Часть 2

Лорд Ланнистер смотрит на свою ладонь, держащую пучок ещё пару мгновений назад бывших на его голове волос. Усталым взглядом он смотрит одновременно и на них и никуда конкретно, словно пытаясь осознать происходящее. Благо, в комнате он находится один, в компании тихо потрескивающих свечей, не отвлекающих его разговорами. Волосы, словно выкованные из чистого золота, добытого в самых недрах Утёса Кастерли, были его гордостью. Не было украшения прекрасней, чем грива, которая при свете солнца и сама светилась каким то теплым сиянием. И теперь она уходит, как солнце на закате. Он дорожил своими волосами. Их любили те, кем он дорожил. Мама. Она всегда трепетно относилась к его волосам, её нежные, теплые руки поглаживали их, и эти прикосновения дарили ещё маленькому Тайвину чувство тепла и безопасности. «Береги их.» — говорила она ему, заглядывая Тайвину в самую душу. И он берёг их. Теперь его мать мертва, а он даже не успел попрощаться с ней. Джоанна. Она всегда восхищалась его волосами, зарываясь в них носом, когда она обминала мужа со спины, или перебирала их, когда они лежали в постели, переплетя тела и обмениваясь теплом. «Не состригай их.» — Просила она его, когда он пожаловался, что они ему мешают. И он послушал. Теперь Джоанна мертва, а всё, что он успел сделать, это увидеть, как к нему на руках поднесли её погибель, обличенную в уродливого младенца. Эйрис. Он всегда любил его волосы, подолгу задерживая на них взгляд или игриво подергивая, но никогда не пытаясь вырвать. «Позволь прикоснуться к ним.» — Он просил его, осторожно поднося руку. И он позволял. Теперь его Эйрис мертв, и всё, что от него осталось - тлеющая тень, растворяющаяся во тьме безумия, а их связь — лишь разгораяющийся огонь боли предательства, ненависти, тоски и разочарования. Гордость обернулась отчаянием, и теперь, лишний раз напомнив о беспомощности, она решила покинуть его полностью, и Тайвин будет не в силах это изменить. Приказать цирюльнику состричь из полностью оказалось проще, чем он ожидал. «Золотая корона превратилась в цепи,» — Подумал Ланнистер. — «Больше в них нет нужды.» Когда последний локон упал к его ногам, Тайвин почувствовал облегчение. Взглянув на своё новое отражение, он не ощутил и доли тоски по своей золотой гриве. «Любовь не накормит, на неё не купишь лошадь, и она не согреет твой дом в холодную ночь.» — Вместо боли теперь пустота, которую он может заполнить тем, что действительно важно.