Часть 2

— Товарищ полковник, там новенького привезли, — старший сержант Ольховский даже запыхался, пока бежал с КПП, чтоб доложить полковнику Аксюте лично. — Где? — Сюда идет. С Егоровым. Я их оставил, сам побежал вам доложить. — Вольно, Ольховский, — как-то «по-домашнему» успокоил парня Аксюта Михаил Никанорович, погладив усы. Буквально после его слов в дверь постучали. Затем вошли. — Товарищ полковник, разрешите доложить, — начал Егоров. — Разрешаю. — К нам на службу поступил новый солдат... — Да, да. Пусть войдет. И он вошел. Точнее она. Еще точнее, когда Аскюта на нее посмотрел, он готов был сам руку к козырьку приложить. Ни единой эмоции, ни один мускул не дрогнул. Но до чего же хороша. Безо всяких женских ухищрений и уловок. Хороша. По фигуре, по стойке, по чеканному шагу полковник заставы сделал вывод правильный: девушка-солдат вымуштрована так, как никто из опытных стариков, отслуживших два года и несущих по сей день службу на благо Родины. Он слышал, что девушка прибыла с далекой погранзаставы Каахки, где русские могут служить и сейчас, когда прошло столько лет после распада СССР. Там и так тяжелее, чем во внутренних войсках, так еще и всякие ядовитые гады и неизменная жара. — Боярская Алиса, — отчеканила девушка, — прибыла для несения службы на вашей заставе. — Вольно, — Аксюта махнул рукой. — Можешь час отдохнуть, пока бойцы прибегут на обед. Там и познакомишся. ***** — Подтянулись там, — скомандовал сержант Силантьев, наблюдая, как солдаты расползлись и ноги еле волочат. Подождав, пока остальные пробегут, побежал замыкающим рядом с самым последним сослуживцем. — Рюмин, давай, не оставай. — Я не могу, товарищ сержант, — Рюмин еле дышал. — Давай, давай, немного уже осталось, — сержант забрал у него автомат и походный рюкзак. Рюмину стало полегче и он ускорился. — Стоп, стоп, — рядовой Миронов остановил двух бегущих рядом с ним сослуживцев. Эти трое вообще бежали позади всех и даже Силантьев ничего не заподозрил. — Давайте срежем. — Миронов, ты че, башкой ударился на полигоне? Какой нахрен срежем, — солдат повыше, Мухин, раздраженно на него посмотрел. — Мы и так чешемся позади всех, даже Рюмин вон как рванул, когда Патрон его манатки забрал. — Слушай, мы сейчас срежем. Там дорога за лесом в этой части. Поймаем тачку, приедем раньше всех и пожрем нормально. Наши еще спасибо скажут. — А если поймают? — остановил Миронова третий, Валеев. — Не поймают. Короче, как хотите, а я пошел. Разговаривать тут еще с вами, — Миронов рукой махнул и почухал через кусты. Мухин и Валеев переглянулись и пошли вслед за ним. Сначала проехал грузовик, который все трое пытались остановить. Через минуту появилась на горизонте легковая машина, но и она мимо проехала. А затем трасса совсем опустела. — Миронов, ты — сука, — Валеев ногой откинул жестяную банку. — Ага, еще какая сука, — проворчал Мухин. — А вы… А вы тачку поймать не можете, — отбил подачу сослуживцев Миронов. — А ты типа сможешь? — насмешливо спросил Мухин. — Смотрите и учитесь. Как раз ехал старенький автобус им навстречу. Миронов взял автомат, перекинул его наперед и, не обращая внимания на сигналы водителя, стал в боевую стойку. Валеев и Мухин недолго думая, сделали так же. Водителю ничего не оставалось, как остановить автобус. Солдаты второго отделения только что прибежали и были весьма удивлены, когда увидели, что их трое сослуживцев уже были здесь и наминали за обе щеки консервы с хлебом и тушенку. Силантьев подошел к Валееву и наклонился над ним. — А как вы так раньше нас прибежали? — Ты не поверишь, — тот усмехнулся. — А я и не поверю, — прошипел сержант, — вы сзади всех плелись еле-еле. — Так, сержант, хватит нас допрашивать, — Миронов заметил недоверчивое выражение лица Силантьева, — мы для вас старались, бежали, чтоб вы голодными не остались. А тут еще Корзун сзади, как мышь подкрался и скомандовал: — Смирно, — солдаты вскочили и подтянулись. — Вольно, — старший лейтенант усмехнулся слегка, — вот вам новый товарищ еще в придачу. Отошёл в сторону, а у парней глаза чуть на лоб не полезли. Ефрейтор какой-то щуплый и небольшой. У них и так слабое отделение, Рюмина мелкого хватает, а тут еще одно «счастье» привалило. Ефрейтор подошел и парни совсем офигели. Баба! Красивая очень, но все же баба! То ли полковник Аксюта решил поиздеватся, то ли это просто шутка такая. — Нечего пялится, ешьте, — Корзун заметил замешательство солдат. Вечером бо́льшая часть солдат сидели в огромном зале, где шел фильм на немецком. Рядом с новенькой с обеих сторон уселись солдаты второго отделения. Не терпелось узнать, как такое чудное создание попало в такие жесткие условия казарм и службы. — А откуда ты к нам такая красивая приехала? Неужели на гражданке невесело живется? — Чирко Антон рассматривал девушку, как какой-то свой трофей. — С погранзаставы к вам перевели. — Ты на границе служила? — спросил Завадский по кличке Ферштейн. — Да, а что? — А почему к нам перевели? Слишком тяжело было? — Нет, — Боярская усмехнулась, но как-то печально, — я год там прослужила. А потом ко мне в отделение попал один мажорский солдат. Он начал вести себя, скажем так, слишком неподобающе по отношению к солдатам, а потом и ко мне. Мне на тот момент уже старшину дали. Ну вот, благодаря его резвости и коварству меня понизили аж до ефрейтора. А потом и вовсе перевели сюда, — девушка нахмурилась. — Дайте фильм посмотреть. Чирко тут же отсел, поняв, что ему ничего не светит. Хотя был почти уверен, что им заинтересуются. Но не тут-то было. Таких серьезных девчонок он еще не встречал. А вот Ферштейн остался. — А ты немецкий хорошо знаешь? — спустя некоторое время спросил он. — Это можно считать ответом? — бегло, на чистом немецком спросила Боярская и улыбнулась. — Да ладно, — так же на немецком удивился Ферштейн. — Максим, — парень слегка улыбнулся. — Алиса. — Старики из-за них опоздали на мероприятие, — Аксюта решительно направлялся к залу кинотеатра. За ним шел Корзун и еще один мужчина. — Но опоздали ведь на десять минут, — мужчина пытался успокоить полковника. — За десять минут наши бойцы взяли дворец Амина. — А где это? — А чуть южнее Ташкента. — Но, может, не надо их наказывать, товарищ полковник? — У нас армия, а не детский сад, — полковник распахнул дверь и вошел. — Подъём. Солдаты в спешке вскочили, надевая фуражки и бегом поспешили на улицу на вечернее построение. — Вы, главное, не бойтесь, — успокоил водителя Аксюта. — Я не боюсь, — водитель всматривался в лица солдат, освещенные светом фонарей. — Вот этот, — он указал на Валеева, — вроде бы. — Вроде или точно? — Он, точно. — Валеев, шаг вперед, — скомандовал Корзун. — Этот и этот. — Мухин, Миронов, шаг вперед. — Есть. Аксюта подошел к солдатам. — Вы совсем с ума сошли? Из-за вас ветераны опоздали на мероприятие, посвященное Великой отечественной войне. Развели здесь, понимаешь ли, бардак... Какое отделение? — спросил Валеева. — Второе отделение. — Какое? — Второе, — Миронов, казалось, стал еще ниже, едва не оседая на землю. — Ты. Мухин промолчал, но и так уже было понятно. — Второе отделение, шаг вперед, — отдал команду старший лейтенант. — Ну что ж, сынки, это залет, — полковник подошел к ефрейтору, — Боярская, вы можете остатся. Вы только сегодня прибыли. — Нет, я с ними, — девушка слегка вздернула подбородок и посмотрела Аксюте в глаза. — Хорошо. Вольно! Р-разойдись! — скомандовал полковник.