это просто дерьмо! Я смотрела и думала: «Боже, как можно быть такими бездарными и при этом такими самодовольными?»
— Они реально бесячие долбоёбы, — поддержала Йеджи, но не так агрессивно и радостно, как эти двое. — У них нет никакой химии на сцене. Они выглядят как два человека, которые вышли на сцену и пытаются делать вид, что они пара. Это выглядит фальшиво.
— Потому что так и есть! — Джисон всплеснул руками. — Они же обычные друзья.
— Господи, как же они меня бесят, — Рюджин показушно закатила глаза, показывая этим всё своё недовольство. — Особенно Даниэла. С её вечным «я королева, а вы все никто» хочется правда меры предпринять. Я каждый раз, когда её вижу, хочу ей ебало набить, либо хоть что-нибудь сказать. Но держусь!
— А я бы не удержался, если бы девчонкой был, — хмыкнул Джисон. — Я бы ей прямо сказал: «Слышь, ты, со своим идеальным макияжем, петь научись сначала, и только тогда уже строй из себя звезду», а потом прописал бы ей в табло.
— Я бы на это посмотрела, — Рюджин ухмыльнулась. — Она бы, наверное, разрыдалась прямо на месте.
— И слава тебе господи. Может, хотя бы так эта ебанутая шлюха поймёт, что она не центр всей нашей вселенной.
Минхо, который всё это время молчал, вдруг тихо засмеялся и перевёл свой взгляд на Джисона.
— Знаете, я бы тоже на это посмотрел. Особенно на то, как ты, Джи, в женской версии себя с кулака ей лицо даёшь. Уверен, это было бы эпично.
— Я могу! — Джисон резко ответил и через одну секунду выпучил глаза, поняв, что он только что сказал. — Ну, в смысле, лицо я бить ей не буду. Просто в лицо всё высказать могу.
— Не надо, — хором сказали Йеджи и Минхо, моментально после этого переглянувшись.
— Почему?! — возмутился Джисон.
— Потому что ты сначала дорепетируй наш номер, а потом уже разбирайся с Даниэлой, — ответил Минхо, пытаясь скрыть внезапный смех. — А то у тебя приоритеты неправильные.
— Ладно, ладно, — Джисон поднял руки. — Сначала номер, потом рукопашка с Даниэлой. Договорились.
Рюджин ухмыльнулась и поднялась, подавая руку для Йеджи, чтобы она тоже встала.
— Вот и славно. Мы верим в вас, мальчики. Завтра ждём от вас новостей про стиль и песню. Не подведите только.
— Не подведём, красавицы, — Хан подмигнул и мягко улыбнулся, мысленно прощаясь с девушками.
Девушки помахали рукой и вышли, закрыв за собой двери. Джисон медленно выдохнул и повернулся к Минхо.
Тот сидел на полу, прислонившись спиной к холодному зеркалу. Ноги вытянуты, руки безвольно лежат на коленях, голова чуть откинута назад. Он выглядел так, будто сейчас отключится прямо здесь, не дойдя даже до выхода. Тени под глазами стали заметнее, чем утром, и Джисон вдруг понял, что разглядывает лицо Минхо слишком долго.
— Слышь, — Джисон подошёл ближе и опустился на корточки рядом. Голос вышел тише, чем ему хотелось, и он сам удивился от этого. — У тебя же смена сегодня?
Минхо приоткрыл один глаз. Уголки губ дрогнули в слабой усмешке, и даже она не скрыла той усталости, которая проступала в каждой линии его лица.
— Ага. С десяти ночи до шести утра, так ещё и завтра контрольная по японскому. Ну просто сказка, кайф, да?
— Мда, пиздец, — сказал он, стараясь скрыть собственную усталость. — Пошли домой, Хо. Хоть пару часов поспишь до смены, а то ты даже на работу дойти не сможешь с таким набором сил.
Минхо открыл оба глаза и посмотрел на него самым усталым взглядом, который существует в мире, но с небольшим прищуром, собираясь сказать что-то колкое. Вместо этого он просто выдохнул, не найдя внутри себя силы на очередные подколы.
— А уроки, Джи? Ты забыл, что я ещё в школу хожу?
Джисон прищурился, переводя взгляд на свои ноги.
— А сколько у тебя вообще уроков и какие? — спросил он, надеясь, что хоть как-то сможет загладить ситуацию. — Может, я могу помочь.
— Восемь блядских уроков. Корейский, японский, английский, история, литература, искусство, математика, ну, и обществознание, вроде как. И это всё на завтра.
Джисон задумался, пытаясь вспомнить своё расписание на завтра. В тишине зала было слышно, как за стеной гудит вентиляция. Он устремил свой взгляд в стену, краем глаза наблюдая за отражением Минхо в зеркале, который засыпал на ровном месте.
— Смотри, я думаю, что моя школьная программа от твоей не отстаёт, — наконец сказал он, снова поворачивая свою голову на Лино. — У меня есть четыре твоих урока — японский, математика, история и… литература, да? Да, точно. Так слушай: сегодня я сделаю все мои уроки на завтра и скину тебе фотками домашнее задание по этим предметам, а ты завтра просто перепишешь. Или на большой перемене приду в твой класс и объясню, если нужно. Там всего пара задач, для тебя ерунда будет.
Минхо на секунду замер, глядя на него. В глазах промелькнуло что-то тёплое и искреннее, и он быстро прикрыл их, делая вид, что просто трёт лицо. Пальцы на секунду задержались на переносице, и Джисон заметил, как дрогнули уголки его губ.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — фыркнул Джисон, закатывая глаза от таких тупых вопросов. — Ты бы на моём месте так же поступил, разве нет? Только посмей потом сказать, что я тебе ни разу не помогал.
— Спасибо тебе большое, Джи. Вот прям правда. Было бы неплохо, если бы ты пришёл ко мне на второй и третьей перемене. Ну, только если тебе не тяжело, конечно.
Джисон хаотично закивал, поднимаясь на ноги.
— Если было бы сложно, так я б и не предлагал. Не тяжело мне. Всё, пошли уже, спящая красавица. Нам ещё завтра над номером думать, ты мне в расцвете сил нужен.
Он подошёл к тому месту, где ещё совсем недавно они сидели и ели. Пустые коробки из-под роллов были разбросаны рядом с рюкзаками. Джисон присел на корточки, сгребая всё в один пакет из магазина. Следом поднял почти пустую бутылку воды, затем вторую — так и оставил обе в одной руке, лениво подцепив пальцами.
Минхо стоял у двери, накинув капюшон, и нетерпеливо ждал его.
— Долго ты ещё, Джи?
— Да иду, иду.
Джисон сонливо дёрнул плечом, поправляя лямку рюкзака, и вышел следом за Минхо в коридор.
Они пошли вниз молча, спускаясь по лестнице с четвёртого этажа. Школа уже почти опустела, только редкие голоса доносились откуда-то снизу. За окном, казалось, завывал сильный ветер. На первом этаже у вахтёрши горел тусклый свет, и женщина лениво листала что-то в телефоне, даже не подняв головы, когда они проходили мимо.
Минхо толкнул тяжёлую входную дверь. Ещё до того, как она полностью открылась, внутрь ворвался влажный холодный воздух. А вместе с ним — гул дождя. Да нет, не дождя даже, а настоящего ливня.
— Блять, — выдохнул Джисон, когда они вышли на крыльцо и увидели, что творится на улице.
Дождь с такой силой бил по асфальту, что от земли постоянно поднималась лёгкая дымка. Вода стремительно стекала по ступенькам, превращая каждую из них в маленький водопад. Лужи уже давно перестали быть лужами — теперь они сливались друг с другом в одно огромное озеро, по которому непрерывно били тяжёлые капли.
Фонари вдоль дороги почти исчезли за плотным дождём. Их тёплый свет расплывался длинными золотистыми пятнами, создавая ощущение, словно этих фонарей там вовсе нету. Под козырьком у выхода со школы было сухо, но стоило сделать всего один шаг вперёд — и одежда промокла бы насквозь за считанные секунды.
Несколько мгновений оба просто молча смотрели на этот осенний хаос, ведь оба не хотели портить такую красивую картину. Первым, кто в итоге не выдержал затяжного молчания, стал Джисон:
— Ну пиздец, — Хан так же, как и Минхо, натянул капюшон толстовки, не имея сильнейшего желания подхватить простуду. — Погода же нормальная была, только гром моментами был.
— Вот тебе и нормальная погодка. Ладно, придётся тут стоять, пока дождь не утихнет.
Джисон хмыкнул, но ничего не ответил. Просто перевёл взгляд на мокрый асфальт и лужи, в которых отражались жёлтые пятна фонарей, и задумался о чём-то своём. Тишина между ними была не неловкой, а даже уютной, и из-за этого ливня в придачу самому Хану захотелось спать.
Минхо смотрел вперёд, тоже размышляя над своими мыслями. Через некоторое время он медленно повернул голову и задержал взгляд на Джисоне. Тот стоял чуть ссутулившись, держа руки в карманах. Он выглядел уставшим, понятное дело. Кто после такого бешеного дня не устанет?
— А ты знаешь, — произнёс Минхо тихим голосом, перекрывая шум дождя, — мне нравится дождь.
Джисон повернул голову, удивлённо вскинув бровь.
— Почему?
— Не знаю. Просто… дожди делают мир немного… романтичнее, так сказать.
Джисон несколько секунд просто смотрел на него, потом не выдержал и прыснул.
— Нихуя себе.
— Что? — обернулся Минхо.
— А ты, оказывается, у нас такой романтик.
Минхо даже не стал спорить. Бесполезно. Он запрокинул голову, глядя на тёмное небо, из которого лило, как из ведра, и тихо рассмеялся.
— Какой есть, уж извиняй.
Джисон тоже улыбнулся, чувствуя, как внутри расцветает что-то тёплое, несмотря на прохладный ветер.
— Как ты вообще? — негромко произнёс Минхо, повернувшись к нему. — Ну… после всех сегодняшних событий.
Джисон медленно выдохнул, позволяя воздуху выйти из лёгких, и вместе с ним наружу уходила и накопившаяся за весь день тяжесть. Он устало провёл ладонью по лицу, задержав её на несколько секунд у глаз. Тёплые пальцы коснулись холодной кожи, успевшей остыть от влажного осеннего воздуха, и от этого простого прикосновения внутри вдруг стало немного спокойнее.
— Устал, — честно сказал он. — Не то чтобы прям пиздец, но внутри какая-то пустота. Не плохая, знаешь… а просто… — он замялся, подбирая правильное слово. — Опустошающая, что ли. Весь день — сплошные эмоции, драка, крики, а теперь — всё, день закончен. И я просто… Слишком переутомился, наверное. Эмоциональное опустошение какое-то.
Он убрал руку от лица и покосился на Минхо:
— А ты?
Минхо задумался на пару секунд. Его взгляд невольно зацепился за дождь, который начинал угасать. Он пытался подобрать слова, хотя сам до конца не понимал, как объяснить те чувства, которые он испытывает прямо сейчас.
— Я тоже устал. И при этом у меня странное ощущение, что всё закончилось хорошо. Ну, насколько это вообще возможно.
— Мы не поубивали друг друга, — усмехнулся Джисон. — Уже супер.
— И не убили Хёнджина, хотя, думаю, ты вполне мог бы.
— Эй, я сдержанный человек. Просто иногда срываюсь, знаешь. Но в целом — я очень интеллигентный человек.
Минхо усмехнулся, стараясь не показывать свою усталость, которая всё равно уступала место теплу, когда он смотрел на Джисона.
— Ну, конечно. Прям сама невинность. Не думаю, что такие невинные мальчики бьют другим парням в челюсть кулаком.
— Ну, он это заслужил. Но вообще, я жалею. Не то чтобы сильно, но… ладно, нет, жалею.
— Боже, я с тебя не могу, честно, — усмехнулся Минхо и отвернулся.
Джисон сунул руки глубже в карманы, поглядывая на дождь.
Ливень уже не был таким бешеным, как несколько минут назад. Крупные капли всё ещё шумно смешивались с лужами, но между ними наконец появились небольшие промежутки. Теперь можно было и домой идти, но почему-то ни Джисон, ни Минхо не сдвинулись с места.
— Бля-я-я, и что мы завтра будем делать на тренировке…
— В смысле?
— Ну, — Джисон повернулся к нему, — ты после смены опять придёшь никакой. Как мы вообще должны будем что-то придумать, если ты опять не выспишься?
— Как-нибудь выкрутимся. Моя самая лучшая идея — поставить номер под «One Last Time» и…
— Я убью тебя быстрее, чем мы это станцуем, — беззлобно сказал Джисон. — Вот прямо здесь и сейчас, хочешь? Могу устроить.
Лино тихо рассмеялся.
— Умереть под дождём — это очень романтично. Давай, убей меня прямо здесь.
Джисон закатил глаза, так и не сумев сдержать улыбку на своём лице.
— Господи, какой же ты… Ладно. Завтра придумаем что-то нормальное. А сегодня нашей целью остаётся дойти домой не промокшими до трусов.
— Идёт, — кивнул Минхо и снова отвернулся, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Слушай, Джи…
— М?
— Спасибо тебе. За то, что остался и разговаривал со мной. И главное за то, что… доверился, наверное. Я понимаю, что тебе это даётся нелегко.
Джисон почувствовал, как внутри снова защемило, и это было настолько приятно, что ему захотелось искренне улыбнуться. Он ненадолго опустил голову, задумчиво пнув носком кроссовка маленькую лужицу, добравшуюся до самого края навеса, и в конце концов произнёс:
— Ты уже благодарил меня. Тогда и я тоже повторюсь. Спасибо, что не ушёл. Если честно… сегодня мне это было очень нужно.
Минхо коротко хмыкнул.
— Ну, я же герой, разумеется, — сказал он, подмигнув. — Разве я могу бросить своего напарника?
— Ах ты ж сука, — засмеялся Джисон, сразу поняв, на какие его слова эта фраза являлась отсылкой. — Вот сейчас я реально тебя ударю, гондон.
— Только посмей.
Они ещё несколько секунд тихо смеялись, пока этот смех сам собой не растворился в вечерней тишине. Дождь почти закончился. Теперь с козырька лишь изредка падали последние капли, ударяясь о ступеньки. Воздух стал прохладнее, в каком-то смысле даже свежее. Где-то вдали вновь послышались машины — город понемногу возвращался к привычной жизни.
Минхо поднял голову к небу и заметил, как тучи начали расходиться, а в просветах уже проглядывали тёмные кусочки неба.
— Ладно, Джи, — сказал он, опуская свой взгляд на Джисона. — Мне правда пора бежать, а то уроки сделать не успею.
— Давай, красавчик мой блондин. Тебе и вправду пора бежать.
Минхо усмехнулся, поправил лямку рюкзака и шагнул вперёд. Он прошёл несколько шагов по мокрому асфальту, изредка попадая на лужи, и уже почти дошёл до поворота, как вдруг услышал за спиной голос Джисона:
— Минхо!
Он сразу же развернулся на пятках, думая, что что-то забыл, ведь Хан просто так бы его не позвал.
— Напиши мне, когда придёшь домой, — крикнул он, и в его голосе слышалась лёгкая улыбка. — Чтобы я знал, что ты цел и невредим, понял?
Минхо замер на секунду. Потом на его лице расплылась настоящая счастливая улыбка. Он коротко кивнул, поднял руку в прощальном жесте и крикнул в ответ:
— Договорились, Джи!
Минхо развернулся и побежал по мокрой улице, перепрыгивая через лужи. Джисон смотрел ему вслед, пока фигура Минхо не стала маленькой, а потом и вовсе не скрылась за поворотом, растворившись в сером сумраке города.
Джисон остался стоять под козырьком. Один.
Когда Минхо ушёл, тишина начала давить на уши Хану. Только небольшая морось, которая падала в лужи, нарушала эту внезапную тишину, которая казалась почти оглушающей после всего, что было сегодня.
Он смотрел в ту сторону, где скрылся Минхо. Непонятно зачем, ведь уже давно не видел его. Внутри было странное чувство — как будто только что закончилось что-то важное. Или, наоборот, только начиналось.
Джисон медленно поднял голову к небу. Тучи, ещё недавно полностью закрывавшие небо, незаметно расползались в разные стороны. Между ними одна за другой осторожно появлялись звёзды. Влажный воздух пах мокрым асфальтом, прелыми листьями и свободой.
Он всё стоял и смотрел на звёзды. В голове прокручивались события сегодняшнего дня. Тяжёлый день. Но самое странное — весь этот ужас, вся эта боль и злость закончились чем-то до невозможности тёплым. Чем-то таким, от чего сейчас хотелось улыбаться, глядя на звёзды и небольшой дождь.
Джисон опустил взгляд на свои кроссовки. Носки были немного мокрыми, а температура на улице значительно упала, и Хан, логично, должен был замёрзнуть. Но внутри всё ещё было тепло, которое его согревало. То самое, которое он так долго прятал и боялся признать, отталкивая при каждой возможности. А сейчас оно застряло где-то в груди, согревая его изнутри, и с этим невозможно было бороться.
Он усмехнулся своим мыслям на счёт этого дня. Покачал головой, пряча улыбку в воротник худи. Какая-то его часть всё ещё хотела спрятаться за привычной броней, однако другая, более громкая, шептала, что уже слишком поздно.
Джисон провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и сделал глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие и отрезвил голову, дав напоминание, что завтра — новый день.
Он включил телефон и посмотрел на часы. Поздно. Нужно идти. И всё же он медлил, вглядываясь в темноту за поворотом, где исчез Минхо.
«Напиши мне, когда придёшь домой», — вспомнил он свои слова. И улыбнулся снова, потому что знал — Минхо напишет. И Хан будет ждать. Впервые в жизни ждать чьего-то сообщения не с тревогой, а с предвкушением.
— Ну ты и дурак, Джисон, — сказал он сам себе, надеясь, что этими словами хоть как-то вправит самому себе мозги. Или сердце? Разницы особой нет, Хан лишь знал, что в этом всём виноват Минхо. Придурок.
Он наконец отлип от школьного порога и шагнул вперёд, сразу же вступая в лужу. Вода хлюпнула под ногами, и он усмехнулся, вспоминая, как Минхо перепрыгивал через них.
Джисон поднял голову, глядя на звёзды. Небо над головой очищалось, и ярких точек становилось всё больше — они так аккуратно легли на тёмное полотно, словно кто-то специально рассыпал горсть алмазов. Красиво. Где-то там, за этим небом, возможно, есть что-то большее, чем он когда-либо мог представить. Но сейчас ему было достаточно того, что есть здесь, на этой Земле. Наверное, он счастлив. Пока сам не решил.
А может, так на меня влияет дождь? Дожди ведь романтичные… Минхо так сказал.
Джисон едва заметно улыбнулся, сам не понимая, почему именно эти слова запомнились ему сильнее всего за сегодняшний день. Это странно. Странно, что ещё сегодня утром ему казалось, что впереди его не ждёт совершенно ничего хорошего. А теперь почему-то хотелось верить, что однажды всё обязательно станет лучше. Неважно — во время дождя или после него. Завтра. Может, через месяц. Или через год.
Что-то хорошее обязательно придёт.
И самым странным было то, что сейчас ему почему-то казалось, будто это «что-то» уже существует. И почему-то оно носит имя Ли Минхо.
***
Примерно 4 дня назад…
Они вышли из магазина с пакетом, в котором позвякивали банки. Солнце уже начинало припекать, несмотря на середину осени, и холодный энергетик был как раз кстати. Компания растянулась по тротуару: Феликс с Сынмином шли впереди, обсуждая что-то своё, Чонин плёлся сзади, уткнувшись в телефон, а Минхо и Джисон замыкали процессию, потому что до этого задержались у полки с напитками. Джисон открыл свою банку с характерным щелчком и сделал большой глоток. После этого он посмотрел на банку с таким видом, словно она только что открыла ему тайну марианской впадины. — Бля-я-я, — выдохнул он. — Клубничный вкус — это просто божественно. Я не понимаю, как можно пить что-то другое. Это такая вкуснотища, я даже не знаю, как по-другому назвать. Это настоящий дар с небес. Это… — …Сахарная вода с ароматизатором, — перебил его Минхо, даже не глядя в сторону Джисона. Он открыл свой энергетик с виноградным вкусом и сделал глоток. — Вот виноградный — это настоящий дар с небес. Сбалансированный, не приторный, по-настоящему освежающий. А твой клубничный — это просто сироп для детей. Джисон резко повернулся к нему, уставившись на него с самым оскорблённым видом лица. — Что ты, сука, сказал? — Я сказал, что у тебя вкус как у пятилетки. — У меня вкус как у пятилетки?! — Джисон аж остановился. — Это у тебя вкус как у старика! Виноградный — это скучно! Это базово и неинтересно. — Зато это не приторно. — Да ты просто не пробовал мой клубничный энергетик. — Я пробовал. Поэтому и говорю тебе факты. — Ты пробовал и не понял. У тебя, походу, вкусовые рецепторы атрофированы! — У меня вкусовые рецепторы в порядке! Просто я не ведусь на яркую упаковку. — При чём тут упаковка?! Ты вообще что несёшь? — Хорошо, Хан Джисон, скажу тебе по-другому. Клубничный — это для тех, кто ведётся на хайп видосов про его охуенный вкус, — Минхо показал кавычки на двух последних словах, — в тиктоке. А виноградный — это классика. Прям знаешь, как Моцарт. Он никогда не стареет и не надоедает. Тут такой же принцип. — Ты сейчас реально сравнил вкус виноградного энергетика с искусством? — Такое чувство, что ты готов убить меня, чтобы я признал, что клубничный вкус лучше виноградного. — Может, и готов! Феликс, шедший впереди, обернулся и обеспокоенно посмотрел на них, подняв одну бровь вверх. Сынмин даже не обернулся, потому что он уже привык к этим двум неугомонным парням. — Ребята, — начал Феликс, — может, не надо? Это просто энергетики. У каждого свой вкус. Давайте просто... — Феликс, не лезь, — отрезал Джисон. — Здесь чисто вопрос принципа. — Какого нахуй принципа?! — Минхо всплеснул руками. — Ты реально считаешь, что клубничный лучше виноградного? Это же объективно, блять, не так! — Объективно?! — Джисон ткнул пальцем в свою банку. — Ты хоть раз пробовал его не как «просто энергетик», а как... как напиток богов?! Ты вдумывался в этот вкус?! Ты чувствовал эту кислинку?! — Я чувствовал только сахар. Много сахара. А, и ещё химию. — Это не химия, ёб твою мать, это самый лучший вкус, который существует в этой жизни! — Это химия, замаскированная под вкус! — Ну всё, ты доигрался. — Джисон толкнул Минхо в плечо. Лино же толкнул его в ответ. — Эй, эй, эй! — Чонин наконец оторвался от телефона и поднял глаза. — Вы чего творите?! — Он назвал мой энергетик химией! — завопил Джисон. — Потому что это реально химия! И те, кто эту хуйню пьют — конченные дебилы! — заорал в ответ Минхо. — Ах ты... Хан снова толкнул его, и в этот раз уже сильнее. Минхо пошатнулся, но устоял и тут же рванул вперёд, хватая Джисона за ворот толстовки. Банки полетели на землю, расплёскивая содержимое на асфальт. Через секунду они уже валялись на траве у тротуара, пытаясь задушить друг друга. Джи сплюнул на траву и вновь повернулся лицом к Лино. — Ты вообще ничего не понимаешь в энергетиках, уёбок! — Джисон пытался вывернуться из хватки, выделяя каждое слово в предложении. — А ты боготворишь ебучий клубничный вкус! Это не показатель твоего охуеть какого крутого вкуса, долбоёб, — Минхо прижимал его плечом к земле, отвечая в той же интонации, в которой ему ответил Хан. Феликс и Сынмин стояли над ними с одинаковым выражением лица, впрочем, и не особо удивляясь, что эти двое способны набить друг другу лицо из-за отличающихся вкусов в напитках. Чонин в свою очередь ржал и снимал происходящее на телефон. — Это будет лучший видос в моей галерее, — прокомментировал он, переворачивая телефон на себя и улыбаясь в камеру. — Чонин, убери телефон, — вздохнул Сынмин. — И помоги их разнять. — Не-а. Пусть сами. Я в этот страстный спарринг влезать не хочу. — В смысле не хочешь?! — Феликс уже почти кричал, выхватывая у того телефон с рук. — Они же поубивают друг друга! — Не поубивают, блять, отстань! — Чонин продолжал снимать, отбежав от Феликса на пару метров. — Они всегда так. Сейчас подерутся, потом успокоятся. Это у них такая... ну, любовь. У них это… — Это не любовь! — хором заорали Джисон и Минхо с травы, перебивая Айена. — Ага, конечно, — Чонин ухмыльнулся. Они ещё немного повалялись на траве, обмениваясь нелепыми тычками, пока наконец не выдохлись. Джисон сел, тяжело дыша и стряхивая с волос травинки. Минхо остался лежать, глядя в небо. — Виноградный всё равно лучше, и мне насрать, — сказал он. — Заткнись, а? — Ты первый начал. — Ты первый назвал мой вкус детским, козёл! — Потому что он детский. Джисон замахнулся, чтобы снова его толкнуть, однако сразу же передумал и просто тяжело выдохнул, падая рядом с Минхо на траву. — Ненавижу тебя. — Я знаю. — Лино сразу же сел и отряхнул джинсы. — Ты говоришь это каждый божий раз, Джи. Я словно это впервые слышу. — Ну так это правда! — Да-да, конечно. Всё, пошли. Энергетики мы разлили, надо новые купить. — Только не виноградный. — Покупаем именно виноградный. Они поднялись и, всё ещё переругиваясь, направились обратно к магазину. Парни остались стоять на месте и просто провожали их взглядами. — И вот так всегда, — сказал Сынмин, садясь на бордюр позади него. — Да я и так знаю, — ответил Феликс. — Но они всё равно гуляют вместе. Вернее, начали гулять вместе после этого казино. Фу, я как вспомню… Меня аж мурашками кроет. — Они просто отныне не могут иначе. Дни без друг друга их убивают, — добавил Чонин и убрал телефон. — Ладно, пошли. А то они там сейчас подерутся. На этот раз не из-за энергетика, а из-за того, кто из них быстрее ходит.***
В общем, всё было как обычно. Наверное. Джисон ещё сам до конца не понял, точно ли эту неделю он может назвать нормальной. Он думал над этим, когда шёл в школу в понедельник, но ему никакие мысли не лезли в голову от слова совсем. Это неудивительно, потому что этим утром он шёл в школу с тяжёлой головой после бессонной ночи. Сам не зная почему, Хан не мог никак заснуть. Может, это потому, что он выпил две банки***
Уроки закончились. Коридоры постепенно пустели, наполняясь той особенной послешкольной тишиной, когда гул голосов сменяется эхом шагов, а из кабинетов тянет сквозняком от открытых на проветривание окон. Все начали расходиться — кто-то домой, кто на секции, а некоторые просто гулять. Джисон тоже собирался уходить, однако не домой. У него ещё была тренировка. Завуч ещё на прошлой неделе решила, что все участники будут заниматься после уроков, а не во время них. Так удобнее: зал свободен, никто не мешает, можно репетировать хоть до вечера. Джисон тогда не спорил — наоборот, обрадовался. Тренировка после уроков означала, что они будут одни. Никто не будет заглядывать в дверь и никто не будет отвлекать. Он специально вышел из школы через боковой вход, чтобы зайти в магазин, который продавал самую вкусную еду рядом со школой. В животе урчало — за весь день нормально так и не поел. Еда вовсе не лезла, но организм через время потребовал своё. В магазине он взял упаковку роллов и, подумав, добавил ещё одну — вдруг Минхо тоже голоден. Они часто делились едой на тренировках до перерыва, хотя Джисон никому об этом не говорил. Это стало чем-то вроде негласного ритуала: Хан приносил что-то из магазина, Минхо иногда приносил кофе, и они ели прямо на полу, свесив ноги со сцены, прежде чем начать репетицию. Джисон прихватил две бутылки воды, рассчитался и вышел из магазина. Он шёл по коридору четвёртого этажа и думал о том, как странно всё сегодня сложилось. Утро было плохим, день из-за этого — не лучше. А сейчас, когда он шагал к залу, с пакетом в одной руке и бутылкой в другой, ему вдруг стало немного легче. Там, за дверью, его ждал Минхо. Наверное, он уже разминается. Хан представил, как тот недовольно смотрит на часы и думает, что Джисон опять опоздал. Сейчас он войдёт, и они начнут тренировку, а потом, может, он расскажет ему про Хёнджина. Минхо выслушает. Лино всегда слушает Джисона, даже когда делает вид, что ему плевать. Джисон толкнул дверь в зал и замер на пороге. Минхо стоял у зеркала. Хёнджин — напротив него, что-то негромко говорил, однако сразу осёкся, когда дверь распахнулась. Оба повернулись к вошедшему. Джисон перевёл взгляд с одного на другого. Утро, которое началось с криков, разборок и загадок — всё это вдруг сжалось в одну точку. Вот они стоят вдвоём. Вот они разговаривают. Вдвоём. Он медленно поставил пакет с роллами на пол у двери, выпрямился и посмотрел на них. — Да пошли вы все нахуй! Как ты меня заебал, еблан! Хватит находиться там, где должен быть я! Отъебись! — бросил он, развернулся и с силой хлопнул дверью. Он успел сделать несколько шагов от двери, когда за спиной послышались быстрые шаги. — Хан! — Это был Хёнджин. Он вышел следом, оставив дверь приоткрытой. — Что не так? У тебя всё в порядке? Джисон резко развернулся. — Это ты ещё у меня спрашиваешь, что не так?! — Его голос сорвался почти на крик. — Да как ты, сука, смеешь, ублюдок конченный! Хёнджин остановился. На его лице было всё то же притворное недоумение. Хана чуть не стошнило. — Я правда не понимаю, что не так. Я тебе даже ничего не сделал. Ты утром посмеялся надо мной, я ушёл. Всё. Что такого-то? — Ты угараешь надо мной?! Это ты ушёл?! — Джисон шагнул к нему и схватил его за ворот рубашки. Пальцы сжались на ткани. Он впечатал Хёнджина спиной в стену с такой силой, что тот стукнулся затылком. — Ты орал на меня, блять! Ты стоял и орал, что я тебя презираю, что я двинутый, что тебе жаль моих друзей! Это был совершенно не обычный уход! Скажи мне, сука, не ты ли мне это говорил?! — Ты конченный?! Успокойся! Дверь в зал распахнулась. Минхо вылетел в коридор, переводя глаза то на Хвана, то на Джисона. — Я, блять, извиняюсь?! Хан, ты что творишь?! Он схватил Джисона за плечи и попытался оттащить, но тот держал Хёнджина так крепко, что попробуй на него хоть как-нибудь повлиять. Джисон дёрнулся плечом, мол, «не трогай меня», обернулся к Минхо и выкрикнул прямо в лицо: — Спроси у него! Спроси, что он мне сегодня говорил! Пусть тебе эта блядина всё расскажет! Хёнджин, всё ещё прижатый к стене, выдавил: — Мать твою, Джисон, ты реально больной! Я на свидание с девушкой иду, я зашёл к Минхо просто поговорить! Хан посмотрел на лицо Хвана и пустил лёгкий смешок, пытаясь понять, послышалось ему только что или нет. — Что ты сказал? — Ты сам всё слышал. — Нет-нет-нет. Повтори. — Я зашёл поговорить с Минхо перед тренировкой. Через час у меня свидание. Я вообще не понимаю, какого чёрта ты на меня кинулся. Это настолько тупо, что я… Джисон развернулся и вмазал ему с кулака. Хёнджин ударился затылком о стену и начал оседать, хватаясь за лицо. Минхо выругался, схватил Хана за руку и с неистовой силой отшвырнул его в сторону открытой двери зала. Джисон влетел внутрь, споткнулся, и всё равно устоял. Лино бросил быстрый взгляд на Хёнджина, который уже сползал по стене, держась за разбитую губу. — Подожди секунду. — Да вы оба ебанулись! — Я сказал подождать, — бросил он ему и захлопнул дверь, оставшись с Джисоном вдвоём. Он резко развернулся. Его глаза горели. — Какого хуя ты творишь?! Ты совсем с катушек слетел?! — Это я ещё, блять, что творю?! — Джисон почти кричал. — А кто только что ударил человека?! — Так это потому что он врёт, нагло смотря мне прямо в глаза! — О чём?! — Феликс всё слышал! — Что именно? — Всё! Наш разговор! Всё то дерьмо, которое Хёнджин сегодня нёс про меня! Минхо устало провёл рукой по лицу. — Господи… — Да что не так?! — Джисон, ты вообще себя сейчас слышишь? — То есть ты мне не веришь?! Какого хуя?! Ты вообще видишь, что перед тобой происходит?! — Я вижу только то, что ты только что кинулся на человека без доказательств! — Без доказательств?! — Да! Джисон посмотрел на него и вдруг нервно рассмеялся. Он выдохнул этот смех скорее как стон, и его плечи дрогнули. — Охуенно. — Хан… — Можешь ничего не говорить. Пожалуйста, заткнись хотя бы ты! Вы меня все тотально достали! Почему ты, блять, мне не веришь?! Ты веришь этому придурку?! Да пожалуйста! Вы, походу, в дёсна долбитесь, так поэтому ты доверяешь ему больше, чем мне! Ну и хуй с тобой! Мне тотально насрать, Минхо! Слышишь?! Если я тебе противен, и тебе легче поверить этому конченному, то так и скажи! В чём твоя проблема, Минхо?! Скажи мне, в чём твоя ебучая проблема?! Лино не ответил сразу. Он стоял, опустив руки, и просто смотрел на Джисона. Лицо Минхо было бледным, а в глазах, которые обычно были острыми и холодными, сейчас проскакивало что-то совершенно незащищённое. Он выглядел так, как будто каждое слово Джисона било его пощёчиной, и он не мог ни увернуться, ни ответить. — Джисон, — сказал он тихо. — Если честно… я тебя боюсь. Хан замер. Все слова, которые он собирался сказать, застряли в горле. Хан просто стоял и смотрел на Минхо, так же как и он. Он. Боится. Меня. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и ничего не получилось. Внутри всё оборвалось и рухнуло вниз, в какую-то холодную пустоту. — Ты не контролируешь себя, — продолжил Минхо. — Ты дерёшься и орёшь чуть ли не на постоянке. Я не знаю, что у тебя в голове. И я также не знаю, что ты сделаешь в следующую секунду. Мне правда страшно. Страшно быть рядом с тобой, когда ты такой. Я боюсь, что однажды ты, с такой же силой, как только что ударил Хёна, ударишь меня. На секунду — всего на одну грёбаную секунду — Хану показалось, что он ослышался. Но нет. Минхо стоял напротив и смотрел на него. В его взгляде не было старого спокойного Минхо. Там был настоящий, неподдельный страх. — Боишься, — медленно повторил Джисон. Его голос прозвучал без единой эмоции, и это заставляло пощекотать нервы. — Меня. Ты меня боишься? — Я не так хотел… — Ты уже сказал это. — Джисон шагнул вперёд, поддаваясь своим эмоциям. Минхо, в свою очередь, отступил. — Ты реально думаешь, что я смогу тебе кулаком в лицо зарядить? — Я не знаю, что вообще ты можешь сделать. Ты сейчас Хёнджину в лицо зарядил. Как я должен на это реагировать? Я понимаю, что ты был… — Да, я был под эмоциями! Я был зол! — перебил его Джисон. — Я был зол, потому что он меня довёл! Потому что он выставил меня истеричкой. Он стоял и врал тебе в лицо, а ты ему поверил. Ему, если что, не мне! — Я не говорил, что я ему верю! — Но ты и не верил мне, — Джисон сделал ещё один шаг, и его интонация начала постепенно меняться — из злой в более спокойную. Вот это уже было страшно. Минхо отступил снова, и его спина почти коснулась двери. — Ты стоял и смотрел, как он меня провоцирует, и ничего не сделал. Ты сказал «ты кинулся на него без доказательств», бе-бе-бе. Почему ты не можешь поверить мне?! — Д-Джи, успокойся… — Не успокаивай меня, уёбок! — Джисон вдруг схватил его за ворот худи — так же, как несколько минут назад хватал Хёнджина. Пальцы грубо сжались на ткани. Минхо дёрнулся, хотя не пытался оттолкнуть Хана от себя. — Ты стоишь тут и говоришь, что боишься меня. Я в твоих глазах выгляжу как чудовище? Как монстр? Разве я мог бы причинить тебе боль? Ты реально так думаешь? — Я… я не… — Хватит, сука, врать! — Я не знаю! — вдруг выкрикнул Минхо и с силой толкнул его в грудь. Джисон этого не ожидал, поэтому тот пошатнулся, запнулся о свои же ноги и рухнул на пол. Удар вышел глухим и болезненным, но Хан этого сейчас вообще не чувствовал. На секунду в зале повисла тишина. Минхо стоял над ним, тяжело дыша. Его руки дрожали. Он смотрел на Джисона, лежащего на полу, и в его глазах больше не было страха. Там было видно слёзы. Стеклянные глаза продолжали смотреть на Хана, показывая всем своим видом одну эмоцию: отчаяние. — Вот, — выдохнул он. — Вот этого я и боюсь. Не тебя, а этого. Того, что ты делаешь со мной. Мы не можем по-нормальному, мы тупо не умеем. Ты орёшь, я молчу. Ты начинаешь драться, и только тогда я тебе отвечаю. И так по кругу. Каждый грёбаный раз. Нам опасно находиться рядом друг с другом. Ты хороший человек, но твоё неконтролирование своими же эмоциями рано или поздно сведёт меня в могилу. А тебя в первую очередь, Хан. Именно этого я и боюсь. Джисон лежал на полу и смотрел в потолок. Внутри было пусто. Всё, что он мог сказать — он уже сказал. Всё, что он мог выкрикнуть — уже выкрикнул. Теперь осталась только тишина, как и в голове, так и в зале. Ну, и слова Минхо, которые всё ещё проскакивали где-то в подсознании. Хан медленно закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее. Пол был жёстким и холодным, однако Джисону было плевать. Он закрыл глаза, погружаясь только в свои мысли. Минхо шумно выдохнул, постоял ещё немного, а потом сел рядом с Джисоном. Через секунду он тоже откинулся на спину, вытянув ноги, и молча уставился в потолок. Их плечи почти касались друг друга. — Полегчало? Джисон замотал головой. Нет. Никак ему не полегчало. Внутри всё ещё горело, а теперь к этому чувству добавилась усталость, опустошение и детское желание, чтобы кто-то просто сказал ему, что всё будет хорошо. Он сел, оттолкнувшись ладонями от пола, поднялся и отошёл к окну. Хан тяжело прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. — Да пошло оно всё нахрен, — пробормотал он с ноткой горечи в голосе. За спиной послышались шаги. Минхо подошёл сзади, делая это совсем тихо. Джисон был уверен, что сейчас снова услышит какой-нибудь комментарий к его словам или очередной упрёк. Но вместо этого он почувствовал, как чужие руки обхватывают его за талию. Минхо прижался к его спине, уткнулся подбородком в плечо и замер. Джисон перестал дышать. На секунду ему показалось, что сердце остановилось, а потом забилось с удвоенной силой, да так быстро, что он подумал, что Лино тоже его слышит. Руки Минхо лежали на его животе, тёплые и надёжные, и он чувствовал это прикосновение каждой клеточкой. Это было то, чего он не позволял себе даже в мыслях. Тепло разливалось от места касания, и от этого становилось хорошо. Он застыл, боясь пошевелиться, потому что думал, что Минхо сейчас отстранится и скажет, что это была шутка. Но он не двинулся ни на один сантиметр. Он прижимался всё теснее, и Джисон чувствовал его дыхание на своей шее — медленное, неровное, как будто Минхо тоже не знал, что делает прямо сейчас. Хан закрыл глаза, пытаясь успокоиться и отпустить всё, что сегодня произошло. Хотя бы на это мгновение. — Я сожалею о своих словах, — тихо сказал Минхо ему прямо над ухом. — Ну, о том, в какой форме я их преподнёс. Это было… грубо. Слишком грубо, я бы так сказал. — Но по факту это правда, — глухо отозвался Джисон, не открывая глаз. — Ты сказал то, что думаешь. — Да. — Минхо не стал отрицать. — Это правда. Но всё равно прости. Правда, прости. Я не должен был говорить это именно так. Я был зол, ты тоже был зол, и получилось только хуже. Но я не могу взять свои слова обратно только потому, что тебе больно их слышать. Иногда ты правда меня пугаешь. Не потому, что я считаю тебя плохим человеком или каким-то психом. Просто когда ты выходишь из себя, ты перестаёшь думать. Ты хватаешь людей, лезешь в драку, кричишь, а потом уже разбираешься, кто был прав, а кто виноват. Сегодня ты ударил Хёнджина, даже не дав ему нормально объясниться передо мной. А если бы всё закончилось ещё хуже? Если бы он ударился головой? Ты вообще об этом думал? Вот именно — нет. Потому что в тот момент ты видел только свою злость. И знаешь… меня пугаешь не ты сам. Меня пугает то, каким ты становишься, когда перестаёшь себя контролировать. Я знаю, что ты потом пожалеешь. Всегда жалеешь. Но каждый раз — поздно. И мне страшно однажды увидеть момент, после которого уже нельзя будет ничего исправить. Я не хочу этого, понимаешь? Не хочу, потому что… потому что мне не всё равно. Если бы было всё равно, я бы просто ушёл вслед за Хёнджином и оставил тебя здесь одного. Но я остался. Потому что, несмотря на всё это, ты мне всё ещё важен. Джисон молчал. Он чувствовал, как внутри что-то медленно отпускает — та самая пружина, которая была закручена до предела всё это утро. Он всё ещё злился и всё ещё был обижен. Но сейчас, когда Минхо обнимал его, говорил ему такие слова, когда его дыхание касалось шеи, — злость отступала. Нет, вот теперь и самому Джисону правда стало страшно. Потому что исчезнувшая злость уступала место чему-то другому. Тому, от чего становилось тепло и тревожно одновременно. — Ты меня задолбал, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Минхо. — И я тебя тоже задолбал. — Спорить не буду. — Блять… я… сука, ненавижу извиняться. Минхо немного повернул голову, чтобы посмотреть на лицо Джисона. Тот уже открыл глаза и смотрел в окно, в чьём отражении было видно два силуэта. Лино протяжно выдохнул. — Ты хочешь извиниться? — Да, в принципе, наверное… Нет, не наверное. Я не умею вообще извиняться, сразу говорю. Но… прости. Я… я сегодня такой хуйни натворил. На Хёнджина кинулся, тебя за худи схватил, орал на тебя, как последний ебанат… Я вообще не должен был этого делать. Ты просто пытался меня остановить, а я на тебя сорвался. И… блять… ты не заслужил, чтобы я так с тобой разговаривал. И я не думал, что… что ты после этого скажешь, что боишься меня. Это, сука… это пиздец. Полный пиздец. Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь вообще подобное почувствовал из-за меня. Я… не знаю, как это исправить. Правда не знаю. Но мне… мне реально жаль. Прости ещё раз. Минхо довольно улыбнулся и посмотрел в окно, за которым внезапно загремело. Они особо не придали этому значения, но факт того, что мог пойти дождь, оставался. — Мог бы так и не распинаться. Я тебя всё равно простил бы, дурень. Тренировка отменяется? — Отменяется, — тяжело произнёс Джисон. — Сил нет. Давай просто поговорим, есть о чём. Минхо кивнул и всё равно не отстранился. Джисон снова прикрыл глаза и резко их открыл, когда вновь услышал гром. На улице уже темнело. Он повернул голову и посмотрел на своё отражение в стекле, и на отражение Минхо за своей спиной. Тот уткнулся лбом в его плечо, и его волосы щекотали Джисону шею. Он вдруг понял, что никогда не был так близко к Минхо. Ни в моральном, ни в физическом плане. Лино прижимался к ним, как к единственному якорю. Это было… в новинку. В их отношениях так точно. А ещё — это было очень, очень страшно. И очень, очень приятно. Блять. — Минхо, — тихо позвал он. — М? — Ты сейчас что, реально меня обнимаешь? — Нет, — пробормотал Минхо ему в плечо. — Это у тебя галлюцинации. Ты переутомился. Драться меньше надо. Джисон фыркнул. Уголки его губ дрогнули против воли. — Придурок. — От придурка слышу. Они больше не разговаривали, оставшись в молчании. Джисон медленно поднял руку и накрыл ладонью руки Минхо на своём животе. Тот не шелохнулся, только чуть заметно вздохнул. Джисон уже почти забыл, из-за чего они вообще начали орать друг на друга, как вдруг вспомнил. — Иди вернись к Хёнджину, — сказал он, поворачиваясь к Минхо лицом. Их лица были друг от друга в паре сантиметров. — Ты же сказал ему тебя подождать. Минхо замер, вспоминая, что и вправду Хёнджин его ждёт уже хер знает сколько минут. Он резко выпрямился, убирая руки с талии Джисона. — Блять. Точно. Я забыл. Он отпустил Джисона, развернулся и быстрым шагом направился к двери. Хан обернулся и прислонился лопатками к окну, наблюдая. Минхо взялся за ручку, потянул дверь на себя и замер на пороге. — Ну и? — спросил Джисон. — Где он? Минхо высунулся в коридор, посмотрел в одну сторону, потом в другую. — Никого, — сказал он, и в его голосе было искреннее недоумение. — Вообще никого. Джисон отлип от окна и подошёл ближе, выглядывая из-за плеча Минхо. Коридор и вправду был пуст. Хёнджин исчез, будто его здесь и не было. Осталась только тишина и пыльный свет ламп. — Он что, просто съебался? — спросил Джисон. — Похоже на то, — ответил Лино, всё ещё вглядываясь в пустой коридор. Они переглянулись, а потом, не сговариваясь, одновременно фыркнули. — Мы тут чуть не поубивали друг друга, — сказал Джисон, — а он просто свалил. — Он сказал, что у него свидание, — напомнил Минхо. — Может, правда ушёл. — С разбитой губой? Бредишь? Нету никакого у него свидания, Хо, он просто испугался. — Ну… да. Или он просто испугался, — согласился Минхо. Они постояли ещё пару секунд, глядя в пустой коридор. А потом Минхо закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Ну и что теперь? Джисон пожал плечами. — Не знаю. Во-первых, нахрена я нам купил роллы? Во-вторых, у меня в планах одновременно и есть, и разговаривать, так что пойдём. Они подошли к двери, где всё ещё стоял забытый пакет. Джисон поднял его, вытащил коробки, и они сели прямо на пол у зеркала. Еда была ещё тёплая, и Джисон, съев первый ролл, вдруг понял, насколько он голоден. Он жевал, глядя в стену, и чувствовал, как внутри понемногу отпускает. Еда всегда помогала. Джисон прожевал, проглотил и наконец повернулся к нему. Минхо сидел рядом, молча ковырял палочками свой ролл и явно ждал. — Ну. Спрашивай. — Итак, красавчик мой блондин, первый вопрос. Почему Сынмин видел тебя на улице в два часа ночи? Минхо сделал вид, что очень заинтересован роллами, и немного отвернулся от Джисона. — Не спалось, вот и решил прогуляться. Хан мельком посмотрел на Лино и ухмыльнулся своим мыслям. — Хо. — М? — Я, по-твоему, похож на идиота? Минхо задумался и повернулся лицом к Джисону. — Да нет. — А мне кажется, что да. Говори честно. — Так я сказал правду, — настойчиво продолжал утверждать Лино. — Я знаю, что ты мне соврал. — Ну и с чего ты это взял? — Я не идиот, ещё раз повторю. Сынмин гулял, ты гулял — что за внезапная эпидемия ночных прогулок? Ты реально хочешь, чтобы я в это поверил? Да ты мне даже в глаза не смотрел, когда отвечал! Либо ты сейчас нормально отвечаешь на все мои вопросы, так же как и я тебе, либо мы вообще не разговариваем, и я собираю свои вещи и ухожу. Я серьёзно. Я не собираюсь вытягивать из тебя правду по одному слову. Минхо отвёл взгляд и начал снова крутить своё кольцо на пальце. В зале стало очень тихо. Джисон дал себе слово, что не будет орать, что будет слушать до конца, даже если ответ ему не понравится. Минхо молчал почти минуту, а потом совсем тихо ответил: — Я работаю в кафе через два квартала от школы. Уже прошло полгода с того момента, как я устроился туда. Летом я ходил на дневные и ночные смены, а теперь только на ночные, потому что времени не хватает. Сынмин, видимо, случайно мимо проходил и заметил меня. Я не хотел, чтобы кто-то знал о том, что я вообще работаю. Но я хочу быть с тобой честным. Джисон посмотрел на него и, то ли с облегчением, то ли с тяжестью, выдохнул. В голове вдруг сложился весь пазл: круги под глазами, вечное «проспал», странный уход из дома Чонина. И почему ему раньше это в голову не пришло? — Ты работаешь несколько месяцев и даже слова об этом не сказал? — Ну, и так можно сказать, — еле-еле выговорил Минхо, пытаясь прожевать ролл, не подавившись. — Не вижу смысла об этом говорить. Джисон шумно цокнул и устало потёр переносицу, откладывая коробочку с едой в сторону, не желая есть в такой момент. — Как это «не вижу смысла»? Может, потому что, ну… Если бы ты рассказал мне об этом раньше, то мы бы не поссорились в день нашего выступления! Дай угадаю. В тот день ты сначала отработал ночную смену, потом, даже не поехав домой, сразу попёрся в школу, потому что понимал, что мы и так опаздываем. Ты был уставший, на нервах, ещё и за номер переживал. А потом появился я и начал выносить тебе мозги. Минхо удивлённо посмотрел на Джисона и, как бы ему этого не хотелось, коротко кивнул. — Да… Примерно так. Джисон прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Господи, Минхо… Тебя жизнь, оказывается, мучает бедного, а я об этом не знал. Почему ты вообще на эту работу ходишь? Минхо уже открыл рот, словно хотел ответить что-то лёгкое и обычное, мол, хочу иметь свои личные деньги, поэтому и работаю, но он так ничего и не сказал. Лино отвёл взгляд, а пальцы, державшие палочки, едва заметно сжались. На лице промелькнула скорбь, и усталость, и раздражение — всё сразу. Он долго смотрел куда-то мимо Джисона, и только потом тихо ответил: — Личное. Я не могу… говорить об этом. Джисон нахмурился. — Всё настолько плохо? — Я не хочу об этом говорить, — настаивал на своём Минхо. — Хо, послушай… — Нет, Джисон. — Это связано с твоей семьёй? Минхо едва заметно вздрогнул, и этого уже хватило, чтобы Джисон всё понял. — Значит, связано. Минхо отложил палочки и потёр переносицу. Он выглядел так, будто из него разом выкачали всю силу — плечи опустились, спина ссутулилась, и Лино стал выглядеть как кот, которого загнали в угол злые люди. Зрелище печальное. — Я не хочу это обсуждать. Ни с тобой, ни с кем-либо другим. Это моё дело. — Твоё дело, которое заставляет тебя работать по ночам и врать остальным. — Я не врал, а просто не рассказывал. — А по-моему — это одно и то же, когда тебя спрашивают, а ты уходишь от ответа. — Джисон вправду расстроился, слыша такие слова из уст Лино, но вида подавать не стал. — Я не лезу к тебе в душу, Минхо. Я просто хочу понять тебя и как мне стоит с тобой обращаться. Мне это, признаюсь, важно. Я и сам вижу, что тебе хуёво, так неужели тебе сложно просто сказать: «У меня проблемы с семьёй, и поэтому я работаю»? Никто не вытягивает из тебя подробностей, а я так тем более. Ну? Минхо долго молчал, глядя в пол. Он набрал воздуха в полную грудь, после протяжно выдохнул, и только потом произнёс: — У меня проблемы с семьёй, и поэтому я работаю. Джисон немного приподнял уголки губ и едва заметно кивнул. — Спасибо. Этого достаточно. — Ты не будешь спрашивать меня дальше? — Нет. Ты сказал столько, сколько мог. Я не собираюсь на тебя давить. Просто… если когда-нибудь захочешь рассказать больше — я здесь. Я готов просто послушать. Минхо поднял глаза. В них всё ещё была настороженность, однако уже не такая острая. Он посмотрел на Джисона, будто проверяя, не шутит ли тот, и Хан вежливо улыбнулся. — Ладно, — сказал наконец Минхо. — Может, когда-нибудь расскажу. — Когда-нибудь, — согласился Джисон и подставил к Лино бутылку воды. — А теперь сначала доешь, а то остынет совсем. — Нет, — Минхо неожиданно усмехнулся и откинулся на пол, скрестив руки на груди. — Знаешь… у меня есть предложение сыграть в одну игру. Джисон вопросительно приподнял бровь. — Какая ещё игра? — «Вопрос за вопрос», — Минхо слегка наклонился вперёд, не сводя с него взгляда. — Ты ведь сам это начал. Задаёшь вопрос — я отвечаю. Потом снова вопрос — снова отвечаю. Не то чтобы прям подробно, но объяснения давал. Так что теперь — моя очередь. Джисон почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. — Валяй. Минхо несколько секунд молчал, будто специально подбирал вопрос. — Почему Ёнджун тебя так ненавидит? Улыбка мгновенно исчезла с лица Джисона. Он не ожидал именно такого вопроса. В зале мгновенно повисла тишина. Минхо сразу заметил перемену. Только что Джисон сидел расслабленно, а теперь словно по команде весь напрягся. Плечи стали жёстче, взгляд потускнел, а пальцы медленно сжались в кулак. Тот опустил глаза. — Джисон? — Следующий вопрос. Минхо непонимающе нахмурился. — Чего? — Говорю — задавай следующий вопрос. Несколько секунд Минхо просто смотрел на него, пытаясь понять, шутит тот или нет. Лино тихо усмехнулся и почувствовал, как в горле начинает появляться ком. — Нет, подожди. Так не пойдёт. Джисон наконец поднял на него взгляд. — Почему? — Потому что мы договорились играть в «вопрос за вопрос», а не в «игнорируй всё, что тебе не понравилось». Если вопрос тебе неприятен — так и скажи. Если не хочешь отвечать — тоже скажи. Но делать вид, будто я его вообще не задавал — это уже не по правилам. Джисон тяжело выдохнул и опустил локти на колени. — Хорошо. Тогда официально заявляю: я не хочу отвечать. — Почему? — Потому что история долгая, мне лень рассказывать. — Очень исчерпывающе, — Минхо покачал головой, помечая что-то у себя в уме. — Нет, а если серьёзно, то это нечестно. — С каких пор? — С того самого момента, как ты несколько минут назад задавал мне вопросы о вещах, о которых я вообще никому не рассказывал. И знаешь, я ведь мог ответить точно так же, как и ты: «Не хочу». Так почему теперь, когда очередь дошла до тебя, правила вдруг изменились? Джисон медленно провёл ладонью по лицу. — Потому что некоторые вопросы лучше не задавать, а ещё лучше не пытаться узнать на них ответ. — Это тебя не оправдывает. — Ну, извиняй. Минхо снова поднялся, пытаясь внимательно рассмотреть лицо Джисона. — Я ведь не спросил, сколько денег у тебя на карте или какой пароль от телефона. Я просто спросил про человека, который при каждой встрече смотрит на тебя максимально осуждающим взглядом и мечтает придушить. И знаешь… я считаю, что я имею право хотя бы попытаться понять, что между вами произошло. — А вот здесь ты ошибаешься, Минхо. Ты права на это не имеешь. — Да почему?! — Потому что эту историю несут только те люди, которые были там. Всё. Никто больше не должен об этом знать. Лино на секунду задумался и достаточно ненаигранно удивился. — То есть дело действительно в прошлом? Ёнджун ненавидит тебя не просто так? — Минхо… — Я не обвиняю тебя ни в чём, просто интересуюсь. — Знаю. — Тогда почему ты не хочешь отвечать? Я понимаю, что это, наверное, не моё дело и, возможно, мне действительно не стоит лезть туда, куда меня никто не звал. Но меня это не отпускает. Минхо сделал небольшую паузу в ожидании, что же ему скажет в ответ Хан, но тот молчал. Хо протяжно выдохнул и продолжил: — Просто, знаешь, я не могу совместить две вещи. Я знаю тебя. Ну… по крайней мере, мне хочется верить, что уже хоть немного знаю. И я просто не могу представить, что ты способен сделать что-то настолько ужасное, чтобы человек смотрел на тебя с такой ненавистью. Вот поэтому я и спрашиваю. Я не хочу тебя в чём-то обвинять, Хан. Я просто хочу понять тебя. Джисон несколько секунд не произносил ни слова. Он медленно провёл языком по пересохшим губам, коротко усмехнулся и покачал головой, считая, что только что услышал самую нелепую вещь в своей жизни. — То есть ты сейчас на полном серьёзе говоришь, что не можешь представить, как я способен сделать что-то по-настоящему аморальное? — Да, — даже не задумываясь ответил Минхо. Джисон негромко рассмеялся. Только смех вышел каким-то коротким и рваным. Он длился всего пару секунд, после чего так же резко оборвался. — Боже мой… Хан резко поднялся с пола и принялся нервно мерить шагами узкое пространство вдоль зеркала. Ладонь сама взметнулась вверх, запуская пальцы глубоко в волосы, зачёсывая их назад дёрганым движением. — Нет, подожди. То есть я всё правильно понимаю? Полный раздражения выдох сорвался с его губ, и он замер, резко развернувшись к Минхо всем корпусом. — Мы знакомы сколько? Полтора месяца? Даже не так. За эти пару недель ты узнал обо мне… а что ты узнал? Процентов пять? Десять? И теперь ты решил, что знаешь, какой я человек? — Я ничего не решал, Джисон, — поднял на него свои глаза Минхо. — Как раз таки решил! Потому что человек, который в этом не уверен или он до сих пор сомневается, не должен сидеть с таким уверенным лицом и говорить: «Нет, Джисон на такое не способен». Ты больше никогда не сможешь посмотреть на меня так же, как смотришь сейчас, если я тебе это расскажу. Минхо демонстративно отвернулся, даже не желая смотреть Хану в глаза после таких слов, и нервно потёр свои руки об колени. — Ёнджун сидел на наркотиках. Он всегда приходил на уроки обдолбанный. Ты… тоже сидел на наркоте? Ответь мне честно. Он снова посмотрел на Джисона и тут же пожалел, что вообще задал этот вопрос. Хан даже не моргал, а просто смотрел на Минхо широко раскрытыми, стеклянными глазами, на секунду вообще переставая понимать, где находится. — Всё понятно, — уже тише сказал Минхо. — Можешь ничего не говорить, по твоему взгляду и так всё видно. Мерзость. Ненавижу наркоту. Даже при этом всем я тебя не виню, если что. Я хочу просто поддержать тебя и выслушать, чтобы тебе стало легче. Несколько долгих секунд в комнате стояла такая тишина, что стало слышно, как где-то за окном проехала машина. Хан медленно отвёл взгляд и почувствовал, как ему стало тяжело дышать. Он несколько раз медленно кивнул самому себе. Всё ясно. — Вот оно что. Минхо нахмурился, совсем не понимая, о чём идёт речь. — О чём ты вообще? — Теперь я всё понял. Ко мне дошло, в чём всё-таки дело. — Я не понимаю, что ты имеешь… — Я понял, зачем ты это всё спрашиваешь. Минхо непонимающе уставился на него. — Хан, ты можешь… Джисон поднял руку, сразу заставив Минхо замолчать. — Не перебивай меня. Слышь, а я всё думал… чего ж ты ко мне прицепился, а? Глаз сомкнуть не мог, думал-думал, а всё, оказывается, гораздо проще. Который день ты таскаешься за мной, задаёшь вопросы, пытаешься что-то выяснить… А оказывается, ты просто решил стать героем. Лино непонимающе моргнул глазами и нахмурился. — Чего, блять?! — Ну да. Красиво же звучит, правда? Докопаться до прошлого сломанного парня, понять, что с ним произошло, и попытаться спасти меня. Да, Минхо? Хочешь быть тем самым, кто вытащит бедного Хани из его тёмного прошлого, да? Очистишь совесть, пообещаешь, что всё будет хорошо, похлопаешь по плечу и скажешь: «Ты не монстр, ты просто ошибаешься». Такая романтичная картинка, прям как в дорамах. Минхо сначала даже не понял, что почувствовал. Он ожидал чего угодно: что Джисон снова огрызнётся, переведёт всё в шутку, просто пошлёт его куда подальше. Но не этого. Он молча смотрел на Хана ещё несколько секунд, пытаясь найти в его словах хоть намёк на шутку, хоть что-то, за что можно было бы зацепиться и решить, что всё это очередной способ уйти от разговора. Ничего не нашлось. Лицо медленно изменилось. Недоумение исчезло так же быстро, как и появилось, уступая место чему-то другому. Обиде. Челюсть непроизвольно сжалась, а взгляд стал каким-то тяжёлым. — Ты сейчас серьёзно? То есть… вот настолько хренового ты обо мне мнения? — Не хренового я мнения о тебе, просто… говорю всё, как есть. Зал несколько секунд находился в молчании. Он смотрел на Джисона в ожидании, что тот сейчас сам поймёт, насколько ужасно прозвучали эти слова. Хан действительно считал, что сказал самую очевидную вещь на свете, и лишь устало отвёл свой взгляд в сторону. Именно это и добивало. Минхо нервно усмехнулся, на секунду зажмурил глаза и снова остановил свой взгляд на Хане. И в этом взгляде виднелась самая настоящая обида. Та, которую уже невозможно было скрыть. — Да мне, блять, так обидно сейчас, что ты себе даже представить не можешь. Джисон нахмурился в недопонимании. — Чего? — Представляешь?! Мне может быть обидно! Обидно от твоих слов, от действий, от поступков. Обидно! Голос Минхо повысился настолько резко, что он сам этого не ожидал. — Знаешь, что меня сейчас бесит больше всего?! Даже не то, что ты не хочешь мне ничего рассказывать. Это твоё право. Не хочешь — не говори. Он резко ткнул пальцем в сторону Джисона. — Меня бесит, что ты уже всё решил за меня! — Да ты можешь… — Не могу я успокоиться, заткнись наконец-то и дослушай меня! Джисон шокированно сложил губы в тонкую ниточку и действительно замолчал. — Ты сейчас стоишь передо мной и с таким, сука, уверенным лицом рассказываешь, что я обязательно отвернусь. Что начну тебя ненавидеть и посмотрю на тебя так же, как Ёнджун. Он всего на долю секунды рассмеялся, и смех получился невероятно злым. — Серьёзно? Настолько низкого ты обо мне мнения? Минхо встал и сделал шаг в сторону Джисона, ожидая, что тот ответит на его вопрос. Хан нахмурился. — Я не это имел в виду. — А что тогда?! — Я просто… — «Просто-просто». Да с тобой ничего не бывает просто! Минхо перебил его так резко, что тот снова осёкся. Хо раздражённо провёл рукой по волосам. — Ты вообще хоть понимаешь, сколько времени я уже пытаюсь к тебе подойти?! Думаешь, мне делать нехуй? Типа, я бы реально сидел здесь, спорил с тобой до хрипоты, выслушивал всё это, если бы мне было плевать? Он почти сразу продолжил, не давая Джисону вставить ни слова. — Я каждый раз пытаюсь сделать хоть один шаг к тебе, а ты каждый, блять, раз делаешь два назад! Каждый ебучий раз! И знаешь, что самое обидное? Что бы я ни сделал… тебе всё равно мало. На последних словах голос Минхо дрогнул. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы Хан это заметил. — Ладно, на это забьём хуй, но блять… как тебе вообще в ум пришло стоять передо мной и на полном серьёзе говорить, что я, сука, решил стать каким-то героем? Мне, блять, что, заняться больше нечем, кроме как ходить за тобой и пытаться тебя спасти? Он сделал ещё шаг, и теперь расстояние между ними оставалось меньше вытянутой руки. — Ты даже мысли не допускаешь, что человек может хотеть понять тебя не потому, что ему тебя жалко! И не потому, что хочет почувствовать себя героем! И уж точно не потому, что ему скучно! Я уже который день пытаюсь стать к тебе ближе. Уже который день пытаюсь заслужить хоть каплю твоего доверия. Терплю, когда ты меня посылаешь, когда огрызаешься, когда закрываешься… Потому что думаю: «Ладно. Не сейчас. Может, потом». А оказывается, всё это время ты смотрел на меня и думал, что я просто жду удобного момента, чтобы поддержать тебя и выставить себя героем. Да ты ещё и меня в один ряд с Ёнджуном поставил! — Хан непонимающе начал покачивать головой в разные стороны, отрицая, на что Лино лишь агрессивно фыркнул. — Да-да, именно это ты и сделал! Я буду смотреть на тебя как Ёнджун, когда узнаю всю историю?! Это уже автоматически ставит меня на одном уровне с ним, но я, блять, не такой! Минхо болезненно усмехнулся. — Если бы мне было плевать и я с самого начала знал, что легко разочаруюсь в тебе, Джисон… я бы давно ушёл. Я бы не сидел сейчас здесь и не спорил с тобой хуй пойми какой час, уже какой раз повторяю. Прикинь, мне не всё равно! Не всё равно, представляешь?! Ты даже мысли не допускаешь, что я могу остаться рядом. Ты настолько привык, что от тебя уходят, что уже сам выгоняешь людей раньше, чем они успевают сделать хоть что-то! Я пытаюсь стать к тебе ближе, а ты раз за разом пытаешься меня убедить, что я всё равно тебя брошу. Да мне, блять, больно это слышать! Когда ты это соизволишь понять?! Последние слова ещё звенели где-то под потолком пустого зала. Минхо тяжело дышал, не отрывая взгляда от Джисона. Тот стоял напротив совершенно неподвижно, а на лице читалась пустота. Взгляд, которым смотрел Хан, олицетворял абсолютно ничего. Просто ноль. — Ну? — голос Минхо уже был тише, но раздражение никуда не исчезло. — Хоть скажи что-нибудь. Джисон ещё несколько секунд смотрел на Минхо. В голове всё ещё эхом отдавались последние слова Лино, а ответа на них до сих пор не было. Не потому, что Хан не хотел ему отвечать, просто впервые за долгое время у него не осталось ни одной заготовленной фразы или шутки, за которую можно было бы спрятаться. Он медленно приоткрыл рот. — Я… Голос предательски оборвался где-то в горле. Он раздражённо нахмурился, будто сам злился на себя за то, что не может выдавить даже два несчастных слова. Хан резко опустил свой взгляд в пол, коротко помотав головой, и снова поднял глаза на Минхо. В голове пустота. Мысли, которые ещё минуту назад носились в голове одна за другой, внезапно исчезли. Остался только неприятный шум где-то внутри, который с каждой секундой становился всё громче. — Что «я»? — не выдержал Минхо. Джисон снова никак не отреагировал. Он смотрел на Лино, но словно перестал его видеть. Взгляд медленно расфокусировался, остановившись где-то за его спиной. Плечи едва заметно напряглись, пальцы сами собой начали сжиматься в кулаки. — Ты меня специально своим молчанием выбесить хочешь? Тот всё ещё не отвечал, продолжая втыкать на Лино. Минхо раздражённо выдохнул и отвёл взгляд в сторону. — Опять? Серьёзно? Тишина. — Блять… Да похуй вообще, — он нервно усмехнулся и качнул головой. — Я тут, сука, душу перед тобой наизнанку выворачиваю, а ты опять включаешь режим «стены». Ахуеть, не встать. Джисон тяжело сглотнул и провёл языком по пересохшим губам, снова пытаясь что-то сказать, но ничего не вышло. Его дыхание становилось всё менее ровным. Он пытался сделать глубокий вдох, и каждый раз что-то останавливало его на полпути. Грудная клетка несколько раз едва заметно дёрнулась, а пальцы уже дрожали настолько сильно, что он инстинктивно сжал рукава толстовки, пытаясь хоть как-то остановить эту дрожь. Минхо этого ещё не замечал. Он слишком злился на Хана, чтобы вообще взять его молчание во внимание, а не как попытку разозлить Лино сильнее. — Знаешь что? Не хочешь разговаривать — не надо. Я уже, блять, всё сказал. Он резко развернулся и направился к двери. Минхо даже не хотел ничего больше говорить, потому что чувствовал — если останется ещё хоть на минуту, снова сорвётся. Он устал объяснять, устал пытаться доказать Джисону, что не все люди уходят, что не каждый человек ждёт момента, чтобы отвернуться. Хан сам постоянно ставил между ними эту стену, а теперь пусть не удивляется, если увидит, что даже Лино отчаялся и больше не хочет бороться с его тараканами в голове. Минхо уже взялся за ручку двери, когда позади него раздался тихий голос. — Минхо. Голос прозвучал так тихо, что больше походил на тяжёлый выдох. Лино застыл и машинально обернулся. — Что за… Его как кипятком ошпарило, когда он увидел, как выглядел Джисон. Хан уже успел повернуться к нему всем телом, и теперь он стоял посреди зала и смотрел на Лино широко открытыми глазами. Взгляд совсем не метался — он был направлен прямо на Минхо, прожигая того насквозь, и от этого становилось ещё страшнее. Губы едва заметно дрожали, а дыхание становилось всё более рваным. Всё его тело колотила крупная дрожь, а в расширенных зрачках плескался такой ужас, что его взгляд создавал ощущение, как будто перед ним стоял не Минхо, которого он знал, а кто-то, кто мог его запросто убить. — Прости… Пожалуйста, прости меня… — прошептал он и дёрнулся, пытаясь словить ртом воздух. Минхо инстинктивно шагнул к нему, но Джисон отреагировал мгновенно, дёрнувшись назад с неимоверной скоростью. Он сделал несколько судорожных шагов назад, чуть ли не споткнувшись о собственные ноги, и врезался спиной в холодное зеркало. Пальцы заскребли по гладкой поверхности в поисках опоры, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Он никогда в жизни не видел Джисона таким. Да не то что Джисона — он вообще никогда не сталкивался с паническими атаками у других людей. У самого Минхо панических атак не было ни разу. Он даже со стороны не представлял, как они выглядят на самом деле. До этого момента всё, что он о них знал, ограничивалось парой случайно услышанных историй, которые теперь казались полным бредом по сравнению с тем, что происходило прямо перед его глазами. Несмотря на всё понимание серьёзности ситуации и того, что действовать надо как можно быстрее, Лино не мог двинуться с места. Он безумно хотел помочь, не думая про ссору, про слова Джисона и всё, что случилось, но просто не знал как. Он не понимал, что нужно делать. Не понимал, можно ли к нему вообще подходить, попытаться дотронуться или сказать хоть какие-то слова. Любое движение вдруг начало ощущаться неправильно. Казалось, стоит ему сделать ещё один шаг — и он сделает всё только хуже. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце колотится уже где-то в самом горле. Перед ним стоял Джисон. Тот самый Хан Джисон, которого он привык видеть громким, язвительным и упрямым до невозможности. А сейчас от его «нормального» образа практически ничего не осталось вообще. Минхо шумно вдохнул, заставляя себя наконец хоть что-нибудь сделать. — Джисон, — голос Минхо предательски дрогнул. Он прочистил горло и попробовал снова. — Джисон… ты меня слышишь? Никакой реакции. Только рваные вдохи, которые сопровождались всхлипами, с трудом пробивались сквозь сжатое спазмом горло. Джисон не видел его. Он смотрел сквозь, в какую-то свою, одному ему видимую бездну, и от этого зрелища у Минхо кровь стыла в жилах. — Если ты меня слышишь, просто кивни, — тихо попросил он. — Я не буду к тебе лезть, обещаю. Кивка достаточно. Прошло несколько долгих, мучительных секунд. Джисон всё ещё тяжело дышал, его грудь вздымалась часто и поверхностно, и вдруг он дёрнул головой. Сначала не спеша, а после этого более агрессивно. Одного такого короткого кивка достаточно. И в тот же момент его лицо исказилось ещё сильнее — так, словно каждое малейшее движение причиняло ему невыносимую боль. Он вцепился пальцами в толстовку, пытаясь хоть как-то прийти в себя. — Хорошо… Хорошо, — выдохнул Минхо, чувствуя, как его самого начинает трясти. — Ты меня слышишь, это уже хорошо, — он облизал пересохшие губы и спросил еле слышным голосом. — Можно мне к тебе подойти? Ты… Ты разрешаешь? Минхо сам не понял, что такого он сказал, но именно после этих слов Джисона накрыло окончательно. Его лицо болезненно дрогнуло — брови почти сошлись у самой переносицы, губы задрожали, и само выражение лица стало болезненным. Хан замотал головой в разные стороны, и из его горла вырвался сдавленный скулёж. Пальцы отпустили толстовку. Теперь Джисон поднял их выше и с бешеной силой вцепился в собственные волосы, да так, что и Минхо испугался — он сейчас реально может вырвать их с клоками. А потом его ноги подкосились, и он начал медленно оседать на пол прямо там, где стоял. Его спина заскользила по холодному зеркалу вниз, плечи затряслись, и Хан подтянул колени ближе к себе, всё ещё не выпуская свои пальцы из волос. И только тогда у Минхо щёлкнуло в голове — ждать нельзя. Каждая секунда на счету. Он за считаные секунды упал на колени перед Джисоном, пытаясь рассмотреть его лицо, а после аккуратно положил одну руку ему на плечо, удерживая, а вторую на предплечье, не давая Хану провалиться ещё глубже в панику. — Джисон. Послушай меня, Хан, — он тоже услышал в своём голосе страх, но сдерживаться уже не было сил. Руки сами рванулись вперёд, и Минхо осторожно положил ладони поверх запястий Джисона. Он пытался не дёргать его и не трясти, просто мягко накрыл своими руками сверху. — Ты делаешь себе больно. Расцепи хватку и давай… Просто побудем вместе, хорошо? Только отпусти волосы… пожалуйста. Он не знал, что именно подействовало — его слова, пальцы на запястьях или это отчаянное «пожалуйста», но Джисон перестал так сильно задыхаться. Его пальцы, сжатые в волосах, начали очень медленно разжиматься, отпуская крепчайшую хватку. Минхо осторожно отвёл его руки от головы, убедившись, что пальцы больше не тянутся к волосам. Только после этого он медленно поднял ладони выше для того, чтобы взять лицо Джисона. Осторожно, словно Хан мог рассыпаться от одного неверного движения, Минхо положил большие пальцы на скулы, а его ладони крепко обхватили щёки. Хо до сих пор боялся, да и он сам подросток, который ни разу с таким не сталкивался, так что дрожь в теле никуда не делась. Он старался действовать аккуратно, чтобы не сделать и так напуганному Джисону ещё хуже. Он повернул его лицо к себе, заставляя смотреть в глаза. — Посмотри на меня, — прошептал он. — Никуда больше не смотри, только сюда. В мои глаза. Слышишь? Но Джисон не слышал. Или слышал, просто не мог ответить. Его тело сотрясала крупная дрожь, и он несколько раз подряд постарался сделать более глубокие вдохи, чем были до этого. Воздух со свистом проходил сквозь зубы, но, казалось, не доходил до лёгких, поэтому он снова начал судорожно хватать воздух ртом. Находиться в таком состоянии было ужасно невыносимо. В голове всё смешалось в одну бесконечную цепочку событий. Перед глазами всё начало плыть. Лицо Минхо, которое было совсем рядом, вдруг дрогнуло и расплылось. Вместо него на секунду мелькнул Хёнджин. Затем снова Минхо. Потом — уже совсем другое лицо. Оно появилось лишь на мгновение. Его лицо. Бледное и неподвижное. И затем снова исчезло. Джисон резко зажмурился, надеясь, что вместе с этим образом исчезнет и всё остальное. Не помогло. Перед глазами вспыхнули яркие сине-красные огни. Они били по глазам так сильно, что хотелось отвернуться, но деваться было некуда. Где-то совсем рядом звучали чужие голоса. Кто-то кричал, кто-то звал его по имени. И чьи-то руки, которые тянули Джисона подальше от этого всего… И снова его лицо. Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Пожалуйста. Мир окончательно перестал существовать. Джисон уже не понимал, где заканчиваются воспоминания и начинается реальность. Голоса переплетались между собой, превращаясь в один бесконечный, неразборчивый шум. Перед глазами продолжали вспыхивать сине-красные огни, а сердце колотилось так сильно, что каждый удар болезненно отдавался где-то в висках. Казалось, воздуха вокруг больше не осталось. Сколько бы он ни пытался вдохнуть, лёгкие всё равно оставались пустыми. Он больше не чувствовал собственных рук. Не чувствовал пола под ногами. Не чувствовал ничего, кроме этого всепоглощающего ужаса, который снова накрыл его с головой. Казалось, ещё немного — и он окончательно потеряет контроль над собой. Минхо совсем не понял, что произошло. Он просто увидел, как Джисон внезапно перестал реагировать. Только что тот хоть как-то цеплялся за его голос, пытался дышать, слушался его. Сейчас же зрачки Хана расширились и остановились в одной точке, создавая ощущение, что он больше не видел человека, сидящего прямо перед ним. Дыхание, которое только начало понемногу выравниваться, опять сорвалось. Джисон резко втянул воздух, но вдох оборвался где-то на середине. Следующий оказался ещё короче. Его грудная клетка судорожно вздымалась каждую секунду, а плечи затряслись с новой силой. Хан чувствовал, как собственное тело окончательно перестало ему подчиняться. Пальцы Хана непроизвольно сжались, да так сильно, что ногти больно впились в кожу ладоней, а всё тело напряглось, пытаясь из последних сил спасти себя от чего-то, о чём не знал Минхо. Сердце бешено колотилось уже не только у Джисона. Сам Минхо тоже начал паниковать в три раза сильнее. Он совершенно не понимал, почему ему опять стало хуже и что он вообще должен сейчас делать. Он никогда не сталкивался с подобным раньше, а потому чувствовал себя до ужаса беспомощным. — Джисон… — голос дрогнул сам собой. Минхо осторожно сжал его плечо, стараясь не сделать больнее. — Джисон, пожалуйста… Ты меня слышишь? Никакой реакции не последовало. Минхо позвал его ещё раз. Потом ещё. Он говорил уже не так уверенно, как несколько минут назад. В голове крутились десятки мыслей одновременно, и ни одна из них не давала ответа, как помочь человеку, который находится в такой страшной ситуации. Джисон продолжал судорожно хватать воздух ртом, всё так же смотря в одну точку, и Минхо с каждой секундой всё сильнее понимал одну простую вещь — сейчас Хан его попросту не слышит. Что бы он ни говорил, сколько бы ни повторял его имя, всё это проходило мимо ушей. Именно тогда он замолчал. Минхо тяжело выдохнул, опуская взгляд куда-то в пол. Собственные руки начали дрожать от напряжения не меньше, чем у Джисона, и Минхо заставил себя хотя бы немного успокоиться. Дополнительная паника со стороны Лино сейчас не поможет никому из них. Он медленно придвинулся ближе, так, что их плечи сразу соприкоснулись, после чего осторожно положил ладонь между лопаток Джисона и начал медленно поглаживать его по спине. Совершенно не спеша, просто размеренно проводя рукой вверх и вниз, надеясь, что хотя бы это поможет ему почувствовать, что рядом всё ещё есть кто-то живой. После этого Минхо сам устало прислонился затылком к холодному зеркалу рядом с Ханом и закрыл глаза всего на секунду. Он больше не пытался подобрать какие-то правильные слова. Сейчас от них нет смысла. Поэтому всё, что ему оставалось — сидеть рядом и молча ждать, пока Джисон сам успокоится и придёт в себя. Прошло ещё несколько минут. Минхо уже перестал считать, сколько времени они просидели в полной тишине, потому что сейчас это не имело абсолютно никакого значения. Он всё так же медленно гладил Джисона по спине, ни на секунду не убирая руку, и только внимательно прислушивался к его дыханию. Постепенно оно переставало быть таким рваным. Воздух всё ещё входил в лёгкие тяжело, и каждая попытка вдохнуть давалась через силу, но теперь между вдохами уже не было сильнейшего тремора, который до этого пугал Минхо до дрожи. Плечи Джисона всё ещё едва заметно тряслись, однако напряжение в теле медленно уходило, и теперь организм наконец начинал понимать, что опасности на данный момент нет. Минхо плавно повернул голову в его сторону. Всё это время Джисон сидел с опущенной головой, продолжая смотреть куда-то вниз, но теперь его взгляд уже не был таким пустым. Хан наконец снова начал видеть не только собственные воспоминания, а и то, что происходит вокруг него. Минхо не спешил ничего говорить. Он боялся одним неправильным словом снова втащить его туда, откуда Джисон только вернулся. Хотя молчание тоже давило. — Тебе легче? — совсем тихо спросил он, даже не надеясь сразу услышать ответ. Джисон молчал ещё несколько секунд. После этого он тяжело сглотнул и очень медленно кивнул. Настолько слабо, что Минхо сначала даже не был уверен, действительно ли он это сделал, или ему просто показалось. — Вроде как… Да, легче, — голос Джисона оказался настолько тихим и сорванным, что больше походил на хрип. Он поморщился, снова пытаясь сделать глубокий вдох, после чего устало прикрыл глаза. — Блять… Такое чувство, будто меня машина переехала. Минхо невольно выдохнул. Только сейчас он понял, что всё это время сам практически нормально не дышал. Всё напряжение, которое он так старательно держал внутри себя последние несколько минут, медленно начало отпускать, оставляя после себя только неприятную дрожь в руках и ощущение абсолютной растерянности. Он ещё раз посмотрел на Джисона, проверяя, действительно ли тот пришёл в себя, а не просто сказал это, чтобы Минхо наконец перестал переживать. — Ещё бы. Боже, испугал ты меня знатно, конечно, — тихо пробормотал он, устало проводя ладонью по лицу. Джисон криво усмехнулся. Вернее, попытался, потому что вместо смеха получился какой-то жалкий выдох. — Прикинь, как я сам себя напугал. Фух, ладно… И не такое бывало. Между ними снова повисла тишина. На этот раз уже не такая тяжёлая, просто неловкая. Минхо не сводил взгляда с Джисона, а тот продолжал смотреть себе под ноги, ища у себя в голове хоть какое-нибудь объяснение тому, что только что произошло. Он чувствовал этот взгляд. Чувствовал настолько отчётливо, что от него хотелось провалиться сквозь пол. Чем дольше Минхо молчал, тем сильнее внутри разрасталось мерзкое чувство стыда и собственной жалости. — Не смотри на меня так, — вдруг тихо сказал Джисон. Минхо нахмурился. — Как? — Вот так. Хан наконец поднял на него взгляд. Глаза всё ещё были красными, а лицо выглядело вымотанным, скорее расстроенным и раздражённым. — Ты на меня смотришь так, словно мне пять лет и я только что расплакался из-за разбитой коленки. Минхо хотел что-то ответить, но не успел. Джисон устало провёл ладонью по лицу и отвернулся. — Слушай… Забудь всё, что сейчас было. Вот серьёзно. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на объект для жалости. Это бесит. И раздражает. И я могу перечислять дальше, но думаю, ты сам уже понял. Просто… давай не будем вспоминать об этом, а? Так будет проще. Минхо несколько секунд молча смотрел на него, пытаясь понять, на серьёзных ли щах Джисон считает, что так будет проще. Он тихо выдохнул и покачал головой. — Проще… А для кого? Для тебя? Или для меня? Хан раздражённо закатил глаза. — Господи, Минхо, давай не… — Я тебя сейчас серьёзно спрашиваю. В его голосе звучало лишь искреннее непонимание, без намёка на злость или возмущение. — Я вообще не знаю, что это было. Паническая атака… По симптомам похоже, думаю. Я сидел рядом и в душе не ебал, что вообще происходит, потому что я слышал лишь поверхностно об этом всём, но никогда не встречал в реальной жизни. Я, блять, думал, что ты сейчас реально сознание потеряешь. А первое, что ты говоришь после этого, — «давай забудем». Я ничего не понимаю. Джисон нервно усмехнулся. — И не надо понимать. — Почему? — Потому что так будет лучше. — Блять… Для кого, Джисон? Тот резко отвернулся. — Я же сказал — забудь. Не начинай снова. — Серьёзно? Он невольно усмехнулся, в какой раз слыша ту самую заезженную пластинку из уст Джисона. Минхо медленно покачал головой. — Я сейчас не обвинял тебя, не читал какие-то морали, и не собираюсь делать это потом. Я просто задаю нормальный вопрос. Он внимательно посмотрел на Джисона. — Если ты не хотел, чтобы я это увидел… Зачем ты тогда вообще позвал меня обратно? Хан так и продолжал смотреть куда-то вниз, делая вид, что вопрос Минхо до него попросту не дошёл. Или наоборот — дошёл слишком хорошо, просто решил проигнорировать его. Он сам не понимал, зачем тогда позвал Минхо обратно. В тот момент это казалось единственным правильным решением. А сейчас он жалел об этом так сильно, что хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не позориться ещё сильнее. Пальцы нервно сцепились между собой, а челюсть едва заметно напряглась. Он сейчас из последних сил удерживал внутри себя слова, которые всё равно никогда не смог бы произнести вслух. — Да что ж до тебя не доходит? — Джисон резко поднял на него взгляд. Раздражение в голосе наконец пробилось наружу, хотя сил злиться у него не осталось совсем. — Сказал же — давай забудем. У Минхо не осталось выбора, кроме как замолчать самому. Он продолжал смотреть на Хана, пытаясь найти в его лице хоть что-то кроме этого привычного желания закрыться от всего мира. Несколько секунд он молчал, после чего тихо произнёс: — Ну вот опять. Джисон нахмурился. — Что опять? — Стена. Хан раздражённо усмехнулся. — Какая ещё нахуй стена? — Та самая, которую ты каждый раз ставишь между нами, стоит нам зайти чуть дальше обычных, будничных тем. Джисон продолжал молчать, поэтому Минхо снова заговорил: — Пока мы друг друга подкалываем, спорим, можем хоть час друг другу ебать мозги — всё нормально. Но как только разговор становится… настоящим — всё. Ты сразу закрываешься. Хан нервно дёрнул уголком губ. — Потому что я не хочу об этом разговаривать. — Я уже понял, — Минхо кивнул. — Только знаешь, в чём проблема? Джисон никак не отреагировал. Он продолжал смотреть куда-то перед собой, делая вид, что вопрос был адресован вовсе не ему. Тогда Минхо негромко цокнул языком и несильно толкнул его плечом в плечо, пытаясь вернуть Хана обратно в разговор. Джисон всё-таки поднял голову. Во взгляде читалось искреннее недоумение, полное непонимания, к чему Минхо сейчас ведёт. — Ну? Минхо несколько секунд молча смотрел ему в глаза. — Ты не просто не хочешь разговаривать. Ты делаешь вид, что наших личных разговоров вообще никогда не было, — он слегка развёл руками. — Ты хочешь, чтобы я сейчас всё это забыл, мы выйдем отсюда, и завтра опять будем кидаться друг в друга тупыми шутками, делая вид, что ничего не произошло? Ты думаешь, всё так и будет? Я же не смогу после этого ночами спать. Джисон молча отвернулся. Где-то глубоко внутри он прекрасно понимал, что Минхо сейчас говорит правду. Понимал настолько хорошо, что это начинало раздражать ещё сильнее. Он ведь действительно снова пытался закрыться. Снова делал всё, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее, хотя ещё несколько минут назад сам до смерти боялся остаться один. Но Хан прекрасно понимал, зачем это делает. Он не хотел подпускать Минхо близко. Не потому, что тот был ему безразличен — как раз наоборот. Именно то, что Минхо стал для него кем-то важным, от кого он впервые не захотел закрываться, стало причиной, из-за которой Джисон и пытался его оттолкнуть. Потому что если он сейчас позволит себе эту слабость и признает, что Минхо ему нужен — дороги назад уже не будет. Он уже не сможет сделать вид, что они просто напарники по конкурсу. Он уже не сможет прятаться за сарказмом и грубостью. Всё изменится, и это пугало его до чёртиков. Минхо ждал ответа на свой вопрос. Он молча смотрел на Джисона, терпеливо ожидая хоть каких-нибудь слов. Ему не нужно ни оправданий, ни длинных объяснений. Он просил хотя бы одного слова, которое дало бы понять, что Хан всё ещё разговаривает с ним, а не снова прячется за привычным молчанием. Прошло ещё несколько секунд, однако Джисон так и не поднял головы. Тогда Минхо наконец понял — это тоже был ответ. Просто не тот, который ему хотелось услышать. — Хорошо, — Он спокойно отвёл взгляд, приняв внутри некое решение, после чего медленно поднялся с пола, машинально стряхнув ладонями пыль с джинсов. Несколько секунд он просто стоял молча, а затем снова посмотрел на Джисона. — Если тебе и вправду так будет легче, то я действительно могу просто перестать лезть к тебе. Джисон резко вскинул голову. На лице впервые за весь разговор промелькнуло настоящее удивление. Он перестал теребить край толстовки, пальцы сами собой замерли, а во взгляде появилось непонимание, которое возникло от того, что он услышал совсем не то, что ожидал. — Чего? — Я серьёзно, Джи. Минхо говорил удивительно спокойно. Именно это и пугало Джисона больше всего. — На тренировках будет чисто «привет» и «пока». К вашей компании я больше подходить не буду. Разговаривать тоже не буду, если сам не попросишь. Если я настолько тебя напрягаю, то я просто перестану постоянно ебать тебе мозги своим присутствием. Просто скажи да или нет. Я прямо сейчас могу уйти, если тебе так будет лучше. Только скажи. Джисон смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Минхо стоял и лишь наблюдал за Ханом, больше ничего не добавляя, оставив выбор за ним. Блондин не пытался заставить его чувствовать себя виноватым. Он просто принимал его решение. Хан вдруг впервые по-настоящему представил, что Минхо действительно так и сделает. Просто спокойно выдохнет, выйдет из этого зала и сдержит каждое слово, что только что сказал. Почему-то именно сейчас в голове начали всплывать совершенно обычные вещи, на которые он раньше особо не обращал внимания. Дурацкий торт с вишней на день рождения, который Минхо зачем-то принёс, хотя Джисон был уверен, что он давным-давно наплевал на эту дату. Репетиции, на которых тот продолжал сидеть рядом, даже когда Джисон откровенно посылал его нахуй. Их бесконечные перепалки на репетициях. Сегодняшняя паническая атака. То, как сегодня он без единого вопроса остался рядом, а ведь Минхо мог спокойно развернуться и уйти ещё тогда, когда Хан сам начал его прогонять. Он ведь ни разу не ушёл. Ни разу. Любой другой человек давным-давно бы махнул рукой и сказал, что с таким идиотом связываться себе дороже, но Лино плевать на это хотел. А Джисон собственными руками заставлял его сделать то, чего Минхо всё это время так отчаянно не хотел. И самое паршивое во всём этом было то, что он хотел, чтобы Минхо остался. Хотел настолько, что становилось больно где-то под рёбрами. В груди что-то неприятно сжалось. Настолько резко, что он сам неожиданно для себя задержал дыхание. Пальцы сами собой сильнее стиснули край толстовки, а взгляд снова опустился в пол. Именно сейчас сказать это короткое «останься» оказалось самым страшным и желанным одновременно. — Нет. После этих слов Минхо замер на несколько долгих секунд и просто смотрел на Джисона, не произнося ни слова. Хо боялся, что если он что-нибудь всё же скажет, то спугнёт этот момент так же легко, как спугнул все предыдущие. Джисон сам отвёл взгляд. Он нервно провёл языком по пересохшим губам, несколько раз безуспешно попытался что-то сказать, и каждый раз слова застревали где-то в горле, не вырываясь наружу. Он раздражённо выдохнул, опустил голову ещё ниже и сжал ткань собственной толстовки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Джисон тяжело сглотнул, прочистил горло и наконец заставил себя произнести вслух то, что ещё пару минут назад показалось бы ему самым невозможным. — Останься. На лице Минхо появилась лёгкая улыбка. Для Лино эти слова ощущались настоящей победой и полноценным призом, даже если он им не являлся. Улыбка была усталой и до невозможности тёплой. Минхо лишь коротко кивнул, показывая, что этого одного слова более чем достаточно, после чего спокойно опустился обратно к Джисону, снова прислонившись спиной к холодному зеркалу. Между ними повисла непривычная тишина. Ощущалось неловко, как и для Минхо, так и для Джисона, но оба молчали. Слов и тем для разговора не было, а говорить хотелось. Не сидеть же им молча всю так называемую «тренировку». Джисон несколько раз постучал носком кроссовка по полу. — И чем мы теперь будем заниматься? — Предлагаю продолжить игру, — Минхо повернул к нему голову. — Мы не закончили играть в «вопрос за вопрос». Ты не ответил на мой вопрос, так что очередь до сих пор моя. Джисон уставился на него так, словно тот окончательно лишился крыши над головой. — Ты с меня специально издеваешься? — А что не так? — Минхо, — Джисон нервно усмехнулся. — Ты вообще видел, чем это закончилось? — Ну да. — И после этого ты предлагаешь снова задавать вопросы? — Ага. Джисон тяжело выдохнул и потёр лицо ладонями. — Ну ты долбоёб, скажи мне? Я отвечать на это не буду. Если вопросы опять будут про моё прошлое или… — Тебе больше нравятся кошки или собаки? Джисон замолчал не от того, что Лино его перебил, а от того, какой вопрос тот задал. Хан медленно убрал руки от лица и несколько секунд просто смотрел на Минхо. — Я извиняюсь? — Кошки или собаки? — Это… Это и есть твой вопрос? — Да. — После всего, что сейчас произошло? — Как раз таки после всего, что сейчас произошло. Джисон ещё пару секунд недоверчиво смотрел на него, а после коротко фыркнул. — Ты каким-то ебанутым стал, честное слово. — Так кошки или собаки? Уголок губ Джисона впервые за весь вечер едва заметно дёрнулся вверх. — Кошки. — Почему? — Эй! — Джисон сразу ткнул в него пальцем. — Это уже второй вопрос. — Значит, мы всё-таки играем, — Минхо невольно усмехнулся, пока Джисон закатывал глаза. — Спасибо за ответ. Теперь твоя очередь. Джисон завис, поняв, что в голове неожиданно стало абсолютно пусто. Он совершенно не знал, что спросить. После всего, что сегодня случилось, задавать какой-то глупый вопрос казалось невыполнимой задачей. Он нахмурился, глядя в пол, и попытался придумать хоть что-нибудь. Ещё минуту назад он думал, что вопросов у него накопилось столько, что жизни не хватит их все задать. Теперь ничего не приходило в голову. Абсолютно ничего. И тут его взгляд упал на рюкзак Минхо, который валялся у зеркала. На нём, как всегда, болтались значки: Человек-паук, Рэйчел из «Ангел кровопролития», ещё Нишимия — из «Форма голоса», и несколько штук с аниме-персонажами, которых Джисон либо не знал по именам, либо не мог различить, кто есть кто издалека. Он смотрел на этот рюкзак каждый день и никогда не спрашивал — какое аниме нравится Минхо больше всего? — Ты смотришь аниме, — вдруг вынес вердикт Хан. — Должно же быть какое-то любимое. Какое аниме тебе нравится больше всех остальных? Минхо удивлённо приподнял бровь. — Воу, вопрос про аниме? — Ну да. У тебя дохера значков с аниме на рюкзаке. Я тоже аниме смотрю, поэтому некоторых героев узнал. Вот и подумал… — Джисон осёкся и пожал плечами. — Подумал, почему бы не спросить. Минхо задумался на пару секунд, а потом, чуть замявшись, ответил: — Ну… наверное, «Ангел кровопролития». Мне Рэйчел нравится, она прикольная. Джисон резко повернулся к нему, совсем не ожидая такого ответа. Его глаза моментально расширились. — Чего? — Ну… «Ангел кровопролития», — повторил Минхо уже не так уверенно. — А оно тебе не нравится? Или слишком базово? Знаю, многие говорят, что это для новичков, хотя мне реально зашло. Там сюжет… — Да нет, я не за это! — перебил его Джисон, и в его реакции впервые за вечер появилось что-то, отдалённо похожее на оживление. — Оно мне тоже нравится! Очень-очень нравится, больше всех остальных аниме, которые я смотрел. — Правда? Теперь уже настала очередь Минхо удивляться. — Клянусь тебе, — Джисон даже коротко рассмеялся. — Я думал, ты назовёшь какое-нибудь другое аниме, но не это. — Ну, я, вообще-то, много других смотрел… — Да я не про это, — быстро отмахнулся Хан. — Просто… блин. Я, честно, не ожидал. — Тогда кого ты любишь больше всего из персонажей? — Я вообще обоих люблю. — В смысле? — вопросительно посмотрел на него Минхо. — И Зака, и Рэйчел люблю, — Джисон мягко улыбнулся, пока Лино продолжал слушать его молча. — Они, конечно, оба на голову двинутые, но в этом и прикол. Одна ебанутая, второй ебанутый… — Хан на одну секунду задумался, сложив брови ближе к переносице. — Оба конченные, но их встреча была нужной, пусть она тоже была… такой себе. Он тихо фыркнул. — Хотя если выбирать одного… — Дай угадаю: Зак? — А как ты… Ну да, Зак. — Почему? — Потому что у него энергетика похожа на мою. Минхо коротко хмыкнул. Он несколько секунд молча смотрел на него, сопоставляя в голове только что сказанные слова со своими мыслями, после чего еле заметно улыбнулся. — Блин, — он отвёл взгляд куда-то вперёд. — Иногда нужные люди появляются вообще самым странным способом. — В смысле? — спросил Джисон, нахмурившись. Минхо вынырнул из своих мыслей, и только сейчас понял, что сказал это вслух. Он нервно выдохнул, прокручивая в своих пальцах кольцо. — Да так… — Не, Минхо, ты же сейчас явно не про аниме сказал. — Забей. — Я к кому обращаюсь, але? — Когда-нибудь поймёшь, о чём я, Джи. — Фух, — Джисон ещё несколько секунд смотрел на него с искренним непониманием, и после наигранно цокнул языком. — Вот умеешь же ты сказать какую-то хуйню, а потом сидеть довольный. Минхо ухмыльнулся и тихо рассмеялся, запрокинув голову к зеркалу. — Может, и так, — он выдохнул и повернулся к Джисону, слегка наклоняя голову набок. — Так… Теперь моя очередь задавать вопрос, да? Джисон кивнул. — Почему тебе нравятся кошки? — Боже, блять, — Хан моментально закатил глаза и театрально запрокинул голову, не сумев сдержать улыбку на лице, — ну что ты с этими кошками заладил? — Мне правда интересно. Расскажи. Обычно Джисон вообще не задумывался над подобными вопросами. Нравятся — и нравятся. Что тут ещё объяснять? А сейчас Минхо действительно ждал. Смотрел на него с тем самым спокойным ожиданием, из-за которого Хану часто хотелось ответить честно. Ответ всё равно никак не приходил. Джисон недовольно поморщился. Он сам не понимал, на кой чёрт вообще тратит на этот вопрос столько времени. — Ну… — на секунду замолчал он, продолжая смотреть куда-то перед собой. — Они красивые. И… даже уютные, что ли. Шерсть мягкая, мурчат прикольно, — Хан нахмурился, явно пытаясь подобрать подходящие слова. — У меня в детстве кошка была, рыжая. Когда она просто приходила и ложилась ко мне, когда мне было плохо… Это, ну… Не знаю. Прикольно? Мило? Наверное. Иногда она творила херню, но я на неё никогда не злился. Это тупо невозможно. Вот почему я люблю котов больше, чем собак. Только договорив, Джисон наконец поднял взгляд и только сейчас заметил лицо Минхо. Тот подозрительно молчал, смотря на Хана так внимательно, что ему на секунду даже стало не по себе. Он выглядел так, словно действительно заслушался, и за эти несколько предложений смог услышать о Джисоне совершенно новые вещи, которых раньше не замечал. В его глазах промелькнуло что-то очень тёплое, и это произошло настолько быстро, что уже через секунду Минхо снова выглядел совершенно обычно. Только вот Джисон успел это заметить. Именно из-за этого непонятного взгляда между бровями сразу появилась небольшая складка, а внутри кольнуло какое-то странное чувство, которого он сам не понял. — Что не так? Минхо растерянно вскинул брови. По выражению его лица стало видно, что он вообще не ожидал услышать подобную реакцию. — Не ожидал просто. — Чего именно? — Что ты ответишь в таком милом виде. — Да иди нахуй, — Джисон сразу отвёл взгляд. — Я так и знал. Не надо было вообще отвечать. На лице Минхо промелькнуло самое настоящее недоумение. Он совсем не мог понять у себя в голове, где вообще успел сказать что-то не то. — Подожди, — Он тихо цокнул языком, не от раздражения, а скорее от непонимания ситуации. — А разве это плохо? Джисон даже не отводил взгляд и продолжал смотреть на Минхо, не давая ни одного намёка на то, что он собирается отвечать на вопрос. От этого выражения лица Лино окончательно растерялся. Для самого Минхо всё выглядело до смешного просто: он задал вопрос, получил честный ответ, и ему этот ответ очень даже понравился. Так в чём проблема? Он тихо выдохнул, непроизвольно нахмурившись, и продолжил свою мысль дальше: — Плохо то, что ты сейчас честно ответил, — он на секунду замолчал. — Или то, что я теперь знаю о тебе чуть-чуть больше? Джисон открыл рот, собираясь дерзко съязвить. Ни одного слова в итоге так и не вылетело из его рта. Он только неловко отвёл взгляд, пожал плечами и тихо выдохнул, пытаясь просверлить своим взглядом дыру в стене. Уголки губ Лино дрогнули сами по себе, расплывшись в тёплой улыбке. Он мягко смотрел на Джисона — на его всё ещё бледное лицо, растрёпанные волосы, усталые, полные глубины глаза, и чувствовал, как внутри разливается что-то очень тёплое. — Джисон, — он произнёс его имя неожиданно мягко, что Хан удивлённо поднял на него глаза, — мне очень понравился твой ответ. Правда понравился. Мне нравится, когда ты говоришь о том, что ты любишь. У тебя в такие моменты глаза загораются, и ты перестаёшь хмуриться. Для меня это ценно. Спасибо, что не отмахнулся и всё-таки ответил мне честно. Эти слова задели Джисона намного сильнее, чем тот ожидал. Где-то глубоко внутри Хан захотел снова сказать какую-то колкость, но эту мысль следом прервало что-то совсем другое — непривычное, новое тепло, которое медленно расползалось по груди. Никто раньше не благодарил его за честность. Ни один человек не говорил, что ему нравится слушать, как Джисон рассказывает о том, что любит. Наоборот, чаще всего ему либо не давали договорить, либо всем своим видом показывали, что это никому не интересно. А Минхо сейчас сидел напротив и смотрел самым внимательным взглядом, создавая ощущение, что это действительно считается для него чем-то важным. От этой мысли уголки губ Хана дрогнули сами собой. Он почти сразу опустил взгляд, надеясь, что Лино этого не заметит. Минхо не стал ничего добавлять. Просто молча дождался, пока Джисон немного придёт в себя, после чего негромко хмыкнул. — Ну… Теперь твоя очередь. Джисон медленно поднял на него глаза. — В смысле? — В прямом. Мы же играем дальше. Хан мгновенно растерялся, забыв про то, что они продолжают задавать друг другу вопросы. — А, блять. Тогда… — он на секунду задумался, подбирая самый лучший вопрос из всех, что у него были в голове. — Можно один личный вопрос? — Можно, — без раздумий кивнул Минхо. Джисон ещё пару секунд смотрел куда-то перед собой, сомневаясь, точно ли стоит спрашивать этот вопрос, а потом всё-таки тихо сказал: — Ты тогда на набережной сказал, что я тебе не безразличен. — Угу. — Как ты это вообще понял? Эти слова в прямом смысле застали Минхо врасплох. Он несколько раз моргнул, начал прокручивать кольцо на своём пальце, стараясь найти в своей голове самый корректный ответ на вопрос Джисона. — Я не понял, — сказал он наконец. — Скорее… просто однажды поймал себя на этой мысли. Это не случилось в какой-то рандомный момент, когда я такой: «О, Хан Джисон, я к тебе неравнодушен». Нет. Оно как-то само произошло. Сначала ты меня бесил. Ну прям пиздец как бесил. Потом я вдруг заметил, что когда тебя нет рядом, мне становится скучно. Когда ты орёшь, мне хочется заткнуть тебя, но не хочется, чтобы ты уходил. Когда у тебя всё нормально, мне самому становится спокойнее. А когда тебе плохо… мне тоже хуёво становится. Вот когда ты улыбаешься, я… Он резко замолчал, поняв, что завернул совершенно не в ту сторону, и явно чуть не сказал что-то лишнее. — Короче… — он приподнял бровь и вновь опустил взгляд в пол. — Я не выбирал это. В какой-то момент я просто понял, что ты уже стал для меня важным человеком. Это не мой выбор, просто… так получилось. Джисон слушал, и чем дольше Минхо говорил, тем сильнее внутри что-то начинало покалывать. Он смотрел на Минхо и видел перед собой не того парня, который бесил его до скрежета зубов. Он видел человека, который только что сказал то, что Джисон даже во снах представить не мог. Слова Минхо пробивались сквозь привычную броню, и от этого становилось страшно. Потому что если впустить это и признать, что ему тоже не всё равно — окажется концом для них обоих. — Подожди, — выдохнул он и провёл ладонью по лицу. — Ты сейчас серьёзно? Вот это всё — реально серьёзно? — Я похож на человека, который шутит? — Минхо всё ещё не поднимал глаз, но его пальцы крутили кольцо с безумной скоростью. Джисон уставился в одну точку на полу. Внутри всё перемешалось: слова Минхо, его собственные мысли, которые он так долго загонял поглубже, и то самое чувство, которое он уже собрался придушить собственными руками. Одно он знал точно: то, что сейчас сказал Минхо, звучало приятно. Он хотел закрыть где-то глубоко в себе это всё: свои мысли, все те эмоции, покалывания тела, которые вызывал сам Минхо, но тупо не мог. Я стал для него важным? Он скучает, когда меня нет? Он не выбирал это, оно само? Блять. Ну почему это звучит так, будто Минхо только что залез к нему в душу и вытащил оттуда то, что Джисон сам прятал даже от себя? Он сжал челюсть и мотнул головой, буквально физически пытаясь отогнать эти мысли. Нет. Он не готов. Хан вообще не уверен, что когда-нибудь будет готов. Потому что если он сейчас покажет, что слова Минхо задели его глубже, чем должны — это будет выглядеть странно. Наверное. По крайней мере, так думал Джисон. — Ну и дебил, — буркнул он наконец, не глядя на Минхо. — Может, и так. — Я серьёзно. — Джисон наконец поднял голову и встретился с ним взглядом, и тут же отвёл глаза, потому что смотреть на Минхо после таких слов было невыносимо. — Ты сейчас говоришь такие вещи, а я даже не знаю, как на это отвечать. Я знаю, что это бесит тебя, но честно скажу — меня это бесит не меньше. — Это ты дебил, если думаешь, что меня это пиздец как бесит, — Минхо покачал головой. — Меня это не бесит. Реагируй на все мои ответы как можешь, здесь ничего плохого нету. Джисон протяжно выдохнул и кивнул головой, мол, если тебя всё устраивает, то давай закроем тему. Минхо сразу это понял. — Ладно, — Лино выпрямился и посмотрел на него с тем самым прищуром, от которого у Джисона всегда пробегал холодок по спине. — Сейчас мой вопрос. Я тут подумал, что если ты задаёшь вопросы про наши взаимоотношения, то и я тоже могу. Только отвечай честно. — Валяй. Минхо не стал спрашивать словами. Вместо этого он медленно поднёс руку к своему лицу. Его пальцы коснулись собственной ключицы и поползли вверх, по шее и линии челюсти, до самого подбородка. Там они задержались на секунду, и Минхо чуть запрокинул голову, точно повторяя тот самый жест из казино. Только теперь в зеркальном отражении — он показывал его на себе. — Можешь мне объяснить, что это было? — спросил он тихо, не отрывая взгляда от парня. Джисон замер. Вопрос ударил под дых не потому, что был неожиданным, а потому, что он сам себе его задавал сотню раз после того случая. И ответ у него был, просто озвучить его вслух считалось невозможным. Внутри всё моментально сжалось. Он прекрасно помнил тот момент, ещё бы он его не помнил. Минхо сидел перед ним, чуть запрокинув голову, потому что Джисон стоял почти вплотную. Свет от тусклой лампы падал на его лицо, а приоткрытые губы добавляли лишь дополнительной элегантности к этой картине. И в этот момент у Джисона в голове что-то щёлкнуло. Он посмотрел на Минхо и вдруг подумал: «Блять, ну до чего же ты сексуальный». И эта мысль превратилась в желание протянуть руку и провести пальцами по этой чёртовой шее, чтобы увидеть, как Минхо замрёт от этого прикосновения. И он сделал это. А потом ещё и малышом назвал, потому что его конкретно понесло, а понимание слова «стоп» у Джисона напрочь отсутствует. Теперь же у всего есть свои последствия, и вот сейчас Минхо сидит напротив и спрашивает прямо в лоб: «Зачем ты это сделал?» — Чего? — переспросил Джисон, чтобы выиграть время, хотя прекрасно понял, о чём речь. — Ты сам понял, о чём я, — Минхо смотрел на него в упор, всем своим взглядом показывая лишь искреннее любопытство. — Я тогда чуть… от злости не вскипел, Джи. Меня такие жесты бесят. Что это было? — Я… — Он осёкся и рывком отвернулся, уставившись в стену, лишь бы не встречаться с Минхо взглядом. — Какая тебе разница? — Мне интересно. — Угу, интересно ему, — Джисон скрестил руки на груди и упрямо смотрел в сторону, чувствуя, как горят щёки. — Сделал и сделал. Чего ты пристал? — Тут уж точно не просто «сделал и сделал». Это был очень конкретный жест. И я хочу понять, что он значил. Джисон сильно зажмурил глаза и стал искать хоть какое-то оправдание в своих мыслях. И, как назло, в голову лезла только та самая мысль: Ты сидел такой красивый, и я просто не мог заставить себя не сделать этого. Нет, это точно не годится. Слишком откровенно. Он тут же отогнал её, засунув куда подальше в свои отголоски подсознания, и попытался придумать что-то ещё:♡♡♡
19:41
Ли Минхо ❤️ : «я дома, примерно минут 5 назад пришел. ты дошел домой?»Хан Джисон:
«угу, сижу чай пью, ты промок?»
Ли Минхо ❤️ : «не особо. не переживай, все нормально. щас вздремну один часик и пойду на работу»Хан Джисон:
«ебанутый у тебя режим конечно. удачи тебе, а я пойду НАШИ уроки делать»
Ли Минхо ❤️: «ай какой хороший мальчик. терпения тебе джи, ну а я пошел значит. заранее спокойной ночи ₊♡»Хан Джисон:
«блять ну опять ты со своими сердечками, фу, заебал»
Джисон поднёс кружку к губам и сделал небольшой глоток уже немного остывшего чая. Тёплая улыбка сама собой появилась на лице, и как бы сильно он ни пытался сделать вид, что эти дурацкие сердечки его раздражают, внутри становилось только теплее. Он шумно выдохнул, поставил кружку обратно на стол, ещё раз посмотрел на последнее сообщение Минхо и быстро напечатал:Хан Джисон:
«ну… спасибо. иди отдыхай, хо. хорошо выспись и не засни на смене. до завтра»
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!