Часть 4. Чернила

      — А я что? Как умею, так и рисую! — быстро сказал Зеницу, пряча рисунок.       — Зеницу, я даже почесаться не могла! И что в итоге? Все мои страдания пошли на смарку! Это разве я? — вышедшая из себя Танджиро вырвала из рук блондина рисунок и показала ему.       — Разве это я?! — в ярости повторила девушка. Агацума помолчал, а потом сказал:       — Нет, ну а что? Похожа. Танджиро чуть не прихлопнула его. Похожа?.. Значит, она такое же чучело?! Иноске облокотился о спинку стула и устало посмотрел на них обоих — кажется, ему уже порядком надоело подобное. Он встал и, осмотрев рисунок оценивающим взглядом, произнёс:       — Я могу сказать, что это Танджиро, если моей внимательности хватит на то, что бы заметить эти серьги, — он показал на проколотые уши Камадо. Зеницу взвыл.       — Да что вы воообще понимаете в искусстве! — сейчас он был похож на Узуя-сана, которые говорит тоже самое. Слезы потекли по щекам Агацумы. Кажется, его психика не была готова к такому.       — Ладно, Зеницу! Не переживай, мы что-нибудь придумаем... — Танджиро села за парту и обмакнул в чернильницу перьевую ручку, начала что-то рисовать. Взгляд Зеницу наткнулся на фигуру Танджиро, а после на чернильницу. И гениальная, как посчитал сам парень, идея пришла ему в голову.       — Танджиро, — таким слащавым голосом произнёс блондин, подходя к девушке. Танджиро уставилась на Агацуму с опаской, смотря прямо в медовые глаза, в которых читалось непонятно что, но что-то нехорошее...       — З-зеницу? — спрашивает Танджиро, слегка заикаясь. Ей это не нравится. Она слегка наклоняется, а Зеницу быстро берёт чернила.       — Куда! Отдай! — сказала резко Танджиро. Зеницу хихикнул и подошёл к Иноске, что-то быстро зашептав. Кабанчик кивнул. Хашибира быстро подошёл к Танджиро и взял ее за руки, скрепив их за ее спиной.       — Что ты делаешь, Иноске?! Зеницу медленно подошёл к Танджиро с бутылью чернил.       — Отпечаток считается за рисунок? — словно самого себя, спрашивал Агацума, и Танджиро догадалась, что он сейчас с ним сделает.       — Зеницу, не надо! Не твори глупостей! — Танджиро взвизгнула, когда Зеницу, взяв в руки салфетку, обмакнул её в чернила и поднёс к ее лицу.       — Танджиро, не двигайся, — сказал Зеницу, поднося салфетку с чернилами всё ближе, и вдруг жидкость капнула на белую, чистую рубашку Танджиро, но та пока этого не заметила. И слава богу. Немного чернил пролилось так же и на парту.       — Спасите! — вскрикнула Танджиро, лицом отстраняясь всё дальше и дальше, облокотившись об Иноске. Вдруг Танджиро слышит лёгкий скрип двери и оборачивается. На пороге стоит Ренгоку, его лицо выражает удивление и глубочайший шок.       — Что здесь происходит? — наконец, спрашивает мужчина, смотря на замеревших ребят, подходя ближе. Танджиро счастливо улыбнулся ему и готова расплакаться от радости. Она быстро вырвалась из хватки Иноске и подбежала к мужчине. Ренгоку взял Танджиро за плечи, чуть приостанавливая.       — Танджиро, у тебя чернила на рубашке, — Ренгоку огляделся и так же увидел то, что и парта была в таком же состоянии.       — А? — Танджиро посмотрела на свою рубашку. На ней красовалось довольно большое чернильное пятно. Танджиро вся вскипела даже:       — Зеницу!       — Танджиро, успокойся, — сказал Ренгоку, положив свою большую руку на бордовую макушку. Танджиро притихла, хотя и была очень зла на Зеницу. Пусть скажет спасибо Ренгоку, что он до сих пор жив. Только благодаря его теплу, что чувствовала Танджиро спиной, она не разнесла его по всем фронтам. Но зато девушка стреляла в него таким взглядом, словно прямо сейчас прибить была готова. Зеницу взвизгнул.       — И что теперь делать с этим пятном? — спрашивает Танджиро, смотря на рубашку. Чёртов Зеницу!..       — Ммм, — протянул Ренгоку, задумываясь. А после его голову озарила одна мысль:       — Танджиро, снимай рубашку! Глаза Камадо округлились.       — Что? Снять рубашку? — спрашивает она, краснея. Это же надо так учителю было некорректно выразиться, что даже заставил Танджиро покраснеть. Мужчина отводит взгляд и виновато хлопает ресницами:       — Прости за такую резкость. Давай отойдём в кладовую, — Ренгоку берёт ее за руку и отводит в сторону кладовой.       — Не бойся, я тебе лишь одолжу свою кофту, не ходить же тебе так целый день? Держи, переодевайся, — он подает ей свою бордовую кофту, которую его заставил взять с собой Сенджуро, который беспокоился за здоровье брата. Кëджуро удалился. Танджиро, медля, всё же стянула рубашку и одела кофту на себя.       Девушка вышла из кладовой. Ренгоку внимательно осмотрел своё творение и усмехнулся:       — Как платье... Танджиро осматривает себя с головы до ног. И правда — одежда учителя очень велика ей. Кофта свешивается почти до колен. Танджиро не ожидала этого. Ренгоку продолжает осматривать странным взглядом чужое тело и смазливое личико, а после говорит:       — Хах, ты очень милая. Как гром среди ясного неба прозвучали эти слова. Милая?..       Танджиро смущённо опускает голову, теребя край кофты.       — Милая? — переспрашивает Танджиро. Ренгоку кивает.       — Как котёнок, — как будто в доказательство мужчина начинает гладить Камадо по голове, и та жмётся от этих действий.       — А теперь объясните, дети, как это произошло?       — Это Зеницу начал. Ему Узуй-сан сказал перерисовать мой портрет, что бы повесить его на стенд, но у него ничего не получалось, и он решил, что будет лучше вымазать моё лицо в чернилах и сделать отпечаток! — воскликнула Танджиро. Ренгоку взял с пола листочек, на котором была изображена "Танджиро".       — Всё ясно, — сказал Ренгоку. —дай пожалуйста карандаш, Зеницу, мальчик мой, — попросил он. Зеницу послушно подал взрослому карандаш, А Ренгоку взял светлый лист и указал на карту перед собой:       — Танджиро, присаживайся. Танджиро присела за парту и принялась осматривать учителя. Ренгоку взял ее лицо за подбородок и повернул так, как ему надо было.      — Посиди пока так, хорошо? Танджиро кивнула.       Чужая рука быстро водила по листку бумаги карандашом, намечая контуры лица и делая штрихи. Танджиро с интересом наблюдала за мужчиной, за его движениями рукой и за тем, что происходило на бумаге.       — Вот так, — сказал Ренгоку, передавая Танджиро рисунок. Девушка так и обомлела — там была нарисована она! Она созерцала свой портрет, нарисованный заботливой и умелой рукой учителя, и сидела, вся потрясённая. Как же это красиво!..       Зеницу быстро подлетел к Танджиро, видя удивлённое лицо подруги. При виде портрета он тоже застыл, как вкопанный.       — Ренгоку-сэнсэй... — проговорила Танджиро, медленно поднимая взгляд. — Это... Это так красиво! — воскликнула восхищённая девочка, а Ренгоку наблюдал за ней и улыбался.