Area of Effect

Всего за неделю, проведенную в ярком мире Амфореуса, Кевин Каслана сумел ознакомиться с его замысловатым ландшафтом и особым очарованием. Однако, по правде говоря, адаптация далась ему не так легко. Сама суть этого нового существования казалась чуждой, наполненной тревожной свободой, которая оставляла его дрейфовать. Прошли дни непрестанной бдительности, когда выживание человеческой цивилизации висело на волоске, а неумолимая угроза Хонкая окутывала его, словно тень. Он давно смирился с мыслью, что его собственное время растворилось в анналах истории, что его существование обретёт покой только тогда, когда те, кто пойдёт по его стопам, превзойдут его наследие. Чего он не ожидал, так это странного поворота судьбы: все еще быть живым, дышать в теле, которое не было его собственным. По мере того, как проходили дни, Кевин исследовал все мыслимые методы, чтобы вернуть этот заимствованный сосуд Фаенону. Профессор Анаксагор редко навещал его, их разговоры скользили по поверхности пустой болтовни, полностью избегая невысказанной реальности, которая маячила между ними, как призрак. Он чувствовал, что ученый что-то задумал. В этот момент Каслана пришел к мрачному выводу, что его единственный оставшийся вариант: снова попытаться "умереть", чтобы проверить, верна ли его гипотеза. Однако риск был слишком велик: не было никакой гарантии, что он или Фаенон переживут такой эксперимент. В конце концов, мертвым не суждено воскреснуть. Кевин был уверен в одном: он умер. Если он все еще существовал в какой-либо форме, то это означало, что либо вмешалась третья сторона, либо этот второй шанс достался ему по неизвестной цене. Поэтому он решил остаться на месте и наблюдать. Другими словами — он решил отдохнуть. …Он действительно получил передышку? Он чувствовал себя как рабочий, который полгода работал, не покладая рук, а потом его властный начальник вдруг ни с того ни с сего предоставил ему отпуск. Последние несколько дней были заполнены Мидеем, миссиями, Мидеймосом, общением с другими, принцем Кремноса, едой... Подождите... почему он снова здесь? Когда он слегка изменил позу, прохладная металлическая поверхность уперлась ему в лоб, острая и беспощадная, это была когтистая перчатка, принадлежавшая не кому иному, как Его Высочеству. Он устало вздохнул, слова сорвались с его губ, словно туман покорности. — Я не планировал уходить — — Хорошо — Если быть точным, он обнаружил, что положил голову на колени Мидеймоса, или, скорее, его заставили принять эту позу. Не спрашивайте его, как он до этого дошел; он тоже был в полной растерянности. Это был, говоря проще, невыносимо жаркий день в Окхеме. Жара обдавала, как огромная печь, подвешенная в небе, наполняя воздух гнетущей дымкой. В дальнем углу столовой располагалось уютное место для чаепития, длинный диван, маленький стеклянный столик и два отдельных стула. Закончив с последними блюдами, Кевин подошел и небрежно позволил себе съесть кусочек Золотых оладий, один из многих, купленных им для наследника Кремноса. Ну, технически, Трибби вытащили его на прогулку, и он, и его вечно восторженный учитель в итоге купили абсурдное количество этого лакомства. Вскоре после этого принц Кремноса, очевидно, завершив свои дела на день, сел рядом с ним, не сказав ни слова. Взгляд Мидеймоса остановился на нём, брови нахмурились, как будто он только что проглотил что-то невыносимо острое. Хотя Кевин и Фаенон не были одним и тем же человеком, в этот момент у обоих возникла бы одна и та же мысль. — Я сделал что-то не так? — — Ляг — Это все, что сказал Мидеймос. Он моргнул, ошеломленный резким приказом. Но прежде чем он успел спросить, что, чёрт возьми, происходит, Мидей уже схватил его за плечи и потянул вниз, прямо к себе на колени. Золотые глаза, острые, как освещенный сумерками горизонт, на мгновение впились в него, прежде чем поспешно отвести взгляд. Слабый румянец проступил на щеках принца, такой мимолетный, что это могло быть игрой света. — Тебе что-то от меня нужно? — спросил Кевин, озадаченно. Рука Мидея легла на лоб, откидывая несколько прядей его белоснежных волос. Он все еще отказывался встречаться взглядом с "Фаеноном", когда он пробормотал: Его прикосновение не было грубым, несмотря на броню, покрывавшую его пальцы. Оно не было болезненным. Возможно… ему это нравилось. — Просто оставайся там. Сегодня невыносимо жарко. Мне некомфортно — Ой. Понимание пришло само собой. Каслана давно уже смирился с тем, что его присутствие, казалось, привлекало людей, будто он ходячий кондиционер, когда наступала жара. Это случалось бесчисленное количество раз в его прошлой жизни, его старые товарищи фактически относились к нему как к человеческой системе охлаждения, работающей на лапше быстрого приготовления, когда наступало лето. — Понятно. — Он закрыл глаза, и его охватила нехарактерная сонливость. Странно. Раньше ему не требовался сон, когда он это делал, то никогда надолго. Но в последнее время он обнаружил, что все чаще засыпает. А если Мидеймос был рядом... он вырубался, со скоростью света, до такой степени, что принцу приходилось будить его по утрам. Может быть... это что-то значило. Именно в этот момент из темного угла комнаты появилась Гиацина, держа в руках стопку тщательно организованных документов. Вместо того, чтобы сесть на один из пустых стульев, окружавших их, она грациозно опустилась на прохладный деревянный пол, откинувшись на длинный мягкий диван, на котором сидел Мидей. Он взглянул на нее сверху вниз, и на его лице отразилось легкое недоумение, когда его взгляд скользнул по мягким, пастельно-розовым волнам ее волос, которые прекрасно контрастировали с приглушенными тонами комнаты. — Леди Гиацина, вы хотите, чтобы я подвинулся? — Спросил он, наполовину предугадывая её ответ. Медсестра слегка покачала головой, тёплая улыбка тронула уголки её губ. — Нет нужды. Я просто посижу здесь немного. Здесь слишком жарко, чтобы чувствовать себя комфортно. К тому же, вы двое кажетесь слишком увлечёнными — Ответила она успокаивающим, но твердым голосом. С этими словами девушка достала ручку из кармана своей униформы и начала записывать заметки в свои документы, её выражение лица сменилось на спокойное и решительное, когда она погрузилась в свою работу. Возможно, лучше было не обращать на неё внимания. Однако реальность осталась, она специально искала это место, ссылаясь на удушающую жару как на свое оправдание, и намеренно решила оставаться рядом с ними. Вскоре пришла Трибби, притащив за собой и Триннон с Трианной. Похоже, они тоже пронюхали о поставках "Золотых оладий" и решили поучаствовать. Не то чтобы он возражал, их было предостаточно. — Снежок, сегодня такой зной! Мы тут потусуемся какое-то время — — О… Конечно — Его охватило непреодолимое чувство дежавю. Возможно ли, что Златиусы действительно видели в нем ходячий кондиционер? Не то чтобы его это особенно заботило. Даже Мидеймос начал есть, методично разбирая свою порцию оладий. Принц действительно питал слабость к сладкому. Когда взгляд Кевина задержался на нем, Мидей выгнул бровь, затем, без предупреждения, наколол небольшой кусочек оладий вилкой и поднес его к губам Касланы. Действие было настолько резким, что он едва успел среагировать. Он принял его без протеста, задумчиво пережевывая. Как ни странно, десерт оказался даже вкуснее, чем прежде. И тут, вот так, Мидеймос снова отвёл взгляд, и в его позе на мгновение появилась напряженность. Он был… смущен? Кевин Каслана почувствовал волнение в груди, отчетливое ощущение, что Мидеймос в своей собственной манере стремился передать что-то более искреннее и открытое. Было совершенно очевидно, что в этих отношениях Мидей не был склонен к тонким жестам или нежным выражениям, которые делали отношения теплыми и располагающими. Эта роль, всегда принадлежала Фаенону. Но Фаенона не было. И с этим осознанием его захлестнула волна беспокойства. Возможно, он не был таким ласковым от природы, как его коллега Фаенон. Возможно, Мидеймос, столкнувшись с его непреклонной холодностью и тихой натурой, почувствовал необходимость взять на себя роль утешителя, пытаясь преодолеть эмоциональную дистанцию между ними. В глубине души он боролся с тревожной мыслью, что не заслуживает усилий и заботы, которые Мидеймос прилагал к нему. И все же... возможно, только возможно, он питал искру нежности к этой загадочной личности. Искра. Лишь малая часть. Едва ли можно услышать хоть какой-то намек на сентиментальность. В разгар войны он скорее бы встретил смерть, чем принял чью-либо доброту или сострадание. Когда погибла Мэй, часть его разбилась вместе с ней. Но теперь, в мире, лишенном Херршеров и непреодолимой угрозы Хонкая, присутствие Мидеймоса стало огромной, неотвратимой сила, которая тянула его с каждым взаимодействием, делая невозможным просто отвести взгляд. Интенсивность всего этого была подавляющей, буря, закручивающаяся в глубинах его сердца, бросая вызов стенам, которые он возвел вокруг себя. Он напомнил себе, что его время здесь мимолетно. Как только всё разрешится, он намеревался оставить принца позади, как отголосок прошлого, по которому он не будет скучать. — Мне кажется, ваши отношения развиваются достаточно хорошо? — Мягкий, сдержанный голос, спокойный, но в то же время исполненный несомненной властности, прорезал воздух, словно легкий ветерок. — Мы такие же, как всегда — Сухо ответил Мидеймос, поворачиваясь лицом к женщине, которая грациозно расположилась в одном из изящно резных кресел неподалеку. Леди Аглая прибыла, держа в руках поднос с дымящимся чаем, скользящим по воздуху с непринужденной элегантностью. — Аги, можем мы попробовать? — — Конечно, Учитель. Угощайтесь — Ответила она, и улыбка тронула её губы. Когда она наливала чай, её движения были скрупулезны, каждое действие отточено и целенаправленно. Хотя глаза Аглаи давно потускнели, сделав её слепой, она воспринимала окружающий мир с ясностью, которая превосходила простое зрение. — Ты не занята? Что привело тебя сюда? — "Фаенон" спросил тоном любопытным, но уважительным. Он не хотел совать нос в ее личные дела, но у него оставалось тревожное чувство, что причина её появления слишком глубоко отзовется в нем. — Каждый заслуживает несколько минут передышки, включая меня. Кроме того… сегодня невыносимо жарко — Сказала она, и в её голосе чувствовалось понимание, которое наполнило комнату. Жара. Опять. Кевин испустил многострадальный вздох и решил, что у него больше нет слов. Они действительно использовали аномально холодную температуру тела Кевина для собственного комфорта. Это было редкое и необычное зрелище, наблюдать, как Златиусы собираются в одном месте, но вот, они все собрались, движимые исключительно своим дискомфортом от удушающей жары. Вокруг него кружился тихий гул разговоров, голоса переплетались, словно нити гобелена, поднимаясь и опускаясь в ритмичном ритме. Однако для Кевина они были не более чем далеким гулом, неясным фоном для его внутреннего смятения. В ушах стоял постоянный звон.

-

Мидеймос посмотрел на фигуру, устроившуюся у него на коленях, и внезапное изменение в воздухе привлекло его внимание. Беловолосый мужчина без малейшего колебания зарылся в живот принца, его руки нежно обвили талию воина, прежде чем погрузиться в мирный сон. Буря эмоций закружилась внутри принца; часть его жаждала пробудить человека от его снов, встряхнуть его твердой рукой. Однако другая его часть наслаждалась этим моментом спокойствия, не желая нарушать хрупкий мир, окутывающий их. Выражение его лица стало более глубоким от беспокойства. Фаенон теперь все чаще поддавался сну. Мидеймос заметил, как усталость оседает, словно тень, на некогда ярком мужчине. Хотя гордый воин сохранял свою грозную манеру поведения — подбородок высоко поднят, плечи напряжены, руки скрещены, словно он постоянно готов к следующей битве — он чувствовал несомненную усталость под этим решительным фасадом. Казалось, так называемый Спаситель приближался к своей точке разрыва. Он чувствовал непреодолимое желание раскрыть источник этой молчаливой борьбы. Он вспомнил, как Фаенон дразнил его, бурную энергию, которую только он мог принести в комнату. Но он также обнаружил, что ценит тихие моменты, тонкие жесты, невысказанную заботу, почти галантную, сдержанную романтику, которую несла эта его версия. Казалось, Мидея влекла к себе каждая часть Фаенона. С безграничным энтузиазмом пушистый щенок рванулся вперед, энергично виляя хвостом при одном только взгляде на желанного котёнка. Радость, исходящая от его нетерпеливого поведения, была заразительной. Напротив, другой такой же пушистый щенок тихо стоял рядом, излучая спокойную любовь. Он не лаял и не прыгал, но его внимательный взгляд говорил о непоколебимой преданности, которую он питал к тому же любимому котёнку. Независимо от подхода, одно было ясно: животное было дорого обоим и окружено теплым одеялом любви во всех её проявлениях. Черт возьми, Фаенон был холодным. — Господин Мидеймос, есть ли какие-либо улучшения в его состоянии? — Гиацина шагнула вперёд, её голос дрожал, когда беспокойство, которое она подавляла, вырвалось наружу. Вес её беспокойства был ощутим, сгущая воздух между ними. Прошла уже неделя, но Фаенон оставался окутанным гнетущим облаком меланхолии, которое, казалось, цеплялось за него. Принц Кремноса издал долгий, усталый вздох, в котором слышались как усталость, так и нотка разочарования. — Его физическое состояние стабильно — Ответил он, голос его был ровным, но тяжелым от невысказанных страхов. — Но его память... по-прежнему не улучшилась — Пальцы Мидея деликатно перебирали шелковистые пряди его чистых, белоснежных волос, привычка, которая давала ему мимолетное утешение. Для любого наблюдателя он мог показаться сегодня необычайно нежным. Отсутствие обычных поддразниваний Фаенона, игривых шуток, которые часто зажигали их обмены, создало тревожную тишину. Теперь Фаенон вел себя на удивление хорошо, его типичная игривая провокация сменилась жутким спокойствием. Но под этим фасадом покорности он все еще ощущал остатки чего-то непредсказуемого, чего-то опасного. Даже если он не мог точно определить, что именно, он знал, что этого "Фаенона" нельзя недооценивать. Тем не менее, мужчина обращался с ним хорошо. Поэтому у него не было причин злиться. Рука, несомненно, принадлежавшая некоему седовласому нарушителю спокойствия, начала рассеянно массировать мягкую плоть на его талии. ...Теперь у него была причина злиться. Он предпринял отважную попытку проигнорировать это. — В любом случае, пока Фаенон способен выполнять свои обязанности, похоже, все под контролем — Леди Аглая с изяществом подняла чашку, наслаждаясь теплом напитка. — Проведя некоторое время со Снежком, мы пришли к выводу, что он на самом деле довольно сильно повзрослел — Продолжили Тринон, углубляясь в разговор, поскольку они развивали предыдущие мысли Аглаи, Мидеймос на мгновение замолчал, его мысли кружились в нерешительности, как вдруг резкий вздох сорвался с его губ. Выражение его лица потемнело. Этот противный HKS только что ущипнул его прямо за талию. Аглая тихонько усмехнулась. — Ты в порядке, Мидеймос? — — ...Все в порядке — Пробормотал он, пытаясь взять себя в руки. Это было странное зрелище - видеть Фаенона таким беззащитным. Он вспомнил время, когда мужчина держал его на расстоянии вытянутой руки, опасаясь, что его ледяное прикосновение может нанести серьезный ущерб. К счастью, он был устойчив к экстремальным температурам. Он мог выдержать минусовую температуру Фаенона, хотя каждый раз был на волосок от этого Через несколько дней, казалось, седовласый человек привык к нему. Теперь он чувствовал себя гораздо более непринуждённо. Почти как прирученный дикий зверь. — ... — Он взглянул вниз, протягивая руки, чтобы обхватить обе стороны лица Фаенона. Другой мужчина оставался неподвижным, его выражение было безмятежным, действительно ли он спал или просто притворялся, никто не мог понять. Он бросил быстрый взгляд вокруг. Трибби были погружены в разговор с Аглаей, Гиацина был поглощена своими собственными делами. А Фаенон… крепко спал в его объятиях. Никто не обращал внимания. Поколебавшись мгновение, Мидеймос наклонился и тихо поцеловал Фаенона в лоб. ...Кхм. Он надеялся, Фаенон будет спать вечно и никогда, никогда не узнает об этом. Теперь он не мог не задаться вопросом, как Фаенон всегда был так непринужденно открыт в своих чувствах? Он делал это так естественно, так легко, что Мидей никогда не осознавал, насколько это может быть трудным. И тут Фаенон пошевелился. Сердце Майдея пропустило удар. Он проснулся? Он... Нет. Он просто придвинулся ближе, слегка сжав руками талию Мидея. Напряжение в его груди спало, и он тихо выдохнул. Спи спокойно, Фаенон.

-

Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не закутать этого человека в одеяло и просто не отпускать его. Он сказал себе, что слишком стар для этого, что такое поддразнивание на него не влияет. И всё же, лёжа неподвижно, изображая глубокий сон, он сжал губы в тонкую линию. Он подумал, что, возможно, действительно был беспомощен. Это чувство, совсем недолгое, только на это мгновение, должно было пройти. В конце концов, этот момент блаженного расслабления не мог длиться вечно, не так ли?

-

— Я нашла её! — Возглас седовласой девушки пронзил тишину, едва не заставив Фаенона из Эйсдос Элизии порвать чашку с лапшой быстрого приготовления, которую он держал. Ах, лапша быстрого приготовления! Он только что открыл для себя эту восхитительную смесь, и она быстро стала его любимицей. Леди Киана, казалось, была так же очарована ею. Он не мог дождаться, чтобы представить это кулинарное чудо Амфореусу по возвращении. — Что ты нашла? — Спросил он, и его охватило волнение и предвкушение. Хотя в его сердце загорелся огонек надежды, он с трудом мог в это поверить. Может ли это быть? Действительно ли был шанс вернуться? — Амфореус. Я знаю, где он — Улыбка Херршера Финальности излучала торжество, её яркие глаза искрились от волнения. В тот момент он чувствовал, как радость бурлит, грозя выплеснуться наружу, хотя, возможно, это было небольшим преувеличением. Тем не менее, мысль о том, что он стал на шаг ближе к дому, посылала через него электрические искры. После всего этого времени, наконец, открылся путь обратно домой. — Ты лучшая, Киана! — Воскликнул он, его энтузиазм бил через край. — Я знаю, я знаю — Ответила она с игривой уверенностью, ее улыбка была заразительной. Но среди их волнения маячила тень, неразрешённое послание, прошептанное ветром, запечатленное в тихом шелесте листа Бодхи. Время ускользало сквозь пальцы, словно песчинки, драгоценное напоминание о хрупкости их путешествия. Независимо от того, нашли ли они утешение или столкнулись с отчаянием, пусть это путешествие принесет им проблеск исцеления, Спаситель