Matchmaking

— Что ты пытаешься мне сказать? —

Вздрогнув, Анаксагор проснулся от очередного бурного сна, который оставил отголоски хаотичных образов, танцующих за его веками. Тусклый свет рассвета едва просачивался сквозь рваные занавески, бросая мягкое свечение на кучу заметок, разбросанных на его тумбочке. Он потянулся дрожащими пальцами, почти царапая бумагу, когда схватил ручку, которая казалась почти слишком тяжелой в его руке. Он начал лихорадочно строчить, поток чернил лился на страницу в отчаянной попытке запечатлеть неуловимые фрагменты своего видения. Каждый торопливый штрих был неистовым постижением истины, скрытой в тенях его спящего разума, такой же яркой и дезориентирующей, как и сам сон. " Низкая плотность " " Финальность " " Авторитет " " Помоги ему " Анакса нахмурил брови, его настроение было отвратительным сверх всякой меры. Он схватился за голову, и только когда кончик его пера наконец поставил последнюю точку на странице, пульсирующая головная боль начала утихать. Сидя прямо, ученый уставился на бессмысленный набор слов. — ...Помочь "ему"? — Профессор Анаксагор откинулся назад, сжимая переносицу, пытаясь прийти в себя после сна. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз сталкивался с этим присутствием, тем, что обитало в теле Златиуса Фаенона. С тех пор его преследовали неотступные видения, навязывая себя ему без возможности отказа. Сны всегда были одинаковыми, разговор о чем-то. С ними. В этих снах они всегда стояли в тусклом свете, пряди пепельно-серых волос падали на их лица, а пряди темно-оливковых волос тянулись по щекам. Их черно-белый наряд, подчеркнутый красными элементами, источал как изящную утонченность, так и загадочный вид. На их ладони покоился плавающий светящийся лист, тот, значение которого Анаксагор так и не смог постичь. Златиус мог вспомнить только фрагменты, просто разрозненные слова, того, что они пытались передать. Кроме того, они всегда просили его помочь "ему". Не заблуждайтесь, сны были яркими, переполненными сложными подробностями. Загадочная фигура долго говорила о многом. И всё же, после пробуждения, всё, что оставалось, это непрекращающаяся головная боль и жалкая горстка слов. Каким-то образом Анакса понял, что незнакомка действительно старается изо всех сил передать ему что-то. Были ли они связаны невидимыми силами или заблокированы чем-то другим... — Фаенон... — Анакса вздохнул. Глубокая багровая татуировка вдоль его руки слабо мерцала, когда он схватил стопку старых заметок за последние несколько дней. Его пальцы быстро двигались, перелистывая тонкие листы, пока не остановились на одном, отмеченном с особой тщательностью. На нем был нацарапан один-единственный, но важный вопрос. "Обмен телами?" Вот почему Анаксагор с тех пор мучился этими снами. Он отчетливо помнил, как слышал, как эти слова слетали с губ той сущности. Последующие подробности становились всё более неясными, но в одном он мог быть уверен. Эти сны были связаны с Фаеноном и с человеком, который в данный момент обитал в его теле. — Если верить этим видениям, то… — Ручка Анаксы зависла над бумагой, прежде чем обвести вопрос. Он ясно помнил это, использованное слово было "обмен". — Это значит, что Фаенон в настоящее время находится в чьём-то другом теле — Настоящие вопросы были такими: кто был внутри тела Фаенона? В чьем теле обитал Фаенон? И где он сейчас? Анаксагор на мгновение замешкался, прежде чем его пальцы коснулись маленького флакона рядом с ним. Кривая улыбка тронула его губы, когда он насмехался над собственной мимолетной трусостью. С ухмылкой он ловко открыл крышку... флакона снотворного. Как может человек, изнуренный монотонным циклом жизни, устоять перед столь заманчивым вызовом? Сделав глубокий вдох, он проглотил таблетку и уронил голову на стол, поддавшись тяжестью закрывающихся век. Он был готов нырнуть с головой в хаос и преследовать его до самого конца

-

— Он отправился на другую миссию — Гиацина тихо говорила, осторожно накладывая свежие бинты на принца Кремноса. Мидей получил серьезные травмы, то, что должно было стать простой одиночной операцией, превратилось в катастрофу, когда вместо нескольких разрозненных существ на поверхность вышло целое гнездо Титанкинов. Когда в драку попали мирные жители, Мидей сражался, чтобы защитить их, получив при этом больше, чем ему положено, ранений. Хотя он не мог умереть, медсестра все равно очень заботилась о его ранах. Его регенерация была разной в разных частях тела, поэтому правильная очистка и перевязка были необходимы для ускорения процесса. — Я не об этом спрашивал — Услышав тихое рычание льва, Гиацин лишь усмехнулась. Действительно, он вообще не спрашивал о Фаеноне. — Если хочешь знать, лорд Фаенон в последнее время почти не получал травм. Или, может быть, вообще не получал. Кажется, его боевые навыки значительно улучшились — Майдей не повернул голову, но приподнял бровь. — Ты уверена? Этот парень причиняет себе вред самыми ненужными способами — Это было правдой. Даже учитель Трибби держали поблизости запас бинтов специально для него. Затянув последнюю повязку, Гиацина выпрямилась, нахмурив брови в задумчивости. — Он не приходил ко мне в последние несколько дней. Если у тебя будет возможность, не мог бы ты проведать его для меня? — Прежде чем Мидей успел ответить как следует, прибыл другой пациент, требуя внимания Гиацины. Он едва выдавил из себя короткое, беспечное "Хорошо" перед тем, как уйти. Когда он вышел, он поймал её бормотание себе под нос, размышляя, не скрывает ли лорд Фаенон свои травмы. Это будет не в первый раз. Когда он впервые присоединился к путешествию Искателей Пламени, он делал то же самое не один раз. Мидей сказал себе, что он просто спросит так называемого Спасителя напрямую. В конце концов, между ними не было ничего, что заслуживало бы секретности. Но когда он наконец нашел его, принц понятия не имел, с чего начать. Избавитель играл с детьми. Двуручный меч Фаенона покоился у стены, неся на себе свежие следы битвы. Он, вероятно, только что вернулся с задания. И все же, он был там, развлекая детей, играя роль благородного принца. Это его вечно стоическое лицо идеально подходило для этой роли, он мог бы быть герцогом Севера или любой другой аристократической фигурой из сказки. Погружённый в свои мысли, Мидей просто стоял и пристально смотрел на него. " Какое нелепое зрелище… " Сцена разворачивалась с восхитительной неловкостью, пока "Фаенон" взаимодействовал с детьми, его неуклюжесть добавляла моменту немного очарования. Он двигался с осторожной точностью, следя за тем, чтобы никто из них случайно не задел его неестественно холодную кожу. В его руке был крепко зажат короткий деревянный меч, а впереди шел мальчик с ясными глазами, который, кипя от волнения, подсказывал "Фаенону" следующий ход. Серьёзно кивнув, "Фаенон" опустил взгляд на плюшевую красно-оранжевую Химеру, распростертую на земле, готовую к сражению. С театральным размахом он поднял деревянное лезвие и прочистил горло. Затем неожиданно глубоким голосом, который резонировал с жуткой властью, такой, какой даже Майдей никогда раньше не слышал, он направил на чучело интенсивный взгляд и высвободил угрожающую угрозу, которая заставила дрожать всех, кто наблюдал. — Я не против медленного уничтожения этого противника — На мгновение дети замолчали. Затем вокруг него раздался взрыв восторженных криков. — Лорд Фаенон, вы такой классный! — — Вы и вправду звучите как принц, побеждающий монстров! — — Лорд Фаенон! А вы можете сделать предложение принцессе? Мама мне сказала, что так всегда бывает в сказках, я хочу это увидеть! — Мидеймос едва реагировал на их болтовню. Он уже был знаком с этими детьми. Он сам иногда принимал участие в их играх. Играть в притворство было не так уж и плохо... хотя они и имели тенденцию слишком часто втягивать его в это. На самом деле, его это не волновало. Его внимание снова переключилось на "Фаенона", когда он наконец нашел слова для ответа. — ...Тогда кто же принцесса? — Тяжелая тишина окутала комнату, повиснув в воздухе, словно невысказанная тайна. Оглядевшись, он быстро оценил группу детей. Их молодые лица, полные любопытства и невинности, создавали атмосферу предвкушения. Однако, когда его взгляд скользнул по ним, детей осенило гнетущее осознание, среди них не было ни одной девочки. О нет. Мальчики тут же раздулись от упрямой гордости и начали громкий спор о том, кто будет принцессой. Выглядя все более взволнованным, несмотря на то, что его выражение почти не менялось, "Фаенон" замахал руками в попытке посредничества. Было очевидно, что он изо всех сил старался взаимодействовать с ними должным образом. — А как насчет того, чтобы я выбрал? Давайте вместе найдем принцессу — Предложение было встречено с энтузиазмом и поддержкой, дети охотно поддержали его. Что-то в этом не устраивало Мидея. И тут, словно влекомый какой-то невидимой нитью, Избавитель поднял голову. Его голубые глаза, затуманенные, но нежные, встретились с взглядом Мидея. Оставив деревянный меч в руках одного из детей, он сделал широкий шаг вперед, к своему возлюбленному. Что он собирался делать? Вопреки здравому смыслу он инстинктивно оглянулся через плечо, почти ожидая увидеть там принцессу, изящную и грациозную фигуру, возможно, окруженную неземным сиянием. Знакомый холод прикосновения заставил дрожь пробежать по его коже, прежде чем он смог полностью осознать это. Обернувшись, он обнаружил, что "Фаенон" ждёт, стоя на одном колене, его пальцы мягко обхватывают руку Мидея. Он выглядел как принц или, может быть, рыцарь, выражающий свою непоколебимую преданность. — Спаситель, что ты делаешь? — Спросил Мидеймос, и в его голосе послышалось удивление. Однако, даже говоря это, он не сделал ни единого движения, чтобы отстраниться.

—

Кевин Каслана никогда не думал, что драматические строки из старых манг Грисео оживут так ярко. Он едва замечал нетерпеливые глаза детей вокруг него; они ждали, затаив дыхание. Но когда он наконец поднял глаза, все, что он мог видеть, был бог. В этот мимолетный момент бремя имени Касланы тяжелым грузом легло на его плечи, и он понял, что полностью обречен. Это было больше, чем просто пьеса, это было представление, где он был и актером, и невольным участником. Однако в глубине души Кевин понимал, что выбрать кого-то, кроме Мидеймоса, для этой роли было бы неправильно. Принцессе суждено было найти своего принца. Им суждено было быть вместе. Поэтому именно в этот момент он осмелился выйти из длинной тени Фаенона. На этот мимолетный миг ему нужно было что-то срочно выразить. За каждый раз, когда он колебался, за каждую возможность, которую он упускал, если судьба не позволяла ему вернуться, то, по крайней мере... он должен был сделать так, чтобы Мидеймос узнал обо всем. Например, что он на самом деле не был Фаеноном. Или любовником Мидея. Например, как, несмотря ни на что, он смог влюбиться в него по уши, окончательно и бесповоротно. — С того момента, как я впервые тебя увидел, я понял, что больше себе не принадлежу — В отличие от обычного сердца, которое колотится от тревожного возбуждения, сердце Кевина, хотя и совершенно непредсказуемое, бьется размеренно, становясь все медленнее. Ба-дамп. Ба-дамп. Каждый удар раздавался эхом, словно тяжелые шаги солдата, решительно идущего к своему неизбежному концу. Пожертвует ли он своей жизнью ради этой любви, этого жгучего желания, которое одновременно воодушевляло и терзало его? Этот вопрос повис в тишине, преследующий и остающийся без ответа. — Мидеймос — Символы Кефала горели глубоко в его глазах, запечатлевая образ того, кто украл у него все. Он снова был должен своему старому товарищу, Грисео. Она действительно спасла его от сокрушительного поражения. Даже сейчас он чувствовал наверху пронзительный взгляд принца, пронзающий его насквозь. — То, как ты смотришь на меня, тепло твоих объятий, даже моменты, когда я действую тебе на нервы, всё в тебе пленяет меня, мои сердце и душу — С пугающим, почти неестественным спокойствием он прижался лбом к грубой теплой руке "принцессы", леденящий контраст его кожи резко контрастировал с мозолистыми пальцами. — Я не могу обещать тебе жизнь без бурь и лишений — Пока он говорил, он чувствовал, будто тонет. — Но я клянусь, что и в бури, и в золотые рассветы моя рука всегда будет в твоей. Моя принцесса… ты примешь её? Ты напишешь остаток этой истории вместе со мной? — В тот момент, когда эти слова вырвались из его уст, его охватила холодная волна страха. Это было всего лишь представление. Это было всего лишь представление. Это было всего лишь представление. И все же- Ему показалось ужасным, что он был готов, если бы это было необходимо, упасть на колени, лишь бы услышать одобрение принца. Ужасно, как крепко это удерживало его на месте, делая мысль о необходимости уйти почти невыносимой. Но больше всего ужасало то, как это разжигало неистовую тоску по-настоящей жизни, каждое биение сердца было протестом против смерти, которая давно уже забрала его, побуждая его снова и снова восставать, с вызовом принимая жизнь. Каслана понял, что эта любовь, которую он питал к принцу, поглощала его, увлекая в глубины непостижимого океана. Это было как тогда... Да. Его пальцы слегка сжались, сжимая руку. Точно так же, как когда-то Мэй была для него причиной бороться и выживать. Точно так же, Мидеймос теперь стал для него причиной сражаться и выживать. Мужчина, которого он держал, оглянулся, как будто наконец-то уступил этой маленькой шараде. Со вздохом, одним из тех, что были пронизаны ласковым раздражением, он отвел взгляд в сторону, слабый румянец пробежал по его скулам. Затем, глубоким, но тихим голосом, пробормотал. — Мм — Кратко. Просто. Но ему понравилось. И вот он поцеловал тыльную сторону этой руки. Воздух наполнился радостными криками детей, но для него они были всего лишь далёким гулом. Мидей слегка отступил назад, скрестил руки на груди и весело фыркнул. — Вставай уже, Спаситель. Ты ведёшь себя нелепо и слащаво — Кевин сделал, как было сказано, но не без того, чтобы попрощаться с детьми. Солнце начало клониться к закату, и родители звали их домой. Это были первые дети, которых он встретил, прибыв сюда. Было облегчением, что тот, кто пострадал от обморожения, полностью выздоровел. Он принес мальчику надлежащие извинения — и, возможно, игра с ними сегодня была его способом загладить свою вину. Подняв свой большой меч, все еще запятнанный кровью Титанкинов, Кевин вернулся к Мидеймосу. При виде оружия принц Кремноса внезапно вспомнил, зачем он вообще здесь оказался. Они двинулись обратно к дворцу Мраморный. — Ты только что вернулся с задания, да? — "Фаенон" кивнул. — Есть ли травмы? — Он покачал головой. — Голодный? — Кивок. Без предупреждения Мидеймос резко и точно ударяя его по лбу. Обычно "Фаенон" взвизгнул бы и заворчал в знак протеста, но эта его версия просто приняла удар, глядя на него с… это была раненой невинностью? Он напоминал наказанного щенка, который охотно принимал выговор, но при этом совершенно не осознавал, что сделал не так. — Тебе химера язык откусила? — Вздохнул Мидеймос, его тон был раздраженным, но ласковым. — Попробуй немного поговорить, ладно? — Даже после всего сказанного Кевин обнаружил, что он заблудился в мыслях, пытаясь сформулировать ответ. Его взгляд был обращен к горизонту, где заходящее солнце пылало, как колоссальный уголек, отбрасывая огненные оттенки оранжевого и красного на небо. После того, что казалось вечностью, он наконец заговорил, его голос был тихим и почти нерешительным. — Мидеймос — — Хм? — Спросил Майдей, слегка наклонив голову в замешательстве. Он сделал глубокий вдох, тяжесть его слов повисла в воздухе, как затянувшееся тепло заката. — Если бы "Фаенон" из прошлого и я были действительно двумя совершенно разными людьми... Ты бы дал мне шанс? — Наследный принц резко остановился на месте, нахмурился и повернулся к нему лицом, на его лице отразилось недоумение. — Но в конце концов — Медленно ответил он, словно примеривая мысль на себя. — Они оба, один и тот же человек, не так ли? Ты всегда будешь Фаеноном — Каслана лишь улыбнулся, его губы изогнулись не в знак ни веселья, ни печали, просто спокойно. — Предположим, гипотетически, что нет. Каков будет твой ответ? — Мидей прищурился. — И о каком шансе ты просишь? — Это был простой вопрос, но Мидей почувствовал в нем странную тяжесть, как будто ответ решит что-то важное. Спаситель тоже остановился. Между ними простиралось расстояние, достаточное для того, чтобы ветер мог пролететь сквозь него, взъерошив пряди белых волос. Затем, таким небрежным голосом, что он казался почти нереальным, он пробормотал — Возможность обожать тебя — На мгновение воцарилась тишина. Часть Мидеймоса хотела проигнорировать это, планируя завершить дискуссию насмешкой и небрежным взмахом руки. Другая часть, однако, была склонна отреагировать соответствующим образом. К счастью, он выбрал последнее. — Ну ладно — Глаза Кевина расширились от искреннего удивления, словно он не ожидал такого исхода. Майдей ухмыльнулся и шагнул вперед, с каждым шагом сокращая расстояние между ними. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, он встретился взглядом с другим, безрассудный вызов горел в его собственном. — Если бы каким-то чудом передо мной оказались двое из вас, я бы без колебаний сразился с обоими. Думаешь, я бы так не поступил? — В конце концов, для принца не было чем-то необычным иметь несколько жён. Но Мидеймос, он делал это только ради Фаенона. …Неплохо. Казалось, у него еще был небольшой шанс. "Фаенон" отвел взгляд, что-то пробормотав себе под нос. — …Интересно, сможешь ли ты справиться с нами обоими? — — Что это было? — — Ничего. — Рука в чёрной перчатке, осторожно обхватила подбородок Мидея, наклонив его лицо нежным прикосновением. Теплота жеста контрастировала с прохладной кожей, создавая момент связи. Затем, с нежностью, которая витала в воздухе, мягкий поцелуй был оставлен на его щеке - шепот привязанности, который говорил о многом в тишине. Спасибо… что нашёл ко мне дорогу.

-

— Я буду так убита горем, Фаенон… — Киана промокнула уголки глаз платком, ее преувеличенные всхлипы давали болезненно понять, что она была лишь наполовину серьезна, в основном для комического эффекта. И все же в ее словах была правда. Она действительно будет скучать по нему. — Никто не сделает за меня домашнее задание по математике, никто не останется со мной спать и не поиграет со мной в игры… — Хотя леди Каслана просто притворялась, "Лорд Каслана" запаниковал по-настоящему. Фаенон замахал руками в отчаянной попытке утешить ее. — Если бы я мог, я бы навещал тебя постоянно! Пожалуйста, не грусти... — Осознав, что его слова не нашли отклика, он замер, неуверенность мелькнула в его взгляде. После короткого момента раздумий он осторожно протянул руку, позволяя ей мягко лечь на голову Кианы. С нарочитой нежностью он одарил ее несколькими медленными, осторожными похлопываниями, каждое движение было проникнуто тихой искренностью. К изумлению Кианы, Херршер Финальности удивленно моргнула, на мгновение ошеломленная его неожиданным жестом. — А-а, прости, Киана. Я подумал, что это поможет тебе почувствовать себя немного лучше — Пробормотал он, и его голос смягчился. Легкий смешок сорвался с её губ, а в груди разлилось тёплое чувство от его удивительно приятного прикосновения. Было странно видеть лицо Кевина, украшенное таким нежным выражением, его жест был незнакомым, но в то же время глубоко желанным. — Я не могу покинуть Луну — Призналась она, ее голос стал тише. — Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я сделаю все, что смогу — Фаенон слегка наклонил голову, его любопытство возросло, пока он ждал, когда она подробнее изложит свои мысли. — …И если по какой-то чудесной случайности ваши пути пересекутся с Кевином Касланой — Пробормотала она, нежно подперев подбородок рукой и задумчиво нахмурив тонкие брови. — Не забудьте передать ему привет от меня — На мгновение их окутала тишина, полная невысказанных мыслей, прежде чем она заколебалась и продолжила, как будто это только что пришло ей в голову. — Это всего лишь догадка, но если это действительно случай обмена телами... есть вероятность, что ты столкнёшся с ним... в своем собственном теле — Глаза Фаенона на мгновение расширились от этого предложения, проблеск неуверенности пробежал по его чертам, прежде чем он скрыл его за сдержанным поведением. Киана Каслана, всегда настроенная на тонкие изменения в выражении его лица, заметила краткий проблеск беспокойства и решила предложить некоторые заверения. — Вероятность того, что это произойдет, весьма мала — Тихо заявила она, ее голос был нежен, как прохладный бриз в теплый день. — Кевин уже отправился куда-то далеко за пределы нашей досягаемости. Но даже если это произойдет… — Она улыбнулась. — Я могу тебе обещать — он не сделает ничего необдуманного — Златиус покачал головой. — Из того, что ты мне рассказала, я не беспокоюсь об этом. Я просто боюсь, как могут отреагировать другие. Они ставят безопасность Амфореуса превыше всего — Это, по крайней мере, не было поводом для беспокойства. Каслана был опытным человеком, если бы он действительно был там, он бы точно знал, как справиться с ситуацией. Вернувшись в Амфореус, Фаенон имел только одну цель: найти себя. Ему нужно было узнать, что случилось с его настоящим телом. — Хорошо — Заявила Киана — Я отправляю тебя обратно — Теперь, когда у неё были точные координаты Амфореуса, Херршер Финальности прорвала трещину в пространстве-времени. Стоя перед закрученными воротами, "Кевин Каслана" остановился, оглянувшись в последний раз. — За все, что ты сделала… спасибо — Киана улыбнулась и весело помахала рукой. — Не думай об этом, Фаенон — Его губы изогнулись в яркой, беззаботной улыбке, которая совершенно не соответствовала его лицу. Сделав полшага в портал, он крикнул: — Прощай, Киана — — Прощай, Файнон —

-

"Вечный Святой Город – Окхема" Одинокая фигура небрежно прислонилась к потрескавшейся каменной колонне, серебряные волосы отражали свет, когда он осматривал шумный городской пейзаж перед собой. Его острые, аквамариновые глаза мерцали с интенсивностью, впитывая каждую деталь яркой обстановки. Хотя его поза источала непринужденность, в нем чувствовалась неоспоримая аура власти — пленительное присутствие, облаченное в незнакомые одежды. Прохожие спешили мимо, не обращая внимания на загадочного человека среди них. Атмосфера была наполнена освежающей жизненной энергией. Но ничто не сравнится с радостью возвращения домой.