Вернутся к фанфику
Часть 28 Эта пустота заставляет меня чувствовать себя оцепеневшим (Но темнее всего перед рассветом)
10 июня 2025, 11:42Ники вздрогнув, просыпается. Он сразу понимает, что ещё рано. Как будто сонное оцепенение ещё не охватило его. С момента, когда он закрыл глаза, могло пройти несколько минут, а могло и час. Не могло пройти много времени.
Сет мирно спит рядом с ним, но когда он осторожно выбирается из кровати, Жан открывает глаза.
— Спи дальше, — шепчет Ники, и после ещё одного долгого взгляда мальчик засыпает. Ники задергивает шторы, чтобы не было видно света, и достаёт из шкафа куртку Кевина, прежде чем бесшумно выйти из комнаты.
В доме тихо, когда он на цыпочках спускается по лестнице. На кухонных часах шесть тридцать, Ники вздыхает и включает кофеварку. Он не сможет снова заснуть. Несмотря на всепоглощающую усталость, он в этом уверен.
В его голове всё ещё крутятся образы изуродованной руки Кевина, маниакальной улыбки Рико, крови и ужаса. Он не может уснуть.
Кофе почти не бодрит его, но он всё равно его пьёт. В тепле и тишине кухни, где он сидит за столом, есть что-то успокаивающее. Даже кошки спят: Сэр храпит на диване, а Кинг, скорее всего, развалился на Эндрю.
Тихий поворот ключа — единственный звук, возвещающий о прибытии Аарона. Ники тянется за второй кружкой и успевает приготовить её к тому моменту, когда его кузен заходит на кухню.
— Ты уже встал, — замечает Аарон, но с благодарностью принимает кружку.
Он выпивает половину за один присест, почти наверняка обжигая при этом рот. Ники наблюдает за ним. Он выглядит таким же измотанным, как всегда, с глубокими кругами под глазами и глубокой усталостью во взгляде.
— Это я сделал? — тихо спрашивает Ники.
Аарон вздрагивает.
— Что?
— Кевин, — объясняет Ники. — Это я сделал? Я оттолкнул его, я заставил его выбирать, я…
— Ники, нет, — Аарон бросает свой кофе и спешит к Ники.
— Нет, — повторяет он. — Это не твоя вина. Ты не виноват в этом.
Он притягивает Ники к себе, одной рукой обнимая его за шею.
— Это не твоя вина, — повторяет он. Ники позволяет этим словам проникнуть под его кожу. Они едва ли смягчают острые края, оставшиеся после прошлой ночи, но все же помогают.
— Я проверил, когда уходил с работы, он спал. С ним всё в порядке, — уверяет Аарон.
Ники кивает.
— Эндрю заберёт меня позже? — спрашивает он на всякий случай.
— Как только все встанут и начнётся приёмная смена, — уверяет Аарон. — Ты уверен, что не хочешь ещё немного полежать?
— Я не могу уснуть, — признаётся Ники. — Я плохо себя чувствую.
— Не хочешь переночевать в моей комнате? — предлагает Аарон, но Ники качает головой.
— Я просто хочу увидеть Кевина.
— Ладно, — тихо соглашается Аарон.
Он допил кофе и подвёл Ники к дивану.
— Ты можешь идти спать, — говорит Ники, сворачиваясь калачиком в углу. — Я в порядке.
— Ты не в порядке, — просто говорит Аарон и прерывает Ники, когда тот пытается возразить. — Ники, я остаюсь.
Ники больше не пытается возражать и просто наблюдает, как его кузен устраивается поудобнее. В конце концов Аарон засыпает. В таком виде он выглядит моложе, и Ники снова вспоминает, что его братьев едва ли можно назвать взрослыми. Они всё ещё цепляются за остатки подросткового возраста, но всё же решили взять его к себе.
Они решили взять на себя всё это. Не только ребёнка, но и подростка. Они решили взять Ники к себе, несмотря на все его проблемы. Они выбрали его и боролись за него. Ники никогда не сможет отплатить им тем же.
Они дали ему нечто более ценное, чем дом и безопасность, они дали ему семью, о которой он всегда мечтал. И они вернули ему его самого, дали ему возможность быть тем, кто он есть. Без осуждения или последствий. С безусловной любовью и поддержкой. Они дали ему всё.
Несколько часов спустя Эндрю спускается по лестнице, и Ники смотрит на него усталыми глазами.
— Часы посещений уже начинаются?
— Пока нет, — отвечает Эндрю и наливает себе кофе на кухне, прежде чем разбудить брата. Аарон что-то бормочет, но его не нужно долго уговаривать, чтобы он поднялся по лестнице и лёг в постель.
— Я сказал ему идти спать, — замечает Ники, когда Эндрю садится рядом с ним.
— И он правильно сделал, что сказал «нет», — просто отвечает Эндрю. — Сколько ты спал?
Ники качает головой.
— Может, час, — признаётся он. — Я не могу выбросить это из головы. Его рука, его голос, его страх.
Эндрю кивает.
— Это останется с тобой, — говорит он. — Но тебе станет лучше.
— Надеюсь, что так, — Ники с трудом сглатывает. — И я надеюсь, что с ним всё будет в порядке.
Ники придвигается ближе, когда Эндрю протягивает ему руку. Он лежит, прижавшись к кузену.
— Ему понадобится помощь, — серьёзно говорит Эндрю. — Но ему будет лучше, чем если бы он остался в этом токсичном дуэте.
***
К тому времени, как все встают и собираются ехать в больницу, Ники уже не может ждать. Нил извиняется, туманно объясняя, что у него есть дела, но Ники это не волнует. Ему не терпится добраться до больницы. Кажется, что дорога занимает целую вечность, хотя ехать совсем недалеко. Эндрю регистрирует их на стойке регистрации и выдает бейджи для посетителей, прежде чем им наконец разрешают подняться в палату Кевина. Эбби и Ваймак, конечно, всё ещё здесь, но Ники не может сосредоточиться на них. Всё, что он видит, — это Кевин, лежащий на неудобной белой кровати. Он всё ещё бледен, но выглядит намного лучше, чем прошлой ночью, несмотря на явное недосыпание. Его левая рука скрыта под толстым гипсом, и он подключён к различным мониторам. Ники останавливается у двери и наблюдает, как Жан и Сет хлопочут у кровати Кевина. Кевин протягивает Жану руку, чтобы он взял её, и тихо разговаривает с Сетом. Он почти выглядит нормально. Ники вздрагивает, когда Эндрю кладёт руку ему на плечо, но благодарен за поддержку. Взгляд Кевина встречается со взглядом Ники за секунду до того, как Ваймак встаёт перед ним. Ники заставляет себя сосредоточиться на этом человеке. — Спасибо, — говорит Ваймак, и этого достаточно, чтобы поразить Ники. — То, что ты сделал вчера, — мы никогда не сможем отплатить тебе за это. — Я… — Ники качает головой. — Он мой друг, — говорит он, но этого недостаточно, чтобы объяснить, кто такой Кевин. Кто они такие. Нет такого мира, в котором Ники не пришёл бы на помощь, когда Кевин позвал его. Нет такой реальности, в которой Ники не сделал бы всё возможное, чтобы защитить его. Ваймак больше ничего не говорит, только кивает, прежде чем отправиться на поиски Эндрю. — Нам нужно поговорить, — говорит он. Эндрю сжимает плечо Ники. — Ты в порядке? — Он ждёт, пока Ники кивнёт, прежде чем предложить: —Кофе в кафетерии не так уж плох. Ваймак кивает, и Ники выходит из-за их спин, чтобы они могли уйти вместе. Ники не понимает, что они обсуждают. Ему всё равно. Кажется, что все остальные тоже выходят из комнаты не просто так. Эбби и Сет идут домой, чтобы Сет мог переодеться, а Эбби — хоть немного поспать, а Жан — позвонить Джереми. Ники останавливает его, когда он проходит мимо. — Можешь попросить его передать Эрику, что я прошу прощения? — просит он. Жан хмурится, но кивает. — Конечно, — отвечает он и быстро обнимает Ники, прежде чем выйти из комнаты. Дверь за ним закрывается, и в комнате остаются только Ники и Кевин. Ники приходится приложить больше усилий, чем следовало бы, чтобы встретиться взглядом с Кевином. Кевин долго смотрит на него, его взгляд скользит по лицу и телу Ники, задерживаясь на его университетской куртке, которую Ники не мог заставить себя снять. Когда имя Ники срывается с его губ, это похоже на прорыв плотины. Ники в несколько больших шагов пересекает комнату и подходит к нему. Он присаживается на край стула, который Жан оставил несколько минут назад, и смотрит на гипс на левой руке Кевина, не зная, что сказать. — Ники, — снова говорит Кевин, и этого достаточно, чтобы Ники не выдержал. Горячие и тяжёлые слёзы катятся по его щекам уже несколько часов. Когда Кевин протягивает ему правую руку, Ники хватает её изо всех сил. Он больше не отпустит. — Всё в порядке, — уверяет Кевин, даже когда Ники наклоняется, обхватывая их сцепленные руки и упираясь лбом в матрас больничной койки. Он не знает, сколько времени проходит, но Кевин не торопит его, и Ники выплакивает всю свою боль. — Ты выглядишь ужасно, — замечает он, когда Ники наконец поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на него. — Это ты лежишь на больничной койке, — хрипло говорит Ники. — По крайней мере, я поспал, — возражает Кевин. — Давай. Ложись, — он кивает на свободное место на матрасе и осторожно сдвигается в сторону, чтобы освободить место для Ники. — Это запрещено, — возражает Ники. — А мне всё равно, — отвечает Кевин. Он тянет сильнее, и Ники сдаётся, осторожно забираясь к нему в постель. Им приходится немного повозиться, чтобы устроиться так, чтобы левая рука Кевина была в гипсе, а в другой руке была капельница, но им удаётся сделать это, не потревожив ни один из мониторов. Положив голову на грудь Кевина, он слышит каждый его вздох. — Мне было очень страшно, — тихо признаётся он. —Что случилось? Кевин тут же напрягается, его дыхание становится прерывистым и паническим. — Всё в порядке, — говорит Ники, почувствовав, как начинает колотиться сердце Кевина. — Всё в порядке, тебе не нужно ничего мне объяснять. Дыши. Кевин качает головой, но его дыхание снова учащается, когда Ники кладёт руку ему на шею. Он вздрагивает от этого прикосновения. — Не здесь, — говорит он, когда приходит в себя. – Я хочу сказать тебе, только не... дома. — Ладно, — тихо соглашается Ники. — Я не люблю больницы, — признаётся Кевин. — Они напоминают мне о смерти моей мамы. — Они сказали, когда тебя выпустят? — спрашивает Ники, чтобы отвлечь его. — Зависит от результатов проверки, но они сказали, что либо сегодня, либо завтра. — Это хорошо, — говорит Ники. Он уверен, что Кевин почувствует себя лучше, когда вернётся домой, ляжет в свою постель и не будет привязан к различным аппаратам. — Ники, — тихо говорит Кевин, проводя рукой по волосам Ники. — Со мной всё будет в порядке. — Да? — тихо спрашивает Ники. Это не то, чего он ожидал. — Да. Сейчас я не знаю, как и когда, но я знаю, что буду в порядке. Возможно, это говорят обезболивающие, — он усмехается. — Но я уверен, что буду в порядке. У меня есть папа, Эбби, Жан, Сет и… и ты. — Я с тобой, — уверяет Ники. — Я всегда с тобой. Мне жаль, что так вышло, — искренне говорит он, а затем тише добавляет: — Мне жаль, что я так с тобой обошёлся. — Нет, — тут же возражает Кевин. — Нет, не извиняйся. Ты был прав, ты и сейчас прав. Ты не сделал ничего плохого. — Может быть, — говорит Ники и больше ничего не добавляет. Бессонная ночь даёт о себе знать, и равномерное вздымание и опускание груди Кевина под ним, а также его пальцы, нежно поглаживающие кожу головы Ники, не помогают ему бороться со сном. — Мы поговорим об этом позже, — решительно говорит Кевин. — А сейчас спи. — Он наклоняет голову, чтобы прижаться губами ко лбу Ники, и Ники не может ничего сделать, кроме как подчиниться приказу. Он засыпает через несколько минут.***
В тот день Кевину разрешают пойти домой. Его ещё раз осматривают, но после этого он может идти. Они прощаются на парковке. Ники не хочет уходить, но Эндрю говорит, что им нужно поговорить, и настаивает на том, чтобы Ники больше отдыхал. Это понятно, но это не значит, что Ники это должно нравиться. Когда они возвращаются домой, Аарон уже встал, а Нил вернулся откуда-то, куда уходил. Они устраиваются на диване. Эндрю готовит горячий шоколад для всех, прежде чем начать говорить. — Рико находится под стражей, — говорит он. — Вчера вечером Ваймак позвонил в полицию из больницы. Они отправили полицейских к нему домой. Рико был дома один и не стал сотрудничать, поэтому его забрали. Эндрю качает головой. — Оказывается, он жил один. — Что? — в замешательстве спрашивает Ники. Это не может быть правдой. Рико шестнадцать, он не может жить один. В этом нет никакого смысла. — Он живёт со своим братом, так сказал Кевин. — Так и было, — признаёт Эндрю. — И технически это правда. Его брат владеет поместьем и официально числится там проживающим. На самом деле он неделями уезжает в командировки, оставляя Рико одного. — Это неправильно, — бормочет Ники. — И что теперь? — Ваймак всё ещё разговаривает с Кевином о выдвижении обвинений, — объясняет Эндрю. — Он сомневается, но это важно. Не только для Кевина, но и для Рико. Очевидно, что он вышел из-под контроля, и необходимо вмешательство. Ради него самого и ради любой возможной будущей жертвы. — Ему всего шестнадцать, — говорит Ники и сам не понимает почему. Не то чтобы он испытывал к мальчику симпатию. — Он всё ещё может предстать перед судом по делам несовершеннолетних, — говорит Аарон. — И предстанет. Возможно, они попросят тебя дать показания. — Хорошо, — тихо соглашается Ники. Он сделает всё, что потребуется. Всё, что им нужно. — Рико не вернётся в школу, — вмешивается Нил. — Несмотря ни на какие судебные разбирательства. Вам не нужно беспокоиться о том, что вы его там увидите. — Не думаю, что мне стоит беспокоиться, — говорит Ники, думая о гневе всех, кто окружает Кевина. Для безопасности Рико будет лучше, если он не будет показываться никому из них на глаза, и всё же Ники не может не испытывать облегчения. Это ещё одна проблема, с которой не придётся иметь дело. — Значит ли это, что я могу вернуться в команду? — Да, — соглашается Эндрю. — Можешь, если хочешь. — Да, — сразу же отвечает Ники. Прошла всего неделя, а он уже скучает по тренировкам и общению с друзьями. — Тогда я снова запишу тебя, — обещает его двоюродный брат. — Но завтра ты останешься дома. Ники не возражает. Это были ужасные и изнурительные выходные, так что ещё один день на отдых и восстановление не помешает. В любом случае, до начала зимних каникул осталась всего неделя, так что, надеюсь, он не пропустит ничего важного. Он знает, что Кевин не будет ходить в школу как минимум несколько дней, если не всю неделю. В уме он уже составляет список людей, которые учатся с Кевином в одном классе и могут помочь ему делать заметки. Он знает, что это будет ад — несколько месяцев без его ведущей руки. И без игры в экси. Ники помнит, что это было первое, о чем спросил Кевин. Сможет ли он играть. Он уже предвкушает боль от необходимости удерживать Кевина от выполнения слишком многого и слишком быстро. Он всегда был амбициозен, но невозможно быстрее залечить травму, если работать сверхусилие. Позже, когда он уже собирается ложиться спать, он наконец набирается смелости и пишет Эрику, спрашивая, могут ли они поговорить. Потому что им действительно нужно поговорить. События субботнего вечера размыты, но Ники не может забыть о поцелуе. О поцелуях. Он должен извиниться перед Эриком. Не только за то, что сбежал и испортил ему день рождения. Он не жалеет об этом, никогда не пожалеет о том, что пришёл на помощь Кевину, но всё равно хочет извиниться. Но, что ещё важнее, за то, что поцеловал его. Ники нравится Эрик, правда нравится, но не поэтому он его поцеловал. Ники поцеловал его, потому что тот был рядом и потому что Ники был расстроен и просто хотел несколько минут не думать обо всём происходящем. Несколько минут не думать о Кевине. Он знает, что это было неправильно. Он знает это, но всё равно делает, и поэтому ему нужно извиниться. Эрик заслуживает лучшего, чем то, что дал ему Ники, и он заслуживает честности. Ники просто надеется, что они смогут остаться друзьями. Эрику требуется всего несколько минут, чтобы ответить. Он подтверждает, что они могут встретиться завтра после школы, и спрашивает, как дела у Ники. От этого Ники чувствует себя ещё более виноватым, но он быстро отвечает, балансируя между честностью и уклончивостью, и ложится спать. Это ещё одна проблема на завтра.***
Ники едва дожидается окончания завтрака, прежде чем попросить разрешения пойти навестить Кевина. Эндрю не пытается с ним спорить и подвозит Ники по дороге в спортзал. Ваймак открывает дверь, закатывая глаза, но выглядит почти дружелюбно, и Ники едва задерживается, чтобы поздороваться с ним, прежде чем подняться по лестнице в комнату Кевина. Кевин не спит, но всё ещё лежит в постели. Ники не писал ему, но его друг, кажется, не удивлён его появлением. — Поговорим? — тихо спрашивает он, и Ники кивает ему. — Если ты не против. — Да, — говорит Кевин. — Давай покончим с этим. В итоге они сидят бок о бок на кровати Кевина, близко, но не касаясь друг друга. Кажется, что Кевину легче подбирать слова, когда он не смотрит на Ники. — Я не знаю, с чего начать, — признаётся он. — С чего угодно, — уверяет Ники. — Я буду рядом. — Ладно, — Кевин делает глубокий вдох и начинает говорить. — Мне иногда больно, — признаётся он. — Папа думает, что это из-за того, как много мы тренировались в Эверморе, и из-за всех правил и ограничений, которые они на нас накладывали. В тот день, когда меня не было в школе, все было очень плохо. Иногда это было вызвано стрессом, а потом еще кошмары и воспоминания, это просто ужасно. — Это был и так плохой день, а потом позвонил Рико, и я просто… сорвался. Я знаю, что не должен был. Я знаю, что это было несправедливо, но я так устал и действительно не хотел с этим разбираться. С Рико никогда не было легко договориться, — тихо признаётся он. — Легче было обвинить во всём тебя. Это было неправильно, я знаю. Я знал это ещё тогда. Твои слова заставили меня задуматься. Не только о Рико и моих отношениях с ним, но и о себе. Его следующие слова настолько поражают Ники, что он смотрит на него. — Я бисексуал, — его голос едва слышен, но слова всё равно отчётливо доносятся. — Думаю, я давно это знал, просто не хотел признавать. — Принять это означало смириться с последствиями. Смириться с Рико. Я знаю, что он плохо с тобой обращается, но я знал, что со мной будет ещё хуже, — Кевин качает головой. — Быть геем — это не то, что принято в Эверморе, среди воронов. Это не вариант. Если ты выбираешь экси, если ты выбираешь эту жизнь, ты должен быть натуралом. Учитель всегда так говорил. Преуспевай, но подчиняйся. — Я понял, что не хочу так жить. Я не хочу притворяться тем, кем я не являюсь, я не хочу терять людей из-за ненависти, которая даже не моя. Я не хочу прятаться. — Я знал, что Рико не поймёт, я знал, что он не примет этого. Думаю, я давно это чувствовал. Мы в каком-то смысле отдалялись друг от друга, или, может быть, это был только я. Но он был моим братом столько, сколько я себя помню. Он был моим единственным другом долгое время. — Это непросто, — говорит Ники, когда Кевин замолкает. — Нет, это не так, — соглашается другой. — Но я знал, что это нужно сделать. Он заметил, что я отдалился и старался не находиться рядом с ним. Он предложил мне встретиться с ним в субботу. Сказал, а не попросил, потому что Рико никогда не спрашивает. Я не умею ему отказывать, — признаётся Кевин. — И это была долгая неделя, и я не хотел выслушивать его жалобы, поэтому я сказал папе, что пойду на вечеринку к Эрику, и отправился к нему. — Кевин, — осторожно говорит Ники. — Кевин, ты ему рассказал? — Да, — тихо подтверждает Кевин. — Я сказал ему. Я не хотел. Я знаю, что добром это не кончится, но он был так жесток, наговорил столько гадостей. Мы начали ссориться, это обострилось. Это просто вырвалось само собой. Я сказал ему. Можно с уверенностью сказать, что он воспринял это не очень хорошо. — Как?.. — спрашивает Ники и чувствует себя ужасно. — Отличная ракетка, — смеётся Кевин, но в его смехе нет ни капли юмора. — Его старая ракетка висит на стене над кроватью. Он просто схватил её и… Кевин не продолжает, и Ники не подталкивает его. Его воображения достаточно, чтобы заполнить пробелы. — Я рад, что ты выбрался оттуда, — говорит он вместо этого, и Кевин почти истерически смеётся. — Он пошёл чистить ракетку, — говорит он. — Он не думал, что я смогу двигаться, или, может быть, он думал, что я этого не сделаю. Он пошел искать меня. — Хорошо, что он тебя не нашел, — говорит Ники и придвигается ближе, пока их плечи не соприкасаются. — Спасибо, что рассказал мне. — Конечно, — вздыхает Кевин. — Прости, что позвонил тебе. Я знаю, что ты был на дне рождения, но я не мог дозвониться до Жана и не подумал... — Кев, — Ники мягко стучит головой о голову Кевина. — Не глупи. Всегда звони мне. — Спасибо, — тихо говорит Кевин. — За то, что пришел и поверил мне. Я не выбирал его, — повторяет он слова из больницы. — Я выбрал себя. — Так и было, — соглашается Ники и слегка обнимает Кевина. — Я так горжусь тобой. Кевин мило краснеет и пытается скрыть это, взъерошив волосы рукой. — Расскажи мне о себе, — просит он, и Ники вздыхает. — Мне разрешили вернуться в команду, — начинает он. — Поскольку Рико не будет в школе. — Подожди, так вот почему ты ушел? — удивлённо спрашивает Кевин. — Да, — хмурится Ники. — Зачем бы я ещё это сделал? Это был не мой выбор. — Я думал, ты просто не хочешь меня видеть, — признаётся Кевин. — Кев, я больше всего на свете хотел увидеть тебя, — честно признаётся Ники. — Рико был не в духе на тренировке в среду, он сильно меня избил, и Нил это видел. Он рассказал моим двоюродным братьям, и они заставили меня уйти. — О, — брови Кевина сдвигаются. — Мне жаль. Он сильно тебя обидел? — Я в порядке, — уверяет Ники. — Было тяжело, но, к счастью, прошла всего неделя, так что всё не так уж плохо. Но я рад вернуться. — Да, — Кевин опускает взгляд на свои колени, и Ники следует его примеру, глядя на его левую руку. Ники морщится. — Больно? — Совсем чуть-чуть, — Кевин показывает на свою голову. — Больше здесь, — признаётся он. — «Эвермор» воспитал нас, чтобы мы были лучшими. Присоединяйся к «Воронам», будь в суде к 22 годам. Теперь я не знаю, буду ли я когда-нибудь снова играть. — Будешь, — уверенно говорит Ники. — Я никогда не видел, чтобы кто-то играл так, как ты. Может, Нил, но у тебя есть эта энергия, эта страсть. Это твоя мечта, так что ты будешь бороться за неё. Кевин медленно кивает. — Борись за мои мечты, — повторяет он и на долгое мгновение встречается взглядом с Ники, прежде чем снова отвести глаза. — Я буду, — обещает он. — Хорошо, — соглашается Ники, почти умирая от нежности к нему. Он восхищается Кевином, и это восхищение только растёт с каждой мелочью, которую он узнаёт о мальчике. О каждом кусочке его прошлого, о любом проявлении его характера, даже о случайной мысли. — Поспим? — зевая, предлагает Кевин, и Ники кивает. — Мне нужно уйти днём, чтобы встретиться с Эриком, — говорит он. — Почему? — спрашивает Кевин, устраиваясь поудобнее и протягивая руку к Ники. Ники не торопится, устраиваясь поудобнее и притягивая Кевина к себе, прежде чем ответить. — Я вроде как поцеловал его, — признаётся он и чувствует, как Кевин замирает в его объятиях. — Это было глупо, — поспешно говорит Ники. — Я не влюблен в него или что-то в этом роде. Мне просто было грустно и больно, а он был рядом, он милый, и он хотел меня поцеловать, и я позволил. Это было совсем несправедливо по отношению к нему. Вот почему я хочу встретиться с ним, чтобы извиниться. — Ты не влюблен в него? — тихо спрашивает Кевин. — Нет, — говорит Ники, проводя рукой по волосам Кевина. — Я не влюблен в него.***
Ближе к вечеру Ники направляется к Джереми. Он пишет Эндрю, чтобы убедиться, что всё в порядке, и обещает позвонить, когда его нужно будет забрать. Он не разочаровывается, когда Джереми открывает дверь. — Ники, — приветствует его мальчик. — Эй, — всё, что ему нужно сделать, — это распахнуть объятия, чтобы Джереми мог их принять. — Ты в порядке? — Да, — соглашается Ники. — Я здесь, чтобы поговорить с Эриком. По гримасе Джереми он понимает, что его друг точно знает, что произошло в субботу вечером. — Удачи, — искренне желает он. — Он в гостиной. Как и обещал, Ники находит другого мальчика на диване. Он встаёт, чтобы поприветствовать Ники, но это довольно неловко. Эрик ненадолго уходит на кухню, чтобы взять им обоим по кусочку торта, а затем ведёт Ники на заднее крыльцо. Они сидят на краю крыльца, глядя на задний двор. Немного прохладно, но Ники рад холоду. — Как там Кевин? — спрашивает Эрик после долгой паузы. Ники пожимает плечами. — Настолько хорошо, насколько это возможно, — решает он. — Не знаю, начал ли он вообще это переваривать. Это слишком много. — Да, — соглашается Эрик. — Я даже представить себе не могу. — Не думаю, что кто-то может, — тихо говорит Ники. Он откусывает кусочек торта, прежде чем отложить тарелку в сторону. — Очень вкусно. Эрик улыбается в ответ. — Это действительно так, почти так же вкусно, как готовит мой папа. Ники вздыхает. — Прости, — наконец говорит он. — За субботу. За то, что сбежал, за то, что беспокоил тебя, за то, что испортил тебе вечеринку, за то, что поцеловал тебя. — Тебе не нужно извиняться за это, — спокойно говорит Эрик. — Ты пошёл помочь другу. Ты не виноват в том, что случилось в мой день рождения. — Да, может быть, — говорит Ники. — Я всё равно сожалею. — Всё в порядке, — уверяет Эрик, и, как ни странно, его слова звучат искренне. — Ты мне нравишься, — признаётся Ники. — Но я не влюблен в тебя. Я поступил несправедливо, поцеловав тебя. Эрик наклоняет голову, глядя на Ники, а затем пожимает плечами. — Ты спросил, и я сказал «да». Ты не сделал ничего плохого. — Мне кажется, что я это сделал. Мне кажется, что это было несправедливо. Я искал… способ отвлечься. Это не лучшая причина для того, чтобы кого-то целовать. — Ники, — вздыхает Эрик. — Не пойми меня неправильно, я думаю, что ты милый, но я не… я не влюблён в тебя или что-то в этом роде. Я знаю тебя недостаточно долго для этого. И даже если бы это было так, я реалист. Я вернусь в Германию через шесть месяцев. — Не на длинные дистанции? — шутит Ники. Эрик качает головой. — Мне не нравятся парни, которым не нравлюсь я, — говорит он почти насмешливо. — Я заметил, как ты смотришь на Кевина. Я не зря предположил, что вы вместе. Честно говоря, я до сих пор не уверен, что это не так. Он кивает на куртку Кевина, к которой Ники снова прислонилась в поисках утешения. — Я… — Сердце Ники тревожно замирает в груди, он с трудом сглатывает. — Это Кевин. Эрик в замешательстве хмурит брови. — Да, — медленно произносит он. — Думаю, в этом-то и весь смысл. Ники чувствует, как краснеют его щёки, он пытается что-то ответить, но не может подобрать слов. Эрик тихо смеётся. — Я не говорю, что ты должен что-то с этим делать. Но взгляды, которые я заметил, не были односторонними, и я думаю, что, возможно, стоит поговорить об этом. Зачем упускать такую возможность? — Но что, если ты ошибаешься? — тихо спрашивает Ники. — Что, если я его потеряю? — Ники, — говорит Эрик. — Просто посмотри, через что ты прошел, и, несмотря ни на что, вы нашли путь друг к другу. Ты ни за что его не потеряешь. А кроме того, — он пожимает плечами. — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, так что ты в безопасности. Ники усмехается. — Тогда кто ты? Любовный гуру? — Что-то в этом роде, — шутит Эрик. — Давай, ешь свой торт. И не переживай так сильно, ты во всём разберёшься. Ники подчиняется приказу и снова берёт в руки тарелку. Торт действительно вкусный. — Спасибо, — говорит он. — За всё. — Конечно, — уверяет Эрик. — В этом нет ничего странного, если ты не позволяешь этому быть странным, — пожимает он плечами. — Ты целовался с Сетом, и тебе по-прежнему комфортно быть друзьями, да? — Да, конечно, — кивает Ники. — Я бы хотел дружить с тобой. — Значит, так и будет, — легко соглашается Эрик, и они молча доедают свой торт. Когда Эндрю забирает его через час, Ники чувствует себя намного лучше. Это оказалось проще, чем он ожидал, но он решает, что заслужил хоть раз в жизни, чтобы всё было просто. Ему есть о чём подумать. О Кевине, о своих чувствах и о риске быть счастливым, но пока он просто здоровается с кузеном, и они вместе решают сделать крюк и выбрать рождественскую ёлку для дома. Это не обязательно должен быть плохой день. Ники не позволит этому случиться.***
В рождественское утро Ники просыпается с тем же глубоким чувством усталости, которое преследовало его в течение нескольких недель. Он знает, что должен быть взволнован, должен быть счастлив. Это хороший день. Это счастливый день. У него есть семья, с которой можно отпраздновать, он помирился с Кевином, даже Эрик его простил. Всё в порядке, всё хорошо. С Ники всё в порядке. Так почему же ему кажется, что на него давит весь мир? Он с трудом разлепляет глаза. Прошёл всего год, а он всё ещё пытается вспомнить. Прошёл всего год с тех пор, как его отец узнал, с тех пор, как он позволил единственной тайне, которую поклялся унести с собой в могилу, просто ускользнуть. Прошёл год с тех пор, как он сжёг свою жизнь. Темнота в комнате успокаивает, словно одеяло, окутывающее его, притупляя боль, которой больше не должно быть. У него есть семья и друзья, у него новое имя, и он целовался с парнями, и всё в порядке. Всё в порядке, но Ники — нет. С ним не всё в порядке. С ним совсем всё не в порядке. С Ники что-то не так, и он не знает, как себя вести, что делать, как измениться. Он даже не может заставить себя задуматься об этом и просто лежит в своей тёмной комнате, уставившись в стену, пока у него не начинает кружиться голова. В конце концов Кинг начинает мяукать у закрытой двери, давая Ники понять, что пора вставать, но тот по-прежнему не двигается. Он плывёт в темноте своих мыслей, то приходя в себя, то снова погружаясь в сон. — Ники? — Голос Аарона и его тихий стук не заставляют Ники пошевелиться. — Ты в порядке? Уже почти десять. Аарон снова пытается дозвониться, когда Ники не отвечает. — Ники? Можно войти? Ники сглатывает, ему требуется много времени, чтобы ответить. — Да. Аарон входит медленно, осторожно. Кинг убегает, как только открывается дверь. — Привет, — тихо здоровается он. — Ты в порядке? Ты никогда так долго не спишь. Ники не спит. Даже в те ночи, когда он хорошо высыпается, он никогда не спит долго. И сегодня тоже. Он не спал несколько часов. Он не спал несколько часов, просто лёжа в постели. Он не спал несколько часов, но не мог заставить себя пошевелиться. Он не спал несколько часов, но всё равно чувствовал невыносимую усталость. Аарон присаживается на край матраса Ники. — Ники, — снова говорит он, нежно поглаживая Ники по спине. — Что происходит? Поговори со мной. — Ты не мог бы… — нерешительно начинает Ники. — Ты не мог бы просто полежать со мной немного? Аарон обеспокоенно хмурит брови, но кивает. — Да, конечно, — уверяет он и присоединяется к Ники на кровати. Он протягивает руку над головой Ники, и его палец зарывается в его кудри. Ники придвигается ближе, даже не осознавая этого. Он отчаянно нуждается в утешении. Он отчаянно хочет почувствовать что-то другое. — Спасибо, — голос Ники дрожит. — Ники, — снова говорит Аарон, но вместо того, чтобы продолжить, он нежно притягивает Ники к себе и просто обнимает его. Ники лежит в объятиях своего кузена, делая глубокие размеренные вдохи в темноте и изо всех сил стараясь взять себя в руки. Нил присоединяется к ним следующим. — Эндрю делает…, — начинает он, слегка приоткрыв дверь, но замолкает, увидев их положение. Ники не оборачивается, но у него возникает смутное ощущение, что Нил и Аарон ведут какой-то безмолвный разговор у него за спиной. В конце концов Нил молча садится на край кровати, не прикасаясь к ним, но всё равно успокаивающе присутствуя рядом. — Не торопись, — шепчет Аарон, успокаивающе поглаживая Ники по спине. — Мы будем здесь, когда ты будешь готов. Ники верит ему на слово. Он не двигается, не думает, ничего не говорит. Присутствие Аарона и Нила позволяет ему дышать глубже и сосредоточиться, но он по-прежнему не испытывает желания говорить или двигаться. Всё меняется, только когда Эндрю заходит в комнату Ники. Эндрю молча перелезает через Аарона и Ники и садится спиной к изголовью кровати, прижимаясь ногой к спине Ники и нежно перебирая его волосы. Чувство вины едва не душит Ники, его грудь сжимается, горло перехватывает. Это Рождество. Это Рождество, и он его портит. Он просто должен взять себя в руки, надеть маску, притвориться. Он может это сделать. Он может сделать это на один день, он может сделать это ради своей семьи. Он не может снова испортить Рождество. — Дыши глубже, — голос Эндрю вырывает его из размышлений, мягкий, направляющий и лишённый каких-либо осуждающих ноток. Это вырывается из него внезапно и безудержно, как будто это не давило ему на грудь, не застревало у него в горле на протяжении дней, недель, может быть, даже месяцев. — Мне нужна помощь, — признание вырывается со слезами, как будто они только и ждали этих слов. — Ники, — испуганно произносит Аарон, но прижимает Ники ещё ближе. — Всё в порядке, мы с тобой. Мы сделаем всё, что тебе нужно, детка, ты в порядке. Ты в порядке. Слезы не останавливаются, потому что боль, спрятанная так глубоко, что он даже не замечал её, вырывается наружу. Никто не успокаивает его, никто не просит его замолчать, и он просто продолжает плакать. У него болит грудь. Ему больно. Они долго молчат, даже когда у Ники заканчиваются слёзы. — Прости, — наконец шепчет он. Аарон слегка отстраняется, чтобы посмотреть на него. Он нежно вытирает слёзы со щёк Ники. — Тебе не за что извиняться, Ники. — Я испортил Рождество, — Ники не может смотреть в глаза своему кузену. — Снова. — Ты ничего не испортил, — говорит Аарон, и в тот же момент Эндрю спрашивает: — Снова? — На прошлое Рождество… папа… Лютер, он… он узнал обо мне, — Ники нервно теребит рубашку Аарона. — Он узнал, и на следующий день они забрали меня. Они забрали меня. — Это была не твоя вина, — спокойно говорит Эндрю. — И Рождество не испорчено, — вставляет Нил. — Это повод выпить горячего шоколада на диване, — решает он. — И это тоже идеальное рождественское утро. Ники ценит его попытку отвлечься. — Ладно, — соглашается он. — Я буду готовить блинчики, — решает Нил. Он коротко похлопывает Ники по ноге, прежде чем выйти из комнаты. Аарон чуть не падает с кровати, торопясь последовать за ним. — Джостен, клянусь, если ты сожжёшь дом на Рождество, — Эндрю фыркает, и это почти можно назвать смехом, но он остаётся на месте, не побуждая Ники двигаться. Ники поворачивается, прислоняясь к изголовью кровати рядом с кузеном и упираясь лбом в плечо Эндрю. — Какая помощь тебе нужна? — наконец спрашивает Эндрю. Ники не думал об этом, поэтому пожимает плечами. — Я просто больше не хочу так себя чувствовать, — признаётся он. — Как «так»? — Измученным, — говорит Ники. — Просто постоянно уставшим. Уставшим и оцепенелым, а потом вдруг ни с того ни с сего я раздражаюсь. Я зол и мне грустно, и для этого нет никакой причины. — Есть причина, — поправляет Эндрю. — Скорее всего, это депрессия. — Я могу перестать так себя чувствовать? — спрашивает Ники и придвигается ещё ближе к своему двоюродному брату. — Немедленного решения нет, — говорит Эндрю. — Но мы можем направить тебя к психотерапевту и психиатру, при необходимости назначим лекарства. Ники неосознанно напрягается при упоминании о терапии. Эндрю обнимает его за плечи, и от его прикосновения Ники постепенно расслабляется. — Ты готов попробовать терапию? — Может быть, — Ники рассеянно теребит пальцами край рубашки Эндрю. — Ты пойдёшь со мной? Он не знает, разрешено ли это на самом деле, но он также знает, что его нельзя запирать в комнате с психотерапевтом в одиночестве. Пока нет, а может быть, и никогда. — Столько, сколько захочешь, — обещает Эндрю. — С кем захочешь. Я знаю, что Аарон и Нил тоже бы согласились. — Мне не обязательно идти одному? — Тебе не обязательно идти одному, — обещает Эндрю, и Ники вздыхает с облегчением. — Тогда да, — соглашается он. — Я попробую. — Я поговорю с Би. Она сможет кого-нибудь порекомендовать, — уверяет Эндрю. — Кого-нибудь хорошего. Кого-нибудь надёжного. И если тебе с ним будет некомфортно, мы можем сменить его и попробовать кого-нибудь другого. — Спасибо, — говорит Ники и, вопреки всему, чувствует себя лучше. Он не стал менее измученным, но его охватило непривычное чувство спокойствия, когда он осознал, что не может справиться с этим в одиночку. — Ники, — тихо, но очень серьёзно говорит Эндрю. — Ты всегда получишь помощь, в которой нуждаешься. Это наша обязанность как твоих опекунов, но помимо этого ты наша семья, и мы тебя любим. Твоё благополучие важно для нас. — Я тоже тебя люблю, — почти беззвучно отвечает Ники. Эти слова звучат странно в его устах. Он нечасто их произносит. В ответ Эндрю слегка крепче прижимает его к себе, а затем отстраняется. — Готов к завтраку? — спрашивает он, и Ники кивает. Они вместе спускаются вниз, и Ники постепенно начинает проникаться праздничным духом. Они почти ничего не украсили, кроме елки в углу гостиной и гирлянды с носками на стене. Аарону удалось удержать Нила от поджога кухни, и вместе они испекли приличную стопку блинов. Они позавтракали на диване, а потом открыли подарки и устроились поудобнее, чтобы посмотреть что-нибудь из классики. Ники лишь ненадолго достаёт телефон, чтобы написать друзьям и пожелать им счастливого Рождества, прежде чем полностью сосредоточиться на общении с семьёй. Это хороший день. Тихо и спокойно. Никаких бесконечно долгих месс и проповедей, никаких смертельно скучных официальных обедов. Никаких долгих коллективных молитв. Вместо этого — уют и любовь. Ники почти физически ощущает это по тому, как Эндрю предлагает ему выбрать фильм, по тому, как Нил добавляет в горячий шоколад взбитые сливки, и по тому, как Аарон протягивает ему любимое одеяло, чтобы он мог свернуться калачиком. Это видно по количеству сообщений, которые приходят на его телефон, когда он проверяет его в конце дня. Он находит время, чтобы ответить на каждое из них, хотя завтра он встретится с большинством своих друзей на рождественском бранче у Кевина. Сет приходит днём, потому что это его дом так же, как и дом Ваймаков, и это тоже похоже на любовь. Год назад Ники не мог себе этого представить. Он не мог бы придумать это даже в самых смелых мечтах. Год назад он даже не знал, доживёт ли до следующего Рождества. Сейчас не всё идеально, далеко не всё, но любовь так ярко сияет во всех сферах его жизни, что он искренне верит, что всё будет хорошо. Он вспоминает о своих родителях. Это не горькие или ненавистные воспоминания, а, возможно, грустные. Ники знает, что он там, где ему место, но это не мешает ему думать о том, как всё должно было быть. Как его родители должны были любить его. Безусловно, а они этого не сделали. Как они должны были бороться за него, но не сделали этого. Как они должны были защитить его от любого вреда, но сами навлекли его на него. Это легкомысленное начинание. Прошлое не изменить, а жизнь, которую он сейчас ведёт, — это его будущее. Так будет лучше. Возможно, однажды это осознание перестанет причинять боль. А пока Ники принимает боль так же, как и любовь. Он всегда будет существовать как сочетание того и другого, и, возможно, это тоже нормально.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!