Вернутся к фанфику
Глава 3: Бесконечные апартаменты.
2 июня 2025, 11:11 Он с трудом верит в то, что видел. Это казалось фильмом ужасов, к которому Чжан не был готов. Он не любил смотреть по телевизору ужастики про страшных монстров, что разрывают тела невинных людей на кусочки, превращая их в мусор, в кучу мяса, которая просто лежит и истекает кровью. Такое даже похоронить нельзя – жуть полная.
Не оставалось сомнений, что они в ловушке, что отказаться от игры уже нельзя: они прошли первый уровень, остались целы, несмотря на другие потери, а значит способны продолжать движение. Дальше – хуже. Хао уверен, что на мультяшных домиках и высоких монстрах это не закончится. И он корит себя за мысли, что будет даже рад вылететь на первом этапе.
Теперь он боялся не победить.
Хотя шансов было крайне мало.
Они собрались оставшейся компанией в небольшом сером помещении с ровными стенами и отсутствием каких-либо сколов и плакатов. Лишь серые пустые стены, ведущие к блестящим дверям лифта.
Хао сдерживал себя от чересчур навязчивых мыслей. В конце концов, он и так не выиграет, зачем переживать о том, что неминуемо случится, что бы он не делал? У него нет интеллекта, как у того же Юмы или Миндже, что с легкостью сориентировались на первом задании. Нет такой силы и выносливости, как у, возможно, Джейдена и точно Вонбина. У него нет качеств, которые помогли бы ему выиграть. А если он не выиграет, он умрет. И никогда не увидит Ханбина. Этого допустить нельзя.
Пробираясь ближе к толпе, он оглядывает ее беглым взглядом. Если честно, страх пробирает до костей. Что будет дальше? Каким будет итог? Кто вообще выиграет?
Наверно, он и не узнает. Его тошнит от одной красочной мысли, где он видит труп Унхака, лежащего около двери домика, где они благополучно закрылись. Мутит от всех воспоминаний потерянных сокомандников, какими бы гадкими и не были эти двуличные медийные крысы. Он сам такой. И явно о нем все думают точно так же.
— Что им от нас, черт возьми, нужно?! — Ыйджу хватается за голову и делает несколько шагов назад, спиной наваливаясь на стену позади него с грохотом. Его лицо – смесь испуга, паники и истерики. Брови изогнулись в страхе, а тело трясется так, будто его всего берет лихорадка.
— Да это же грим, это прикол, мы же были в хоррор квестах, ты что, не помнишь, как актеры наряжались? — Николас держит его за плечи.
Он мог бы осудить Вана за неумелую попытку поддержать лучшего друга в критической ситуации, но явно понимает, что ничего лучше не смог бы сказать. Что вообще можно сказать в такой ситуации? «Да, мы в заднице, но поделать ничего нельзя». Это явно не лучше, чем попытаться свести все происходящее в шутку.
— Ты придурок? Это не грим! — Хао хочется заткнуть уши.
— А что это? Кровь? У-у-у… — Он громко смеется, собирая на себе косые взгляды ребят. Хао хочет заткнуть ему рот, но ретируется ближе к Миндже, вставая плечом к плечу с одним из единственных адекватных людей, оставшихся в разуме и спокойствии даже сейчас. Чжан на грани, едва держится, чтобы не начать закапывать себя все глубже и глубже в тревожные мысли о том, что будет дальше. Тьма? Жестокая смерть? На одной из площадок их всех перемолет, будто блендером? Его снова тошнит. Снова тошнит от мысли, что он будет продолжать видеть лужи крови, чьи-то трупы, а может и сам станет жертвой одного из монстров. Это куда страшнее. И куда противнее представлять, как его разорвут на куски.
— Я тебя сейчас ударю! — угрожает Ыйджу громче и серьезнее. Если сейчас закадычные друзья поссорятся, у них точно не будет шансов выжить. Особенно поодиночке. Николас не шибко умный, а Ыйджу явно сейчас не помогут звезды и астрология, за которые он так сильно прославился.
— Какой у вас сценарий, ебаные придурки?! Признавайтесь, что за сюжет? Мне одному, что ли, ничего не дали? — Гонук отпихивает от себя Юму, что по весовой и мышечной категории явно уступает ему в раза два, не меньше. Он прерывает истерику Ыйджу своим грозным воплем и выпячивает грудь, будто петух, стараясь показать свое превосходство над другими людьми. И здесь начинается какая-то программа про диких животных – вот один пытается отвоевать свою территорию, а стервятник в лице Джейдена решает, что территория подходит ему куда больше:
— Какой сценарий, мусор? Мы тебе актеришки, что ли, какие-то?
Хао наблюдает за дракой совсем не долго. Он видит, как Шим кидается на парня, как первый удар приходится на лицо, а после они валятся на пол, катаются, как на ринге. И откуда столько сил в наркомане со стажем? Непонятно. Чжан видит, как Юма пытается выскользнуть из потасовки, протирая своей спиной серую стену и почти врезаясь в Ыйджу, но быстро останавливается.
— Как думаешь, что будет дальше..? — Он поворачивает голову к Миндже. Если честно, он даже и не хочет знать. Известно одно: ему точно это все не вынести. Он слабый, легкомысленный и совершенно точно не сможет довести до конца ни одного испытания.
— Не знаю. Но мы со всем справимся. — Слащаво, но ладно. Хао постарается поверить и в эту глупую, очевидно натянутую улыбку и ложь.
Драка, кажется, уже сбавляет обороты. Чжану не интересно, кто из двух амбалов выиграл. Как бы страшно не звучали эти мысли, это просто не будет иметь значения, когда они зайдут в лифт. Они все равно умрут. Либо эти двое, либо сам Хао, нет разницы. Любая ситуация, хорошая или плохая, все равно останется в стенах этой бесконечной дьявольской пытки. Они умрут и заберут все секреты с собой в могилу, а выйдет лишь один. И выйдет ли? Вот в чем вопрос.
— Так, петушиные бои прекращайте! Нам уже пора идти, иначе они монстров прям сюда запустят. — Юма пихает ногой нависшего над Гонуком Джейдена в спину и старается пробраться к лифту первым, будто все это – не более чем игра в догонялки.
Приходится в очередной раз свериться с Миндже – он коротко кивает и следует за Накакитой, а Хао ничего не остается, кроме как довериться двум умам.
В лифте тесно. Неприятно пахнет, дрожащие тела окружают его и прижимают к задней стенке лифта. Хао удается наблюдать за тем, как небольшой экран, выводящий номера этажей, сменяется на новое слово.
«Мелководье».
Значит, то, что было, – еще не самое страшное, что они могли бы увидеть. С каждым уровнем будет повышаться уровень сложности и жестокости, и Хао хочется остаться в этом лифте навсегда, понадеяться на удачу, на то, что его просто закроют в этом лифте и увезут наверх, отпустят домой, просто отпустят. Не важно куда.
Дверь открывается достаточно быстро. Теперь перед ними не яркая площадка с неестественно вырвиглазными мультяшными цветами, а длинный коридор, в конце расходящийся в разные стороны. Хао пытается высмотреть все, что возможно, находясь за спинами побитого Гонука и трясущегося Тэсана. Лифт начинает неприятно пищать. Кажется, это намек на то, что задерживаться в нем нельзя и если даже один человек останется здесь, лифт никогда не закроется, не поедет обратно и отыскать в нем защиту не получится.
— Вы что, больные? Я никуда не пойду! Это просто бред, бред какой-то. — Стоило им всем выйти из лифта, как двери тут же закрылись. Хао ожидал от Тэсана подобное – истерику на ровном месте, когда есть шанс идти дальше. Выскочка и так выжила лишь благодаря Гювину, а теперь ему вряд ли кто-то решиться помочь. Чжан точно не хочет делать этого. Ему жаль, что кто-то умрет, но он не может жертвовать собой ради человека, который не сделал бы того же для него.
— Идем… — тихо говорит Миндже и небольшими шагами проходит сквозь толпу, а Хао тянется за ним, не желая оставаться один в истеричном дурдоме, где роль главного сумасшедшего отдана Хан Тэсану.
Собственно, он и не остается один. Ранее закативший истерику Ыйджу идет с ним, вопреки словам Николаса и долгим упрашиваниям пойти с ними. Хао понял, что именно имел ввиду Ван, когда там, около большого экрана, сказал Ыйджу ту самую злополучную фразу, которая засела в голове Чжана на долгие несколько минут, которые он пытался ее переварить.
«Смотри, это твой» – как радостно Николас произнес это, не стыдясь людей рядом. И как моментально покраснели уши его друга от одного упоминания красивой модели в контексте его возможного партнера. Только вот Хао уверен, что даже при самом удачном раскладе этого бы никогда не случилось. Вот бывает, смотришь на пару и понимаешь, что они хоть убей не подходят друг другу. Каким бы красивыми они не были, они все равно... Слишком разные. Не сочетаются. Вот не идет и все. Именно так с Тэсаном и Ыйджу. И как бы Ыйджу не был в него влюблен (а Хао думает именно так), у них все равно бы никогда и ничего не вышло. Просто потому что Тэсан не умеет ни любить, ни дружить. Любит только себя, а дружит только с деньгами.
Они следуют по коридору. Он уже не кажется бесконечным: Хао видит двери с странными длинными номерами. Первая дверь, которую видит Чжан, такая же, как и все остальные, только последняя цифра меняется. Вот номер 65301, а следующая – 65302.
Стены белые, без единой пылинки и потертости. Под ногами жесткие, коричневые ковры, проводя рукой по которым кажется, будто они немного царапают и колются. Хао помнит много случаев, как о такие ковры по неосторожности стирали кожу до крови, если совсем неудачно проехаться по покрытию открытой кожей. Чжан надеялся, что им не придется бегать. Не придется раздирать руки об эти злополучные ковры. Когда они проходят через небольшую арку в следующий коридор, Хао видит лестничную клетку, а после два коридора – один налево, другой направо. И оба идентичны.
— Суть проста. — Миндже неспеша следует по коридору направо, собирая свои мысли в кучку.
К ним присоединился Вонбин – Хао уже привык к обществу этих двоих, посчитав его самым комфортным, ведь они не кричат, не паникуют, на все реагируют с холодной и рассудительной головой. Хао никогда не думал, что работать в команде окажется настолько приятно. Он помнит, что поставил в анкете прочерк, так и не ответив на бóльшую часть вопросов, но, кажется, теперь он уже понимал, какие ответы мог вписать в пустые ячейки.
— Этот уровень называется «Бесконечные апартаменты», если взять в правдивость то, что все уровни взяты из придуманных лиминальных пространств. Все коридоры здесь идентичны, этажей бесконечное количество. Я думаю, организаторы не стали бы повторять уровень точь-в-точь, иначе нам бы сейчас пришлось с шестьдесят пятого этажа спускаться по лестнице на первый, в вестибюль, чтобы взять ключ от свободной квартиры. Я думаю, что они здесь открыты все. Здесь есть еда, компьютеры, в общем, все, что может нам понадобиться, это отличный уровень для пополнения запасов. Я думаю, мы здесь сможем… Немного отдохнуть. Не знаю, когда очнутся монстры.
— Монстры? — хмыкает Хао. — А здесь какие?
— Я не уверен. Я же говорю, что организаторы вполне могли все поменять… Они могли сделать апартаменты удобными для игровой площадки. Соответственно, запустить таких монстров, какие удобны им. На уровне апартаментов в играх и на форумах писалось, что здесь есть несколько видов сущностей. Но я не знаю, какие могут быть тут… Я думаю, что здесь будет что-то с длинными руками и явно быстро бегающее. Потому что коридоры длинные и сквозные. — Миндже подходит к двери, не обращая внимания на номер, и нажимает на ручку, приоткрывая дверь. Хао хочет зайти за ним, но кто-то толкает его со спины, от чего он невольно врезается в парня, заставляя того завалиться в комнату быстрее.
Это Джейден. Пробежал и задел его плечом, даже не удосужившись извиниться или хотя бы сделать вид, что это было не специально.
Они наконец зашли в комнату, закрыв за собой дверь. Если честно, Хао по-прежнему чувствовал себя слишком потеряно. Его по-прежнему тошнило от мыслей о трупах, о том, что еще много всего им придется увидеть в будущем. Напряжение не уходило с тела, он не мог касаться каких-то обыденных вещей вроде журналов на деревянном столике. Все казалось опасным. Но когда Вонбин открыл кран и оттуда полилась вода, на удивление чистая и даже теплая, Чжану пришлось смириться. Ощущать чистоту на своих ладонях было куда приятнее, чем задумываться об опасности этой же воды.
— Здесь все должно быть нормально. — Миндже присаживается на пыльный диванчик, пододвигая к себе небольшую чашку с блестящими от свежести фруктами. — По крайней мере, это ведь такой же уровень, как и прошлый. Здесь можно поесть, попить, отдохнуть, пока есть такая возможность. Лучше ей воспользоваться, кто знает, что будет дальше?
— Так ты и знаешь. — Вонбин усмехается и садится рядом.
Хао вытирает мокрые руки о свой комбинезон и двигает к столику стул, садясь напротив двух парней.
Так немного спокойнее. Спокойнее потому, что он находится в компании людей, которые точно знают, что делать. Миндже знает этот уровень, хотя бы некоторую полезную информацию, которая им поможет. А Вонбин просто помогает. Своим присутствием, спокойным нравом. Хао мог бы подружиться с ними… Вне этой адской игры. Но, наверное, этого уже никогда не случится.
— Я, может быть, и знаю, но явно не лучше Юмы. Он в этом спец. — Ким усмехается как-то тихо и хватает с чашки яблоко, откусывая. Хао повторяет за ним.
— Откуда ты знаешь? Вы были знакомы раньше, что ли? — Чжан осматривает спокойное лицо Миндже.
— Нет, не знакомы, — он качает головой, — просто я часто смотрю его канал. Сам я, конечно, не веду игровые стримы, как он… Да и в целом, не мой контент, но мне очень нравится разбираться в таком. Никогда не знаешь, пригодится это знание в жизни или нет, но вот пригодилось ведь. А Юма знает свое дело. Он все это, грубо говоря, уже прошел, и наверняка знает куда больше подробностей. Нужно держаться рядом с ним, иначе нам не выжить, даже с моими знаниями.
— Я думаю, он сам выбирает свое окружение. — Вонбин подтягивает ноги к себе, упираясь громоздкими ботинками в диван, укладывая голову на колени. — Ходит-то он, в основном, один, но, кажется, присматривается к Николасу. Я видел, что он подходил к нему, когда мы разошлись. Его друг ведь остался в начале с этим… Тэсаном. Я думаю, нам нужно полагаться на себя, а не на то, когда до нас снизойдет Юма.
— Тогда нужно понять, что нам делать дальше. Здесь ведь есть выход? — Разрабатывать стратегию ему нравится. Почему-то четкий план дальнейших действий успокаивает. И его совсем не устраивает это «действуем по ситуации», потому что критическое мышление в такие моменты подкидывает самые дикие идеи.
— Есть. Даже несколько. Но нам нужен лифт, я думаю, найти его будет не трудно, но вот…
Хао вздрагивает, почти сваливается со стула, когда слышит неистовый вопль в коридоре, а после так много шума, будто там бежит не один человек, а целое стадо лошадей, что копытами пытается проломить пол. Миндже подскакивает с дивана, они бросаются к двери и распахивают ее, выглядывая в коридор.
Хао мутит. Тошнота подбирается к горлу, когда панический взгляд смотрит через силуэт Тэсана на бегущую за ним сущность. Она выглядит как смесь пса с обезьяной. Длинные мускулистые руки, короткая, грязная черная с кровавыми пятнами шерсть. Кровь стекает по челюстям и падает под лапы на тот самый коричневый ковер, в зубах монстра – Ыйджу. То, что от него осталось. Кровь и свисающий почти до пола, развязанный кишечник, который монстр раздавливает и отрывает одним шагом прямо на глазах у Хао.
Тело будто надломлено по полам. Ребра торчат, тазовые кости словно раздроблены мясорубкой, а на одной из рук, висящих маятником на теле, открытый перелом с торчащей, сломанной костью с кучей острых концов. Ноги болтаются от быстрых шагов чудища, а на лице застыл ужас. Широко распахнутые блестящие глаза. Блестящие от еще не высохших слез, но уже не живые. В них больше нет этого блеска, настоящего. Чжан отшатывается, спотыкается об свои ноги, заваливается обратно в комнату, и на него практически с размаха падает Тэсан – он дрожит, кажется, даже плачет, хватается пальцами за ковер, ползет по нему все дальше от двери, а Хао пытается стереть из своей памяти то, что только что увидел. Монстр кричит, вопит, рычит, издает какие-то странные чавкающие звуки, и Чжан слышит, как его громкие, как топот, шаги, замедляются, и тут же подскакивает, понимая, что дверь не закрыта, а в дверном проходе застыл Вонбин.
— Уходи! — Голос будто не принадлежит ему. Надрывный, громкий, Чжан отталкивается руками от пола и старается подняться на ноги, хватается за талию Вонбина, когда жуткое нечто зубами вгрызается в его плечо. Хао тянет его назад, на себя, где-то сзади его держит Миндже. Он слышит, точно слышит, как хрустят кости. Как ткань пропитывается кровью, как крик Вонбина разносится по всему пространству, заполняет его, отдается звоном в голове. Хао дергает его на себя. Ткань с плеча открывается вместе с кожей. Зубы рвут его плоть, и Чжан видит, ему не кажется, видит, как мясо рвется, обнажая плечевую кость. Монстр двигается с необычайной скоростью. Хао не успевает затащить друга в комнату – зубы впиваются в его шею, раскусывая ее пополам. На лицо Хао хлещет кровь от открытой раны, а он резко разжимает пальцы, падая назад, прямо на Миндже.
Голова Вонбина безвольно падает набок. Кровь из шеи стекает по телу, пропитывая абсолютно всю одежду. Монстр вгрызается в нее снова, чавкает, рвет ткань, перекусывает трахею, отрывает голову от тела.
Как же сильно хочется, чтобы это все был сон. Чтобы Хао открыл глаза и все прекратилось. Чтобы он очнулся и на самом деле был дома, в своей кровати, там, где никто его не достанет. Там, где прозвонит надоедливый будильник и он начнет свою рутину заново. Как было раньше. Как было до этого дня.
Очередной крик. Визг. Будто сирена в ушах. Миндже трясет его за плечи и тянет на себя, заставляя оторвать руки от лица. Тэсан маячит около выхода из комнаты. Хао с трудом поднимается – он не может думать больше ни о чем. Он действует, будто на инстинктах. Видит, как из крепкой спины монстра торчит большой разделочный нож, вогнанный в плоть по самую рукоятку. Николас появляется будто из ниоткуда. Он хватает Тэсана за руку, они пробегают мимо дверного проема, и Миндже тянет Хао на себя. Они выходят из помещения, почти сразу ныряя в новое, едва не сбивая с ног Шотаро. Теперь их вдвое больше. Комната идентична прошлой: диван, стол, еда, раковина, картины, белые стены, коричневый ковер. Хао чувствует, как дрожат его ноги, как его в спину толкает Миндже, запихивая в комнату, а следом за замыкающим Кимом залетает Накакита – он будто и ждал момента, чтобы воссоединиться с уцелевшей компанией ребят.
Ыйджу больше нет. Хао видел его труп. Видел, как по ковру размазался его раздавленный окровавленный кишечник. Как кости торчали в разные стороны, как на лице застыл животный ужас, как постепенно кожа теряла свой обычный теплый цвет. Как он стал лишь игрушкой для огромного пса, что своими зубами разгрызал его живот, пачкая плоскую морду в крови.
И Вонбина больше нет. Его тело монстр продолжал насиловать челюстями. Он добирался через ткани до костей, ломал их, вгрызался в шею, отрывал голову, отпихивая ее большими пятипалыми лапами. Он будет таким же изуродованным и разодранным в клочья. Хао тошнит. Он склоняется над полом и содрогается в рвотном позыве.
Он почти ничего не ел – обжигающая жидкость разрывает его глотку, извергаясь на ковер. Сердце стучит в ушах, и он не слышит ничего, кроме звона вокруг себя.
Чжан с трудом поднимается на ноги. Ему кажется, что это тело уже не его. Он больше не ощущает ни пальцы, ни собственные конечности в целом. Ему все кажется чужим. Он сам чужой и, кажется, постепенно начинает сходить с ума. Организм требует воды, требует таблетки, еду, все что угодно, а самое главное – сон. Но он не может спать. Он не может ничего.
— Это просто… — Николас шипит, ругается себе под нос и с размаху ногой влетает в стол, толкая его в стену напротив. Шум только привлекает. Хао слышит, как рычит животное, как оно визжит и издает эти страшные, надрывные звуки. Дикий. Ненасытный. Ему нужно больше. Больше крови.
Хао мутно видит, как бледно-синие волосы маячат рядом с Николасом. Юма подходит к нему и хватается за его руку, тянет на себя, что-то говорит одними губами, и Чжан хмуриться. Вонбин был прав. Черт возьми, во всем был прав и так глупо умер, спасая жизнь никчемного, никому не нужного Хан Тэсана.
Хао был бы рад, если бы он умер. Сейчас или на следующем уровне – уже не важно. Просто больше не хочется видеть человека, из-за которого погиб Вонбин. Пожертвовал собой, лишь бы это надоедливое визжащее существо просто не существовало. Он заслуживает умереть. Хао прислоняется виском к стене, закрывает лицо руками и сжимает пальцы на лице, царапая кожу. Нет, это не то, о чем он должен думать. Они все – люди. И организаторы делают это специально. Они специально столкнули их всех, разжигая ненависть. В этом и есть все шоу. Чтобы в конце концов они начали убивать друг друга.
— Нам нужно следовать по коридору направо. Там должен быть лифт, рядом с красной стеной. — Юма повышает голос, привлекая внимание к себе.
— Если ты врешь, я убью тебя прямо там! — Тэсан надрывается, подходит ближе к Накаките, почти хватается руками за его одежду, но его отпихивает Николас, вставая перед Юмой, будто стена.
— Никто не будет никого убивать, я, блять, больше не вынесу ни одной смерти! Ты гребаный ублюдок, как ты вообще допустил то, что стало с Ыйджу? Тебе, мразь, вообще стоило кинуться в объятия к этой твари, потому что жить ты не достоин! — Ван рявкает на парня, заставляя Тэсана отпрянуть назад. Хао видит, как трясутся руки Николаса, как искажается его лицо и как дрожит его нижняя губа, будто он вот-вот жалко разрыдается прямо перед всеми. И Чжан понимает его.
Миндже придерживает Хао за локоть. Если бы не поддержка и не стена рядом с ним, он бы точно упал, сломался бы пополам и уснул. Никогда бы больше не проснулся. Ему не хочется просыпаться. Зачем, если он все равно умрет? Сейчас или немного позже.
Николас больше не кричит. Он следует к двери, собираясь открыть ее, несмотря на то, что снаружи все еще бродит этот монстр. Что там все так же, как было несколько минут назад. Лужи крови, трупы их друзей. Теперь они следующие. Теперь все будет иначе. Хао кажется, что на самом деле сильнее их всех сейчас Николас, несмотря на то, как чужие глаза застилает влага. Он потерял друга, возможно, лучшего друга, человека, который с ним явно не несколько часов. Он умер прямо у него на глазах, а Николас продолжает следовать вперед. Не истерит, как Тэсан, и не теряется, как сам Хао. Просто берет и делает. Делает все, чтобы помочь тем, кто смог уцелеть.
Стоило Вану хватиться за ручку двери и приоткрыть ее, как в маленькую щелку пропихнулась окровавленная рука, а по фиолетовым волосам Хао узнал Гонука. Точнее, то, что от него осталось. Он почти как живой, но на лице его застыл тот же ужас, что и у Ыйджу. Кожа еще не успела потерять былой оттенок, но смотреть на него все равно невыносимо. Монстр рычит, урчит, издает самые разные звуки.
Николас стоит, будто вкопанный. Он не закрывает дверь, но и не открывает ее полностью, недоумевая, что ему нужно делать дальше.
— Отойди, блять. — Юма подходит ближе, отпихивает Николаса от двери и выталкивает тело Гонука обратно в коридор, захлопывая дверь и подпирая ее собственной спиной.
У них есть план, но монстр караулит их прямо у двери. Хао не знает, что делать. Каким будет следующий шаг? Они просто дождутся, когда монстр потеряет интерес? А что если этого никогда не случится? Он просто так и будет стоять, чувствуя запах свежего мяса, и в конце концов зайдет в комнату, перегрызет их всех и вернется восвояси, ведь так и должно быть. Они сейчас в самом низу пищевой цепочки.
Паника растет где-то в груди. Ему хочется закрыться, укрыться одеялом и навсегда забыть, что он здесь был. Что он попал в этот ад, в целом побывал здесь, посчитав, что это отличный способ вернуть себе былую популярность.
Он ни в чем не винит Ханбина. Он тоже не знал. Никто из них не знал, что так будет. Что на самом деле это ловушка, в которую они так легко попали, как полные придурки. Он хочет домой. Неимоверно сильно хочет домой. Но знает, что не получится. И ему жаль, безумно жаль, что он оставляет Ханбина. Что он не смог. Что он сдается уже сейчас.
В комнате застыла тишина. Все будто замерло под топот шагов за дверью. Оно не уходит. Не уйдет. Точно никуда не уйдет. Оно будет ждать их. Ждать их кровь, их плоть, их страх. Его по-прежнему тошнит, но желудок пуст – уже нечем блевать. Ужасное чувство постоянной тошноты. Это не запах гнили, а запах крови. Картинки, застывшие перед глазами. Это все кошмар. Один из девяти кругов ада, который они проходят вместе. А скоро их станет еще меньше. Постепенно кто-то из них останется один. И Хао знает, что удача ему не улыбнется. Не нужно быть гадалкой или кем-то еще, чтобы оценить свои собственные возможности. Чтобы понять, что ему не вывезти. Что это конец, и он близок. Он дышит ему в спину. А точнее в закрытую дверь, фыркая приплюснутым носом.
Николас стоит, прислонившись к стене. Хао удается рассмотреть его получше и сейчас. Его трясет, будто от холода, веки закрыты, а нижняя губа прикушена. Вану совсем плохо. Кажется, он на грани того, чтобы сесть и разрыдаться, несмотря на то, что совсем недавно в нем пылала уверенность в том, что он справится. Может, не один, но хотя бы с кем-то. В нем есть потенциал двигаться дальше, но потрясение оказалось сильнее. Николаса с его другом разделяет лишь тонкая стена. Ыйджу больше не двигается. Он больше не дышит. Его больше нет. Они уйдут, а его труп останется здесь, будет разлагаться, пока не оставит после себя лишь кости.
Хао не знает, смог бы он пережить потерю близкого друга. А если бы Ханбин был здесь? А если бы Ханбин был на месте Бён Ыйджу? Хао бы не выжил. Он бы пошел следом за ним. Зачем ему жить, если в его жизни нет его?
Хао смотрит на Шотаро. Сончан умер еще на предыдущем уровне, но лицо Осаки не выражает сожаления. Он стоит поодаль от всех, как потерянный ребенок. Молчит, заламывает пальцы, но не плачет. Не грустит. Кажется, даже не переживает о том, что его партнер погиб. От его же рук. Шотаро сам вытолкнул его прямо в лапы монстра. И Хао кажется, что он находится на грани двух разных миров. Первый – Николас, что не может смириться с потерей близкого друга. Второй – Шотаро, которому плевать. Абсолютно плевать на смерть человека, с которым он жил вместе, с которым у него была может и фальшивая, но все-таки любовь.
Хао не знает, откуда в нем силы продолжать бояться. В дверь вдруг с неистовой силой принимаются тарабанить чьи-то кулаки. Крик Джейдена узнается сразу: они все разом переглядываются, будто каждый пытается считать эмоции другого, понять, что нужно сделать. Чжан действует на собственных желаниях. Он не отдает отчет действиям, просто идет вперед, просто тянет руку к ручке двери.
— Отойди! Ты что, больной, что ли? — Накакита грубо тянет его на себя, но Хао отталкивает цепкие руки.
— Отвали, он же тоже человек, — грубо сплевывает Хао. Снова будто не он. Он бы так никогда не сказал. Он мягкий, добрый, в нем есть человечность и сострадание. Это не он. Он бы так никогда не сказал.
— Да плевать, что с ним будет. Если он выживет, он будет только обузой для нас. — Юма тараторит быстро, не кричит, даже понижает голос. Манипуляция. В чужих глубоких кошачьих глазах Хао не видит ни капли правды. Джейден обуза не для них всех. Джейден обуза для Юмы. Хао отпихивает его от себя, идет вперед, хватается пальцами за ручку двери и готовиться опустить ее, пока Шим по ту сторону пытается ее открыть, но снова не успевает. Шотаро отталкивает его от двери. Грубо, резко, почти сбивая с ног, роняя Хао в объятия Миндже, который как никогда кстати стоит позади.
— Он все равно умрет.
И дверь открывается. Шотаро ударяется затылком о деревянную поверхность, упирается пятками в ковер, но не может найти опоры. Миндже отпускает ровно стоящего на ногах Хао и бросается помогать.
Он видит, как Джейден вцепился в футболку парня и тянет его за собой, в коридор. Жадный монстр рычит, визжит, крик Шима разрывает ушные перепонки, Хао хочет закрыть уши руками, но не может даже двинуться. Страх сковал его тело, он не моргает – лишь смотрит за тем, как Юма подпирает своим телом дверь, как Шотаро кричит и умоляет его отпустить, как Миндже за руки тянет его обратно, как Джейден хватается за одежду Осаки и тянет его в другую сторону. Он слышит хруст. Как срывается голос Шима, как он надрывает глотку, как он хрипит, крича изо всех сил.
Страх. Тошнота. Ужас. Николас помогает Миндже, тянет его за собой. Хао не видит, где находится Тэсан. Картина перед ним будто на экране фильма, а он смотрит ее, не отвлекаясь ни на что. Видит, как по щекам Шотаро стекают слезы, как он кричит на перебой Джейдену, умоляя его отпустить. Как слышится новый хруст и как из-под приоткрытой дверцы в комнату затекает неестественно большая лужа крови, тут же впитываясь в ковер.
— Рви ее к чертям! Футболку рви, плевать! — Юма наваливается на дверь сильнее. Шотаро упирается ногой в выступ у стены и тянется в сторону Миндже. Он слышит треск ткани и то, как резко она разрывается, как крик пропадает и хлопок двери заглушает его окончательно.
И в миг настает тишина. Абсолютно везде. В голове Хао. В комнате. На всем этаже. Чжан слышит, как громко дышит Миндже, как плачет Шотаро, как Юма скатывается спиной по двери и плюхается прямо на мокрый ковер, пачкая штаны в чужой крови.
Все застыло. Будто время вокруг них остановилось. Все звуки затихли. Больше нет ни чавканья, ни рычания, ни визга. Больше нет голоса Джейдена, его надрывного хриплого крика. Больше нет ничего…
Юме удается отойти от шока одному из первых. Он поднимается с пола, открывает дверь неспеша, выглядывая в узкую щель, а после открывает дверь нараспашку. Хао осознает, что ему это все не кажется. Время и правда словно остановилось. Он видит в коридоре разорванное тело Гонука, видит, как торчат его ребра, обломанные большими лапами. Как истекает кровью дыра в его животе, обнажая остатки внутренних органов, что порваны острыми зубами. Как на чужом лице застыл тот же ужас, приправленный кровью.
Краем глаза Хао видит половину тела Джейдена. Он видит, как монстр замер, запустив свои зубы в худую, по сравнению с ним самим, шею, пронзая ее насквозь, заставляя струи крови стекать по ней прямо на пол.
Будто фильм ужасов поставили на паузу. Будто зритель отошел за очередной порцией попкорна, а все происходящее на экране обязательно его подождет. Только они не зрители. Они участники. И не актеры, а потерпевшие. Те, кто стал свидетелями. И это в сотню, в тысячу раз хуже, чем могло быть.
Тишину прерывает мигание ламп. Только сейчас Хао замечает, что под самым потолком есть небольшие серые стрелки, что сейчас мигают ярко-желтым светом, указывая путь.
— Какой, блять, лифт? Вы там совсем ебанулись?! — Николас выходит в коридор, крутя головой, крича сначала налево, а потом направо, размахивая руками. Хао отходит от шока постепенно. Хватается за стенку, опускает голову, смотрит за тем, как Миндже помогает Шотаро встать с него, а после поворачивается на Тэсана, который с недоверием вылезает из своего угла.
А почему все закончилось? Вышло время? Что вообще произошло? Что вообще… Это все значит?
Хао неспеша следует в коридор. Он выходит с опаской, осматривает все, старается не смотреть на монстра.
— Никто никуда не пойдет, вы, больные психи! — У Тэсана в голосе больше нет былой уверенности. В нем есть недовольство, но он кричит о нем с опаской. Чжан замолкает, когда пальцы животного вдруг начинают шевелиться, а дикие глаза скользят от Юмы прямо на него.
Нужно идти. Прямо сейчас.
— Пойдем, — фыркает Накакита и, схватив Николаса за руку, тянет его за собой, переступает через лужу крови, сверяясь с указателями на стене. Чжан находит запястье Миндже, сжимая его в своих пальцах.
И когда на горизонте появляется лифт, Хао закрывает глаза, надеясь на то, что просто не откроет их снова.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!