Часть 10

Оля молча налила вино в два бокала и поставила один перед Леной. Весь этот путь — от двери до дивана в гостиной — прошёл в тишине, напряжённой и вязкой, будто воздух в комнате стал гуще. Лена провела ладонью по колену, будто пытаясь стереть нервное напряжение, и села на краешек дивана, не решаясь откинуться на спинку. Она чувствовала себя чужой в этом пространстве, хотя когда-то оно было ей почти родным. Оля села напротив, не проронив ни слова. Просто подняла бокал, сделала маленький глоток и ждала. Лена взяла бокал, но не пила. Только смотрела, как вино медленно покрывает стенки тонкой алой плёнкой. Сколько минут прошло в этом молчании? Сколько раз она набирала в лёгкие воздух, но так и не находила слов? Оля терпеливо ждала, но Лена знала, что это не вечная терпимость. Она глубоко вдохнула, поставила бокал на стол и, наконец, заговорила: — Я не знаю, с чего начать и как сказать это правильно, — голос дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо в глаза Оли. Оля слегка склонила голову, прищурилась. — Начни уже с чего-нибудь, — сказала она, поднося бокал к губам. Лена сжала пальцы на стекле, будто боялась, что скажет не то. — Когда я уходила тогда… давно, я думала, что делаю правильно. Я убеждала себя, что это лучшее решение, что я спасаю нас обеих, что я просто не создана для… для всего этого, — её голос чуть дрогнул, но она продолжила, пока снова не потеряла решимость. — Но это было враньём. Оля молча смотрела на неё. — Я всё это время убегала, Оль. От тебя. От себя. От того, что чувствовала. Я пыталась построить жизнь, которая казалась… правильной, но в итоге единственное, что в ней оказалось по-настоящему верным — это Саша. Оля чуть заметно напряглась при упоминании дочери Лены, но ничего не сказала. — А потом я вернулась в ту квартиру, — продолжила Лена, сжав пальцы в кулак. — Я увидела тебя. И всё, что я так тщательно хоронила внутри себя, ожило снова. Она подняла глаза и, наконец, встретилась с Олиным взглядом. — Я знаю, что сделала тебе больно. И я не жду прощения. Но мне нужно было сказать тебе это. Наступила тишина. Оля поставила бокал на стол, переплела пальцы в замке и медленно выдохнула. — Ты правда думаешь, что одно признание может что-то изменить? - горько подметила Оля. Лена сжала губы. — Я не знаю, — она выдохнула. — Но я больше не хочу врать. Только не тебе. Оля посмотрела на неё долгим взглядом, потом медленно провела пальцем по краю бокала, будто собиралась что-то сказать. В воздухе повисла тяжёлая пауза. — Ты всегда так делаешь, — тихо проговорила она, не отрывая взгляда от вина. — Что? — Лена едва слышно выдохнула. Оля подняла на неё глаза. — Появляешься тогда, когда я уже научилась жить без тебя. - сказала с горечью Оля, а затем осушила бокал полностью. Лена не знала, что сказать. Тишина между ними снова сгустилась, как вечерний воздух за окном, становясь всё более осязаемой, давящей. Она висела между ними, пока не стала почти невыносимой. Лена сжала пальцы в кулак, будто пытаясь удержать себя от порыва протянуть руку, коснуться Оли, хоть как-то стереть эту пропасть между ними. — Я не хотела так, — наконец выдавила она, голос её прозвучал хрипло, почти сломлено. Оля тихо усмехнулась, но в её взгляде не было ни капли веселья. — А как ты хотела? — она чуть склонила голову набок, в её взгляде вспыхнуло что-то болезненное. — Чтобы я просто забыла? Сделала вид, что ничего не было? Лена опустила взгляд, не в силах выдержать это выражение в её глазах — смесь злости, обиды и чего-то ещё, более глубокого, опасного. — Что ты хотела, Лен? — Оля покачала головой, её голос дрогнул, но она не позволила себе сломаться. — Ты просто пришла сюда. После всех этих лет. После всего, что ты сделала. Сказала пару красивых слов и ждёшь, что я… что я что?! — её голос дрогнул, почти сорвался на крик, но в последний момент Оля заставила себя замолчать, крепко сжав челюсти. Лена сглотнула. — Оля… — Ты хоть представляешь, сколько времени у меня ушло, чтобы перестать просыпаться с мыслью, что, может быть, сегодня ты появишься? — Оля прикрыла глаза, будто это могло защитить её от всплеска эмоций. — Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтала, что ты придёшь. Сколько раз проклинала себя за это. Ты не знаешь, как я ненавидела себя за то, что всё ещё жду. Лена сидела напротив, и в её глазах застыло что-то болезненно-неизбежное. — Ты хоть раз думала обо мне? — Оля резко вскинула голову, её взгляд метался по Лениным чертам, будто она искала в ней ответ. — Думала о том, как я пыталась зашить эту дыру, которую ты оставила? Как долго мне приходилось учиться дышать без тебя? Она сделала паузу, её губы дрожали, но голос оставался твёрдым. — Ты хоть раз думала о том, что это сделало со мной? Лена глубоко вдохнула, будто пытаясь заглушить бурю внутри себя. Опустила голову, сжала пальцы на коленях. — Думала, — наконец прошептала она. — Каждый день. Оля сжала руки в кулаки и медленно выдохнула, словно пытаясь собраться. — И всё равно пришла. Лена подняла на неё взгляд. В нём было что-то, от чего у Оли сжалось внутри. — Да, — голос Лены был едва слышен. — Потому что если бы я не пришла сейчас… я бы никогда не смогла. Оля закрыла глаза, чувствуя, как от этих слов всё внутри скручивается в тугой узел. Ей хотелось сказать что-то колкое, оттолкнуть Лену, защититься от того, что она вновь так легко рушит всё, что Оля так долго строила. Но слова застряли в горле. — Мне надо… — она не закончила, просто развернулась и ушла на кухню, оставив Лену одну. Лена не сразу пошла за Олей. Она слышала, как та ушла на кухню, как поставила бокал на стол — слишком резко, слишком громко. Несколько секунд Лена просто сидела в гостиной, глядя в пустоту, будто надеясь, что время замрёт и не заставит её идти дальше. Но время не замерло. Она встала. На кухне горел приглушённый свет. Оля стояла у раковины, упершись ладонями в холодный мрамор столешницы. Её дыхание было сбивчивым, плечи напряжены, будто всё в ней пыталось сдержать бурю, которая рвалась наружу. Лена осторожно сделала шаг вперёд, но Оля, не оборачиваясь, заговорила первой: — Ты вообще понимаешь, насколько это несправедливо? Лена замерла. — Ты просто взяла и ушла, Лена. Ты не дала мне права голоса. Ты решила за нас обеих. Лена виновато опустила голову и прошептала. — Мне было страшно Оля фыркнула и развернулась, а в её глазах бушевало столько эмоций, что Лене стало не по себе. — Страшно? — Оля горько усмехнулась, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Думаешь, мне не было страшно?! Думаешь, мне не было больно? Лена пыталась что-то сказать, но Оля уже не смотрела на неё. Она провела ладонями по лицу, словно пыталась стереть с себя все эмоции и непрошеные слёзы. — Я ненавижу тебя… — её голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Ты породила во мне ненависть, понимаешь? Я не могу тебя простить. Не хочу. Лена кивнула, но в её взгляде не было поражения. В нём была боль. И надежда. — Тогда ненавидь меня, но не прогоняй, — она шагнула ближе, осторожно протянула руку и коснулась плеча Оли, едва ощутимо, как пробный жест. Оля не отстранилась. Лена глубоко вдохнула, а затем решилась. Осторожно, но крепко обхватила Олю руками, притянула к себе, позволяя той вылить всё, что накопилось за эти годы, прямо в её плечо. Оля не сопротивлялась. Она сжала пальцами ткань Лениной кофты, а затем, будто сломавшись, крепко зажмурила глаза, выплескивая наружу все, что не могла сказать словами. За окном медленно угасал вечер, а в комнате стояла тишина, наполненная чем-то неуловимо важным. Лена не просила прощения. Оля не давала обещаний. Ни одна из них не знала, что будет дальше. Но впервые за долгое время они были здесь. Вместе.